The Boys: Секреты традиционной медицины

Бен сидел в просторном кабинете, нервно вдыхая воздух, который ещё пах кварцевым рециркулятором. Люминесцентные потолочные лампы холодно освещали голые стены, покрашенные белой и зелёной краской. Один из плюсов нового времени, которые он обнаружил после своего пробуждения – это изменившееся в обществе отношение к омегам. На них больше не смотрели, как на людей второго сорта, хотя лично на него никто и не зарывался с тех пор, как он принял сыворотку Войт. Движение по защите омег обеспечило их равными гражданскими правами, включая легализацию браков между двумя омегами, а также хорошей медицинской страховкой, которая покрывала приёмы врача и стоимость необходимых лекарств. Этим своим последним правом Бен сейчас и распоряжался. Дверь кабинета открылась, и внутрь вошёл маммолог со стопкой бумаг в руках. - Ну что, Солдатик, у меня результаты ваших анализов, которые подтвердили мою изначальную гипотезу, - сказал он, садясь за стол. - Так что за нахрен у меня с титьками, док? - Галакторея. Достаточно часто встречающееся состояние у небеременных омег. Вызвано стрессом, гормональными сбоями и приёмом лекарств - таких, как подавители. - Окей, тогда дайте мне таблеточку от этого дерьма и я пойду. - К счастью или, к сожалению, лечение данного состояния немедикаментозное, - возразил врач. - Для избавления от симптомов необходимо наладить гормональный фон и понизить уровень стресса. Также будет полезным прекратить приём подавителей. Иными словами, вам необходима регулярная, полноценная половая связь. Бен с досадой опустил голову в ладони и устало потёр глаза. - То есть вы хотите сказать, что пока я не начну подставлять зад, я так и буду стрелять молоком из сосков? - В сухом остатке - да, - подытожил врач. - Регулярная и полноценная половая жизнь с альфой снимет стресс и необходимость в подавителях. А встреча с неродственной микрофлорой поможет восстановить гормональный профиль. - А под полноценной вы понимаете...? - Завершённый контакт с семяизвержением и фиксацией узлом. Учитывая, что вы супер, шансы беременности крайне малы, но если хотите перестраховаться – выбирайте другого супера себе в партнёры. А тем временем – регулярно сцеживайтесь во избежание лактостаза и мастита. Бен вышел из поликлиники с продлённым рецептом на подавители и впитывающие вкладыши для груди. На рабочий приёмник ему пришло сообщение о новой миссии – Эшли снова поставила его в пару с Твердыней. Она всё пытается раскрутить эту тему с "отцом и сыном на защите Америки ". Увы, но это действительно приносит несопоставимую прибыль – число их спонсоров и фанатов растёт по часам. Не радовало это потому, что его новое состояние здоровья оказалось большой проблемой для Твердыни, особенно во время гона: запах грудного молока лишал его всякой концентрации и как будто даже ослаблял его силы. Пока они вдвоём договорились никого в это не посвящать – при условии, что Солдатик займётся лечением. Потому что если из-за растерянности Твердыни на задании начнут гибнуть гражданские – спонсоры их точно не похвалят. Вот только такой план лечения не радовал самого Бена. Последний раз приличного альфу он встречал до своей криозаморозки, сейчас же смотреть было просто не на что. Поэтому он и перешёл на приём подавителей, чтобы сдерживать перепад гормонов во время течки, раз уж спариться ему не с кем. Немного помогало последнее изобретение Войт – смазка с синтетическими феромонами альфы. Это было примерно как питаться одним тофу или отварным рисом, но в период течки выбирать не приходится. Когда становилось совсем тяжко, он обильно поливал ею силиконовый вибратор с надувным узлом и помогал себе сам. Смазка чуть сбивала высокую температуру, выравнивала артериальное давление и помогала подавителям восстанавливать гормональный баланс. Но это не шло ни в какое сравнение с полноценной копуляцией с настоящим альфой.

