Семейный отпуск

Вообще-то говоря, в беседе с Владимиром девушка немного сгущала краски. Она не могла точно сказать, что Боря выбрал для себя быть девочкой, он ей такого никогда не писал. Валя это подозревала. Сильно подозревала. Но прямо ста процентов не дала бы. Она всё это сказала как эдакое... испытание для неприятного ей мужчины. И тот прошёл его с большим успехом. Сперва он шокировал жену, приехав к ней с огромным букетом её любимых тюльпанов. Бори в это время дома не было, он пошёл гулять с Викой. И гулял, наверное, очень долго. Достаточно долго, чтобы муж и жена успели всё обсудить. Когда же и сын вернулся домой, его удивлению не было предела. Сам факт присутствия отца. То, как папа говорил с ним: по-доброму, уважительно. И, наконец, то, что отец говорил, повергло мальчика в полнейший шок. Оказалось, что он даже всерьёз и не думал о том, чтобы остаться девчонкой. Ну, то есть как не думал... Скорее не рассматривал такой возможности. Он точно знал, что к сентябрю вернётся домой, и все его летние приключения останутся далеко в прошлом. Наверное, ему придётся коротко постричься. Может, не прямо совсем. Но он больше не сможет носить красивую одежду всё время. В школу точно нет, насчёт дома Боря ещё побороться собирался. Но как бы там ни было, его жизнь как девушки на этом бы и закончилась. Он вновь стал бы парнем, который иногда носит дома платья, каким и был чуть меньше года назад. Это было печально, но вместе с тем казалось неизбежностью. Но вот приезжает отец и огорошивает. Ты мой ребёнок, говорит, я люблю тебя любым! Если хочешь быть девочкой, я с этим смирюсь. Даже помогу всем, чем смогу. Боря от этого расчувствовался, растрогался. Обниматься с отцом полез, за все грубости прощение просить. Ну а потом сказал правду как есть: ему действительно хотелось бы остаться девочкой. Насовсем. Тут, правда, вмешалась Надежда Васильевна, которая оптимизм Бори не разделяла. Она начала объяснять сыну: да, сейчас тебе это нравится, но вообще-то женская жизнь довольно тяжёлая. А Свете, если она таковой решит остаться, будет вдвое тяжелее, ибо к обычным женским проблемам ещё куча других добавится. Тут Валя не могла не прокомментировать, что в этот раз уже Борина мама сгущает краски. Лично она считает, что мужчине и женщине одинаково тяжело жить, хотя сложности у них разные. И да, у Светы добавится сложностей по сравнению с обычной женщиной, но некоторые из типичных ей не грозят. Случайная беременность, например. Или месячные, которые, конечно, не такая уж катастрофа, но жить мешают преизрядно. А впрочем, Боря всё решил и без уточнений от Валентины, и лишние аргументы были ему не нужны. Вдохновлённый нежданно-негаданно свалившимся счастьем, он твёрдо заявил, что хочет именно девушкой жить. Получится ли и что именно — дело другое. Он ведь тоже не дурак и понимает, что это сложно. Но хочет он именно этого, несмотря на все возможные сложности. Родители не стали обещать сыну, что всё сразу станет хорошо, что все его мечты разом исполнятся. Однако отец твёрдо и уверенно сказал, что они обязательно всё обдумают самым серьёзным образом. Ну а потом серьёзный разговор закончился, и они стали самой обычной семьёй, которая приехала проводить совместный отпуск в Москве. Мама начала рассказывать папе о местах, куда им придётся съездить повторно, ибо тот тоже должен их увидеть. Дочитав очередной отчёт, Валентина посоветовала Свете сказать отцу, что мальчик она или девочка, ей всё равно нравится рыбалка. Они всё равно смогут вместе рыбачить. Света кинула в ответ два смайлика: улыбчивый и кивающий. Почти пообещала. Остаток месяца прошёл на удивление мирно и спокойно. Владимир познакомился с новой подругой жены и её детишками. Небольшой конфуз вышел, когда болтливая Вика рассказала дяде Володе, что её брат с его дочкой целовался. Мужчина настолько сурово посмотрел на парня, что тот аж задрожал. Впрочем, взглядом всё и ограничилось. Взглядом и словом: «Проехали». Правда сказано оно было каким-то особым тоном, который Света не очень поняла. А вот Валя догадалась, какие смыслы вложил туда разгневанный отец. Мол, в этот-то раз я тебя прощаю, но больше и думать не смей! Ну а большую часть времени они провели в разъездах. Мама очень многое хотела папе показать, и тот на всё соглашался. Почти на всё. Балет стал единственным исключением. А параллельно мужчина учился тому, что значит быть отцом для дочери, а не для сына. Судя по отзывам этой самой дочки, получалось у него крайне неловко, но Света, что для подростка кажется нетипично, ценила и сами старания. Например, когда отец купил ей в подарок большой и дорогущий бант для волос. Ему ведь невдомёк было, что девочки постарше такие вещи не носят, да и волосы у Светы слишком короткие. Дочка тактично умолчала обо всех этих ошибках и просто поблагодарила отца. За что заслужила одобрение как у мамы, так, чуть позже, и у старшей своей подруги. Валя сама удивлялась, как сильно вдруг начала болеть за Владимира. И за Свету, само собой. И за Надежду Васильевну. Валя вообще сделала для себя неприятное открытие, что стала жить чужой жизнью больше, чем своей. Она редко виделась с