Мой добрый злой учитель

Когда Гарри вернулся, профессор уже поднялся и сидел в кресле в своей новой комнате. В комнате для гостей, конечно, — поправился Поттер в мыслях. Он задумчиво пил исцеляющий отвар, который приготовил Кричер. Эльфы всегда знали, что нужно волшебнику в данный момент и имели свой список секретных рецептов. Снейп все еще выглядел ослабевшим, бледным, осунувшимся, но он не переоделся в домашнее, а предпочел остаться в своей одежде. Лежать он тоже, видимо, не желал, ибо терпеть не мог слабость. Профессор привык жить в одиночестве и ни на кого не полагаться. Впрочем, исцеляющий эликсир от эльфа он принял. Когда Гарри вошел в комнату, Снейп повернулся к нему и тут же осмотрел в поисках эликсиров. Поттер заботливо выставил склянки на столик рядом с креслом, где сидел профессор, поместив их в специальный ящик, который тоже захватил из лаборатории. Пока что они оба молчали. Гарри все еще пребывал в некотором шоке от увиденного портрета и изо всех сил пытался спрятать эти мысли от гостя. Тот в свою очередь нервно искал нужное зелье, но от слабости даже пробку не смог открыть. Гарри помог ему, взяв у него склянку, а вернув, обхватил его руку — вроде бы случайно, и все же не совсем. Рука у Снейпа ощущалась холодной и сухой и даже немного дрожала. Его взгляд казался испуганным. — Мне слишком плохо, Гарри… — проговорил он. — Внезапно умирать легче, поверьте. Я испытал это в Визжащей хижине, но теперь мне не по себе. — Я не дам вам умереть, профессор, — Гарри встал на колени возле кресла, где сидел Снейп, и обнял его, положив голову ему на бедра. Тот замер, но через пару секунд Поттер ощутил легкое касание ладони к своей макушке. Профессор нерешительно погладил его по волосам. — Вы слишком добры, Гарри… — произнес он. — Но я не должен к этому привыкать. — Почему? — Потому что я приду в себя и вернусь домой. Мне здесь не место… — Но почему?! — Поттер искренне не понимал. — Я всегда рад вас видеть у себя в доме! — Но вы не обязаны за мной ухаживать. Вы ничего мне не должны, отплатив за мою помощь вам во время войны моим воскрешением. — Но я не поэтому… — Молчите, Гарри, — профессор глотнул эликсир и поморщился. — Это сильное зелье, но от него ужасно тошнит. — Вас не будет тошнить, — Поттер обнял его крепче и так же крепко прижался. Профессор вздрогнул в его руках, явно сдерживая рвотный рефлекс. — Лучше отойдите, Гарри… и вообще выйдите. Прошу вас, я сам приберусь, если что. Я не хочу, чтобы вы видели. — Вас не будет тошнить! — повторил Поттер со своим знаменитым упрямством, так и обнимая профессора. И в самом деле, тошнота прошла уже через пару секунд.

