Пiлотi самолетi

2005 год.

Над горами Тхэбэк встаёт рассвет. Золотые лучи солнца скользят по вершинам, зажигают отблески на фюзеляжах самолётов лётного училища «Пэкду». Здесь, в предгорьях, где древние сосны соседствуют с бетонными взлётными полосами, начинается история двух парней — и их противостояния, которое изменит обоих. Хан Джисон появляется на плацу первым. Он идёт уверенно, чуть покачивая ключами от личного автомобиля — подарок отца на совершеннолетие. На нём новенькая форма с блестящими пуговицами, на рукаве — значок «Лучший курсант месяца». Джисон бросает взгляд на расписание и ухмыляется: сегодня он будет летать на KAI T-50 Golden Eagle — гордости южнокорейской авиапромышленности. Его отец, полковник Хан, когда‑то тренировал на такой же модели молодых пилотов. Для Джисона небо — это наследство, продолжение семейной династии. В это же время Ли Минхо поднимается по лестнице с другой стороны училища. Он идёт быстро, почти бежит, потому что опоздал — снова пришлось доделывать работу в кафе, где он подрабатывает по вечерам. Его форма поношена на локтях, ботинки стоптаны, но в глазах — стальной блеск. Минхо достаёт из кармана затёртый блокнот с пометками по аэродинамике и перечитывает их на ходу. Для него небо — не привилегия, а цель, которую нужно заслужить. Он знает, что сегодня ему достанется Cessna 172 — старенький учебный самолёт, который училище держит «на всякий случай». Курсанты собираются на плацу. Инструктор, майор Чан, строгий и подтянутый, раздаёт задания. — Сегодня тренировочные полёты над горным массивом. Пары: Хан Джисон — Ли Минхо. Хан на KAI T-50 Golden Eagle, Ли на Cessna 172. Задания получите у диспетчера. Джисон ухмыляется и бросает вполголоса. — Опять мне в пару этого самоучку? Минхо слышит и сжимает кулаки, но молчит. Он просто кивает и идёт к ангару. Джисон уверенно направляется к KAI T-50 — современному учебно‑боевому самолёту с передовой авионикой. Он проводит рукой по обшивке, словно здороваясь со старым другом. Минхо подходит к старенькой Cessna 172. Он проверяет шасси, протирает фонарь кабины. Добрый механик Чанбин, которого Минхо уважал, хлопает его по плечу. — Не переживай, Хо. Эта старушка ещё всех удивит. — Старушка? Она даже взлетать будет медленнее, чем я разгонюсь, — бросил фразу Джисон, заходя в кабину Т-50. Минхо стискивает зубы, но отвечает как всегда спокойно. — Зато она не развалится на первом вираже, как некоторые новомодные игрушки. В диспетчерской курсанты получают задание: парный полёт с элементами навигации и имитацией отказа двигателя. Джисон изучает маршрут на планшете — он знает его наизусть, отец учил его читать карты с детства. Минхо внимательно изучает схему, делает пометки в блокноте: зоны турбулентности у ущелья, точки ориентира по горным вершинам, запасные площадки для экстренной посадки. Он не может позволить себе ошибку — у него нет «авиационной семьи», которая прикроет спину. — Маршрут пройдёт над ущельем „ «Драконий клык» — там сложные воздушные потоки. Будьте внимательны, — уточнил им диспетчер Хван. Самолёты выруливают на полосу. KAI T-50 Джисона разгоняется стремительно, отрывается от земли плавно и уверенно. Он сразу набирает высоту, демонстрируя возможности машины. Цесна Минхо разгоняется дольше, но взлетает стабильно. Он держится в хвосте, следуя за лидером. — Лошок, ты там не заснул? Подтянись, а то потеряю тебя из виду, — с издевкой прокоментировал Джисон по радиосвязи. — Слежу за тобой. Не волнуйся, не отстану, — сдержанно отвечает Минхо, как же он устал от выходок Джисона. Пары идут над горным массивом. Джисон выполняет фигуры высшего пилотажа — виражи, бочки, горки. Он наслаждается мощью своего самолёта. Минхо на Cessna держится стабильно, но не пытается повторить трюки — он знает пределы своей машины. Инструктор Чан по радиосвязи даёт команду. — Имитация отказа двигателя. Ли, у тебя заглох мотор. Сажай машину на площадку у озера. Минхо отключает двигатель, начинает снижаться. Но тут происходит неожиданное: из‑за износа деталей двигатель Cessna действительно глохнет. Самолёт теряет высоту быстрее, чем планировалось. Лишь впереди — узкая полоса у озера, окружённая скалами. Минхо концентрируется. Он помнит все уроки, все часы на тренажёрах. Плавно выравнивает машину, гасит скорость. Cessna касается земли, катится по полосе и останавливается в 10 метрах от обрыва. Джисон наблюдает за этим с высоты. Вместо восхищения он язвит. — Ну что, самоучка, повезло? Ещё бы метр — и мы бы тебя собирали по камням. Минхо выходит из кабины, бледный, но спокойный. Он смотрит на Джисона. — В следующий раз, Хан, я не стану тебя спасать, если ты окажешься в такой ситуации. И не потому, что не смогу — а потому, что ты этого не заслуживаешь. Уже на земле майор Чан разбирает полёт. — Ли, посадка была грамотной. Ты действовал по инструкции. Хан, твои комментарии по радиосвязи неуместны. Вы оба отстранены от полётов на месяц. Он сам виноват! Летает на развалюхе! — Джисон разъяренно прожигает взглядом Минхо. — Развалюха или нет — она слушается меня. А ты, пока только и умеешь, что гордиться папиным наследием, — сказал напоследок Минхо, собрал все вещи и прошёл к выходу с площадки. Он уходит, оставляя Джисона одного у ангара. Тот смотрит на T-50 и впервые чувствует укол сомнения: а так ли он хорош на самом деле? После разбора полёта Джисон идёт в кафе училища, заказывает дорогой кофе и демонстративно листает каталог моделей KAI T-50 с пометками отца. Минхо заходит следом, он знает что нужно набраться сил и хочет выпить чаю перед уходом в общежитие. За соседним столиком сидят курсанты — Ян Чонин и Ким Сынмин. Сынмин что то говорит другому, но заметив Минхо продолжает говорить, но уже громче. — Видели, как Ли сегодня чуть не разбился? Хорошо, что Хан его прикрывал — без золотой династии Ханов он бы уже кормил рыб в том озере. Минхо сжимает кулаки, но молчит. Джисон, вместо того чтобы осадить приятелей, лишь ухмыляется и делает глоток кофе. Минхо подходит к их столику. — Хан, ты хотя бы заткнул своих дружков. Или твоя гордость не позволяет признать, что я сам справился? Джисон лениво поднимает взгляд. — А что не так? Они правду говорят. Ты еле держишься в небе на своей консервной банке. Без меня тебя бы давно отчислили. Минхо резко ставит чашку на стол — чай проливается на каталог Джисона. — Знаешь что, Хан? В следующий раз, если ты попадёшь в беду, я не стану рисковать ради тебя. И пусть твои друзья