Мой добрый злой учитель

Гарри сидел возле кровати профессора Снейпа в больнице Мунго. Точнее, возле магического купола, под которым тот лежал вот уже почти месяц. Колдомедики говорили, что пациент скоро придет в себя, и Поттер ждал этого с нетерпением. Сам он тоже провел в больнице около двух недель, но выздоровел быстрее. По окончании сражения в Хогвартсе, в большом зале, когда собрали и сложили на полу тела всех погибших, в том числе друзей, с Гарри что-то случилось, что-то не очень хорошее. Правда, он постарался это скрыть, но при виде мертвых лиц Фреда Уизли, Нимфадоры Тонкс, Римуса Люпина в его душу будто выстрелила Тьма и оставила в ней огромную дыру. Это как дно корзины, в которую всё клали и клали «потери», не выдержало и прорвалось. Впрочем, Гарри по-прежнему разговаривал с окружающими, помогал раненым, утешающе обнимал Молли, рыдающую над мертвым сыном, пытался робко радоваться какой-никакой, а все же победе. Потому что Волдеморт мертв, но цену за это пришлось заплатить немалую. Вечером раненых переправили в Мунго, а мертвых… в особое отделение всё той же больницы — до дня похорон. Все уцелевшие и оправившиеся без серьезной врачебной помощи улеглись спать прямо в большом зале замка. Для хоть какого-то удобства призвали матрасы и одеяла из ученических спальных комнат, которые не пострадали при битве и не сгорели. Кто-то уснул от усталости, кто-то не мог спать из-за переживаний и шептался друг с другом. Гарри лежал рядом с обнявшимися Роном и Гермионой и смотрел в окно на луну. Она была круглая и ярко светила в черном ночном небе. Удивительное умиротворение — и не только после сражения, а после нескольких лет борьбы, опасностей и опасений за жизни друзей и иногда за свою. Можно было бы свободно вздохнуть, если бы не тяжелый камень на сердце и не дыра в душе, в которую свистел ветер, ибо жизни некоторых все-таки не уберегли. Черная дыра на светлом фоне. Кто бы ее заткнул… Ведь это так больно и пусто. Вдруг Гарри с ужасом вспомнил, что тело профессора Снейпа так и осталось лежать в Визжащей хижине, и про него все забыли. От этого осознания на глаза навернулись слезы. Снейп столько сделал для победы! И пусть сейчас никто, кроме Поттера и двух его самых близких друзей — Рона и Гермионы, об этом не знал, — но не важно! Профессор трудился, рисковал своей жизнью и в итоге погиб ради того, чтобы Гарри вот так спокойно лежал, прижавшись боком к теплой спине подруги, и смотрел на луну! Больше не боясь, что его могут убить. И все же даже он не вспомнил о профессоре Снейпе! Луна исчезла за тучами, а на улице пошел дождь. Гарри знал, что крыша Визжащей хижины повреждена и полуразрушена. Наверняка тело Снейпа сейчас мокнет, и никому нет до этого дела. Но так ведь нельзя! Гарри потрясли воспоминания профессора, которые он успел собрать перед его гибелью и смог просмотреть в омуте памяти в кабинете покойного Дамблдора (вот и еще одна смерть, которая переполнила чашу терпения). И все же Поттер вошел в его кабинет, опустил капсулу со слезой профессора Снейпа в омут и увидел всю его жизнь. Он окунулся в нее так