***

Выпив зелье, Снейп снова уснул, прямо в кресле, а Гарри — рядом с ним, — так и сидя на полу и положив голову ему на колени. Он не знал, сколько проспал, но пробудился от глубокого вздоха и фразы своего гостя, произнесенной осуждающим тоном: — Вы все-таки смогли разглядеть портрет в моей лаборатории, мистер Поттер, — констатировал он, и Гарри сразу выпрямился, сначала выпучив глаза, а потом опустив их. Во сне щиты перестали работать, и Снейп прочел его мысли. — Простите, профессор… — Вы невероятно любопытны. Портрет скрытый, и все же вы имели наглость заглянуть за завесу. Естественно, против бузинной палочки не устояли даже тёмные чары. — Я… э… что?! — Гарри испуганно поднял глаза на Снейпа. — Я сломал бузинную палочку и выкинул ее. Профессор слегка усмехнулся. — Эти сказки можете рассказывать кому-то другому. Вы маг Смерти, а значит сила палочки по-прежнему при вас. Иначе бы вы не смогли меня воскресить. И это даже хорошо, что в толпе ходят слухи, будто я вовсе не умирал и даже пытался покинуть Визжащую хижину в поисках спасения. Но из-за ранения пошел не туда, где вы и нашли меня… и бла-бла, и бла-бла… Что ж, пусть, — он покивал, пересев поудобнее в кресле, и продолжил: — Вашу тайну знают еще два человека — Минерва и мисс Грейнджер. Эти особы мудры, и первая уж точно догадалась, в чем дело. Итак, в волшебном мире Британии есть три волшебника, включая меня, кто в курсе, что среди нас завелся намного более опасный маг, чем Волан-де-морт. К счастью, у этого мага слишком доброе сердце. Не так ли, Гарри? Последние слова прозвучали довольно мягко для Снейпа, и все же с легкой иронией. — Вы предпочли бы, чтобы меня не стало, профессор? — спросил его Поттер. Тот только вздохнул. — Не вас, а вашей опасной магии. Но увы, одно от другого не отделимо. К счастью, оживляющий камень утерян в лесу, но волей случая все равно может быть найден, хоть вероятность этого события ничтожно мала. Старшей палочкой теперь стала ваша, но для всех вы ее сломали и выкинули. Даже если кто-то одолеет вас в схватке, — а против бузинной палочки это будет очень сложно сделать, — он не получит вашу полную силу. Для этого нужно собрать все дары. Это могут сделать всё те же трое: Минерва, мисс Грейнджер и я. Но эти люди вряд ли станут на вас нападать. — Даже вы? — улыбнулся Гарри, и профессор покачал головой, тоже слегка улыбнувшись. — Мне приятно, что вы до сих пор подозреваете меня во зле. Значит, временная симпатия ко мне, основанная на слишком острых эмоциях, которые вы пережили, просмотрев мои воспоминания, не затмила ваш разум полностью. — Почему временная? — спросил Поттер. — Потому что юношам свойственно влюбляться. — Но я… — Гарри вдруг осознал, о чем речь. — А почему вы вообще решили, что я… — Я прочитал ваш дневник. — Ой! — Поттер только сейчас заметил свою тетрадь для писем, лежащую между боковой стороной кресла и самим профессором. Гарри ведь писал именно в этой комнате, и тетрадь всегда лежала здесь. Он уже давно обозначил эту комнату, как жилище профессора. В мечтах, конечно. Гарри покраснел. — Как вы могли, профессор? — он не знал, куда деть глаза. — Мне было скучно, а книг тут нет. Я всего лишь призвал какое-либо чтиво с помощью «Акцио». Ко мне прилетела эта тетрадь. Зато теперь мы квиты, — он незло усмехнулся. — Вы проникли в мои тайны, рассмотрев портрет. Я прочитал ваши письма, тем более они всё равно адресованы мне. — Это нехорошо, профессор. — Рассматривать портреты тоже, — Снейп все еще улыбался, глядя на своего собеседника с каким-то непривычным теплом. — Вы можете быть довольно милым, Гарри. Магия портрета не ошибалась. — Какая еще магия? — Поттер по-прежнему негодовал из-за раскрытия своей тайны и был слишком смущен, от чего немного злился. Ведь в тетради он