****

Сегодняшним заданием была поддержка силовых структур в разрешении террористического акта с захватом заложников. Психолог-переговорщик уже был на месте – в тенте, в группе с представителями полиции и служб внутренней безопасности. Схема переговоров была стандартная: заслушать требования, дать что-то одно и только в обмен на пропуск медицинского работника, либо освобождение заложника. Продолжать тянуть время и поддерживать непрерывную беседу, пока оперативные сотрудники не окружат здание и не выработают план вторжения. Суперы, как обычно, сидели в засаде около оккупированного здания. Их неизменно оставляли как крайнюю меру, с учётом того, что их вмешательство почти всегда сопровождалось людскими и имущественными потерями. - Бутчер тоже здесь, - сказал Твердыня, пока они сидели в кустах, за бетонированным забором позади здания. - За каким хреном? – спросил Солдатик. - Ну он же теперь супер от ЦРУ – казённый. А к нам, как контрактникам, доверия, видимо меньше. - Нашли на кого полагаться – Ебутчер! Пока они беззвучно сидели в засаде, вслушиваясь в происходящее, внимание Джона переключилось на тонкий сладковатый запах, вдруг долетевший до его носа – вкладыши Бена пропитались насквозь, и молоко по каплям начало протекать, образовывая маленькие тёмные пятнышки на ткани его костюма в районе груди. Джон встряхнул головой и проморгался, пытаясь вернуть фокус, но его усилия были практически тщетны. От запаха молока его отца у него вело голову, как от сильного алкоголя или косяка. Он до сих пор помнил тот раз, когда из-за этого аромата он впервые потерял контроль. В тот день он зашёл в туалет в здании Войт, как оказалось, сразу после того, как отец там сцедился. Они разминулись, но Джон безошибочно угадал, что здесь происходило всего пару минут назад – по дурманящему запаху, который распространился по всему помещению. Этот аромат воздействовал на него сильнее феромонов. Молоко пахло чем-то сладким, почти медовым. Джон не мог объяснить как, но оно веяло чем-то питательным. Чем-то, что может насытить тебя сильнее, чем кусок мяса. И наполнить не только желудок, но и что-то гораздо глубже. Ведомый своим носом, он прицельно подошёл к той самой раковине, где Бен это сделал. С ближней к нему керамической стенки стекали не смытые белые капли, от которых и исходил этот запах. Не успев осознать, что он делает, Джон опустил руку в раковину и забрал пальцами молоко. Он поднёс ладонь к носу – просто понюхать – но это было фатальной ошибкой. Аромат насквозь прошиб его мозг, заставив ноги невольно подогнуться. Он опёрся рукой о каменную столешницу и с шумом выдохнул. Пальцы сами приблизились к открытому рту, и язык самовольно скользнул по коже. Прежде чем Джон заметил, он вылизал свою руку дочиста, и уже отправился за второй порцией. С каждым подходом его вело всё сильнее, и критическое мышление покидало разум без боя. Он заметил свой стояк лишь когда тот начал болезненно отзываться на тесное заключение в тугом супергеройском костюме. К этому моменту Джон дошёл до той стадии, где он уже не спорил и не пытался остановить сам себя. Подцепив последние капли молока, он ввалился в ближайшую туалетную кабинку и второй дрожащей рукой закрылся изнутри. Чудом не разорвав на себе костюм, он высвободил свой член и обхватил его ладонью. Предсемя уже стекало по головке, не оставляя Джону никакой возможности притвориться, что это случайность и у него вовсе не возникло жгучего полового желания к