Под лепестками чертополоха

Ночь на первое ноября оказалась страшной, Лили и Джеймс Поттер погибли от рук Лорда Волан-де-Морта. В последствии темный волшебник исчез. У супругов остался годовалый сын Гарри.                    Волан-де-Морту даже не потребовались особые усилия для проникновения в дом — защита была разрушена изнутри. Джеймс Поттер совершил роковую ошибку, оставив свою палочку в стороне и не сумел задержать врага на пороге. Лили, бросившаяся наперерез убийце ради спасения годовалого сына, разделила трагическую участь мужа. Ее последний, полный отчаяния крик навсегда остался лишь отголоском в памяти осиротевшего ребенка. Но именно благодаря этой высшей жертве родителей страшнейшая угроза магического мира исчезла. На неопределенный срок в министерских отчетах воцарился покой, купленный ценой двух жизней.                    Весть о падении Темного Лорда разнеслась по Британии со скоростью лесного пожара. Уже к утру первого ноября строжайший режим секретности затрещал по швам. Волшебники, годами жившие в липком страхе, массово теряли голову от захлестнувшего их облегчения.                    По всей стране маги, не таясь, собирались группами прямо на улицах магловских городов. Они обнимались, плакали от счастья и шепотом передавали из уст в уста невероятные слухи. Совы, вопреки всем законам природы, сотнями летали в дневное время, разнося экстренные выпуски «Ежедневного пророка». Газетные заголовки кричали об одном: Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, но цена этой победы оказалась страшной.                    Профессора школы чародейства и волшебства Хогвартс не остались в стороне. Сразу же после пронесшегося известия Мальчика забрали с места происшествия, было объявлено решение что юный мистер Поттер отдается на воспитание единственной родственнице Петунии Дурсль, родной сестре матери.                    Профессор Макгонагалл наблюдала за семьей Дурслей весь день. Она поняла, что это худшие из всех маглов на ее памяти. Профессор трансфигурации провела весь вторник сидя на холодном бетоне, что явно не понравилось анимагу. В этот день для Минервы оказался трагичным, ее лучшие ученики погибли. Теперь неизвестно, что будет с их осиротевшем сыном. Еще одним из неприятных событий оказалась встреча с маглом Верноном Дурсль -мужем Петунии. Правда была еще одна загвоздка, Хагрид, лесничий, не сообщил Макгонагалл о точном времени оставления мальчика.                     Минерва была на заборе рядом с домом маглов. В дальнем конце улицы - как раз там, куда неотрывно смотрела Макгонагалл, в виде кошки появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза его сузились                    Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды - таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос - очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор.                    Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады, не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило, и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его.                    - Это следовало ожидать, - пробормотал он, усмехнувшись.                    Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких крошечных, колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице.                    Дамблдор засунул свою зажигалку точнее, гасилку -обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал:                    - Странно видеть вас здесь, профессор Макгонагалл.                    Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный.                    - Как вы меня узнали? - спросила она.                    - Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно.                    - Станешь тут неподвижной: целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор Макгонагалл.                    - Целый день? В то время, как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.                    Профессор Макгонагалл рассерженно фыркнула.                    - О, да, действительно, все празднуют, - недовольно произнесла она. - Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет - даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях.                     Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей.                     - Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только - звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом                    - Не стоит их обвинять, - мягко ответил Дамблдор. - За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.                    - Знаю. - В голосе профессора Макгонагалл появилось раздражение. - Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы.                    Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила:                                        - Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?                    - Вполне очевидно, что это так, - ответил тот. -Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?                    -Что?                    -Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся.                    - Нет, благодарю вас. - Голос профессора Макгонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек. — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез…                    - Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя - Волан-де-Морт.                    Профессор Макгонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил.                    - На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. - Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта.                    - Да-да, конечно. - В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. - Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт - боялся.                    - Вы мне льстите, - спокойно ответил Дамблдор. - Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны.                    -Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.                    - Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки.                    Взгляд профессора Макгонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора.                    - А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить.                    Впечатление было такое, что профессор Макгонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день, как изваяние, на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то, что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.                                        - Говорят, - настойчиво продолжила профессор Макгонагалл, - говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы…                    Дамблдор склонил голову, и профессор Макгонагалл судорожно втянула воздух.                    - Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус…                    Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча.                    - Я понимаю… - с горечью произнес он. - Я очень хорошо вас понимаю.                    Когда профессор Макгонагалл снова заговорила, голос ее дрожал:                    - И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез.                    Дамблдор мрачно кивнул.                    - Это… это правда? -запинаясь, спросила профессор Макгонагалл. - После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить?                    - Мы можем лишь предполагать, - ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.                    Профессор Макгонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес:                    - Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь?                    - Да, —-подтвердила профессор Макгонагалл. - Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь?                    - Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они - единственные родственники, которые у него остались.                    - Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор Макгонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!                    - Для него это лучшее место, - твердо ответил Дамблдор. - Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо.                                        - Письмо? - очень тихо переспросила профессор Макгонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю, как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя!                    - Совершенно верно, - согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. - И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?                    Профессор Макгонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.                    -Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда?                    Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.                    - Его принесет Хагрид.                    - Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно - доверить Хагриду столь ответственное задание?                    - Я бы доверил ему свою жизнь, - просто ответил Дамблдор.                    - Я не ставлю под сомнение его преданность вам, - неохотно выдавила из себя профессор Макгонагалл. - Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там?                    Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и Макгонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.                    Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид - спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни - величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял.                    - Ну наконец-то, Хагрид. - В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. - А где ты взял этот мопед?                    -Да я его одолжил, профессор Дамблдор, - ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. - У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр.                    - Все прошло спокойно?                    - Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде, чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.                                        Дамблдор и профессор Макгонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.                    - Значит, именно сюда… - прошептала профессор Макгонагалл.                    - Да, - подтвердил Дамблдор. - Этот шрам останется у него на всю жизнь.                    - Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?                    - Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.                    Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей.                    - Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.                    Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.                    - Тс-с-с! - прошипела профессор Макгонагалл. - Ты разбудишь маглов!                    - П-п-простите, - прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. - Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов…                    - Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, - прошептала профессор Макгонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу.                    А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор Макгонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.                    - Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. - Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.                    -Ага, - сдавленным голосом согласился Хагрид. - Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор Макгонагалл, и вам, профессор Дамблдор.                    Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи.                                        — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор Макгонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор Макгонагалл вместо ответа лишь высморкалась.                    Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре.                                        - Удачи тебе, Гарри, -прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.                    Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и, казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь.       