порой писал искренние признания и даже некоторые смелые желания, касающиеся… более близких отношений. Теперь его щеки горели от стыда. Профессор решил не усугублять его состояние и ушел от темы. — Я имею ввиду ваш портрет, который вы узрели под изображением прекрасной Лили. Какой он сейчас? Как вы там выглядите? — В смысле? — Гарри начал приходить в себя, когда тема сменилась. — Вы разве сами не помните? — Портрет постоянно меняется по мере вашего взросления, — пояснил профессор. — Я лично заворожил его дополнительно поверх чар сокрытия, чтобы видеть вас и вашу матушку вместе. Я очень не любил вас, Гарри. Но ради Лили хотел вас оберегать, ибо она отдала за вас жизнь. Мне не хотелось, чтобы ее жертва стала напрасной. Но мне требовалось к вам расположиться, поэтому я сопоставлял вас и возлюбленную, все время напоминая себе, что вы — ее кровь. Портрет показывал мне это беспрестанно, когда я работал в своей тайной лаборатории, а это случалось часто. В итоге я все больше привыкал к мысли, что вы пусть не плод, но часть моей любви. До этого вы мне напоминали Джеймса, которого, уж простите, я ненавидел и ненавижу сейчас, — Снейп вцепился в подлокотники кресла, от злости сумев сильно сжать даже ослабшие пальцы. — Я не праведник, чтобы прощать, поэтому и не буду. — Я не требую, — ответил Гарри. — И все же прошу прощения у вас за него. Я просто обязан это сделать. Отец был очень не прав по отношению к вам… Снейп помолчал. — Спасибо, Гарри. Мне… — он снова сглотнул. — Мне стало немного легче. Профессор провел в безмолвии еще пару минут, справляясь с чувствами, которые одолевали его из-за слабости. Иначе он вряд ли бы позволил себе настолько смягчиться. Он даже пожал руку Поттера, которую тот положил ему на колено, чтобы утешить. — Так как же сейчас выглядит ваш портрет? — спросил профессор, чтобы отвлечься и успокоить всколыхнувшиеся эмоции. — Ну… — Гарри осторожно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони профессора, потому что тот так и не выпустил его руку. — Я там старше на десять лет, почему-то в черной одежде, и она намного красивее, чем эта, — он указал на свою черную футболку с пауком. — Сам я выгляжу там… кхм!.. каким-то очень уж сексуальным. Профессор неожиданно рассмеялся, и Гарри невероятно удивился, ибо никогда в жизни не слышал его смех. А он звучал очень приятно. Поттер сам невольно улыбнулся и теперь снова смотрел с теплом. — Я объясню, Гарри, — сказал Снейп, отсмеявшись. — Всё просто. Портрет реагирует на ваше внутреннее состояние и преображается в соответствии с ним. Сейчас, например, выиграв сложную битву и пережив множество потерь, вы действительно повзрослели. Красивым вы были всегда… — Что?! — брови Поттера взметнулись вверх. — Да, вы красивы, Гарри, — покивал профессор. — Просто не умеете себя преподнести. А ваш горячий вид на картине говорит лишь о том, что ваша юношеская страсть наконец-то разгорелась с полной силой, когда все опасности позади. Но опять же, вы не знаете, что с ней делать. А судя по вашим записям, — профессор кивнул на тетрадь, — она невероятно сильна. Гарри мгновенно вспыхнул до самых плеч. Н-да уж, он такое порой писал в неотправленных письмах профессору под влиянием той самой, порой слишком разбушевавшейся, юношеской страсти, что сейчас был готов провалиться сквозь землю. Он убрал руку с колена Снейпа, сжал кисти в твердый замок и не смел поднять глаз. Пока его не потрепали по макушке. — Не тушуйтесь, Гарри. Подобные фантазии случаются у всех молодых людей. Меня тоже подобное не обошло стороной в свое время. Удивительно только, что вы мечтаете о мужчине. Но прочитав ваши слова касательно Седрика Диггори, я понял, что удивляться не стоит. Так вы увлекаетесь юношами? Ох, как бы Гарри хотелось, чтобы профессор сам