запомнят: я не нуждаюсь в твоей защите. Он разворачивается и уходит. Сынмин хохочет, продолжает говорить с Чонином и Джисоном. — Ну и характер у этого самоучки. Джисон хмурится, ему не нравится, что ситуация вышла из‑под контроля. Минхо уходит, быстро спускается по лестнице и летит к выходу из корпуса. После идет к общежитию, там где живут почти все курсанты и другие студенты, кроме конечно одного — Джисона, тот живёт в совсем другом здании, его отец здесь довольно важный человек, но Минхо это не волновало, Джисон обращался так не только с ним, Минхо привык. Придя в свою комнату в общежитии, которая находилась в конце коридора второго этажа, с видом на горы, которые Минхо очень любил. Сегодня у Минхо была подработка, он устроился в кафе рядом, недалеко от училища, так что перед подработкой он обычно спал, и старался выбирать время где не совпадает с днем полётов, но сегодня он не мог отказаться от помощи в кафе тётушки Ли. Она была подругой её мамы, и у неё был сын, одного возраста с Минхо, они как раз вместе работали в кафе. Вечер в кафе «Голубое небо» — час пик. Посетители заполнили почти все столики, из кухни доносятся ароматы жареного мяса и свежих овощей, звенит посуда, перекликаются официанты. Минхо в белой рубашке и чёрном фартуке ловко маневрирует между столиками. В руках — поднос с тремя чашками кофе и порцией кимпаба. Он ставит заказ перед гостями, улыбается. — Приятного аппетита! Если что‑то понадобится — дайте знать. Тётя Ли, хозяйка кафе и почти вторая мать для Минхо, выглядывает из‑за стойки. — Хо, столик № 7 ждёт меню уже пять минут! И проверь, что с заказом № 12 — там суп с морепродуктами, они торопились. — Понял, тетя Ли! — Минхо кивает и спешит к стойке за меню. У столика № 7 — семья с двумя детьми. Девочка лет семи смотрит на Минхо с восхищением — А вы пилот? — Откуда ты знаешь? — Минхо смотрит на девочку, удивленно улыбнувшись. — У вас значок на фартуке! — она указывает на маленький значок в виде самолёта, который Минхо прикрепил утром. — Да, я учусь на пилота, — он протягивает меню. — Что будете заказывать? — Похоже, вы сделали день моей дочери. Принесите нам, пожалуйста, два кимпаба, рис с курицей и зелёный чай, — отец семьи улыбнулся ему в ответ. Минхо записывает заказ. — Через десять минут всё будет. Он относит заказ на кухню, передаёт повару, затем проверяет столик № 12. Пара молодожёнов благодарит его за быстрый сервис. Минхо чувствует, как усталость отступает — ему нравится делать людей счастливыми, пусть даже просто вовремя поданным ужином. Наступает короткий перерыв. Минхо вытирает руки о фартук и идёт к подсобке. Там, на стене, висит старая карта Кореи с отмеченными воздушными коридорами — он повесил её здесь год назад, когда начал работать. Рядом — фотография Cessna 172, которую он вырезал из журнала. Он достаёт из шкафчика блокнот пилота — потрёпанный, с загнутыми страницами. Открывает на последней записи: «Техника захода на посадку в горной местности. Угол снижения: 5–7 градусов. Скорость: 110–120 узлов. Учитывать восходящие потоки у скал». Минхо берёт карандаш и рисует схему захода на площадку у озера — ту самую, где сегодня чуть не разбился. Анализирует свои действия: где замедлился, где мог бы скорректировать курс раньше. В дверь стучат. Заходит тётя Ли с кружкой горячего чая: — Опять учишься? Хо, ты работаешь больше, чем спишь. — Если я буду спать меньше, а учиться больше, — Минхо улыбается, — то однажды я стану лучшим пилотом училища. Кстати, где сегодня Феликс? Он сегодня поехал проведать бабушку, вернется завтра, — она ставит чай на стол. — Ты уже лучший пилот, помни: даже пилотам нужно отдыхать. Пей чай, ешь сэндвич — это приказ. Минхо улыбнулся, провожая уходящую женщину, наверное Феликс проведает и его родителей тоже, он надеялся на это. Когда Минхо возвращается в зал, он замечает за столиком у окна Чанбин, механика из училища. Тот машет ему рукой. — Хо, иди сюда! Я тут неподалёку был, решил заглянуть. — Здравствуйте, механик Бин, — Минхо подходит, ставит перед ним чашку кофе. — Чего вы так поздно тут? — Да вот, — механик достаёт из кармана флешку. — Я нашёл старые записи полётов на Cessna. Там один пилот разбирает посадку в горах — очень похоже на то, что было сегодня. Думаю, тебе будет полезно посмотреть. — Спасибо! — глаза Минхо загораются. — Это именно то, что мне нужно! — И ещё кое‑что, — Чанбин понижает голос. — В училище говорят, что тебя отстранили. Но знаешь, что я думаю? Настоящий пилот учится не только в небе. Ты сегодня спас самолёт — это важнее, чем все медали Хана. Минхо чувствует, как теплеет на душе. Он кивает. — Я докажу. Не словами, а полётом, спасибо вам. Полночь. Кафе пустеет. Минхо помогает мыть посуду, протирает столики, выключает свет. Тётя Ли даёт ему пакет с остатками выпечки. — Поешь потом с чаем. И ложись спать, Хо. Завтра будет новый день. — Спасибо, тётя Ли, — Минхо берёт пакет. — Вы всегда заботитесь обо мне. Женщина улыбнулась ему, проводила к выходу, сказав пару слов на прощание. Минхо выходит на улицу. Ночной воздух прохладный, звёзды яркие. Он смотрит вверх, на созвездия, и представляет, как будет лететь там, высоко, где нет предубеждений и ярлыков — только небо и его машина. В кармане — флешка от Чанбин, в руке — пакет с выпечкой, за спиной — усталость и гордость за прожитый день. Он медленно топает к училищу, а после и к общежитию, а в голове уже крутится схема завтрашнего разбора полётов. Как приходит ложиться спать, лёжа в кровати он смотрит на карту воздушных коридоров над Кореей, висящую на шкафе напротив. Рядом висят фотографии семьи, его маленького и его цесны, на душе сразу теплеет и потихоньку Минхо засыпает. Утром Минхо просыпается в девять утра в своей комнате общежития училища. Он делает зарядку, заваривает кофе, кушая булочку, он открывает блокнот с записями по аэродинамике. Уже днем Минхо приходит в ангар раньше всех — хочет проверить Cessna 172 и изучить слабые места. Он залезает под крыло, начинает осматривать шасси. Неожиданно раздаётся голос Джисона. — Что, Ли, ищешь, где ещё может отвалиться? Может, сразу напишешь рапорт об отчислении? Минхо вылезает из‑под крыла. — Хан, отстань. Я просто проверяю самолёт. В отличие от тебя, я отвечаю за свою машину. — О, теперь он ещё и учит меня технике безопасности? — Джисон подходит ближе. — Знаешь, что сказал отец? Такие, как ты, никогда не станут настоящими пилотами. Ты — ошибка системы. Минхо встаёт в