            ***

      

            Профессор Макгонагалл так же, как и остальные, отправилась домой. Всю ночь с того момента, как она легла спать, Минерву мучила бессонница. Сознание преследовала странная тревожность и необъяснимый страх.                    Профессор Макгонагалл без раздумий отправилась на тисовую улицу. Часы показывали около трех часов ночи. Младенца на пороге будто и не было, на ступенях одиноко лежало письмо, которое было оставленное Альбусом.                    При виде этой картины она навострила свой кошачий слух, Минерва внимательно осматривала округу. На конце улицы были слышны хриплые всхлипы, кажется, они доносились прямо из мусорного бака.                    - О, Мерлин – тихо сказала она, голос дрожал, пока она шла. Глубокая ночь словно зазывала подойти ближе, ветер шевелил ветви деревьев, один единственный включенный фонарь беспрерывно мигал, в одном из одинаковых зданий было слышно, как капала вода. Профессор подошла к грязному зеленому мусорному баку. Она открыла его дрожащей от звуков рукой. Картина была ужасающая: маленький младенец, чьи одеяла почти полностью развернулись, были сжаты в маленькой детской руке, мальчик лежал среди разорванных мусорных мешков.                    - Эти маглы - настоящие монстры, - прошептал обеспокоенный голос волшебницы. Минерва сразу же достала из мусора грязного холодного :                     – Чччи, Тише, тише, мой хороший, – она прижала малыша к своей груди. В эту минуту волшебница решила отнести мальчика к себе домой, к мужу Элфинстоуну Урхарту.                     В коттедже горел свет, Элфинстоун явно заметил пропажу жены. Несмотря на это Минерва отворила дверь, одновременно держа младенца. Дверь хлопнула, Элфистоун сидел в гостиной на диване.                    - Минерва, тебя Альбус снова вызвал? – Ответа не последовало, он развернулся и, увидев мальчика, сказал.                    - О, Мерлин, что случилось? Кто это?                    -Это.. Это Гарри.. Гарри Поттер, эти маглы, которым мы должны были отдать ребенка, просто взяли и выбросили малыша. Пожалуйста, присмотри за ним, пока я схожу к Дамблдору.                    - Конечно, конечно, Минни! – вскочил Урхарт.       