увлекался ими, особенно одним конкретным, который сейчас сидел перед ним с малиновыми ушами и с испариной от смущения на лбу. — У вас же вроде намечалась невеста? — вспомнил вдруг Снейп. — Да, — Поттер кивнул. — Но странно, что с ней меня так не одолевает моя… ну… эта самая страсть. — Что ж, возможно, эта девушка просто вам не подходит. Попробуйте кого-то еще. Поттер осторожно поднял глаза на профессора. Тот в самом деле не осуждал Гарри ни за фантазии, ни за Седрика и смотрел спокойно, — отчасти даже покровительственно, но сейчас этот взгляд нисколько не раздражал. Снейп был старше и имел полное право смотреть именно так, к тому же он… эм… Поттер несколько сомневался, что он когда-то прерывал свое одиночество, и все же вопрос так и рвался из сердца: — Профессор, а вы не могли бы просветить меня в науке любви? Тот опять рассмеялся. Нет, Гарри определенно его не узнавал. — Что смешного? — Он даже обидеться не мог, хоть и попытался, но губы так и растягивались в улыбке. — Ах, Гарри, — Снейп покачал головой, вновь став задумчивым, но все еще улыбаясь. — Теории в этом деле будет недостаточно… — А можно практикой? Снейп даже закашлялся, услышав подобное, — пришлось похлопать его по спине. — Мистер Поттер, вам не стыдно предлагать мне такое? — спросил он, придя в себя. Но Гарри столько мечтал об этом в течение целого месяца, что уже не стыдился. Хотя, наверное, надо было. Ведь мечты есть мечты, а реальность обычно резко от них отличается. — Мне очень стыдно, профессор, но… почему бы и нет? Снейп прикрыл глаза ладонью, поставив локоть на подлокотник кресла, и просидел в такой позе с минуту. Он то ли устал, то ли не знал, что сказать. А может и то, и другое. — Вы всегда были отчаянным и бросались в омут с головой, — вновь взглянул он на Поттера. — Меня это потрясало. Вот и сейчас вы идете вперед, не считаясь с последствиями, — он сел прямо и стал серьезным. — Гарри, между нами не может быть близких отношений — это исключено. Дружба — да. Наставничество, опека, ибо иногда вас стоит предостерегать и ограждать от собственной же беспечности. Сейчас, например, вы могли полностью испортить со мной отношения своим предложением, но я прощаю вас, ибо вы мне нравитесь. — Правда?! — Гарри радостно просиял. — Да, — кивнул Снейп. — Вы неподражаемы. Я привязался к вам во время войны, и даже портрет уже был не нужен. Я всего лишь следил за вашими чувствами по нему. И ещё отслеживал… живы ли вы. Я ведь не мог быть рядом и оберегать вас лично, особенно на последнем курсе. К счастью, вы пережили всё. И даже избавились от крестража, не погибнув. Я искренне рад, ибо боялся этого больше всего. Умирая, я был счастлив, что не увижу этот кошмарный момент. Но вы выжили. А сейчас нравитесь мне ещё больше, потому что… — Почему?.. — Гарри жадно впился глазами в лицо профессора. Тот лишь снисходительно улыбнулся. — Потому что вы слишком откровенны и открыты. Мне хочется вас защитить. И в самом деле немного наставить. — В любви? — с надеждой спросил Гарри. — Да, — кивнул Снейп. — Но не так, как вы думаете. Как старший мужчина, я отведу вас в бордель, чтобы вы распрощались с девственностью. Не ожидали от меня подобного, правда? У Гарри в самом деле вытянулось лицо. — Вы серьезно? — Вполне. Это проще, чем склонять к близости любимую девушку, если она, конечно, вам доступна. А если нет, то и вовсе беда. Но мужчина не может быть вечным девственником и страдать фантазиями. Ему нужна осязаемая реальность. Кстати, в волшебных борделях ваше здоровье находится в полной безопасности, в отличие от маггловских вертепов. — Откуда вы знаете? — у Гарри глаза вылезали из орбит. Он даже представить не мог, что суровый и с виду опасный профессор посещал… бордель? Это стало вторым потрясением после