Мой добрый злой учитель

На платформе действительно стоял папа Северус — всё в тех же черных одеждах и мантии. Все такой же худой и бледный, но с мягким выражением лица и нежной улыбкой. Он всегда так смотрел на свою любимую дочь (и на любимого мужа тоже). Лили никогда не стеснялась кинуться ему в объятья и даже позволяла поднять себя и покружить, будто маленькую, превращаясь воистину в любящее дитя. Профессору было на вид около сорока, то есть он практически не изменился, — лишь выглядел здоровее и, что уж скрывать, намного счастливее. Возможно, от этого он и казался моложе даже своего нынешнего возраста, который магия Смерти остановила в одной временнОй точке, а может ещё потому, что через объединение сердец она действовала сильнее. Когда профессор, наобнимавшись с дочерью, поставил ее на землю и все равно обнял, крепко прижав к себе, к нему подошёл муж. Поттер был теперь почти такого же роста, как и сам Снейп, разве что на дюйм ниже. Нет, он не носил толстых подошв и, не приведи Мерлин, каблуков. Всё тот же Драко Малфой сварил для него увеличивающий рост эликсир, который Гарри пил ровно два года, пока профессор его не остановил, чтобы он не перерос его самого. Эффект от этого зелья работал на постоянной основе. Эликсир роста вкупе с зельем исправления зрения стали первыми запатентованными изобретениями молодого Малфоя. В настоящее время он зарабатывал огромные деньги на подобных открытиях. — Северус, познакомься с моим племянником, — Гарри подвел к мужу юного Дурсля. Тот пока нервничал, хлопая ресницами, и все время придерживал своего голубя, сидящего на его плече. — Реймонд Дурсль собственной персоной, — представил Поттер. — Хм, — профессор взглянул на мальчика, на волшебную палочку из кости единорога в его руках, сразу поняв, откуда она взялась. Да и голубь тоже. Он с нежностью взглянул на Лили, потом снова повернулся к пухлому кудрявому мальчику. — Не волнуйся, голубь не улетит, — он мягко отвел его руку от птицы. — Посмотри вверх: все совы летают свободно. Они засиделись в поезде. Отпусти своего питомца. Он всегда вернется к тебе, как только ты позовешь. Как ты его назвал? — Эм… ну… — когда Реймонд опустил руку, голубь взмыл в небеса и стал летать рядом с вороном Дьяволом, который уже давно кружил над платформой. — А можно назвать его Пломбир? Он такой же белый, как мороженое. Лили подавила смешок, но не злой, а профессор Снейп улыбнулся. — Думаю, вполне подойдет, — сказал он. — Я буду твоим учителем зельеварения. Меня зовут профессор Снейп. — О… — Реймонд несмело улыбнулся. — Правда? А я, кстати, тоже умею варить и даже люблю это дело, — он вдруг вдохновился. — Всё началось с кофе. Мне было четыре года, когда я впервые сварил его для гостей. Без спроса. Папа было хотел ругаться, но кофе так вкусно пах, что он попробовал. Потом гости попили и сказали, что это «нечто особенное». Потом я изучил много-много способов варки кофе и всегда удивлял гостей. Я знаю кучу приправ, а еще умею готовить. Шинкую, как заправский повар, морковку нарезаю так тонко, что она становится прозрачной. Одним ножом, без всего. Нож тоже точу сам… по-особенному… — пухлый парнишка вдруг осекся под взглядами слушателей и опустил глаза. — Наверно, это не то, да?.. В магии не пригодится? — О, еще как пригодится, — ответил ему Гарри, растянувшись в веселой улыбке. — Особенно варка кофе. Почему-то мне кажется, — он взглянул на любимого мужа, — что вы с профессором найдете общий язык. — Ох, правда? — Реймонд счАстливо порозовел. — Вот здорово. Снейп покивал, глядя на мальчика с легкой задумчивой улыбкой. — А как проявилось твое первое волшебство? Юный Дурсль смутился и оглянулся на мальчиков — братьев Чанг, Чарли и Фила. Они так и стояли неподалеку и незаметно, но с явным восхищением поглядывали на