глубоко, что испытал все те чувства и боль, которые перенес сам профессор еще с глубокого детства. Любовь к матери Гарри — Лили Поттер; ненависть к отцу — Джеймсу Поттеру. Но теперь Гарри понимал ее причины. Даже Драко Малфой так не издевался над ним, как отец над Снейпом. К тому же Поттер давал Малфою отпор, а еще у него было двое верных друзей. У профессора не было никого, и даже мама — возлюбленная Лили — его в конце концов предала. Ну, во всяком случае, Снейп так это видел, когда понял, что она рассказала Джеймсу все тайны, которые он поведал ей, как другу, в том числе его лично изобретенное заклинание Левикорпус. Джеймс потом против Северуса его же и применил, подвесив беднягу вниз головой и выставив на посмешище, в том числе перед Лили. Опозориться перед друзьями — это одно, но перед любимой девушкой — это в сто раз больнее, тем более когда она сама отчасти этому позору и поспособствовала. Гарри теперь вполне понимал профессора и его злость, и все же Снейп остался верен своей любви, пусть и закрыл ее после всего случившегося в темный чулан своего сердца, чтобы лелеять лично и уже одному. Гибель матери Гарри добила профессора окончательно, и чулан превратился в каменную гробницу, где еще хранились воспоминания о нежности, но были надежно заточены, а эта гробница стала теперь сердцем профессора Снейпа. Поэтому он и казался таким холодным и злым, поэтому так прятал свои чувства, а точнее, закидывал их всё в тот же склеп, чтобы они не отсвечивали. И все равно он действовал в соответствии с ними, рисковал собой, помогал и спасал, а о его холодном теле даже не вспомнили! И никто не оплакал его… — Я пойду прогуляюсь, — сказал вдруг Гарри и поднялся, потому что в душе стало еще холоднее и больнее, и в дыре уже свистел ураган. Даже кожа на груди похолодела. — Ты куда? — Гермиона встревоженно посмотрела на друга. — Там ночь и дождь… — Мне надо, — ответил Поттер. Рон уже храпел, но это лишь потому, что Гермиона напоила его успокоительным. Он слишком переживал из-за смерти Фреда. — Гарри, постой… — девушка не могла просто так оставить подобную ситуацию. — С тобой все в порядке? — Пока нет, но скоро будет. — Что?! — Гермиона разволновалась еще сильнее. — Ты что задумал? — Просто прогуляюсь и всё… Да не волнуйся, — он похлопал ее по плечу со своей обычной улыбкой, затолкав истинные чувства в ту самую дыру в душе, которая сейчас так оглушительно свистела ветрами, что наверное разбудила бы всех вокруг, случись такое в реальности. Но Гарри слышал этот свист лишь своим сердцем и понимал, что тот прекратится только тогда, когда он отдаст долг памяти и благодарности человеку, который всю жизнь ему помогал, а Поттер его ненавидел. — Я скоро вернусь, честно. Просто вдохну немного свежего воздуху. Поскольку Гарри выглядел, как всегда, Гермиона успокоилась. Поттер же тем временем встал и направился вон из залы, а выйдя из дверей Хогвартса, со всех ног помчался к Визжащей хижине, где лежал тот самый человек, — вернее, его останки, с которыми обошлись даже хуже, чем с останками убитого пса. Да и к тому, наверное, отнеслись бы теплее.