подругами, часто отвлекалась на работе. Даже мама начала жаловаться: дескать, отрешённая ты какая-то стала, дочка, всё сидишь себе в телефон уставившись... И всё это вроде бы не смертельно. Подруги не отвернулись, и в магазине никто не ругался, но всё это именно пока. Валентина не жалела о том, как провела последний год, но с этим надо было заканчивать. Она твёрдо решила для себя, что не будет в течение дня смотреть сообщения от подружки. Вечером — да, и только если её никуда не позовут. Настала пора возвращаться к своим собственным делам. Может, найти себе кого-то. А то за последний год даже у Светки были свидания, а у неё ни разу. Полностью отказаться от общения она не собиралась. Ей было действительно интересно, как там дела сложатся, и она не прочь была время от времени помочь советом. Но только время от времени. Не часто! В сентябре семья вернулась на прежнее место, в свою чуть-чуть пострадавшую от буйства отца квартиру. Родители начали понемногу приводить всё в порядок, ну а Света... Света на следующий же день вернулась в школу. Вернулась как Боря. Казалось бы, ничего не изменилось, и всё произошедшее за лето осталось-таки позади... Но нет, теперь всё было совсем иначе, хотя окружающие этого сразу не поняли. Вернулась в школу именно Света, которая только притворялась, что осталась Борей. Разница, по заверениям самой Светланы, была колоссальной. И одноклассники её почти сразу почувствовали, в отличие от учителей. Вернувшийся Боря уже не был тем странным, но везучим парнем, который постоянно тусит с девушками. Теперь он настолько органично вписался в женский классный коллектив, что для парня было просто невозможно. Девчонки порой забывали, с кем имеют дело. Ну а будущие мужчины... Они окончательно вычеркнули Бориса из своих рядов, без права на амнистию. Конечно, иногда над ней смеялись, но в целом Света была очень довольна. Её жизнь школьная перестроилась почти ровно так, как она того и хотела. Разве что штаны вместо юбки носить приходилось, но с этим она была готова мириться. Дома же она могла быть самой собой. Не мальчиком в платье, но самой настоящей девушкой. Мама и папа называли её исключительно Светланой, старательно делая вид, что никакого сына у них никогда не было, только дочка. Немножко проблемная, но очень даже любимая. Чуть сложнее дело было вне школы, но и вне дома. В общественных местах Света не могла носить юбки, но всё-таки выбор у неё был намного шире. В целом весь её повседневный гардероб стал состоять из вещей, которые были куплены именно в женских отделах. Все это понимали. Многим это не нравилось. Но предъявить что-то Свете было очень сложно. Когда же соседи жаловались Владимиру и Надежде, что их сын совсем перегибает палку, нося розовые штаны, те только пожимали плечами. Дескать, чёрт её поймёт, эту моду молодёжную, они за ней уследить даже не пытаются! Пусть, мол, сыночек сам решает, что носить, шишки набивает. Отличная тактика, которая сразу же переключала внимание ворчливых старух с конкретного подростка на молодёжь вообще. Это была не та жизнь, о которой мечтала Света, но она не жаловалась. Тем более что исполнение её заветных желаний всё ещё было возможно и даже планировалось. Просто родители не могли всё сделать быстро, по щелчку пальцев. Жизнь ведь штука сложная даже сама по себе, чего уж говорить о семье со столь необычным ребёнком. Родители готовились. Прощупывали почву, изучали, как и что им нужно делать, в каком порядке. Точнее изучала это всё мама, а вот папа сосредоточился на зарабатывании денег для этих самых планов. Брал сверхурочные, порой работал по выходным. Впрочем, для такого трудоголика это была скорее норма, а не подвиг. Ну а в свои реальные выходные, если ещё оставались силы, Владимир старался выбраться с дочерью на рыбалку. Он даже купил ей специальный демисезонный костюм: цвет тот был обычный, камуфляжный, но вот форма была нетипичной. Высоко сидящие штаны, куртка приталенная. Они хорошо проводили время вместе. Света ещё много чего писала Валентине. Про то, что ей предстоит, про то, о чём ей рассказала мама. Про гормоны, от которых у неё появится грудь, про врачей... Про то, что семье их рано или поздно придётся переехать туда, где никто никогда не знал Бориса, и все будут знать только Светлану. Однако всё это было таким далёким... Кто знает, может, они с Валей к тому времени совсем общаться перестанут, поссорятся — переходный возраст штука непредсказуемая. А пока Валентина плотно занялась своей собственной жизнью. Зачитывалась статьями о модных трендах, наверстывая упущенное. Почаще старалась встречаться с подругами. По сторонам смотрела, чтобы найти наконец хорошего и достойного мужчину. Не жить же всё время с мамой! Пока с кандидатами было негусто, но Валя не отчаивалась. Можно даже сказать, что пример упёртой, идущей на пролом Светланы вдохновлял её, а пример родителей девушки учил неторопливости. Кто знает, может, однажды она даже пригласит Светика на свою свадьбу как подружку невесты. Конечно, ей для этого нужно повзрослеть, но... Глядя с тяжёлым вздохом на окружающих мужчин, Валя вполне допускала, что именно до этого и дойдёт.