Героя. Эндрю, впрочем, смотрел гордо, красуясь перед остальными, ибо Гарри Поттер был деканом его факультета, и он уже целый год лично с ним общался. Его младший брат и Чарли глаз не могли оторвать от «высокой особы». Знаменитый профессор зельеварения тоже их впечатлил. Фил, правда, старался смотреть на обоих украдкой (особенно на Поттера) и вообще отошел подальше. Видя, что на него не обращают внимания, Реймонд ответил на вопрос, но все равно негромко. — Если честно, сэр профессор Снейп, волшебство мое никак не проявилось. Ни разу. Может мне и письмо-то пришло по ошибке, — парень с кислым лицом огляделся вокруг. — А мне тут даже понравилось. Меня выгонят, да? — он расстроенно взглянул на профессора. — Твоя стряпня нравилась людям? — спросил тот. — О, да, сэр! — вдохновенно покивал юный Дурсль. — Всегда. Я не знаю, как это получалось, но я улучшал любой рецепт, который находил. Когда читал его, мне всегда казалось, что там чего-то да не хватает. Я добавлял еще ингредиентов — соли там, перца, приправ — вроде как по интуиции, и получалась такая вкусн… — он снова смутился. — Это опять не то, да? — Очень даже то, — искренне покивал профессор. — Чувствовать приготавливаемое душой, в том числе зелье, может далеко не каждый волшебник. Уверен, это и есть твоя магия. — Да? — Реймонд радостно удивился. — Ух ты… Профессор Снейп пока мягко похлопал его по спине, явно расположившись к нему, потом вежливо кивнул мальчикам, которые, как он догадался, стали попутчиками Лили, а она даже не смотрит на них… с неприязнью. Это хороший знак. Любая ведьма должна уметь находиться среди обычных людей, не выдавая свой нрав. Чтобы, например, ее не разоблачили. Снейп же хотел, чтобы Лили чувствовала себя, как рыба в воде, в любом обществе: и среди «своих» — тёмных волшебников, — и среди «праведников», как она называла обычных. Если подобная ведьма или ведьмак приходят к власти в Лютном и в примыкающем к нему подземном Тёмном городе, где тоже есть своя иерархия, то гармония между светлым и темным миром обеспечена. А значит, и на земле. Пока так и было, и даже Волан-де-морт не смог подчинить себе колдунов, — те предпочитали свободу от всяких сообществ, а подчинялись только своим правителям. Вот поэтому очень важно, чтобы они были разумными. Пока профессор раздумывал над этим, а Гарри и старосты факультетов собирали и пересчитывали младших, на платформе — и тоже по традиции — появился полувеликан Хагрид. Поприветствовав первокурсников и, естественно, напугав их своим недюжинным ростом, а после успокоив добротой, он повел их к пристани, откуда им предстояло впервые направиться непосредственно к знаменитой школе. Лили не хотелось идти с ними, но она понимала, что Реймонду без нее станет страшно. В итоге они уселись в лодку все впятером, как и ехали в купе. Лишь старший брат Чанг, — тот, который Эндрю, — отправился в Хогвартс в карете с фестралами, как все старшие ученики. Лили сидела в лодке молча, не особо глядя по сторонам, ибо выросла в Хогвартсе, и ее тут давно ничего не удивляло. Иной раз она исподтишка поглядывала на Фила Кэрроу, — это было хотя бы забавно. А тот теперь все так же молча смотрел на луну, пока они плыли, ибо окнА в лодке не было. Энди Чанг, Чарли Линстон, а особенно Реймонд Дурсль восторженно (а кое-кто и немного испуганно) озирались вокруг, держа в руках магические фонарики, и то и дело издавали возгласы восхищения, видя подводные огни Черного озера, стайки маленьких сияющих фей, которые повылетали из леса, чтобы познакомиться со вновь прибывшими совами, а так же величественные очертания замка Хогвартс. Это зрелище даже Фил не обошел вниманием, засмотревшись на высокие шпили, узкие готичные арки и светящиеся витражные окна этого монументального строения, уютно расположившегося в высоких покатых скалах.