скрипки. Оказывается, Поттер совсем не знал своего учителя зельеварения. Да и откуда он мог его узнать, когда всю жизнь ненавидел. И только сейчас полюбил. — Как так случилось, профессор? — Вы имеете ввиду мои посещения сего сомнительного заведения? Хм… Я и сам не думал, что когда-то там окажусь. Меня привел туда друг… — Снейп на мгновение задержал на Поттере взгляд своих черных глаз. — Вы умеете хранить тайны, Гарри — это я понял давно. Я доверяюсь вам, потому что поддался на вашу искренность. Но больше мне и некому доверять. Все мои друзья, истинные и ложные, сейчас в Азкабане. Я избежал этой участи лишь благодаря вам. Ведь именно вы создали мой положительный образ в обществе всего за каких-то несколько недель… — Вы заслужили его, — уверенно ответил Поттер. — Может и так, — слегка усмехнулся Снейп. — Но мне непривычно доброе отношение и даже слегка пугает. — Привыкайте, — радостно улыбнулся Поттер. Снейп долго смотрел на него странным взглядом, будто не верил в происходящее и опасался его. Он снова осторожно погладил Поттера по взъерошенным волосам. Тот ухватил его руку и поцеловал ее. Профессор вздрогнул, отдернув ладонь. — Гарри, — он испуганно покачал головой. — Вы… забываетесь. Это слишком смущает. — Простите, — Поттер виновато улыбнулся. — Так кто вас привел в бордель? — Ах, да, — профессор, казалось, еще не пришел в себя от потрясения. Вот уж чего он точно никогда не мог представить, что Гарри поцелует его руку. Это оказалось слишком неожиданным. — Меня привел туда Люциус, — Снейп решил продолжить, чтобы привести чувства в порядок и забыть о случившемся. — До знакомства с Нарциссой он вел довольно развеселую жизнь. Потом его как подменили. Он безумно любит жену и любил всегда, — профессор, казалось, слегка загрустил. — Его любовь взаимна — это счастье… «Да уж, еще какое», — подумал про себя Гарри. Его-то любовь пока остается безответной, как и давнее чувство профессора, но Поттер не терял надежды. Выходки Люциуса его почему-то не удивили, — в этом мужчине всегда было много огня. — Так значит вы и правда дружили с отцом Драко? — Можно и так сказать, — пожал плечами профессор. — Я всегда слыл нелюдимым, но Люциус умел выманить меня из норы, потому что был добр ко мне, несмотря на свою заносчивость. Вы удивитесь, Гарри, но он вовсе не злой. Он мог вспылить, сказать резкость, но за помощью друзья в первую очередь всегда обращались к нему. Я, правда, не обращался. Он сам заметил мое состояние и попытался спасти. Меня душили ревность и злость на Джеймса, и Люциус отвёл меня туда, где, как он считал, эти опасные для души чувства можно смягчить. Так и случилось. — Вам помогло? — Да, — Снейп развел руками. — Хозяйка веселого дома, — легилимент похлеще меня, уж поверьте, — мгновенно подобрала мне зеленоглазую красавицу с каштановыми волосами и мягкой улыбкой. Ваша мама тогда ещё была жива. Я было воспротивился, потому что изначально Люциус привел меня в это заведение «пропустить стаканчик». Я готов был убить его, когда выяснилась истинная причина этой прогулки. Но девушки в борделе, поверьте, умеют подобрать ключ к любому мужскому сердцу. Та, что предназначалась мне, утихомирила меня за минуту обычным теплом и лаской. Мы провели вместе ночь — пока что в беседе, ибо она не давила, зато я излил ей всю душу. Мне стало легче. Я ходил к ней ещё не раз, и мы по-прежнему разговаривали. Она практически исцелила меня, но увы, потом ваша мама погибла… Гарри взгрустнул вместе с профессором, хоть и не видел гибель матери, — точнее, не помнил, — но ему всегда ее не хватало. — И что же было потом? — спросил он, ибо не имел привычки Снейпа слишком долго сидеть в тишине и печалиться. — Потом я год не находил себе места. Сходил с ума, горевал и даже думал покончить с собой. Но Дамблдор