полный рост. — Ошибка системы — это ты. Ты летаешь не потому, что умеешь, а потому, что твой отец всех здесь знает. Покажи, на что способен без его фамилии. В пылу спора Минхо случайно задевает инструмент — гаечный ключ падает и оставляет глубокую царапину на фюзеляже KAI T-50. Оба замирают. Джисон бледнеет. — Ты… ты испортил самолёт! Это же машина училища, она на учёте! — глаза его по пять копеек, он уже испугался. Минхо подходит к самолёту, смотрит на царапину, оглянувшись на Джисона из Минхо вылетает смешок, казалось бы мелочь, по шапке надают обоим. — Я не специально, сам видел. — спокойно говорит Минхо. — Случайность? Издеваешься? Ты сделал это мне назло! — Джисон достаёт телефон. — Я сейчас вызову охрану. Тебя исключат за порчу имущества. Минхо лишь прикрывает лицо рукой в разочаровании, в мыслях его проносится «этот дурак лишь хочет что бы я вылетел отсюда, а его самого прикроет папаша». Через час в ангаре собирались майор Чан, диспетчер Хван, и начальник технической службы капитан Пак, которого Минхо видел не так часто, не по пустякам тут, значит возможно Минхо ошибся, такая царапина может и много значить. Капитан Пак осматривает царапину. — Повреждение не критичное, но требует полировки. Кто виноват? Джисон уверенно указывает на Минхо. — Он специально ударил ключом по фюзеляжу. Мы ссорились, он вышел из себя. Минхо возмущённо посмотрел на Джисона, он конечно подозревал что так будет, но даже не знал что сказать, ясно дело поверят не ему. Майор Чан хмурится. — У нас нет доказательств для этой версии. Но факт остаётся фактом: повреждение есть, а дисциплина нарушена. Решение: вы оба отстраняетесь от полётов ещё на месяц — итого два месяца без практики. Плюс — общественные работы в ангаре и столовой училища: будете помогать механикам ремонтировать самолёты, а так же разносить заказы. Диспетчер Хван добавляет. — И да, Хан, ты отвечаешь за то, чтобы Ли выполнял работу правильно. Никаких споров во время дежурств. Если увижу конфликт — доложите мне лично. Выходя из ангара, Джисон бросает недовольный взгляд на Минхо. — Из‑за тебя я потерял два месяца. Теперь ты будешь делать всё, что я скажу, пока мы тут копаемся в грязи. Минхо смотрит ему в глаза. — Я буду делать то, что велит начальство. Но запомни, Хан: когда мы снова поднимемся в небо, я докажу, что стою больше, чем твоя фамилия. И в следующий раз, если ты окажешься в беде, я не стану спасать тебя — я подожду, пока ты сам справишься. Или разобьёшься. Минхо снова глянул на него и добавил. — Не обвиняй лишь меня, мог бы и заполировать сам, там царапина мелочная, как я и сказал. Он поворачивается и идёт к Чанбину, который ждёт их с ящиками запчастей. — Бин, с чего начнём? Механик кивает. — С Cessna. Она, кстати, уже готова к техосмотру. А вот T-50 придётся полировать. Так что, Хан, бери тряпку — будешь учиться уважать металл, а не только хвастаться им. Джисон стискивает зубы, но берёт тряпку. Впервые он чувствует, что его привилегии здесь ничего не значат. Начало первой недели после отстраниния. Понедельник. Майор Чан собирает Минхо и Джисона перед ангаром № 3. — Два месяца общественных работ. График: с 8:00 до 12:00 — ангар, с 14:00 до 18:00 — помощь в столовой училища. Каждую субботу — дежурство на метеостанции. Никаких исключений. Сегодня лишь уборка и инвентаризация в ангаре № 3. Вместе. Минхо кивает, Джисон недовольно морщится. Через час Минхо уже там — протирает полки с запчастями. Джисон заходит с недовольным видом. — Ну и что мы тут будем делать? — То, что велено, — Минхо не поднимает глаз. — Разбирать коробки, протирать пыль, сортировать детали. Тебе дадут тряпку. — Какого черта, я не уборщик! — вскипает Джисон. — А я — не сын полковника, — Минхо наконец смотрит ему в глаза. — Но я здесь. И ты будешь здесь, пока не поймёшь, что уважение к технике важнее статуса. Они молча расходятся по разным концам ангара. Джисон пытается разобраться в маркировке деталей. Он берёт в руки старый блок управления и случайно роняет его — корпус трескается. Минхо подходит, осматривает повреждение. — Это не критично. Я могу починить — у меня есть опыт пайки. Покажешь, где это стояло? — Зачем ты помогаешь? — удивляется Джисон. — После всего, что было? — Потому что это часть работы. И потому что эта деталь может понадобиться кому‑то ещё. Ты же не хочешь, чтобы из‑за твоей ошибки другой курсант не смог тренироваться? Джисон хмурится, но кивает. Они вместе разбирают схему, Минхо показывает, как правильно паять контакты. Первые дни. Минхо методично протирает детали, сортирует инструменты, помогает Чанбину. Джисон делает вид, что занят, но постоянно отвлекается на телефон, ищет повод уйти пораньше. Однажды Чанбин замечает. — Хан, если будешь так небрежно протирать контакты, следующий курсант получит короткое замыкание. Ты же не хочешь, чтобы кто‑то пострадал? — А что, Ли не справится? Он же такой умелый! — огрызнулся Джисон. Минхо лишь вздыхает и молча продолжает работу. В столовой Минхо быстро находит общий язык с поварами, а Джисон держится отстранённо, выполняет задания с явной неохотой. Во время раздачи еды Джисон роняет поднос с тарелками и тут же отступает в сторону. Минхо молча смотрит на упавшую посуду, уже догадываясь что он скажет. — Ли, разберись с этим. У меня важная игра, — Джисон даже не глянул на Минхо, только тыкал что то в телефоне. Минхо молча подходит, берёт второй поднос и начинает помогать убирать осколки. — Давай так: я убираю битое, ты относишь новый заказ. Иначе нас заставят дежурить ещё и по воскресеньям. — Я не обязан с тобой нянчиться, — Джисон бросает тряпку на стол. — Делай сам, самоучка. Хорошо, — Минхо спокойно собирает осколки. — Но тогда и отвечать будем оба. Вечером в ангаре. Механик Бин даёт им задание разобрать старый двигатель Cessna: — Разберите, почистите, соберите. И главное — поймите, как он работает, — сказал Бин, показывая им ход работы, но по факту интересовало это только Минхо. Минхо начинает объяснять Джисону принцип работы деталей, но тот лишь демонстративно зевает. — Скучно. Я на T-50 летал, а не с этими железками возился. Началась третья неделя совместных "исправительных" работ. Минхо вновь пытается вовлечь Джисона в работу. Снова предлагает вместе проверить проводку Cessna, показывает, как правильно чистить контакты, делится заметками из своего блокнота. Но Джисон реагирует холодно. — Зачем мне это? Я не собираюсь всю жизнь с отвёрткой в руках ползать. У меня