            ***

      

            Профессор отдала Гарри в руки к мужу, быстро развернулась и ушла. Через десять минут она была уже у порога замка, а еще через пять - у ступеней, ведущих в кабинет директора. В это время Альбус Дамблдор не спал, разбирал документы и писал наставления для Ордена Феникса. Дверь в кабинет распахнулась с резким, громким звуком. Профессор трансфигурации буквально вбежала в комнату. Дамблдор отреагировал спокойно, он оторвал глаза от бумаг и обратился к коллеге.                    - Профессор Макгонагалл, что привело вас в мой кабинет в столь поздний час?                    - Альбус, мне кажется, что ты уже догадался! – фыркнула Минерва. – Маглы, у которых мы оставили Гарри, выбросили его прямо в мусорный бак.                    Дамблдор замялся и сказал себе под нос: - Я полагал, что они не такие жестокие!                    - Где мальчик, Минерва?                    -Я оставила его у себя дома, Элфинстоун присмотрит за ним.                    - Профессор, мое решение остается прежним, магия крови перестанет действовать без ее поддержания! – настаивал Альбус                    - Магия крови разрушена, Альбус, бессмысленно отдавать Поттера в руки этих гнилых людей.                    - Ну, а что ты предлагаешь? – тон директора был напряженным                    - Я.. Я могу забрать его к себе, я могу воспитать его.                    - Минерва...                    - И это не обсуждается! – Профессор Макгонагалл перебила Альбуса.                    - Вы ведь понимаете, что мальчика придется скрывать? Если пожиратели узнают, погибнет Гарри, Элфинстоун и даже ты?! Может в вашу профессорскую голову пришло хоть какое-то понимание ситуации?!                    - Альбус, я не маленькая девочка, которая пришла учиться в школу!                    - Ладно, хорошо, ты права... Лучше родителя я ему найти не смогу, - тихо вздохнул Альбус.                    - Могу ли я сейчас попросить Поппи осмотреть мальчика прямо сейчас?!                    - Минерва, можно мне взглянуть на мальчика? - Отправьте к мадам Помфри патронуса, – тихо сказал директор.                    - Альбус! Что за разговор? Естественно, можно, ты ведь с нами идешь!                    - Ах, да – вспомнила Минерва.                    - Экспекто Патронум. Мадам Помфри, очень срочное дело, пожалуйста, будьте готовы через 20 минут, возле входа в замок. – Из палочки профессора появилась красивая полупрозрачная кошка, патронус направился в Больничное крыло.       

            ***

      