***

На церемонии распределения произошло несколько интересных событий. Лили разругалась со шляпой, потому что та начала метаться между распределением ее на Слизерин или на Гриффиндор, прямо как произошло с папой Гарри в его далеком детстве. Девочка потребовала отправить ее в Пуффендуй. Шляпа стала возмущаться, и Лили пригрозила спалить ее ночью до тла тёмной магией. А поскольку от ведьмы всего можно ждать, то шляпа не стала связываться и исполнила ее требование. После Лили на стул уселся Реймонд Дурсль и поначалу ужасно испугался волшебной шляпы. К нему подошел Гарри, чтобы успокоить его, ибо мальчишка готов был сорваться с места и убежать — вот так перенервничал. Шляпа молчала ровно пять минут, как и весь Большой зал, когда все уже отсмеялись над забавным поведением кудрявого пухлого мальчика. Тот в итоге заплакал и проскулил, что хочет к сестре. — Пуффендуй! — наконец-то выдала шляпа, испытав явное облегчение от того, что ей не пришлось выбирать самой. Энди Чанг отправился на Слизерин к своему брату Эндрю, и его принял декан Гарри Поттер под восторженные аплодисменты зрителей. Слизерин по-прежнему оставался желанным факультетом для многих, но теперь в самом деле, как и говорили мальчишки в купе, все хотели быть ближе к Герою волшебной Британии. Его до сих пор обожали в магическом мире, где он стал настоящим идолом. Профессор Снейп сидел за преподавательским столом и открыто на него любовался. С его лица не сходила легкая улыбка и выражение мягкой нежности. Голубоглазый Чарли Линстон (Крэбб) тоже попросился на Пуффендуй, и шляпа в самом деле послушалась. Парень радосто уселся за стол рядом с Лили и Дурслем и дружелюбно взглянул на обоих. Реймонд растрогался чуть ли не до слез. Он в самом деле не ожидал, что волшебники так тепло к нему отнесутся. Он-то думал, что его в первые же минуты общения превратят в пепел или, в лучшем случае, в лягушку. Последним на стул уселся Фил Кэрроу, испуганный и напряженный, потому что когда произнесли его имя, а особенно фамилию, в зале стало тише, и послышались недобрые шепотки. Шляпа, не раздумывая, воскликнула: — Гриффиндор! — и все сразу же громко зааплодировали, потому что этот факультет по-прежнему считался факультетом героев, и абы кто туда не попадал. Тем не менее, Фил не особо обрадовался и даже с болью закрыл глаза. Он знал, что деканом Гриффиндора был Артур Уизли, один из пострадавших от Пожирателей и чудом избежавший смерти. Мало того, во время войны у него погиб сын — и все из-за проделок родственников Фила и их приспешников. Юный Кэрроу шел к столу своего нового факультета, как на эшафот. Каково же было его удивление, когда декан лично вышел ему навстречу и крепко обнял, как всех остальных своих подопечных до этого, и дружески похлопал парня по плечу. Ребята сразу же затянули Фила на скамейку и усадили между собой, начав знакомиться. Лили следила за этим действом: юный Кэрроу явно не ожидал такого к себе отношения. Через пять минут он уже несмело улыбался, а позже даже немного посмеялся с новыми однокурсниками. Улыбка очень ему шла, как и смех, — что со сдержанным интересом отметила про себя юная ведьма. А после начался вечерний пир. Реймонд сначала невольно вскрикнул при внезапном появлении блюд на столе, но разглядев их, расплылся в счастливой улыбке. Этот толстячок, от души любивший поесть (да еще и готовить, как выяснилось), сразу же расположился к школе Хогвартс всем своим сердцем.