***

Войдя в знакомую, покореженную временем дверь, которая горестно скрипнула (даже зловещая хижина проявила больше сочувствия к умершему в ее стенах, чем все остальные), Гарри увидел тело. Бледное лицо Снейпа стало еще белее, особенно на фоне его черных одежд. Дыра в душе начала отнимать воздух, и Поттеру стало трудно дышать. Он подошел к профессору и рухнул возле него на пол, прислонившись к нему бедром. — Профессор Снейп, простите меня… — он взял его холодную руку, уже отчасти окоченевшую. Гарри вдруг осознал, что это еще одна смерть. Может быть даже самая ужасная из всех, что ему довелось пережить, потому что других погибших хоть кто-то любил, а профессора все ненавидели. И ненавидят наверняка до сих пор. Конечно, Гарри расскажет о подвиге Снейпа и сделает всё, чтобы обелить его имя, но это будет потом, может даже и завтра. Но профессор уже никогда не узнает об этом. И не услышит «простите», которое Поттер так и продолжал шептать снова и снова, держа погибшего за руку. Потом он сидел возле него тихо около десяти минут. В комнате ощущалась промозглая влага и холод. Гарри вскочил на ноги, огляделся, увидел на пыльной постели старое одеяло. Он схватил его и укрыл им тело профессора. Поттер сам не знал, зачем, но хотелось его согреть. Хоть он и был мертв. — Профессор? — Гарри снова уселся возле него. — Фред Уизли погиб… И еще мои друзья — Люпин, Нимфадора. А у них ведь родился сын. Он теперь сирота, — Гарри вдруг плаксиво улыбнулся и шмыгнул носом. — Прямо как я… — добавил он, наверное, впервые в жизни себя пожалев. Он жаловался Снейпу, конечно же, понимая, что тот его не слышит, и все же хотелось поговорить. — А до этого погибла моя сова Букля и добрый эльф Добби. Он, знаете, каким был хорошим? Эх, я бы вам рассказал… — Гарри вытер глаза рукавом своей мантии. — Про Седрика Диггори вы, конечно, знаете. Он не был другом, но… он был таким же, как мы. Совсем юным и, казалось, что у него вся жизнь впереди. И вот что случилось… — Гарри помолчал, вспомнив трагическую гибель совершенно невинного парня от руки врага. — Про моего дядю Сириуса вы тоже знаете, — продолжил разговор Поттер, даже не замечая, что держит в руках и поглаживает холодную руку профессора. — И вот теперь вы погибли… Гарри всплакнул, вытер слезы свободной рукой и снова всхлипнул. — Мы победили, профессор, но почему я не рад? Почему мне так больно?! Лицо Снейпа выглядело непроницаемым, словно каменное изваяние, а еще он был очень красив. Оказывается… Гарри осторожно погладил его по черным, как смоль, волосам, которые всегда казались немытыми. Но теперь, вблизи, он ощутил от них очень приятный запах. Это вовсе не грязь, а какое-то средство ухода. Профессор такой забавный, ухаживал за волосами? То-то они у него всегда были густые и ровные. Ему бы усовершенствовать свое средство, чтобы оно не портило их вид. Гарри потрогал волосы Снейпа, они оказались очень приятными на ощупь. Он заплакал сильнее, поняв, что над средством по уходу уже никто никогда не поработает, и совет Поттера Снейпу теперь не нужен. Вдруг захотелось, чтобы профессор ожил, чтобы рассказать ему всё, что Гарри пережил во время войны, а заодно извиниться. Он не сможет спокойно жить, зная, как виноват… Хотя в чем? Он ведь не знал, что профессор вовсе не ненавидел его, — хоть и недолюбливал, что уж греха таить, — и все равно помогал и даже спасал. Только этим и остается себя утешать — неведением. — Профессор, а кто же теперь будет преподавать зельеварение? — вдруг встрепенулся Поттер. — Вы ведь самый лучший в этом деле. Никто не заменит вас! — Гарри сказал последние слова погромче, очень надеясь что профессор услышит и пробудится, поняв, что он действительно незаменим. Но этого не случилось. Гарри достал свою волшебную палочку из кармана мантии. А что если попробовать воскресить профессора? Только вот как? Оживляющий камень выброшен в лесу, палочка, конечно, сможет поднять