другие планы. Все же Минхо замечает, что Джисон невнимательно слушает, и мягко говорит. — Джисон, если мы будем работать вместе, всё пойдёт быстрее. И закончим раньше. — Вместе? — Джисон усмехается. — Ты работаешь, я наблюдаю. Так будет эффективнее. При этом, когда Минхо наклоняется к двигателю, Джисон на мгновение задерживает взгляд на его сосредоточенном лице, отмечает, какие у того чёткие черты и как уверенно он обращается с инструментами. Но тут же одёргивает себя: «Что за глупости? Он же просто… просто Ли». Четвёртая неделя совместной работы, начало второго месяца без полётов. Чанбин поручает им отремонтировать Cessna 172. Заменить изношенные шланги, проверить проводку, обновить покрытие на крыльях. Минхо старается распределить задачи поровну, но Джисон сразу заявляет. — Я буду контролировать процесс. Ты выполняй основную работу, а я проверю результат. — Так не получится, — Минхо старается говорить спокойно. — Если мы не будем работать вместе, мы не уложимся в срок. — Мне всё равно, олух, — Джисон отворачивается. — У меня дела поважнее. Он уходит, оставив Минхо одного с разобранным самолётом. Минхо вздыхает, но принимается за работу. Позже механик Чанбин замечает усталость Минхо. — Хо, почему ты один всё делаешь? — Джисон… занят, — Минхо вытирает пот со лба. — Ничего, я справлюсь. Вечером, закончив работу, Минхо подходит к Cessna 172 и проводит рукой по фюзеляжу. Через несколько часов, уже под вечер, Джисон соизволил вернуться в ангар, там где уже стоял собранный цесна, рядом стоял Минхо, который не сразу увидел Джисона. Джисон наблюдает за ним. — Ты действительно её любишь, да? — Да, — Минхо поворачивается. — Она не новая, не быстрая, но она честная. Она не врёт мне — если я ошибаюсь, она сразу даёт знать. В отличие от некоторых людей. — Ты про меня? — Джисон напрягается. — Про всех, кто судит по фамилии, а не по делу. Ты хороший пилот, Джисон. Но ты мог бы быть великим, если бы перестал прятаться за именем отца. Джисон молчит. Впервые он слышит такую откровенность — и не может злиться. Следующая неделя. Джисон снова опаздывает на работу в ангар. Минхо уже там — протирает детали, проверяет соединения. — Опять опоздал? — Минхо не смотрит на него. — Чанбин просил проверить шасси до обеда. — Сам проверяй, — Джисон садится на ящик. — Я устал. — Мы оба устали, — Минхо поворачивается к нему. — Но если мы не сделаем это сейчас, потом будет ещё сложнее. Джисон замечает, как солнце падает на лицо Минхо, подчёркивая скулы и линию подбородка. «Он… симпатичный, — проносится в голове. — Стоп, что за ерунда? Он же мне не друг, не приятель — просто надоедливый сосед по наказанию». Он резко встаёт. — Ладно, показывай, что тут делать. Минхо удивлённо поднимает бровь, но показывает, как проверять крепления. Джисон неохотно включается в работу, но делает всё спустя рукава. За неделю до окончания срока отстранения майор Чан вызывает их к себе. — Вижу, вы не особо ладите. Но помните: настоящая проверка — в небе. Через неделю вы снова будете летать. И я хочу, чтобы вы летали как команда. В своей комнате Минхо смотрит на горы, пишет что то у себя в блокноте. «До конца отстранения осталась неделя, после снова будем летать, вместе с Джисоном», — дописав, он улыбнулся, после продолжил. «Отремонтировали два старых манометра. Хан почти не помогал — ушёл на полчаса раньше. Но Чанбин сказал, что на этой неделе нам дадут более сложную задачу — проверить систему навигации Cessna. Нужно подготовиться». Он смотрит на фотографию родителей на стене, шепчет: «Я справлюсь. Обещаю». На следующий день майор Чан даёт им новое задание. — Вам нужно проверить и откалибровать систему навигации Cessna 172. Срок — три дня. Отчёт предоставите лично мне. Джисон морщится. — Опять эта рухлядь? Почему не T-50? — Потому что T-50 — не ваша забота, — строго отвечает майор. — Вы наказаны, а не повышены в должности. Выполняйте. В ангаре Джисон сразу отступает в сторону. — Эй, Ли, ты же всё равно лучше разбираешься. Сделай сам, а я проверю. — Мы делаем это вместе, — Минхо берёт инструменты. — Или не делаем вообще. Майор ясно сказал: отчёт от нас обоих. — Ну и зануда же ты, — Джисон закатывает глаза. — Ладно, показывай, что тут крутить. Минхо терпеливо объясняет: как считывать данные с гироскопа, как проверять датчики курса, как калибровать компас с учётом магнитного склонения в горах. Но Джисон слушает вполуха, постоянно отвлекается на телефон. Когда Минхо просит его записать показания, он огрызается. — Зачем? Ты же всё равно потом перепроверяешь. Давай я просто подержу фонарик, и дело с концом. — Дело в том, Хан, — Минхо поворачивается к нему, — что если ты не научишься этому сейчас, то в небе можешь растеряться. Представь: ты один, связь пропала, приборы сбоят. Что тогда? — Тогда я включу автопилот, — хмыкает Джисон. — В T-50 он идеальный. — А если автопилот откажет? — Минхо смотрит ему в глаза. — Небо не прощает тех, кто не уважает технику. Джисон молчит, но в глазах мелькает тень сомнения. Вечером Джисон вместе с друзьями сидит у себя в комнате, его комната больше комнаты остальных, как никак он тоже тут довольно важен. — Хан, зачем ты возишься с этим самоучкой? Пусть сам делает свою работу. Ты же Хан Джисон — сын полковника Хана! — Он… странный, — Джисон крутит чашку. — Всё время что‑то объясняет, как будто я ребёнок. — Так и есть! — Сынмин усмехается. — Он просто пытается тебя использовать. Покажи ему, кто здесь главный. — Может, вы правы, — Джисон хмурится. — Завтра я скажу майору, что Ли саботирует работу. Пусть его накажут ещё строже. Чонин одобрительно кивает, Сынмин улыбается. — Вот это другой разговор. Статус — это сила, Джисон. Не забывай, кто ты. На следующий день Джисон ведёт себя ещё хуже: нарочно путает показания приборов, прячет инструменты, чтобы Минхо потратил время на поиски, громко жалуется другим курсантам: «Этот Ли Минхо вечно тормозит работу! Он ничего не понимает в навигации». Минхо старается не реагировать. Он молча находит пропавшие инструменты, перепроверяет данные и продолжает работу. В какой‑то момент он замечает, что Джисон смотрит на него — не с презрением, а с каким‑то странным интересом. Как будто пытается понять, почему Минхо не злится, не отвечает тем же. — Что? — Минхо поднимает бровь. — Если хочешь что‑то сказать — говори прямо. — Да ничего, — Джисон отворачивается. — Просто… ты какой‑то ненормальный. Другие бы уже нажаловались майору, а