***

Когда детей повели по спальням, Лили задержалась с братом в гостиной Пуффендуя. Они написали письмо дяде Дадли и отправили его с голубем. Юная ведьма с удовлетворением отметила, что в одной спальне с Реймондом поселился Чарли, и попросила парня присматривать за братом и не давать в обиду. Именно попросила и достаточно вежливо. Линстон с удовольствием согласился, а Лили отметила про себя, что доброе отношение к людям порой не менее действенно, чем запугивание. Впрочем, к своему удивлению, она искренне расположилась к своим попутчиками, особенно к молчаливому Филу. Живя очень уединенно в хогвартских подземельях, что вполне нормально для любой ведьмы по ее природе, Лили и не думала, что общение с другими детьми ей может показаться… интересным. Обычно она старалась их избегать вплоть до одиннадцатилетия. Ее вполне устраивала компания двух отцов, призраков, потусторонних существ, а так же домовых эльфов, которые по сути вырастили ее с пеленок. Но оказалось, что дети праведников не так уж и плохи при близком общении. Обычно Лили наблюдала за ними издалека, прячась в портретах и стенах. Появление брата и вовсе стало неожиданностью. Хотя нет. Недавно в раскладе карт Таро что-то такое выпало. Девочка отнеслась к предсказанию несерьезно, но оно сбылось. Она думала об этом, прыгая с одной на другую движущиеся лестницы в одной из башен замка, используя кратковременную левитацию. Это было одним из ее развлечений, пока она коротала свои детские дни в Хогвартсе, а сейчас стало одним из способов приведения мыслей в порядок, пока тело занято тренировкой. Помниться, папа Северус едва не заработал сердечный приступ, когда впервые увидел забаву дочери. Если учесть, на какой высоте она развлекалась и ее четырехлетний возраст, его вполне можно было понять. За девочкой, конечно, присматривал эльф, но отец заметил это не сразу. Напрыгавшись и обдумав произошедшее за день, Лили решила, что пора идти в спальню. Вдруг она вспомнила о своих опасениях. Ей же предстоит жить с еще тремя девицами! И далеко не факт, что они придутся ей по душе, как братья Чанг, Фил Кэрроу и Чарли. Мальчишки хотя бы забавные. Но что интересного в девочках? К удивлению юной ведьмы, ее спальня оказалась пуста. То есть, еще три кровати стояли, но на них никто не лежал. К тому же Лили подсчитала, что в Пуффендуе осталось три незанятых места. Что бы это значило? Она отправилась искать своих отцов, улизнув от ночного наблюдения Хогвартса с помощью темных чар, чтобы разъяснить этот вопрос. Юная ведьма слишком хорошо знала замок, поэтому без труда и никем не замеченной добралась до комнаты папы Северуса. Папа Гарри обычно обитал у него. Войдя в кабинет профессора, Лили осторожно прислушалась. Отцы слишком любили друг друга, с каждым годом все больше, и ей не хотелось застать интимный момент, а тем более испортить его. Хотя сейчас еще рано. Наверняка оба родителя, по традиции, как это случалось каждый вечер первого сентября, пили кофе возле камина. Лили заглянула в комнату, тихо приоткрыв дверь. Там никого не оказалось. В кабинете и личной комнате папы Гарри тоже. Тогда Лили с помощью тёмных чар аппарировала к кабинету директора. Хогвартс позволял ей подобные выходки, ибо она практически выросла в нем, и замок отчасти считал себя ее нянькой. Впрочем, Лили никогда не применяла черные чары во зло. Только для удобства и быстроты. Вот и сейчас она не зря оказалась возле кабинета миссис Макгонагалл, потому что папа Гарри и папа Северус находились именно там. Причем не одни. Помимо самой директрисы и обоих отцов в кресле возле стола сидел красивый крепкий мужчина лет пятидесяти, с длинными медными волосами. Лили узнала его. Дядюшка Чарли Уизли! Рядом с ним на кожаном диване устроились три одиннадцатилетние девочки, удивительно похожие на него. И все же с ними было что-то не так. Они были изящные, светлокожие и веснушчатые, с крупными рыжими кудрями на голове, но не длинными, а забавно торчащими в разные стороны. Вроде бы обычные дети, но смотрелись они несколько странно. Лили применила магию приближения. Кожа девочек казалась светлой, но вблизи выглядела мелкочешуйчатой. Из рыжих кудрей по бокам головы торчали заостренные драконьи уши, зрачок желто-зеленых глаз оказался вертикальным. У девочек были слишком тонкие губы, из-под которых виднелись кончики небольших клыков. Во всем остальном они ничем не отличались от людей, были одеты в желтые платья в клетку, в красные чулки и коричневые ботинки. У каждой имелась своя сумка с книгами, в руках — коробочки с волшебными палочками, на плечах сидели полностью лысые летучие мыши с перепончатыми крыльями и вытянутыми зубастыми мордами. Обычные карагоргульи, хоть и редкость в пределах Британии. Но не это удивило Лили. Она изучала многие виды антропоморфных существ — вейл, русалок, сирен, горгон, великанов, троллей и многих других, поэтому точно знала, что эти девочки — полукровки-драконорожденные — редчайшие существа в магических мирах.