своему отцу. Мокрой рукой он накрыл лицо – не то, чтобы заглушать собственные стоны, не то, чтобы ближе ощущать молочный запах. Его рука двигалась всё быстрее: короткие, рваные рывки неумолимо приближали его к разрядке. Нюхая молоко, он вдруг представил, каково бы это было припасть губами к отцовской груди и испить молока прямо из источника. Отец бы прижал его к себе? Запустил бы руку в волосы, погладил по голове? Достал бы его член и нежно дрочил ему, пока Джон перебирает языком во рту его сосок, жадно высасывая всё, что он может дать? От этих бесстыдных извращённых фантазий он мощно кончил себе в кулак с самым жалким стоном. Честное слово, ему повезло, что никто не слышал, какие плаксивые звуки способны издавать его голосовые связки. Вот и сейчас, пока они затаились в ожидании команды, из этого забвения Твердыню вывел сигнал в ушном приёмнике. Выслушав информацию, он ответил «принято» и повернулся к Солдатику. - Если через пятнадцать минут террорист не отдаст обещанных заложников – наш выход. - Ясно, - ответил Солдатик и тут же осёкся, тихо шикнув. - Опять эта твоя штука? – спросил Твердыня, оглядев его. – Ты же должен был сходить ко врачу. Он разве не прописал тебе волшебных колёс? - Он прописал мне волшебный хер в жопу. Ёбаное ОМС. Чтоб я ещё хоть раз туда пошёл! - В таком виде ты мне там не помощник. Опорожнись здесь, пока есть время. Твердыня был прав – резкая боль в набухшей груди не давала ему даже разогнуться, не говоря о том, чтобы подняться на ноги и идти в бой. Солдатик снял жилет и расстегнул верхнюю часть костюма до пупа, отгибая половины в стороны. Сейчас его грудь была особенно увеличена, а соски покраснели. Привычными движениями Бен пытался сначала сделать лёгкий массаж, а потом сцедиться руками. Джон старался не смотреть и не принюхиваться, но боковым зрением заметил, что ничего не происходит. - Чёрт... – прошипел Бен и устало уронил руки. – Эта херня всё-таки настигла меня. - Ты о чём? - Сраный лактостаз. Не могу сцедиться руками, нужен отсос – а он остался в офисе...- на последних словах он не удержал голову, как будто отключившись на полсекунды. Джон прислонил ладонь к его лбу, который явно горел не меньше, чем на тридцать восемь градусов Цельсия. - У тебя, блять, температура, - сказан он. – Дай мне. Джон переместился напротив него и попробовал размять его грудь сам. Это был уже второй или третий раз, когда он делал это. Бен говорил себе, что на поле они оба должны быть в строю, и делал вид, что не замечает сыновний стояк. Джон демонстрировал чудеса самоконтроля, задвигая все свои грязные мысли на задворки и искренне сосредотачиваясь на решении этой задачи. Ведь ему на самом деле нужен был надёжный тыл, а не якорь. - Реально не выходит, - недоумевал Джон. - Говорю же – нужен отсос, - голос Бена был слабым, дыхание становилось тяжелее. - А человеческий подойдёт? – спросил Джон, подумав. - Ах ты мелкий извращенец... Всё-таки решил дорваться до моей титьки? - Иди на хер. Есть другие предложения – я слушаю. Бен откинулся головой на бетонный забор: жар плавил мозги, не позволяя сформировать ни единой чётко построенной мысли. Ему становилось хуже поминутно. И то, что от его сына разило феромонами альфы, не делало ситуацию легче. - В пизду. Ладно, - в конце концов, сказал он. Выпрямив его ноги, Джон устроился на нём сверху, согнувшись в три погибели. - Удобно – пиздец, конечно, - съёрничал он. Джон облизнул сухие губы и сглотнул слюну, предательски