ты… терпишь. — Жаловаться — это не про меня, — Минхо протирает контакты. — Я здесь, чтобы научиться летать. И чтобы другие научились. Даже если они этого не хотят. Джисон молчит. В голове у него путаются мысли: «Почему он такой? Почему не огрызается? И почему… почему я вообще об этом думаю?» К концу третьего дня система навигации готова. Минхо составляет отчёт, проверяет данные ещё раз. Джисон стоит рядом, смотрит на экран ноутбука. — Ты… действительно всё сделал правильно. Я думал, будут ошибки. — Ошибки бывают у всех, — Минхо закрывает блокнот. — Главное — их вовремя заметить. Завтра сдаём работу майору. Вечером Джисон снова встречается с друзьями. Чонин хлопает его по плечу. — Ну что, подал жалобу на заучку? — Нет, — Джисон смотрит в чашку. — Он… он сделал всё сам. И даже объяснил мне пару моментов. — То есть ты теперь с ним дружишь? — Сынмин хмурится. — Джисон, ты теряешь лицо. — Я не дружу, — отрезает Джисон. — Но он… он не такой, как я думал. Он реально разбирается в самолётах. Лучше меня. Чонин и Сынмин переглядываются. Чонин пожимает плечами. — Может, он не так уж плох? Давай завтра поможем ему закончить — покажем, что мы тоже не только языком трепать умеем. Джисон удивлённо смотрит на друга. Впервые за два месяца он чувствует, что, возможно, его взгляд на Минхо начинает меняться. Но он все равно не собирается отступать от своих принципов, вдруг Минхо подумает что он хочет с ним дружить, этого Джисон не хочет — никогда. Последние дни отстранения. Они вместе готовят Cessna к полётам, но Джисон постоянно пытается переложить работу на Минхо. — Ты же лучше разбираешься, сделай сам, — У меня встреча, я пойду, а ты закончи. — Проверь всё ещё раз, я не хочу ошибок. Минхо старается не обращать внимания на провокации. Он терпеливо объясняет Джисону, как чувствовать самолёт. — Закрой глаза. Потрогай металл. Почувствуй его температуру, текстуру. Самолёт говорит с тобой — нужно только научиться слушать. Джисон закрывает глаза, проводит рукой по фюзеляжу. Неожиданно он чувствует, как напряжение уходит, а в груди появляется странное тепло. «Почему он так спокоен? Почему так уверен в себе? И почему я вообще об этом думаю?» — мысли путаются. — Всё, хватит, — он резко отдёргивает руку. — Это какая‑то ерунда. Я лучше пойду. — Как скажешь, — Минхо кивает. — Но завтра нам нужно закончить проверку двигателя. Вечер перед последним днём отстранения. Минхо и Джисон сидят на крыльце ангара. Минхо протирает инструменты, раскладывает их на верстаке, проверяет каждый на наличие царапин и следов износа. Джисон стоит чуть поодаль, прислонившись к стене, и наблюдает исподволь. Минхо берёт в руки старый манометр, внимательно изучает шкалу. — Смотри, вот здесь видно, что стрелка немного заедает. Если не заметить — в полёте может показать неверное давление. А в горах это критично: на высоте каждый параметр на счету. Он поворачивается к Джисону, протягивает прибор. — Возьми, посмотри сам. Видишь, как она дёргается на отметке 3 атмосферы? Джисон подходит ближе, берёт манометр. Их пальцы на мгновение соприкасаются — и Джисон тут же отдёргивает руку, делая вид, что поправляет рукав рубашки. Он склоняется над прибором, но взгляд его не на шкале, а на лице Минхо — на том, как тот хмурит брови, сосредоточенно объясняя. — Если такое случится в воздухе, нужно сразу снижать обороты и искать площадку для посадки. Лучше перестраховаться, чем… Джисон кивает, но слушает вполуха. Он замечает, как солнечный блик падает на скулу Минхо, подчёркивая линию челюсти, как тот слегка шевелит губами, произнося слова, — и тут же отводит взгляд, будто обожжённый. «Что со мной? Почему я не могу просто слушать?» — думает он, чувствуя, как теплеют уши. Минхо этого не замечает — или делает вид, что не замечает. Он берёт другой инструмент, продолжает объяснять. — А вот этот индикатор уровня топлива — старый, но надёжный. Видишь, шкала чуть потускнела, но деления всё ещё чёткие. В Cessna такие стоят десятилетиями — они не подведут, если следить за ними. Минхо переворачивает прибор, показывает заднюю панель. — Вот здесь контакты. Если их регулярно чистить, он прослужит ещё лет пять. Техника любит заботу — как и люди, в общем‑то. Джисон хмурится, пытаясь сосредоточиться на манометре. — Да‑да, понятно… А если заменить его на цифровой? Будет точнее. — Не всегда точнее — будет зависеть от батареи, — Минхо качает головой. — В горах, если откажет электроника, аналоговый прибор спасёт жизнь. Ты же не хочешь остаться без данных на высоте 3 000 метров? Джисон молчит. Он снова ловит себя на том, что смотрит не на шкалу, а на руки Минхо — сильные, с мозолями от работы, уверенно держащие инструмент. «Почему он так спокоен? Почему не злится на меня за все эти дни? Я же… я же только мешал ему». — Ты действительно в этом разбираешься, — неожиданно для себя произносит Джисон. — Я думал, ты просто… ну, хвастаешься, что всё умеешь. — Я не хвастаюсь, — Минхо впервые смотрит ему прямо в глаза. — Я просто люблю то, чем занимаюсь. И хочу, чтобы всё работало как надо. Даже если это старый манометр. На мгновение между ними повисает тишина. Ветер шевелит волосы Минхо, солнце почти село — только последний луч подсвечивает его профиль. Джисон чувствует, как внутри что‑то сжимается. — Почему ты со мной возишься? — тихо спрашивает он. — Я же только и делал, что мешал. Отлынивал, огрызался… — Потому что мы оба здесь из‑за одного и того же, — Минхо откладывает инструмент, выпрямляется. — Мы хотим летать. И если я могу помочь тебе понять, как это работает не только в кабине T-50, значит, я должен это сделать. Небо не делит пилотов на «золотых» и «самоучек». Оно проверяет всех одинаково. Джисон отворачивается, пряча лицо в тени. — Мой отец никогда так не говорил. Он всегда учил меня, что статус и связи — это главное. — А я думаю, главное — это когда ты один на один с машиной и небом. Там нет ни статусов, ни связей. Есть только ты, самолёт и решение, которое нужно принять за доли секунды. Он берёт тряпку, протирает верстак. — Завтра мы снова поднимемся в воздух. И я надеюсь, что ты будешь рядом — не как соперник, а как пилот, который понимает, о чём я говорю. Джисон делает шаг вперёд, словно хочет что‑то сказать, но лишь сжимает кулаки. — Я… я подумаю над этим. Минхо кивает, не настаивая. — Хорошо. Пойдём, нужно закрыть ангар. И… спасибо, что хотя бы выслушал. Они вместе убирают инструменты. Джисон впервые за два месяца помогает без напоминаний — аккуратно складывает тряпки, проверяет, всё ли на своих местах. Когда они запирают дверь ангара, уже совсем темно. — До завтра, Минхо, — неожиданно произносит Джисон, впервые назвав его по имени. — До завтра, Джисон, — отвечает Минхо с лёгкой улыбкой. Оба идут к общежитию молча, но в этот раз тишина не кажется враждебной. Где‑то вдалеке гудит самолёт, и Джисон ловит себя на мысли: «Может, он прав? Может, небо действительно всех проверяет одинаково…» Утро после окончания двух месяцев отстранения. Минхо просыпается раньше обычного — привычка, выработанная за эти недели, не даёт спать допоздна. Он смотрит на календарь, обводит кружком дату и улыбается: «Сегодня мы снова поднимемся в небо». В столовой училища шумно: курсанты обсуждают предстоящие полёты. Минхо берёт поднос, садится в углу и достаёт блокнот — проверяет записи по технике захода на посадку в горной местности. К нему подходит Чанбин. — Ну что, Хо, готов вернуться в кабину? — Более чем, — Минхо закрывает блокнот. — Ты заслужил это своим упорством, — механик хлопает его по плечу. — Смотрел записи? — Смотрел, проанализировал, понял что нужно попробовать, спасибо вам. — Минхо улыбнулся, Бин улыбнулся ему в ответ. — Тебя майор Чан звал, просил меня передать, удачи. Тем временем Джисон в общежитии собирает форму. Ян Чонин и Ким Сынмин стоят рядом. — Хан, наконец‑то свобода! Больше никаких ангаров и тряпок! Наконец-то сможешь летать с нами, — весело сказал Чонин. — Да, теперь можно вернуться к нормальной жизни. И забыть про этого… как его? Ли? Джисон молчит, застёгивая куртку. В голове всплывает образ Минхо, терпеливо объясняющего устройство гироскопа. Он трясёт головой: «Что за ерунда? Пора думать о полёте, а не о нём». — Пойдёмте, — бросает он друзьям. — Хочу первым полететь уже. Майор Чан вызывает Минхо и Джисона к себе, как и говорил Минхо механик. — Срок наказания истёк. Но это не значит, что вы забыли о дисциплине. Сегодня — пробный полёт на Cessna 172. Вы летите вместе: Хан — пилот, Ли — второй пилот. Вопросы? Джисон вскидывается. — Товарищ майор, я не хочу лететь с ним! Дайте мне другого напарника. — Это не просьба, Хан, — голос майора становится жёстче. — Вы провели два месяца вместе в ангаре, но не можете сработаться в небе? Докажите, что достойны летать. Полёт через час. Свободны. Минхо выходит молча. Джисон догоняет его в коридоре. — Слушай, давай договоримся: я веду самолёт, ты просто сиди и не мешай. — Я второй пилот, Джисон, — Минхо поворачивается к нему. — Я буду помогать. И если ты ошибёшься, я скажу об этом. Это вопрос безопасности, а не гордости. Джисон сжимает кулаки, но молчит. На аэродроме курсанты готовятся к вылету. Минхо тщательно проверяет самолёт: осматривает шасси, проверяет уровень топлива, тестирует приборы, убеждается, что все системы работают. Он замечает, что Джисон торопится, пропускает этапы проверки. — Джисон, ты забыл проверить гироскоп, — мягко напоминает Минхо. — Сам разберусь! — огрызается тот. — Не учи меня летать. — Джисон, но это важно! Сынмин, стоящий рядом, усмехается. — Правильно, Хан. Не давай ему командовать. Чонин хмурится, но молчит. Самолёт поднимается в воздух. Джисон уверенно ведёт машину, но слишком резко берёт курс на север — они отклоняются от маршрута. Минхо замечает это. — Джисон, мы ушли на 15 градусов влево. Корректируй курс. — Я вижу, — бурчит тот, но поправляет штурвал. — Всё под контролем. На высоте 1 500 метров срабатывает сигнал тревоги — датчик давления показывает падение. Джисон паникует. — Что это? Почему? Какого черта? Твоя блядская развалюха нас угробит! — Успокойся, — Минхо смотрит на прибор. — Это просто сбой датчика. Проверь резервный манометр. Джисон бросает на него злой взгляд, но проверяет — показания в норме. — Ладно, — он выдыхает. — Ты был прав. Они заходят на посадку. Джисон слишком резко снижает скорость — самолёт начинает терять высоту. — Слишком крутой угол! — Минхо наклоняется к штурвалу. — Добавь тяги, иначе упадём! — Я сам… — Джисон колеблется, но всё же выполняет команду. — Хорошо, что ты сказал. Они благополучно садятся. Джисон выключает двигатель, молчит несколько секунд. — Ты… спасибо, — наконец произносит он. — Я чуть не… — Бывает, — Минхо улыбается. — В следующий раз будешь помнить про датчик и угол снижения. Майор Чан ждет их возле самолёта. — Не идеально, но вы справились. Хан, ты должен научиться слушать напарника. Ли, ты показал хладнокровие. Завтра — новый полёт, но уже по сложному маршруту. Готовьтесь. Друзья Джисона подходят к нему: — Ну и зачем ты слушал его? Ты же пилот! — Но ведь он помог, Сынмин. Без Минхо они могли разбиться, — ответил вместо Джисона Чонин, явно беспокоясь за друга. Джисон смотрит на Минхо, который уже идёт к ангару, и неожиданно говорит. — Чонин прав. Он помог. И… я, наверное, был не прав насчёт него, но я больше не сяду в эту развалюху. Сынмин фыркает, но Чонин хлопает Джисона по плечу. Минхо сидит на крыше общежития, смотрит на звёзды. В кармане — записка от Чанбина: «Ты показал, что значит быть настоящим пилотом. Горжусь тобой». Он достаёт блокнот, пишет: «День 1 после отстранения. Полёт с Джисоном. Было сложно, но мы справились. Он начал слушать. Может, мы сможем стать командой?» В это же время Джисон в своей комнате перебирает вещи. Находит старую фотографию отца в форме пилота. Вспоминает слова Минхо: «Небо не делит пилотов на «золотых» и «самоучек». Оно проверяет всех одинаково». — Может, он прав, — шепчет Джисон. — Может, пора учиться по‑настоящему. На следующий день майор Чан собирает курсантов на аэродроме. — Сегодня тренировочные полёты по индивидуальному маршруту. Хан Джисон — на KAI T‑50, Ли Минхо — на Cessna 172. Ян Чонин — на Piper PA‑46 Malibu, Ким Сынмин — на Beechcraft Bonanza G36. Задания получите у инструкторов. Вопросы? Джисон бросает быстрый взгляд на Минхо и тут же отворачивается, стараясь скрыть раздражение. Минхо молча проверяет планшет с картами — он уже изучил маршрут ещё утром. Ян Чонин подмигивает Сынмину. — Ну что, Сынмин, сегодня покажем, кто из нас лучший пилот? Кто первый на финише — тому кофе от проигравшего! — Хан, на T‑50 — ты вообще в другой лиге. А этот… — он кивает в сторону Минхо, — пусть учится у нас. Джисон старается выглядеть равнодушным, но внутри него закипает зависть: Почему он так спокоен? Почему не нервничает перед полётом? И почему все так хвалят его за эти дурацкие навыки ручного пилотирования? Перед вылетом Минхо и