Кровь не лечит

Жан двинулся первым — не бегом, а плавно, как тень, скользя между сараями. Мария поспешила за ним, её дыхание сбивалось, но она не останавливалась. За их спинами Борис крикнул что-то, но слова потонули в рёве, который поднялся со стороны жилых корпусов — вампиры просыпались. — Где остальные? — спросила Мария, когда они добежали до краю двора. — Ждут нас у выхода, но нам надо забрать Анну. Жан не обернулся, его взгляд был прикован к длинному, низкому сараю в конце фермы. Двери были заперты, но не на замок — на цепь, толстую, ржавую, с висячим замком, который смотрелся слишком новым для этого места. — Там, — сказал Жан. Его голос звучал хрипло, но спокойно, как будто он уже всё просчитал. — Борис держит её там, где никто не будет искать. Мария посмотрела на часы — две с половиной минуты. Время таяло, как лёд на ладони. — Как мы её достанем? Жан не ответил. Вместо этого он достал из-за пазухи маленький металлический предмет — отмычку, которую спрятал ещё до начала этой игры. Его пальцы двигались быстро, точно, как у хирурга. Цепь упала с глухим звяком, и Жан толкнул дверь. Внутри было темно. Пахло сыростью, железом и чем-то ещё — страхом, свежим, детским. — Анна? — позвала Мария, и её голос дрогнул, несмотря на все усилия. Из темноты донёсся шорох. Затем — тихий плач. Жан шагнул вперёд, его рука нащупала выключатель. Свет вспыхнул, освещая маленькую фигуру и женщину в углу — мальчик, трёх лет от роду, с тёмными глазами и исцарапанными руками, крепко сжимающий в кулачке игрушечного зайца. — Тео, — Мария опустилась на корточки, её голос стал мягким, почти материнским. — Мы заберём тебя отсюда. Мальчик посмотрел на неё, затем на Жана, и его нижняя губа задрожала. — Анна сказала… не уходить с чужими, — прошептал он. Мария замерла. Жан посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то — боль, которую он не позволил себе показать. — Аня привезла его сюда, — сказал Жан тихо. — Она знала. Мария кивнула. Она знала, что Ольга не виновата — её использовали, как всех остальных. Но сейчас не время для вины. — Тео, — повторила она, протягивая руку. — Пойдём с нами. Пожалуйста. Мальчик посмотрел на её руку, затем медленно кивнул. Жан поднял его на руки, и Тео прижался к его шее, как будто нашёл наконец безопасное место. — Одна минута, я беру Тео, а ты Анну — сказала Мария, глядя на часы. Жан кивнул. Они двинулись к выходу, но в этот момент дверь сарая распахнулась с такой силой, что ударной волной сбила Марию с ног. На пороге стояли они — вампиры фермы, их глаза горели красным, клыки блестели. Во главе стоял Борис, его улыбка была широкой и хищной. — Время вышло, — сказал он. Жан прижал Анну к себе и шагнул вперёд, его тело напряглось, готовое к бою. — Тогда начнём, — ответил он. Мария обернулась и увидела Ольгу, которая выбегала из дома Совета, ведя за собой Влада — бледного, но живого. — Бегите! — крикнула Ольга, её голос перекрывал рёв вампиров. — Мы их задержим! Жан не стал спрашивать. Он рванул в сторону, где Ольга указывала на узкий проход между сараями — единственный шанс выбраться. Мария побежала следом, её сердце билось так сильно, что глушило все звуки, кроме плача Тео и тяжёлого дыхания Жана. — Ольга не справится одна! — крикнула Мария, когда они добежали до края фермы. Жан остановился, его грудь поднималась и опускалась от бега, но взгляд оставался холодным и сосредоточенным. — Она знает, что делает, — сказал он. Мария посмотрела назад — Ольга стояла в окружении вампиров, но не отступала. Она что-то кричала, её руки двигались быстро, как будто она что-то делала — отвлекала, провоцировала, выигрывала время. — Мы не можем их бросить! — Мария сжала кулаки. Жан посмотрел на Тео, затем на Марию. В его глазах мелькнуло что-то — решимость, смешанная с болью. — Мы вернёмся, — сказал он. — Но сначала мы спрячем их. Мария кивнула. Она знала, что он прав. Они не могли драться со всеми. Не сейчас. Они пробежали ещё несколько метров, пока не добрались до старого колодца, спрятанного в кустах. Жан аккуратно спустил Тео внутрь, затем помог Анне. — Сидите тихо, — сказал он. — Никому не открывайтесь. Ни под каким предлогом. Тео кивнул, его глаза были широкими от страха, но он молчал. Анна все еще была без сознания. Жан закрыл колодец тяжелой деревянной крышкой и навалил на неё камни. — Тебе бы тоже стоило остаться, там куча вампиров, а ты человек. — Я бы не делала столь поспешных выводов. Если тебя это успокоит, мои родители были охотниками, на таких как ты, так что уж что я умею точно, так это убивать вампиров — сказала Мария, услышав крики, которые приближались. Жан взял её за руку, и они побежали обратно — туда, где Ольга всё ещё сражалась. Они добежали до края фермы, где Ольга всё ещё сражалась в окружении вампиров. Их тени сливались в сплошную стену, а воздух был насыщен запахом крови и ярости. Жан резко остановился, прижимаясь спиной к стене сарая, и Мария врезалась в него, её грудь ударилась о его плечо, дыхание перехватило от бега и адреналина. — Мы не прорвёмся, — сказал Жан, его голос хриплый, но спокойный. Он посмотрел на неё, и в его глазах горело что-то, чего она не видела уже давно — не ярость, не расчёт, а что-то глубокое, почти человеческое. Мария не ответила. Она просто смотрела на него, на его сжатые челюсти, на шрам над бровью, на каплю крови на шее — след от борьбы. Её руки сами собой поднялись, пальцы коснулись его лица, как будто она пыталась запомнить его на ощупь. — Мы умрём сегодня, — сказала она тихо, не как вопрос, а как факт. Жан не отвёл взгляда. Его рука обхватила её талию, притянула её так близко, что она почувствовала каждый его вдох, каждый удар его сердца. — Тогда пусть это будет не зря, — ответил он. И поцеловал её. Не нежно. Не осторожно. Глубоко. Жадно. Как будто это был последний поцелуй в их жизни. Его губы взяли её, как будто хотели запомнить, его руки впились в её волосы, притягивая её ещё ближе, как будто расстояние между ними всё ещё было. Мария ответила тем же — её пальцы сжали его плечи, ногти впились в ткань, а тело прижалось к его, как будто пыталось раствориться в нём. Она вдохнула его запах — кровь, пот, металл, тот самый, который остался на её коже после их первой ночи. Его язык коснулся её губ, затем проник внутрь, и она застонала, потому что это было не просто прикосновение — это было прощание, это было "я люблю тебя", которое они никогда не скажут вслух. Жан отстранился первым, его дыхание сбилось, глаза горели. — Пора, — сказал он, его голос дрогнул впервые за долгое время. Мария кивнула. Она знала, что он прав. Они не могли позволить себе больше ни секунды. Но этот поцелуй остался с ней — горячий, отчаянный, настоящий. Как последний вздох перед бурей. Она вытерла кровь с его губы большим пальцем, затем облизнула палец, чувствуя вкус его крови — солёный, металлический, живой. — Давай, — сказала она. И они шагнули вперёд — в бой, в хаос, в последнюю битву, которая решит всё.