наполнившую его рот. Он бросил быстрый взгляд на Бена – из-за лихорадки и головокружения тот закрыл глаза, что очень помогало делу, потому что ситуация была абсолютно немыслимая. Опираясь руками о землю под ними, Джон наклонился к большей груди отца и обхватил губами за пределами ареола соска. Сказать, что он чувствовал себя непостижимо странно – это не сказать ничего. Но аромат молока, исходивший от его кожи, отключил ненужный предохранитель и заставил его начать сосать. Первые несколько потягиваний по-прежнему ничего не происходило. Джон лишь вслушивался в тихие болезненные стоны отца и тахикардию, вызванную температурой. Но вскоре по капле молоко начало проступать из-за соска. Джон поднял одну ладонь и приложил её к груди, начав массировать в аккомпанемент своему рту. Через несколько секунд капли начали сливаться в тонкие короткие струйки, которые переросли в уверенный поток, послушно изливающийся по приказу губ Джона ему в рот. Он чувствовал, как тело отца потихоньку начало успокаиваться и расслабляться. Сердцебиение и дыхание выравнивалось, а звуки, которые он издавал, из болезненных стали как будто упоёнными. Джон не заметил, когда закрыл глаза и начал жадно обхватывать грудь отца губами, раскрывая рот всё шире. Когда начал полизывать чувствительный сосок, усердно прилежно сосать и тихо мычать от ощущений. Молоко было сладким, жирным и тёплым. Идеальной температуры, вкуса и консистенции. Это как будто была манна, способная поддержать жизнь в пустыне. Амброзия, питающая богов. Асфодель, спасающий мёртвых от голода в вечности. Словно воплощая его фантазии, Бен мягко положил одну ладонь ему на затылок, а второй рукой приобнял за плечи, притягивая к себе ближе. В этот момент Джону стоило всех сил, чтобы не проронить слезу. Он чувствовал, что заполняется не только его желудок, но и какая-то пустота гораздо глубже внутри него. Пустота почти одного с ним возраста. - Не останавливайся, - только и всего прошептал Бен, но больше было и не нужно. Бен чувствовал, как его кожа стала мокрой от слюны сына. Он ощущал, как него нос упирается ему в грудь, пока он безотрывно сосёт молоко, не прерываясь даже чтобы отдышаться. Его губы работали усердно, но мягко, и изнутри им вторил ласковый язык. Бен игнорировал твёрдый член сына, упирающийся ему в бедро, как игнорировал и свой собственный зарождающийся стояк. Это была лишь реакция тела на приятную стимуляцию – убеждал он себя. Температура начала отступать, но голова не становилась яснее – теперь его разум мутился от всех этих ощущений, к которым он не знал, как относиться. Чувствуя истончающийся поток молока, Джон отстранился и встретился взглядом с Беном, ловя языком свисающую с губы белую каплю. - Вторую? – спросил он, встречая безмолвный кивок отца. – Ляг, а то у меня уже шея нахрен затекла. Едва спина Бена коснулась земли, Джон обхватил горячими мокрыми губами противоположную грудь и вскоре разработал и её тоже, порождая тихие всхлипы и вздохи из отцовского рта. И здесь он помогал делу рукой, в тайне наслаждаясь резкими ударами тёплых струй о нёбо и заднюю стенку своей глотки. Наигравшись, он впивался губами плотнее, и жадно сглатывал плотные потоки молока, наедаясь досыта. В конце концов, и этот напор иссяк. Дыхание Бена восстановилось, сердцебиение успокоилось, и температура спала. «Солдатик, Твердыня, готовность одна минута», - сообщил голос в наушнике. - Принято, - бессвязно ответил Твердыня, ещё выравнивая дыхание.

