«Дышать вместе»

После концерта, гримёрка. Воздух гудел от напряжения. Лена в очередной раз за неделю вела себя холоднее льда. Отстранённая, избегающая... Казалось, пространство между ними вот-вот заискрит. Юля смотрела в собственное отражение, склонившись над столом. Её ногти впились в дерево. Раздался противный скрежет — прямо как тот, что сейчас был у неё на душе. — Юль, нас уже ждут. Чего застыла? Через двадцать минут уезжаем. Девушка уже сделала шаг к двери, но Юля преградила ей путь и схватила за локоть. — Лен, ты меня последние дни в упор не видишь и избегаешь. Что случилось? Я что-то не то сделала? Лена аккуратно высвободила руку, не поднимая глаз. Её голос был ровным, а тон — чётким: — Не сейчас, Юль. У меня дела. Пойдём. Это звучало не как «потом». Это звучало как «никогда». Вежливо, без злобы, но боли от этого было не меньше. Юля отшатнулась, будто её ударило током. Она поджала губы, горло сдавило спазмом. — Ты серьёзно? Лена наконец подняла на неё взгляд. Пустые голубые глаза, ставшие вдруг такими незнакомыми. — Да. Поговорим завтра на репетиции. Дверь прикрылась от резкого движения руки. Юля замерла посреди комнаты, пытаясь вдохнуть. Воздух не шёл. Ей стало физически больно. Она вышла на задний двор, чтобы перевести дух, да и покурить хотелось. И тут же увидела её. Лена стояла, прислонившись к кирпичной стене и прижав телефон к уху. Она улыбалась. Смеялась тихо и смущённо — тем самым смехом, который Юля не слышала уже очень давно. От этого звука в груди оборвалось последнее, что ещё держалось. Как только Юля скрылась, напряжение спало с плеч Лены. Она видела Волкову, знала, что та смотрела. Лена захлопнула свой телефон-раскладушку. На самом деле она говорила всего лишь со знакомой, и улыбаться ей совсем не хотелось. Маска холодного безразличия треснула. Лена тяжело облокотилась о стену, и её взгляд, только что ледяной, потух, наполнившись усталостью и виной. Она тихо выдохнула имя, которое только что оттолкнула, но её никто не услышал. Она думала, что так будет лучше. Это работа, она не должна позволять себе лишнего. Образ, притворство, поцелуи на сцене — лишь игра для публики. «Юля не любит её по-настоящему», — убеждала она себя. Стоило выставить границы, пока фантазии и привязанность не сделали всё еще хуже... Позже они в тишине доехали до отеля. Они всегда жили в одном номере, но теперь от этого соседства было не по себе. Юля практически не спала, погружённая в свои мысли и даже не подозревая о том, что происходит в голове её подруги. В их расписании было ещё много дел: интервью и шоу помимо концертов. На одной из репетиций Юля не выдержала. Она резко утащила Лену за собой в небольшую комнатку, где они переодевались, и защёлкнула замок. — Лен, да что с тобой, блять, такое? Почему ты так себя ведёшь и избегаешь разговора уже несколько дней? Лена фыркнула и отвела взгляд, хотя руки предательски дрожали. Она видела, как Юля злится. — Я работе не мешаю. А обсуждать нам нечего, всё хорошо. — Мешаешь! Я не могу, когда ты так себя ведёшь! Ты ведёшь себя как сука! Пойми, нам нужно, блять, поддерживать имидж... Если у тебя что-то не так — засунь это знаешь куда! Лена резко вскинула голову. Рыжие волосы рассыпались по плечам, как расплавленная медь в свете лампы. Пальцы сжали подол юбки, сминая клетчатую ткань. — Я не хочу больше играть, в этом проблема, — её голос дрогнул и перешел в шепот. — Для меня это по-настоящему... чувства настоящие! Губы Юли приоткрылись, но звука не последовало. Она стояла, будто пригвождённая к