            Через двадцать минут профессора ждали колдомедика.                    - Альбус, ты уверен, что Поппи заметила мой патронус?                    - Профессор Макгонагалл, не переживайте так.                    - Директор, вы сейчас ведете себя так, будто мы не друзья.                    - Мы оба слишком переживаем за мальчика, Минерва, - уже совсем другим, тихим и лишенным всякого официоза голосом произнес Альбус. В его глазах читалась искренняя, тяжелая тревога. - Пойдем. Время играет против нас.                    В эту же секунду из дверей замка поспешно вышла мадам Помфри, кутаясь в теплую мантию и прижимая к себе медицинскую сумку.                    - Минерва, Альбус, к чему такая срочность? - взволнованно спросила колдомедик.                    - Поппи, дело жизни и смерти. Объясню на месте, хватайся за руку, - ледяным от волнения голосом отрезала Минерва.                    Колдомедик не успела даже возмутиться, как Макгонагалл крепко сжала её запястье. Три одновременных резких хлопка разорвали ночную тишину за пределами школьных ворот, и волшебники мгновенно растворились в воздухе.                    Спустя долю секунды они уже стояли на пороге коттеджа в Хогсмиде. Минерва рывком распахнула дверь, пропуская Альбуса и Поппи внутрь тёплой гостиной.                    - Элфи, как мальчик?! – ее голос снова дрожал, Минерва беспокоилась о Поттере.                    - Минерва, я наложил на него пару согревающих заклятий, скажу тебе честно: состояние лучше не стало.                    - Здравствуй, Элфинстоун, - негромко произнёс Альбус, закрывая за ними дверь.                    Мадам Помфри переводила ошеломлённый взгляд с Дамблдора на Минерву, а затем на Элфинстоуна. Её профессиональное самообладание дало трещину.                    - Какой ещё мальчик?! - наконец воскликнула целительница, всплеснув руками. - Альбус, Минерва, да объясните вы наконец, что здесь происходит? Чьего ребёнка вы прячете в Хогсмиде в четыре часа утра?!                    Вместо ответа Минерва решительно шагнула вперёд и бережно откинула край чистого полотенца, в которое Элфинстоун завернул малыша. Из складок ткани показалось бледное личико годовалого Гарри. Его глазки были плотно закрыты, дыхание оставалось хриплым и тяжёлым, а на лбу, покрытом каплями холодного пота, отчётливо багровел свежий шрам в виде молнии.                    Поппи Помфри резко выдохнула и прижала ладонь к губам, едва не выронив свою медицинскую сумку.                    - Мерлин всемогущий... — прошептала она, во все глаза глядя на младенца. - Это... этого не может быть. Это же Гарри Поттер! В конце концов расскажите мне, что случилось? – требовала Помфри.                    Дамблдор толкнул Минерву локтем.                    - Дело в том.. что, когда мы оставили Гарри на пороге родственников и ушли... – вздохнула Минерва. – Ладно, скажу кратко, через восемь часов после того, как мы его оставили у двери, мальчика на прежнем месте не было и в доме тоже. Эти отвратительные маглы просто взяли... – голос Макгонагалл сорвался на крик, - просто взяли и выбросили его в мусорный бак.                    Поппи Помфри побледнела, её глаза округлились от немого ужаса. Но уже через секунду шок целительницы сменился профессиональной суровостью.                    - Восемь часов на ноябрьском холоде?! - ахнула она, мгновенно опускаясь на колени перед диваном и выхватывая волшебную палочку. - Альбус, Минерва, прекратите кричать над больным ребёнком, вы мешаете мне сосредоточиться! Элфинстоун, немедленно принесите как можно больше тёплой воды и чистых простыней. Живее!                    Минерва, не дожидаясь лишних слов, шагнула к дивану и снова бережно взяла Гарри на руки, крепко прижав его к себе. Малыш хрипло всхлипнул во сне и инстинктивно уткнулся носом в тёплую ткань её мантии.                    Мадам Помфри понимающе кивнула и подошла ближе. Осматривать пациента прямо на руках у взволнованной Минервы было не слишком удобно, но целительница видела, что профессор сейчас ни за что не выпустит мальчика. Поппи начала осторожно водить палочкой над телом хрипящего младенца, шепча диагностические заклинания.                    Поппи внимательно вчитывалась в светящиеся магические знаки, и её суровое лицо наконец немного расслабилось.                    - Слава Мерлину, у мальчика сильное врождённое магическое ядро, оно и спасло его от худшего, удерживая тепло вокруг сердца, - выдохнула целительница, аккуратно капая на губы младенца согревающее зелье. Через секунду из ушей Гарри повалил густой белый пар, его хрипы прекратились, и он мирно посапывал на руках у Минервы.                    