****

Солдатик шёл через частную лестную зону по направлению к уединённому особняку. Этот дом принадлежал суперу со способностью управлять потоком крови в человеческом теле. Очень опасная сила в неправильных руках. Но к счастью, она досталась задроту, который просто счастлив, что теперь девчонки липнут на него, как мухи на мёд. И ещё бы – ведь он может заставить их кончить, стоя в противоположном конце комнаты, попивая пиво. Так что никто не удивился, когда в этом году Херогазм решили устроить у него. С того террористического задания прошло уже пару недель. Они с Твердыней были ещё на двух совместных миссиях, и каждый раз история повторялась. Джон помогал ему с лактостазом, но ценой этого лечения была необратимая трансформация их отношений. Родительско-детские границы, которых у них и изначально-то не было, теперь стёрлись и размылись, словно акварельные следы. Они погружались в эту извращённую связь и зависимость, погрязая в ней, как в трясине, и не находя в себе никаких сил выбраться. Бен не мог отказать себе в моментальной терапии, которую он не найдёт больше нигде – потому что вот так он не допустил бы к себе никого другого. Джон же получал исцеление иного рода: его раны не были оставлены Беном, но только он мог их уврачевать. Они оба упорно отрицали своё возбуждение, когда были вместе, но втайне друг от друга предавались ему наедине. Они говорили себе, что это слишком даже для них, но за закрытыми дверями прикасались к себе, думая друг о друге. И даже фантазия у них была одна на двоих. Каждый из них представлял, как Джон берёт Бена, одновременно припадая к его груди, и нежно, но глубоко толкается в него в синхронном ритме со своим сосанием. Эта фантазия была тем более манящей, чем больше она была запретной. И дело было не только в самом факте родственной связи, но и в этом недуге. Регулярная близость с подобной микрофлорой, имей она место, со временем лишь сильнее ухудшила бы здоровье Бена. Поэтому они ограничивались кормлением, отказывая себе во всём остальном. Подходя ближе к особняку, Бен начал ощущать коктейль из феромонов: внутри было несколько десятков человек, и около половины их них – альфы. Он убедился, что правильно поступил, когда перед походом сюда провёл время наедине со своей игрушкой и феромоновой смазкой. По крайней мере, это не даст ему повалиться с ног от передоза альфа-феромонов, раз уж найти кого-то приличного ему здесь навряд ли удастся. Хотя в последние дни ему стало настолько плохо, что он грешным делом подумывал напиться вусмерть и отдаться тому, от кого его будет меньше тошнить – хотя бы чтобы облегчить симптомы. Едва Бен переступил порог дома, он моментально распознал, что здесь находится Твердыня и... Бутчер. От самого входа вёл прямой коридор до противоположного конца особняка, где через пару секунд в арочном проёме показался Билли, почуявший его в ответ. Это была какая-то жестокая шутка природы: в обыденной жизни в доступе Бена было ровно два сносных альфы. Один – его собственный сын (всё-таки против генетики не попрёшь). А другой – не то бывший союзник, не то вчерашний враг, не то новообретённый коллега. Какой там статус люди ставят в соцсетях? "Всё сложно". На несколько секунд они с Бутчером встретились взглядами. Раньше Бену было проще оставлять его без внимания, но с тех пор, как Билли стал супером, феромоны предваряли его присутствие ещё до того, как он войдёт в комнату, заставляя даже Бена считаться с его положением в социальной иерархии. Для Билли в этом плане почти ничего не изменилось. Что раньше, что сейчас, появляясь в любом месте, Солдатик и пах, и выглядел как самое лучшее, что было бы в вашей жизни, будь оно вам доступно. И