***

Лили прислушалась к разговору, доносящемуся из кабинета. Чарли как раз рассказывал миссис Макгонагалл о своих подопечных (а только он и мог привести в школу подобных существ) и об их появлении на свет. — С виду это были три обычных драконьих яйца, — говорил он. — Золотая драконица, к сожалению, пала, и мы забрали ее невылупившийся приплод, чтобы оберегать его и помочь ему появиться. Изначально мы лечили коконы магией, потому что мать была больна, от чего, собственно, и погибла, и мы старались спасти хотя бы детенышей. Верите, я и мои коллеги поначалу сутками носили их за пазухами, чтобы греть и создавать иллюзию тепла матери. Я это делал чаще всех, вот здесь, — Чарли похлопал себя по груди, — носил всех троих и даже ночью спал, держа их возле себя. Да почти что не спал, — махнул он рукой, — ужасно боясь раздавить. Потому что прижимал их к себе и грел. Просто мы заметили, что без живого тепла яйца мгновенно остывают и чахнут. Возможно, из-за болезни, потому что другие спокойно созревали в инкубаторах, если это требовалось. А потом… — он взглянул на девочек, и те все трое синхронно улыбнулись ему, показав клычки. — Потом, — продолжил Чарли, тоже улыбнувшись им с нежностью, — коконы вдруг стали расти. Мы такое видели впервые. Они увеличились до размера человеческого младенца, и теперь каждый из нас нянчил по одному. Потому что они по-прежнему остывали, если их выпускали из рук, но носить их всех вместе уже было непросто, — Уизли тепло улыбнулся. — Мы целый год с ними нянчились, верите? Миссис Макгонагалл медленно покивала, внимательно слушая рассказ. — Я так понимаю, в положенное время из яиц вылупились эти малышки, — она указала на трех рыжих девочек, и те, повернувшись к ней, утвердительно покивали. — Да, — Чарли сложил руки в замок и взволнованно постучал ими по губам. — Невероятно! Мы впервые наблюдали процесс зарождения в коконе драконорожденных, но так и не поняли, как это случилось. Вот уже одиннадцать лет мы изучаем этот феномен, но пока ни к чему не пришли. Магия здесь не работает. Скорее, особое чувство. Любовь, можно сказать. Понимаете, — Чарли немного понервничал, покачавшись в кресле. — Погибшая драконица была моей любимицей. Я очень хотел сохранить ее приплод. Помню, забыл про все и носился с этими яйцами, как… отец, — Чарли пожал плечами. — Не знаю, что это было. Я горько переживал потерю и отдал всю свою любовь этим малюткам, только бы они выжили. Возможно, это и есть то особое волшебство, магия Сердца, поддающаяся только Вселенной, которой она нас иногда награждает. Потому что больше мне не удалось повторить подобное. Я люблю всех своих подопечных, но таких глубоких чувств не испытывал еще ни разу. А когда вылупились Фрида, Рита и Миранда, — видимо так звали этих рыжих девчушек, подумалось Лили, — я плакал, будто родились мои дочери. Не могу понять, — Чарли развел руками и помотал головой, совсем разволновавшись от чувств. — Я люблю их, словно отец! Девочки взглянули на него с нежностью. — Мы тоже любим тебя, папочка, — сказали они хором. — Ну вот, — Чарли улыбнулся, указав на девчушек, и растроганно шмыгнул носом. — Они даже называют меня так. И ведь никто никогда не знал, как драконорожденные появляются на свет. Это всегда были найденыши. Существуют, конечно, легенды, что некоторые волшебники уходят в Драконьи скалы по зову души. Возможно, они точно так же согревают любовью своего сердца некоторый приплод своих излюбленных подопечных. А потом несут вылупившихся полукровок нам. А тут, — он посмеялся, будто до сих пор не верил в это чудо, — мы сами стали дракономагами, и вот мои дочки… Я привел их в Хогвартс. Я лично их растил и обучал — читать, писать, кое-какой магии. Они совершенно обычные, разве что… ну… — он слегка смутился. — Метают