Поппи убрала палочку в карман мантии, серьёзно посмотрела сначала на Макгонагалл, а затем на притихшего Дамблдора, и задала главный вопрос:                    - Кризис миновал, ему нужен покой. Но скажите мне... что вы собираетесь дальше делать с ребёнком? Вы ведь не думаете всерьёз вернуть его тем монстрам после всего, что произошло? И как вы объясните Министерству, где находится национальный герой?                    Альбус смотрел на коллегу так, буто хотел сказать: ну же, ну же Минерва рассказывай.                    Макгонагалл посмотрела на Дамблдора и тихо произнесла: «Альбус, пожалуйста, расскажи сам».                    - Поппи, ситуация изменилась бесповоротно, - серьёзно произнёс Альбус, поправляя очки-половинки. - Дурсли добровольно разорвали узы крови , а значит, возвращать мальчика туда - это преступление. Мальчик остаётся здесь. Исключительно у Минервы. Никакие другие семьи или приюты магического мира не смогут дать ему той защиты и любви, которую он обретёт в этом доме под опекой профессора Макгонагалл. Я лично наложу на их коттедж сильнейшее Заклятие Доверия, чтобы скрыть Гарри от всего мира. Поттер вырастет здесь, и я требую от тебя, Поппи, абсолютного молчания.                    Мадам Помфри внимательно выслушала директора, а затем медленно повернулась к креслу, где сидела Профессор Трансфигурации. Вся её профессиональная суровость куда-то исчезла, уступив место искреннему, дружескому волнению.                    - Минерва... - тихо, нарушая тишину гостиной, обратилась к ней Поппи. - Дорогая моя, ты ведь понимаешь, какую ношу взваливаешь на свои плечи? Растить Гарри Поттера у всех на виду не получится. Тебе придётся лгать Министерству, скрывать его от Пожирателей Смерти, разрываться между Хогвартсом и домом... Ты действительно готова к этому, Минни?                    Минерва ласково погладила спящего малыша по мягким волосикам, убирая их со шрама-молнии, и уверенно подняла глаза на подругу.                    - Да, готова. – вздохнула профессор                    Элфинстоун, стоявший у неё за спиной, мягко положил свои ладони на плечи жены.                    - Минерва, прости за мой грубый вопрос, но что значит Исключительно у Минервы, ты собираешься растить его одна?! – взволновано спросил Элфи. Но Минерва лишь отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями.                    - Элфи, пожалуйста, ради Мерлина, иди спать, - тихо, почти умоляюще прошептала Минерва, крепче прижимая к себе спящего Гарри.                    На лице Урхарта отразилась глубокая обида. Он открыл было рот, чтобы что-то возразить, но, взглянув на измученное лицо супруги, лишь тяжело вздохнул, резко развернулся и зашагал вверх по деревянной лестнице. Наверху глухо хлопнула дверь спальни.                    Мадам Помфри незаметно сделала шаг назад, увлекая Дамблдора за широкий рукав его расшитой мантии в самый дальний тёмный угол комнаты, поближе к книжным шкафам.                    - Альбус, - едва слышным, испуганным шёпотом обратилась к нему Поппи, косясь на замершую у дивана подругу. - Она что, всерьёз решила развестись?! Элфинстоун ведь пылинки с неё сдувает, он принял этого мальчика ночью без единого вопроса! А она просто отнимает у него право быть отцом и буквально выставляет за дверь. О чём она вообще думает после такой страшной ночи?                    Дамблдор поправил очки-половинки и посмотрел на Поппи сверху вниз. Его лицо, обычно озарённое мягкой улыбкой, сейчас оставалось пугающе серьёзным и сосредоточенным.                    - Ты ведь знаешь, Поппи, что если Пожиратели Смерти узнают правду, то в первую очередь они доберутся до Урхарта, - так же тихо, едва шевеля губами, ответил Альбус. Его шёпот шуршал в тишине гостиной, как сухая листва. - Потом они придут за ней самой, а до Гарри доберутся в самую последнюю очередь. Она разведётся, Поппи. Минерва просто не выдержит, если из-за её ошибки или её выбора погибнет кто-то ещё. Она умышленно отталкивает Элфи и разрушает собственное счастье, лишь бы он остался жив. Поверь мне, любить так сильно, как любит она, надо ещё уметь.                    - Ну, всё, Альбус, нам пора. Стоит оставить её одну, - тихо проговорила Поппи, увлекая директора к выходу. - И передай её завтрашние уроки кому-нибудь другому, а то Минерва, боюсь, не справится - у неё сейчас слишком много дел.                    - Минерва, спокойной ночи. Прости, но нам действительно пора, — мягко произнёс Альбус, задерживаясь в дверях. - А за уроки можешь не переживать, я поделю их с Флитвиком.                    После этих слов дверь тихо закрылась. В гостиной воцарилась тишина.