Снейпа, но он вряд ли будет живым. Ходячий труп — не самое приятное зрелище, а еще смахивает на глумление над покойным. А тому хватит уже того, что о его бренном теле забыли. Ничего не выйдет. Профессор не будет живым. Он, черт возьми, никогда больше не будет живым! А ведь Гарри хотел попросить прощения и за отца. Но теперь тоже не сможет. Дыра в душе вдруг так заболела, что Гарри схватился за грудь и повалился на тело профессора. Полежав и перетерпев приступ, он решил так: что поспит здесь — рядом с ним. Он даже пристроился поудобнее у Снейпа под боком. Вот сейчас возьмет и согреет его. Сквозь крышу хижины проникал дождь, и Гарри сотворил купол над ним и профессором, чтобы не намок последний. О себе Поттер не думал. Он просто полежит рядом и поспит, а завтра уже со всем разберется, устыдит друзей, что забыли о таком хорошем человеке, и позаботиться о его теле, как должно. И даже больше того: Гарри сделает всё, чтобы Снейп упокоился с миром, и чтобы его хотя бы после смерти хоть кто-нибудь полюбил. Сам он уже его любит. Да! И пусть эта любовь благодарственная, но это явно она. Мир поплыл перед глазами, но это, конечно, от слез. А может еще от чего-то, потому что Поттер вдруг начал проваливаться в собственную дыру в душе, и кругом стало очень темно и тихо. — Профессор? — Гарри внезапно оказался в бескрайнем чистом поле, где Снейп шел перед ним к какому-то сияющему горизонту. — Профессор Снейп?! Тот обернулся и с удивлением посмотрел на зовущего. «Ого, — подумалось Гарри, — да он и правда красив». Вот сейчас, когда спокоен и не злится, и ветер развевает его длинные волосы. А глаза у него вовсе не злые, хоть и пугающе черные. — Профессор, вы куда? — Ухожу, мистер Поттер, — ответил тот в своей холодноватой манере. — Вы разве не видите? — он развел руками. — Прошу вас лишь об одном, если хотите отблагодарить меня за помощь вам: сожгите Визжащую хижину! Вы сможете это сделать мгновенно, ваша волшебная палочка слишком сильна. Я не хочу, чтобы утром люди поняли, что обо мне забыли. Я хочу превратиться в пепел, а вы просто скажете всем, что хижина сгорела сразу, как только я в ней погиб, и вы покинули ее, взяв мои воспоминания. Я устал от унижений, мистер Поттер. Помогите мне умереть… достойно, а не как брошенному коту. — Профессор, я… — Гарри вдруг стало смешно от этого сравнения. Профессор Снейп и правда чем-то походил на кота — черного и ершистого. Но улыбаться было нельзя — разговор-то серьезный. А так и подбивало, кх! От сурового взгляда Снейпа смех разбирал сильнее. Кот. Ох, всё, не думать об этом. — Профессор, но ведь я-то к вам пришел. Я помню вас… — Вспомнили, — поправил профессор, подняв указательный палец. — Даже ВЫ вспомнили обо мне пятнадцать минут назад. Вижу, вам даже смешно… — Снейп кивнул на губы Гарри, которые тот изо всех сжимал, чтобы не прыснуть из-за сравнения с котом. — Нет-нет, профессор! — Поттер искренне не хотел его обижать и смеялся совсем не над тем, что он никому не нужен. — Вы просто и правда милый, как кот… Профессор вздохнул, покачав головой. — Опять издеваетесь? Вот поэтому я ухожу! — он ткнул своим длинным пальцем в сторону Поттера. — Пора мне смириться с тем, что я ничто в глазах людей, даже если делаю что-то хорошее. Никому нет до меня дела! Злым меня даже больше уважали или хотя бы боялись. Люди не заслуживают доброты! Я знал это, но… — Но? — с надеждой спросил Гарри. — Имел глупость верить, что когда-то что-то изменится. — Но все изменилось! — Гарри хотел подойти к профессору, но тот выставил руку ладонью вперед. — Ни шагу, мистер Поттер! Вам точно нельзя за эту черту, — он указал на линию из полевых цветков, разделяющую его и Гарри. — Я пока еще отвечаю за вас. — Но я останусь совсем один! — в отчаянии выкрикнул парень. — А так… хотя бы вы… Я и не знал, что вы обо мне заботились, правда! Если бы я только знал… У меня никого не осталось, профессор! — У вас есть весь