огонь изо рта, и вообще как угодно, и еще очень сильные воины. Даже дети. В этом месте рассказа Лили заметила, что папа Гарри закусил губу и сделал большие глаза, глянув в сторону. Видимо, они с Чарли уже обсуждали этот момент и теперь ожидали соответствующей реакции директрисы школы. — А это не опасно для других детей? — естественно, заволновалась она. — Чарли, может быть вам лучше было определить дочерей в Шармбатон? Там много неординарных существ. — Я думал об этом, — Уизли и Гарри переглянулись. — В Шармбатоне сейчас нет драконорожденных. И вообще, их очень давно уже не видели в нашем мире. Говорят, что они приходят, чтобы предотвратить опасность. Странно, — он пожал плечами. — Вроде на сегодняшний день все злодеи обезврежены. Тут в разговор вступил папа Северус, тихо, но глубоко вздохнув. — Увы, волшебный мир безопасным не бывает, — поучительно изрек он. — Появление драконорожденных в самом деле несколько настораживает. Да, они чуют беду и… — он посмотрел на девочек. — Вы ощущаете свое призвание? Где, по-вашему, вам лучше быть? — Здесь, — не задумываясь, ответили все три и снова хором. — Вот, — профессор Снейп повернулся к миссис Макгонагалл, подняв указательный палец. — Нам лучше прислушаться. Та согласно покивала, и все же о чем-то задумалась. — А кто будет обучать их обращаться с огнем? — спросила она. — И их драконьим способностям? — Они у них врожденные, — сообщил Чарли, — и работают на интуитивном уровне. Остальное волшебство они с удовольствием познают в школе. И еще, — он помолчал, немного поразмышляв. — Я очень много знаю о драконорожденных. Ввиду своей работы с магическими рептилиями я просто не мог обойти знания об этих существах стороной. Так вот. Место, где они поселились, они считают своим домом. Поэтому никогда и ничем не навредят его обитателям. Мало того, они станут первыми его защищать, и врагу может не поздоровиться. Особенно когда они повзрослеют. Скажу вам одно, если бы они были в Хогвартсе во время сражения с Волан-де-мортом, от него мокрого места бы не осталось. Во всяком случае, перевес был бы на нашей стороне, и мы… — он помолчал, ибо еще помнил и никогда не забудет гибель Фреда. — Мы могли бы не понести таких потерь… Гарри, стоя у камина, печально помолчал, сколько требовали приличия, потом невесело усмехнулся. — Что-то мне подсказывает, раз Магия послала нам таких защитников, на мир надвигается что-то очень плохое, и… — он замолчал, потому что все уставились на него. — Что? Я всего лишь размышляю. Снейп и миссис Макгонагалл переглянулись. — Какие бы странности порой не говорил мой драгоценный муж, — произнес профессор, — они, увы, сбываются. Даже нелепые. Это своего рода спонтанное прорицание. Как считаешь, Гарри, — он повернулся к Поттеру, — и что же нас ждет? Тот только плечами пожал. — Вот только что было и… ускользнуло из головы. Не надо было на меня так смотреть. Директриса глубоко вздохнула. — Мне это не нравится. Нет, — она помахала рукой, — я не о девочках. И верю твоим словам, Чарли Уизли. Пусть это теории, но нигде и никогда не говорилось, чтобы драконорожденные приносили зло. Мы возьмем их в школу. Попробуем, да защитит нас Магия! Мне не нравится видеть в их появлении предзнаменование… Гарри Поттер наморщил лоб и разлохматил затылок. — Пожалуй, мне стоит поискать воскресающий камень в Запретном лесу. Профессор Снейп едва заметно вздрогнул при этих словах. — Почему ты об этом заговорил? — Не знаю, — как всегда беспечно пожал плечами Поттер. — Предчувствие. — Мерлин спаси! — Снейп резко поднялся из кресла, в котором сидел. — Меня это почему-то пугает, честно скажу. Думаю, стоит отправиться на поиски камня немедленно. — О, нет, — Гарри схватился за голову. — Я так устал, Северус. Давай завтра? Ну что изменится? Я просто