Джисон стоят у ограждения и наблюдают за подготовкой самолётов. Piper PA‑46 Malibu Чонина — элегантный одномоторный самолёт бизнес‑класса, быстрый и манёвренный, но не такой мощный, как T‑50. Beechcraft Bonanza G36 Сынмина — надёжный, стабильный, с отличной управляемостью на средних высотах. Чонин проверяет приборы, улыбается. — Сынмин, сегодня я тебя обгоню на последнем развороте! Сынмин настраиват связь, а потом оборачивается на друга. — Только не плачь, когда я окажусь впереди на посадке. Готовься платить за кофе! Самолёты выруливают на взлётную полосу. Piper Чонина отрывается первым — резкий старт, быстрый набор высоты. Bonanza Сынмина взлетает плавно, уверенно набирает скорость. Минхо внимательно следит за манёврами. — Чонин летит агрессивно, Сынмин — стабильно. Оба хороши, но по‑разному. Джисон фыркает и нарочно громко говорит. — Да, но посмотри на скорость — T‑50 уже был бы на высоте 3 000 метров. А эти еле ползут. Ли, ты хоть понимаешь, что твоя консервная банка вообще не годится для настоящего пилотажа? — Каждый самолёт создан для своих задач, — спокойно отвечает Минхо. — Cessna учит основам, без которых даже на T‑50 делать нечего. В небе Чонин и Сынмин выполняют упражнения. Джисон делает вид, что ему всё равно, но краем глаза следит за Минхо: «Почему он так внимательно смотрит? Почему замечает каждую мелочь? И почему его мнение вдруг стало так важно?» Закончив демонстрацию Чонин и Сынмин начинают опускаться, первым приземляется Сынмин. Ровно, следом Чонин, который старался догнать, но не вышло. — С тебя латте, — сказал Сыниин другу напоследок. Джисон садится в кабину KAI T‑50. Инструктор проверяет подключение. — Маршрут: набор высоты до 5 000 метров, разворот на север, имитация атаки цели, возврат на базу. Понял? — Понял, — Джисон застёгивает ремни. — Полный газ! Самолёт резко срывается с места, быстро набирает высоту. Джисон чувствует мощь машины, и это придаёт ему уверенности. Он выполняет разворот с креном 60°, затем имитирует атаку на условную цель. В наушниках голос инструктора. — Отлично, Хан! Скорость, точность — всё на высшем уровне. Возвращайся на базу. На земле Минхо наблюдает за полётом. Джисон, выходя из кабины, громко бросает. — Видел, да? Вот так летают настоящие пилоты. А не на ржавых консервных банках. — Красивый полёт, — кивает Минхо. — Но сможешь ли ты сделать то же самое без всей этой электроники? На T‑50 — всё за тебя делает компьютер. Компьютер не чувствует турбулентность, — Минхо смотрит ему в глаза. — И не видит, как меняется ветер у гор. Ты научился управлять машиной. Научись управлять небом. Джисон сжимает кулаки, но отвечает небрежно. — А зачем? У меня есть технологии. Мне не нужно изображать из себя героя прошлого века. После посадки Джисона наступает очередь Минхо. Он садится в Cessna, проверяет приборы вручную. Маршрут: набор высоты до 2 000 метров, полёт по треугольному маршруту с ориентированием по наземным объектам, посадка с имитацией отказа двигателя на финальном этапе, Минхо знал этот маршрут наизусть. Минхо выполняет разворот, ориентируясь на горные вершины. В наушниках голос инструктора. — Ли, ты не используешь GPS. Почему? — Учусь летать по старинке, — отвечает Минхо. — Если электроника откажет, я должен знать, где нахожусь. Он заходит на посадку, плавно снижая обороты. В последний момент имитирует отказ двигателя, аккуратно гасит скорость. Колёса касаются полосы мягко. Инструктор аплодирует. — Отличный полёт, Ли! Чистое выполнение без электроники. Ты доказал, что мастерство важнее техники. Джисон наблюдает за посадкой Минхо. В груди что‑то сжимается: «Он сделал это без GPS, без автопилота… просто глядя на горы. И всё равно сел идеально». Но вслух он говорит другое. — В наше время такие навыки никому не нужны. Это просто показуха. Чонин, стоящий рядом, качает головой. — Хан, это не показуха. Это основа. Ты же не хочешь разбиться, если откажет электроника? Сынмин подходит к Джисону. — Хан, зачем ты так с Минхо? Он же просто делает свою работу. — Свою работу? — Джисон повышает голос. — Он просто пытается привлечь внимание! Смотрите, какой я крутой, летаю без приборов! Но в глубине души он восхищается спокойствием Минхо, его уверенностью, умением сосредоточиться. «Почему я не могу быть таким же? Почему я всегда должен доказывать, что лучше?» — думает он. Чонин хлопает его по плечу. — Хан, может, попробуешь на Cessna? Просто для опыта? — Никогда! — отрезает Джисон. — Я не собираюсь опускаться до уровня самоучек. Но когда Минхо уходит, он ещё долго смотрит ему вслед, а потом тихо бормочет: — Хотя… может, хоть разок попробовать… Вечером Джисон сидит в комнате общежития. На столе — фотография отца в кабине T‑50. Он вспоминает слова Минхо: «Научись управлять небом». Сынмин заходит в комнату. — Хан, завтра Чонин хочет устроить мини‑соревнование: полёт по маршруту с препятствиями. Он зовёт нас с ним. Ты на T‑50, я на Bonanza, Чонин на Piper. Что скажешь? — Я… подумаю, — Джисон откладывает фото. — Но сначала я хочу посмотреть, как Ли снова будет «летать по старинке». Сынмин удивлённо поднимает бровь. — Ты серьёзно? Ты хочешь наблюдать за Минхо? — Просто любопытно, — бурчит Джисон. — Не больше. В это же время Минхо сидит на крыше общежития, смотрит на звёзды и записывает в блокнот. «День 2 после отстранения. Джисон злится, обзывает меня, но всё равно наблюдает. Может, однажды он поймёт, что мастерство — это не марка самолёта, а умение чувствовать небо». Смотря в небо Минхо продолжает что то чиркать в блокноте, через некоторое время там появляется контура тэшки Джисона, его быстрого самолетика. Рядом Минхо подрисовывает свою цесну. Улыбнувшись, он снова глядит в звёздное небо, а потом встает потягиваясь, закрывает свой блокнот и сует в карман. На следующее утро после брифинга Чонин подходит к Джисону с горящими глазами. — Хан, всё готово! Маршрут проложен: старт у аэродрома, облет горного массива, петля вокруг озера и финиш здесь же. Ты на T‑50, я на Piper, Сынмин на Bonanza. Минхо тоже может участвовать — пусть покажет, на что способна его старушка Cessna! Джисон фыркает. — Зачем нам тащить за собой этого… любителя ретро? Он же будет тормозить весь полёт! — Хан, — Сынмин кладёт руку ему на плечо, — давай честно: ты просто боишься, что он тебя удивит. Джисон сжимает кулаки, но сдерживается. — Боюсь? Издеваешься? Да я на этой машине могу облететь их всех трижды, пока они до первого ориентира доберутся! Минхо, который