магический мир, — обвел руками пространство профессор Снейп, став немного похожим на коршуна, расплавив полы своей черной мантии. — Вы спасли его, и он теперь лежит у ваших ног. — Угу, — Гарри скептически усмехнулся. — А если что-то пойдет не так, он тут же набросится на меня, как уже случалось не раз. И мир, это… не то. Его не обнимешь… Брови Снейпа удивленно приподнялись. — Только не говорите, что просите меня вернуться, чтобы обниматься со мной. — А что? — Поттер улыбнулся — Я бы не против. Я и правда очень жалею, что не обнял вас на прощание. Но я просто не знал… — Что ж, хорошо, — профессор подошел ближе, переступив через цветочную черту. — Я принимаю ваши извинения и ухожу с легкой душой, оставляя вас, надеюсь, с такой же. Считайте, что мы попрощались. Ну, и если уж вы так хотите… — Снейп раскрыл объятия, и Гарри счастливо улыбнулся. — Вы все-таки не ненавидите меня, правда? Профессор вздохнул. — Нет. Но вы меня всегда раздражали. И раздражаете сейчас, потому что задерживаете! Давайте обнимаемся, и я отправляюсь в путь в надежде найти уважение хотя бы на небесах. На земле я разочаровался его найти. А вы обещайте мне, мистер Поттер, что возьмете себя в руки и не станете плакать, как девочка. Стыдитесь, — он подошел и сам обнял Гарри, прижав его к сердцу крепче, чем тот ожидал. Возможно, поэтому Поттер слишком порывисто ответил ему и не захотел отпускать. А ведь его желание — закон. Гарри, собрав все дары Смерти, стал ее повелителем. И пусть Оживляющий камень потерян в лесу, но его пока никто не нашел, а значит он по-прежнему принадлежит Гарри Поттеру. Смерть очень чутко улавливала его желания. Парень совсем не хотел терять единственного человека, который пусть не любил, но не так уж и ненавидел его. А еще помогал и много раз спас. Гарри, конечно, Герой второй магической, но он всего лишь подросток, которому только летом исполнится восемнадцать. Мужская поддержка необходима ему, как воздух. Таким мог стать дядя Сириус, но его уже не вернуть. Зато есть шанс удержать профессора, поэтому Гарри вцепился в него, прижавшись к нему всем своим существом и не хотел разлеплять объятий. Профессор, правда, тоже не спешил вырываться и даже с едва слышной удивленной усмешкой обнял его крепче. — Ох, Гарри, Гарри, — он вздохнул с каким-то приятным облегчением и теплом. — Мистер Поттер, вы слишком горячий. Ни ваша мать, ни отец такими не были. Вы опасно растапливаете мое заледеневшее сердце, а я не хочу терять эту защиту. Он попытался отстраниться, но Гарри крепче вцепился в него. — Не уходите, профессор. Я вас люблю, правда! — Не говорите ерунды, мистер Поттер, — Снейп поднял лицо Гарри за подбородок и взглянул в его зеленые глаза. Его брови растроганно дрогнули, а выражение лица стало горестным и любящим одновременно. — Я всегда думал, что вы похожи на Джеймса, — прошептал он. — Но нет, вы очень похожи на мать. А может даже лучше ее. Гарри, поддавшись юношескому порыву, сам от себя не ожидая, вдруг потянулся губами к губам профессора. Но в пространстве вдруг что-то ярко вспыхнуло, и всё исчезло. Утром Гарри и Снейпа обнаружили в Визжащей хижине обоих при смерти. Оба едва дышали, потому что Поттер непроизвольно поделился со Снейпом большей половиной своей жизни, находясь за чертой, но не умер, ибо Смерть не дала ему этого сделать. Профессор тоже не смог уйти. Обрадуется ли он этому? Гарри в какой уже раз улыбнулся, подумав об этом, глядя на бледное худое лицо лежащего под куполом человека. Скорее всего, Поттеру влетит за то, что он его воскресил. Но он же нечаянно! Хотя не сказать, что Гарри этого не хотел. Он просто не думал, что его мечта осуществится. Но именно так и случилось. И вот уже месяц он не чувствует себя одиноким, сидя рядом с этой кроватью. Во всяком случае до тех пор, пока профессор не очнется и не выгонит его за самодеятельность и неосторожное обращение с волшебством, да еще с магией Смерти.