немного посплю. Тем более мне нужно вспомнить хотя бы примерное место, где я его потерял. Для этого нужно заглянуть в омут памяти. — Гарри, ты можешь вызвать его обычным «Акцио», — напомнил бывший учитель. — В крайнем случае, примени магию Смерти. — Ох, ну хорошо… Профессор тем временем повернулся к двери, попытавшись сделать строгое лицо, но оно немедленно стало мягким и любящим. — Лили, — проговорил он, лишь беспомощно разведя руками. Снейп давно чувствовал, что дочь стоит под дверью и подслушивает. В этом не было ничего страшного, ибо именно ей и предстояло жить в одной спальне с новым ученицами (вот почему временно пустовали кровати). А еще обоим отцам можно было сэкономить время на рассказе о них. Лили и так уже все услышала. — Девочка моя, раз уж ты здесь, — Снейп всё-таки покачал головой, попытавшись хоть как-то выразить осуждение поведением дочери, — проводи Риту, Фриду и Миранду в вашу спальню. И будь потактичней. — Да, папа, — Лили вошла в кабинет, и Гарри сразу же погрозил ей пальцем, — правда, совсем не строго. Миссис Макгонагалл вздохнула. Она, как и все обитатели Хогвартса, особенно учителя, привыкла к юной ведьме. И все же сделала для себя пометку поговорить с ней о том, что подслушивать некрасиво, а тем более нарушать общие правила: например, перемещаться по замку после отбоя без разрешения. Ведь теперь Лили полноправная ученица, а как дочь Героя и одного из преподавателей Хогвартса, тем более не должна подавать дурной пример. С другой стороны, директриса разделяла мнение Снейпа, что не придется повторять рассказанное Чарли заново. — Лили, позаботьтесь о девочках, — миссис Макгонагалл указала на трех сестер. — Конечно. Привет, дядя Чарли, — поздоровавшись с драконоведом, которого Лили видела в основном только на колдофото, она присмотрелась к своим потенциальным соседкам по спальне. Драконорожденные? Вот это другое дело. Да еще одинаковые с лица. Будто живёшь с одним человеком, владеющим магией клонирования. Впрочем, Лили была вовсе не против подобных полумонстров. Да ещё таких симпатичных с виду. Можно представить, как брат и друзья завтра удивятся, когда Лили познакомит их с такими неординарными личностями. Да и вся школа будет потрясена, если утром за завтраком их представят ученикам. А скорее всего, так и случится. Лили вдруг остановилась, как вкопанная, и одна из девочек, что шла за ней первая, слегка в нее врезалась. Ого! Ее изящное тело ощущалось довольно тяжёлым, юная ведьма еле устояла на ногах, и близняшка осторожно ее поймала. Ее руки казались намного сильнее мужских. Вот это да… — Простите, — проговорила драконорожденная мягким голосом. — Вы так неожиданно остановились. Что-то случилось? Сзади тут же послышались ещё два таких же голоса. — Что случилось? Мы можем помочь? — Эм… нет, спасибо, — уверила Лили. — Все в порядке. — Она просто только сейчас осознала, что назвала мальчишек «друзьями». Что это на нее нашло? Это стоит обдумать. — У вас были друзья? — вдруг спросила она близняшек. Те немного растерялись, глядя друг на друга, и из этого Лили поняла, что тоже не было. — Мы росли без ровесников, — покивала одна (кстати, нужно будет уточнить их имена и научиться различать; вот у одной, например, глаза оранжевые, а не жёлтые, как у двух других). — Наши друзья — это папа и его помощники по работе, — сказала другая сестра. — Вы это имели ввиду? — спросила третья. — Ну… не совсем, — улыбнулась Лили. — Речь, сокрее, о детях. Я хоть и жила в этой школе большую часть жизни, но открыто общаться с ними начала только сейчас. Можно сказать, как и вы, пробую с нуля. Девочки вежливо улыбнулись. — Понимаем, — и все три синхронно покивали головами с острыми ушами и огненными кудрями. Лили пока подумалось, что она легко найдет с ними общий язык.