даже альфы не рисковали продолжать преследовать его, получая отказ. Но в последнее время к его обычному чарующему аромату омеги присоединился сладкий молочный запах. Он не сводил Билли с ума так, как Джона, но делал практически невозможным отвести от него взгляд. Даже зная, что между ними ничего не может быть, и, помня об их сложной истории, Бутчер не мог перестать испытывать желание, находясь рядом с ним. Билли наблюдал за Беном на расстоянии и заметил, что сегодня его дежурная неотразимость была отмечена печатью измождённости. Его походка потяжелела, а лицо исказилось в мучительном дискомфорте. Устало подойдя к домашнему бару, он налил себе виски и затерялся в толпе движущихся тел. Бутчер сам до конца не был уверен, зачем он сюда пришёл. С одной стороны, это был его первый Херогазм с момента становления супером, и казалось, что это какой-то символический ритуал посвящения, который каждый должен пройти. Но всё же он привык, чтобы у близости была хоть какая-то причина и цель помимо банального оргазма, который ты можешь получить и у своей правой руки. Да и публика здесь была скорее второсортная. Тем больше его удивило присутствие Твердыни, а теперь ещё и Солдатика. Сначала Билли подумал, что Твердыня пришёл потешиться и поглумиться, но тот медленно сканировал толпу, изучая, и как будто особенно присматривался к другим альфам, чему Билли вообще не находил объяснения. Какое-то время спустя он увидел их вдвоём – Твердыню и Солдатика. Последний был совсем плох: Твердыня закинул его руку себе на плечо и, осторожно перемещаясь в толпе, скрылся с ним в пустой незапертой комнате. Бутчер смотрел, как пара альф в гоне проводили их отуманенным взглядом, ведомые собственными гормонами и запахом Бена, отмечая его беззащитное состояние. Он был готов поспорить, что эти двое уже размышляли о том, как избавиться от единственной преграды в виде Твердыни. Удваивая им эту помеху, Билли прошёл в ту же комнату следом и закрыл за собой дверь. - Солдатик, ты какого хрена так нажрался? – спросил он, оказавшись внутри. - Выставляешь задницу на распродажу? «Альфа в гоне узлу не хозяин» - слышал поговорку? - Бутчер! Очарователен, как всегда, - поздоровался Твердыня. - Слушайте, я не знаю, какого чёрта у вас здесь происходит, но ему в таком виде здесь оставаться нельзя. Твердыня, своди его ко врачу что ли. Его надо пофиксить. - Для этого я его сюда и позвал. - Джон... – вклинился Солдатик. - Бутчеру можно сказать, - ответил Твердыня. – Может, он предложит нормального кандидата? Или... – с этими словами он вдруг замолк и оглядел Бутчера с головы до ног. - Кто-нибудь мне, блядь, сегодня объяснит, о чём речь? – недоумевал Билли. - Мне нужна некоторая помощь, - ответил сам Бен. – Надо бы здоровье поправить. - Это имеет какое-то отношение к тому, что от тебя разит, как от доярки? - У него гормональный дисбаланс, - раздражённо пояснил Джон. – Айболит прописал членотерапию. - Ну, желающих его подлечить здесь половина присутствующих... – заметил Билли. – А что, вы не можете сообразить на двоих, или вы не по этой части? - Нужна другая микрофлора, - пояснил Бен. - Чёрт, ну найдите кого-нибудь! – сказал Билли. – Забыли, что у нас совместное задание через неделю? Мне балласт не нужен. Билли смотрел как Твердыня и Солдатик молчаливо переглянулись, после чего Бен смиренно опустил глаза. - А что сам, Бутчер? – спросил Джон. – В доктора не хочешь поиграть? Билли переводил взгляд с одного из них на другого, пытаясь понять, насколько они всерьёз. - То, о чём мы сейчас говорим – это...? - Секс, Бутчер, - ответил Джон. – Я надеюсь, ты засаживал узел не только в свой кулак? - Во-первых: иди нахуй. Во-вторых: речь идёт