возложил на меня ответственность, внедрил агентом во вражеский лагерь. Я рисковал собой в надежде, что меня убьют. Потеря возлюбленной лишила меня страха. И все же Люциус заметил мое отчаяние. Он уже был с Нарциссой, но иной раз появлялся и на собраниях Пожирателей. Ему нужна была идея, он хотел быть особенным, его будоражила тайна и возвышение над обычным обществом. Это едва не сгубило его. Он не был злым, поэтому Волан-де-морт помыкал им, а в последние годы второй магической откровенно издевался над ним. Я сочувствовал ему, ибо Люциус так и остался моим другом. Мне бы хотелось изгнать его из этой организации ради его же спасения, но это было не так-то просто сделать. Я не мог взвалить на себя ещё одну ношу, рискуя провалить все дело. А может и к лучшему, ибо Малфой-старший появлялся рядом со мной и видел мое состояние. Я очень горевал по вашей матушке, Гарри, иной раз рыдая до обмороков. Поэтому Люциус потащил меня к моей бывшей «целительнице», можно заказать, за шкирку. Мы стали с той красавицей из борделя… довольно близки. И все же я презирал эту связь, считая свое поведение низким, но не мог устоять, — девушка слишком напоминала Лили. Я был глуп, Гарри, поверьте, ибо не понимал тогда, что эта связь спасала меня. Я осознал это с возрастом. Вас я, конечно, не призываю искать отдушину среди женщин лёгкого поведения, а лишь считаю, что вам стоит выпустить свою страсть, как джинна из бутылки, чтобы она не жгла вас изнутри. Уверяю, вы станете раскованней, и дела с женщинами пойдут лучше. — Но я не хочу с женщинами. — Что ж, ладно, с мужчинами, — смирился профессор. — Но я хочу с вами… — Гарри, — Снейп устало вздохнул. — Ваше увлечение пройдет. Возможно даже совсем скоро. Дайте мне время прийти в себя, и я познакомлю вас с великолепной Мадам. Она сведёт вас с девушкой, которая подойдет именно вашей натуре. Поверьте, в ту же ночь вы забудете обо мне, начав считать занудным стариком. — Этого не случится, — насупился Гарри. — Посмотрим, — профессор взглянул на кровать, весь его вид говорил о том, что он хотел бы прилечь. Он слишком быстро выматывался сейчас даже от простых разговоров. Гарри понял его состояние и помог перейти на постель. В этот раз он осторожно снял с него обувь, укрыл углом покрывала, когда профессор лег. Сам же Гарри улёгся рядом с ним со спины и обнял, крепко прижавшись к нему. — Ох, Гарри, Гарри, — прошептал Снейп ослабшим голосом, не в силах больше бороться с тем, что неугомонный юнец так и льнет к нему. — Всего пара дней, и я поднимусь. Вы станете мужчиной. Вы даже на свою нынешнюю невесту взглянете по-другому. Он уснул на этих словах, и в этот раз очень крепко. Кричер тут же материализовался на кресле, усевшись с покорным видом, готовый оберегать и ухаживать. Профессор Снейп являлся частью Хогвартса, и теперь, при изменившемся мнении о нем в положительную сторону, вполне мог вернуться туда в качестве преподавателя. Кстати, Гарри очень этого хотел. Впрочем, Снейпу самому выбирать. Кричер же пока считал его хозяином, как и всех обитателей школы. Пусть эльф и служил в Хогвартсе самовольно, но на седьмом веке домовик вполне мог позволить себе такое. Во всяком случае, Гарри его не одергивал. Он и сам справлялся в быту более-менее сносно. Полежав немного рядом с профессором и убедившись, что тот мирно спит, Гарри, положившись на Кричера, рискнул оставить гостя и написал Забини письмо, договорившись о встрече. В бордель он идти не хотел, а вот ловелас Блейз, всегда слывший женским угодником, да и не только, как выяснилось, женским, — мог бы дать Гарри дельный совет в плане любви. Он уже спрашивал в письмах, чем бы мог помочь в благодарность за заботу о Драко. Вот Поттер и попросит его преподать ему азы соблазнения. Но начнет, конечно, с одежды.