***

Профессор Снейп и Гарри отправились тем временем к Запретному лесу. «Акцио» при поиске камня Жизни, увы, не сработало — ни с магией Смерти, ни без. — Ох, любовь моя, Северус, — попытался утешить Поттер. — Этот камень элементарно могли унести белки или, я не заю, кто-то еще из животных. Он может быть черт знает где… — Гарри, мне это не нравится, — профессор покачал головой, явно предполагая худшее. — Это всё твоя безалаберность. Но я-то тоже хорош! Такую опасную вещь нужно было найти немедленно! В первый же год потери! Как я мог… — Северус, — Гарри нежно обнял его. — Любимый, ну хватит. Не переживай. Старшая палочка у меня, мантия тоже. О том, что моя палочка переняла силу бузинной — никто не знает. — Ты так уверен? — Снейп посмотрел Гарри в глаза, но ему всегда был присущ скептицизм, и даже счастье, поселившееся в душе, не избавило его от этого. Гарри обнял его и сладко поцеловал в губы. — Да, любовь моя, — ответил он, оторвавшись от мужа лишь на мгновение, и снова ушел в поцелуй. Профессор не мог и не хотел этому противиться, и все же в его сердце закралось нешуточное волнение. — Гарри, — он мягко его отстранил. — Мы уже двадцать с лишним лет не стареем — это может навести на подозрения кого угодно. — Нас омолаживает любовь, — продолжил гнуть позитивную линию Поттер. — Волшебники вообще стареют медленнее. Да мало ли что? Поверь, никто не в курсе, что бузинная палочка жива. Для всех она сломана. — Для кого-то, видимо, нет. Не зря ты вдруг стал беспокоиться именно о дарах Смерти. — Северус… — Гарри нежно погладил его по щеке. — Ну прошу тебя. — Я боюсь за тебя, — просто ответил профессор. — Я бессмертный, — беспечно улыбнулся Герой. — Ох, если бы… — Снейп теперь сам притянул к себе любимого мужа и поцеловал его в губы глубоко и с чувством. — Ты дал мне возможность прожить жизнь заново и познать любовь, — сказал он ему, крепко обняв. — Взаимную, Гарри, а это многого стоит. Но если нужно, мое ты сокровище, я отдам эту жизнь за тебя. И за дочь. — Не говори так, — Поттер тоже обнял его и крепко прижал к себе. — Не пугай меня. Всё хорошо, правда. Ну… что вы так впечатлились? Эти драконорожденные девочки появились на свет случайно. Это не обязательно предзнаменование. Они ведь не сошли с Драконьих гор, где, возможно, предвидя беду, сами маги их и послали бы, чтобы спасти обычных волшебников. А тут… ну, что? Чарли слишком расчувствовался из-за погибшей любимицы, вот и произошло спонтанное преображение. Но они даже изучить его не могут, потому что не поняли сути. Это случайность, Северус. Нет никаких опасностей… — Гарри мягко улыбнулся, слегка склонив голову на бок и глядя на мужа с любовью. — Да, мой нежный мальчик, — Снейп расцеловал его со всей душой, как делал это всегда. — Мы будем на это надеяться. — Вот и правильно, — Поттер взял мужа за руку и повел его в сторону Хогвартса. Профессор старался улыбаться, но все же выглядел довольно задумчивым. Гарри вдруг осенила идея. — Счастье мое, — повернулся он к Снейпу. — Мы попросим Дьявола найти этот камень. Ворон нашей Лили песчинку из-под земли достанет. Он за какой-то час нашел жемчужину с небесным посланником. А тут камень… — Ты прав, — профессор покивал, вдохновившись. — Он в любом случае найдет его, где бы он ни был. Нужно сделать это сейчас же! — Северус, сердце мое, — Поттер остановил его, когда он уже хотел ускорить шаги, направившись к башне Пуффендуя. — Девочки уже улеглись или общаются, но точно лежа в кроватях. Мы не можем так просто ворваться. — Да-да, ты прав, — Снейп взволнованно покивал. — Но завтра ранним утром… — Конечно, любовь моя, — Гарри приобнял мужа и повел его к замку. — Только давай не будем думать об этом сейчас. Проведем ночь, как обычно, потому что я устал и соскучился. Я не видел тебя целый день. Профессор Снейп лишь улыбнулся на эти слова, — тихо, счастливо и с теплом. Когда Гарри говорил подобное, он забывал обо всем. Вот и сейчас попытался отодвинуть свои волнения на задний план. Не стоит занудствовать, словно какой-то старик. Ведь он за двадцать пять лет своей «второй жизни», да еще рядом с возлюбленным, к счастью, так им и не стал.