месту, с выражением человека, который только что наступил на лезвие и ещё не почувствовал боли. Лена шагнула ближе. Запах её духов — горьковатый жасмин, смешанный с запахом пота после выступления — ударил Юле в лицо. — Когда ты целовала меня на сцене, ты думала только о рейтингах? Тебя сейчас беспокоит только то... что я мешаю «работе»? — Лена говорила тихо, но каждое слово резало, как нож по бумаге. Юля отпрянула к двери, спиной наткнувшись на ручку. — Это же работа... мы же... — Мы что? — Лена рассмеялась резко, без радости. — Актёры? Только мне от этого не легче. Она протянула руку, едва не коснувшись Юлиной щеки, но вовремя одернула её. В глазах мелькнули сотни эмоций. — Я такая сейчас, потому что ненавижу тебя, — прошептала Лена внезапно ровным голосом. — Ненавижу за то, что заставила меня поверить. За дверью послышались чьи-то шаги. Лена резко выпрямилась, лицо снова стало гладким, пустым. Она поправила галстук и повернулась к зеркалу, будто последние две минуты ничего не происходило. Юля медленно сползла по двери на пол, не в силах пошевелиться. В горле стоял ком. — Лена, я не то имела в виду. Я тоже... Лена замерла и перевела на неё взгляд. — Что? — Я имела в виду, что твое поведение мешало выступать, но не остальное... Меня больше всего пугало то, что я не понимала, что делать, что не так. Мне было страшно, потому что я чувствовала то же самое, что и ты. Я люблю тебя. Лена застыла у зеркала, её отражение дрогнуло в потрескавшейся поверхности. Губы слегка приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но звук застрял где-то в горле. Она медленно повернулась к Юле, всё ещё сидящей на полу. Зрачки расширились, адреналин эмоций ударил в голову. — Ты... что? — голос Лены дрожал, став почти неузнаваемым. Она сделала шаг вперёд, потом второй, пока не оказалась прямо перед Юлей. Юля подняла голову. Её пальцы дрожали, прижимаясь к щекам. В глазах стояли слёзы, но она не отводила взгляд. — Я люблю тебя, Лен. По-настоящему. Не для сцены, не для образа, не потому, что Шаповалов так сказал... Лена резко опустилась на колени перед ней, руки сжались в кулаки на бёдрах. Её плечи дёрнулись — один раз, второй. — Чёрт... — прошептала она, и голос сорвался. Она резко потянулась вперёд, обхватив Юлю за плечи, и прижалась лбом к её ключице. Дыхание было неровным и горячим даже через тонкую ткань рубашки. — Ты идиотка, — прошептала Лена, но в голосе не было злости, только мелкая дрожь. Юля осторожно обняла её в ответ, пальцы впились в рыжие волосы. Так они и сидели на полу гримёрки. — Ты тоже идиотка, вообще-то. Но моя. Лена немного отстранилась, но не отпустила Юлиных рук. Её глаза были красными, но она улыбалась — по-настоящему, впервые за долгое время. Юля, поняв, что момент настал, опустила взгляд на её губы и притянула её к себе. Мягкое столкновение, вкус табака — Лена то же опять курила тайком... Они делали это сотни раз на публике, но теперь всё было иначе. Этот поцелуй был особенным. Лена не спешила отстраняться; она слегка прикусила губу Юли, заставив ту прерывисто вздохнуть. Кислорода уже не хватало, но заканчивать совсем не хотелось. Когда им всё же пришлось прерваться, губы у обеих припухли. Между ними на мгновение натянулась тонкая ниточка слюны, которую Юля тут же стерла. Щёки Лены горели румянцем, она глубоко дышала, жадно хватая ртом воздух. Шаги за дверью приближались. Они обе вздохнули и поднялись с пола, поправляя смятые юбки. Но когда их взгляды встретились снова, стало ясно — что-то между ними изменилось навсегда.