После гонки

Влажное откровение Его дыхание стало неровным, когда рука Джорджа, уже без руководящего прикосновения Макса, решительно двинулась вниз. Кончики пальцев скользнули по мокрой коже, прочертив путь по напряжённому мускулу живота к тёплому, скрытому источнику пульсации. Макс выдохнул стон, который тут же утонул в шуме воды и растворился в облаке пара. — Посмотри на нас, — приказал Макс хрипло, не отпуская взгляда в запотевшем зеркале, где их силуэты сливались в одно тёмное пятно страдания и желания. Джордж повиновался, его глаза, полные вины и внезапной жадности, встретились с отражённым взором Макса. Его пальцы обрели уверенность, сжимая, исследуя твёрдую плоть, которая так отчаянно рвалась к его прикосновению. Это была не нежность — это был захват, грубое подтверждение того, что границы рухнули вместе с последней каплей доверия. Макс оттолкнулся от стены, развернувшись в тесном пространстве кабины. Вода хлестала ему в лицо, но он не моргнул. Он прижал Джорджа к холодной плитке, своим телом пригвоздив его, ощущая, как тот весь дрожит. — Всё это время, — прошипел Макс, прижимаясь губами к углу его рта, не целуя, а просто оставляя там обещание и угрозу, — ты хотел именно этого? Разрушить меня, чтобы подобрать обломки? Джордж ответил движением бёдер, резким толчком навстречу. Его руки вцепились в ягодицы Макса, притягивая его ещё ближе, стирая последние миллиметры. — Я хотел, чтобы ты почувствовал, — выдохнул Джордж, и его голос звучал так же разбито, как и у Макса. — То, что чувствую я. Ладонь Макса соскользнула между их тел, нашла захват на Джордже, твёрдый и влажный. Он усмехнулся, горько и безрадостно. Это был танец, где каждый шаг — это новый удар. — Тогда почувствуй сейчас всё.