стоял неподалёку и слышал разговор, спокойно отвечает. — Я участвую. Хочу посмотреть, как вы справитесь с турбулентностью у гор — там электроника не всегда помогает. — Да кому нужны твои советы, Ли? — Джисон резко поворачивается к нему. — Лети как умеешь, только не мешай нормальным пилотам. Но в глубине души Джисон чувствует укол тревоги: «Почему он так уверен? И почему мне вдруг стало важно доказать ему что‑то?» Самолёты выстраиваются на полосе. Инструктор даёт отмашку — и все одновременно начинают разбег. T‑50 Джисона срывается с места, мгновенно набирает скорость и уходит в набор высоты; Piper Чонина взлетает плавно, но уверенно; Bonanza Сынмина стартует чуть медленнее, но сразу берёт чёткий курс; Cessna Минхо отрывается последней — её двигатель звучит не так мощно, но стабильно. — Хан, не убегай так далеко! Мы же договорились лететь вместе!, — сказал Чонин по радиосвязи. — А я и не убегаю, — отвечает Джисон. — Просто показываю, как надо. Вы там не потеряйтесь на своих тихоходах! — Гордыня — первый враг пилота, Хан. Не забывай об этом, — усмехнулся Сынмин. Группа подходит к горному массиву. Здесь начинается зона турбулентности. Джисон на T‑50 чувствует, как машина слегка подрагивает, но автопилот тут же компенсирует колебания. Он уверенно ведёт самолёт вдоль ущелья. Чонин на Piper борется с порывами ветра — самолёт бросает из стороны в сторону, но он выравнивает его умелым движением штурвала. Сынмин на Bonanza выбирает более широкий маршрут, обходя самые опасные зоны. Минхо на Cessna действует иначе: он не пытается бороться с каждым порывом, а «ловит» воздушные потоки, позволяя самолёту мягко подниматься и опускаться на волнах воздуха. Джисон, наблюдая за ним с высоты, невольно восхищается: «Как он это делает? Без всех этих датчиков и компенсаторов… Он будто чувствует воздух». Но тут же одёргивает себя: «Нет, это просто везение. На моей машине я бы сделал то же самое, и даже лучше!» Внезапно на приборной панели T‑50 мигает предупреждение: «Сбой навигационной системы. Переключение на резервный режим». Джисон паникует на мгновение, но быстро берёт себя в руки. Он смотрит вниз, ищет ориентиры — и вдруг замечает, что Минхо летит чуть ниже и впереди, чётко следуя маршруту по наземным объектам. У озера маршрут делает резкий поворот. Джисон пытается повторить манёвр, но система ещё не до конца восстановилась. Он рискует врезаться в скалу. Джисон матернулся осознав что ему может быть и крышка. В наушниках послышался голос Минхо. — Хан, сбрасывай скорость до 280 узлов, бери крен 45° влево и поднимайся на 100 метров. Там есть воздушный поток — он вынесет тебя на нужный курс. Джисон колеблется долю секунды — и выполняет команду. Самолёт послушно реагирует, обходит препятствие и выходит на правильный маршрут. — Спасибо, — коротко бросает он в эфир, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Но это не значит, что я тебя уважаю или что‑то в этом роде. — Конечно, — спокойно отвечает Минхо. — Главное, что ты в безопасности. Теперь держись за мной — так будет проще пройти оставшиеся участки. Остальные пилоты наблюдают за этой сценой. Чонин восхищённо говорит: — Ли, ты гений! Как ты понял, что у Хана проблемы? — По его манёвру, — отвечает Минхо. — Он начал действовать не так уверенно, как раньше. Пилот всегда выдаёт себя движениями самолёта. Группа выходит на финишную прямую. Теперь все летят плотным строем. впереди — Cessna Минхо, ведущий группу по визуальным ориентирам, за ним — T‑50 Джисона, который больше не пытается вырваться вперёд, следом — Piper Чонина и Bonanza Сынмина. — Хан, признай: самолетный ботаник оказался прав. Без него ты бы сейчас кружил над горами, пытаясь восстановить навигацию, — сказал Сынмин по радиосвязи. Джисон молчит несколько секунд, затем говорит. — Ладно, допустим. Он действительно помог. Но это не меняет того, что его самолёт — музейный экспонат, он точно не лучше моего Т-50. — Никто и не говорит, что лучше. Просто у каждого самолёта свои сильные стороны. И у каждого пилота — тоже, — рассмеявшись сказал Чонин. Все четыре самолёта одновременно заходят на посадку. Минхо садится первым — мягко, как всегда. За ним приземляются остальные. Курсанты собираются у ангара. Инструктор подходит к ним. — Отличный полёт, ребята! Вы показали, что команда важнее соперничества. Хан, ты быстро сориентировался в сложной ситуации. Ли, ты проявил себя как настоящий лидер. Чонин и Сынмин, вы отлично поддерживали строй. Джисон подходит к Минхо, неловко переминается с ноги на ногу. — Слушай… спасибо за то что не дал мне в печататься в скалу. Но это не значит, что мы друзья. Просто… ты оказался полезен в тот момент. — Не за что, — Минхо улыбается в ответ. — Главное, что всё закончилось хорошо. Если хочешь, могу показать пару приёмов ориентирования по наземным объектам — это полезно даже на T‑50. — Мне это не нужно, — отрезает Джисон, но после паузы добавляет: — Но… если у тебя будет время, может, как‑нибудь покажешь? — Конечно, — кивает Минхо. — В любое время. — Но не думай, что я теперь буду слушать все твои советы! — И не надо, — Минхо хлопает его по плечу. — Просто помни: небо не делит пилотов на «золотых» и «самоучек». Оно проверяет всех одинаково». Чонин и Сынмин подходят к ним. — Хан, а давай завтра попробуем совместный тренировочный полёт? Ты на T‑50, я на Piper, Сынмин на Bonanza, а Ли на Cessna. Будем учиться работать в команде. — Отличная идея! И Хан, может, ты научишь нас паре трюков на T‑50? А Минхо покажет, как ориентироваться без электроники. Джисон смотрит на Минхо, затем на друзей. — Я подумаю. Но только если Ли не будет читать мне лекции о «настоящем пилотировании» каждые пять минут. — Обещаю, — серьёзно отвечает Минхо. — Только то, что будет действительно полезно. — Хорошо. Давайте попробуем. Вечером друзья все так же болтают с Джисоном. — Хан, ты действительно хочешь попробовать совместный полёт? — Возможно. Не потому, что Ли такой замечательный, а потому что… может быть полезным. Но я всё равно считаю, что технологии важнее. Сынмин качает головой. — Ты упрямый, Хан. Но, может быть, хоть чему‑то научишься. В это же время Минхо сидит на крыше общежития, смотрит на звёзды и записывает в блокнот. «День 3 после отстранения. Джисон всё ещё держится за свои убеждения, но начинает прислушиваться. Он не хочет признавать, что мастерство важнее марки самолёта. Но он учится. Медленно, неохотно, но учится. И это главное».