об... одноразовой сессии? - Скорее нет, чем да, - ответил Бен. – Но сначала нужно посмотреть, поможет ли это вообще. Поясняю на берегу: я не горю желанием подставлять свою жопу кому-либо. Но именно это меня сюда и привело. Никому из местных говнюков я здесь не доверяю. Тебе тоже, кстати, не особо, так что не шибко обольщайся. Но Джон с твоей кандидатурой согласен, и тебя я хоть сколько-то знаю. - Подкаты у тебя, конечно, пиздец, Солдатик, - ответил Билли. – Так-то я тебя тоже не дюже знаю. Бля, да у меня с Твердыней и то больше истории. Хоть и дерьмовая история-то. Ты вообще нас можешь представить вдвоём? Да мы ж перегрызёмся! - Ну теперь мне уже нужно быть с кем-то и хоть как-то, иначе на задание вы рискуете отправиться вдвоём, - ответил Бен, тяжело дыша. - Если хотите – я вас подстрахую, - вмешался Джон. – Буду вашим сраным медиатором. Станет чересчур – переключайтесь на меня и не думайте друг о друге. - Блядь... – Билли опустил лицо в ладони, потирая пальцами глаза, и пытаясь уложить в сознании идею целебного тройничка с отцом и сыном. Он не мог даже начать представлять, как можно осуществить что-то столь немыслимое. Но он смотрел на бледного Солдатика и понимал, что кто-то всё равно его возьмёт. А отдать его кому-то из местной халтуры – это просто позорно. И подо всем этим покоилась мысль, которую Бутчер не хотел признавать: что быть тем альфой, чей узел и сперму примет Солдатик, соблазняло его сильнее, чем разделить этот момент с Твердыней отталкивало. Один образ этой картины в его воображении отключал все участки мозга, ответственные за отказ. В конце концов, Билли медленно выдохнул и поднял глаза на Джона. - Здесь мы такой хернёй точно заниматься не будем. Помнишь, где мой дом? Лети с ним туда, а я заскочу к Французу. Если мы и правда планируем это сделать, нам понадобится не только выпить, но может и дунуть...

****

  Твердыня опустил Солдатика на кровать в спальне Бутчера. Из-за налившейся груди у него опять поднялась температура, и он слишком ослаб, чтобы сцедиться самому. - Я тебе нужен? – спросил Джон, с напряжением всматриваясь в его лицо. Получив утвердительный кивок, он сам расстегнул его костюм и припал к его груди, возможно, чуть быстрее, чем следовало. Обычно Джон пытался сдерживаться, пока они оба продолжали делать вид, что это полу-медицинская процедура, которую они выполняют из необходимости. Но сегодня они официально переходят рубеж, и мысль об этом, роящаяся в сознании Джона последний час, не оставляла ему самообладания, чтобы продолжать это притворство. Он сосал отцовскую грудь с тихим мычанием, самозабвенно причмокивая, словно истосковавшись по отнятой у него личной собственности. В любой другой день Бен пресёк бы такое нарушение их негласного пакта, но теперь поддерживать эту игру уже было бессмысленно. Поэтому вместо этого он взял голову сына в ладони и прижал к своей груди сильнее, поощряя и побуждая его кушать лучше. Отпрянув от одной груди, Джон сжал рукой другую и начал сцеживать, на расстоянии направляя струю в свой открытый рот, чуть высунув язык. Он поднял глаза и встретился взглядом с отцом, считывая в его сознании ту же смесь шока и возбуждения, что бурлила внутри него самого. Не прерывая контакта глаз, он опустился ртом на его грудь и, обласкав языком сосок, начал пить, массируя грудь рукой. - Блядь, - прошептал Бен. – Сильнее, Джон... Такие команды отца он выполнял быстрее, чем осознавал это. Приложившись плотнее, Джон начал сосать с усердием, покачиваясь головой вперёд и назад, оттягивая грудь на себя. Он вслушивался в его приглушённые шипящие стоны, ощущал под своим телом его эрекцию, и понимал, что даёт отцу именно то, что ему нужно.

****

Бутчер пнул незапертую дверь своего дома ногой, потому что обе его руки были заняты бутылками виски, куревом от Француза и только что купленной новой зажигалкой. Он услышал звуки, доносящиеся из своей спальни, и прошёл туда напрямую, но встал в дверном проёме в оцепенении от картины, представшей его взору. - Мужики, вы чего? – только и смог вымолвить он. Джон оторвался от груди, вытирая белые капли со рта. - То есть вот это тебя беспокоит больше чем то, чем мы планируем заниматься? Билли поставил бутылки на тумбочку, взял в зубы одну из самокруток и поджёг зажигалкой, затягиваясь. - Да наверное нет. Он прошёл вперёд, отдал Джону второй косяк с зажигалкой, а третий вставил Бену в рот. - На-ка, взбодрись. Я не могу ебать то, что даже не шевелится. Бен смерил его уничтожающим взглядом, но ничего не ответил, а лишь затянулся, когда Джон поднёс зажигалку к его косяку. Билли медленно выдыхал пары клубящегося дыма и разглядывал покрасневшую грудь Солдатика, с которой стекали капли молока. - И оно типа прям вот так льётся? Без остановки? - Какого хуя я, по-твоему, всё это затеял? – язвительно ответил Бен. - Мда... – пробормотал Билли, задумчиво почёсывая бровь. – Схожу за бокалами. Разливая виски по бокалам, Билли усиленно моргал, стараясь избавиться от наваждения, и пытался понять, сколько он сможет придерживаться своей врачебной роли, прежде чем аромат феромонов и молока Бена не возьмёт над ним верх, заставив потерять контроль. Впрочем, несколько шотов спустя, условности и правила ушли по-английски, оставив их троих наедине друг с другом и ужасной правдой о том, что все трое были искренне возбуждены. Лечение или нет – на этом этапе биология их тел требовала от каждого найти себе любого партнёра и вступить в связь здесь и сейчас. Билли оценивал взглядом Бена: сейчас он выглядел чуть живее и даже сам мог прямо сидеть на кровати. - Ну что, так и будем титьки мять? – спросил Билли. – Пардон за каламбур. Он старался звучать небрежно, будто вовсе не жаждал наброситься на Бена с момента, как он пересёк порог этой комнаты. - Я думал, мы ждём Бутчера-младшего, - ответил Джон, поднимаясь, и начал расстёгивать свой костюм. - Он парень пунктуальный. Сейчас убедишься. Бен медленно раздевался, чувствуя, как его голову ведёт от феромонов двух конкурирующих альф вокруг него. Вопреки его характеру, в такой обстановке природа делала его покорным и покладистым. Если бы эти двое сейчас вдруг решили по очереди отыметь его, взяв за загривок, не проявляя к нему никакой чуткости, он едва ли бы смог им сопротивляться. - В коленно-локтевой ты долго не простоишь, - сказал ему Джон. – Ложись на меня, я буду тебя держать. Снимая с себя остатки одежды и нижнее бельё, Билли наблюдал, как эти двое располагаются на кровати, рассматривая их тела: оба засранца были сложены как полубоги, но Солдатик, конечно, был представителем высшей лиги. Он выглядел так, будто Бог на самом деле потратил семь дней, создавая лишь его одного, а всё остальное скинул на ангела-стажёра. Тем досаднее было видеть его в таком состоянии. В какой-то момент Бен обернулся и бегло оценил Билли взглядом в ответ, пока его глаза не замерли у него между ног. - Бутчер, какого хера?! – воскликнул он. - Слушай, вы же обратились конкретно ко мне не просто так. Может, природа решила, что именно настолько много тебе и нужно. - Госпади ёбаный Иисусе, - прошептал Бен, отворачиваясь обратно. Билли взобрался на кровать сверху, обнимая своими бёдрами две пары ног между ними. Он чувствовал, как Бен дрожал, заключённый между двух тел: то ли от лихорадки, то ли от страха. Едва ли он на самом деле боялся их двоих – скорее он робел от реакции собственного тела, заставляющей его покоряться всему, что будет с ним сделано. Джон обвил своего отца руками, вселяя в него чувство защищённости, отодвигая собственные желания на второй план ради общей цели. Слыша, как чуть успокоилось биение его сердца, он посмотрел на Билли и кивком подал ему сигнал. Бутчер взял Солдатика за таз и переместил его в нужное положение, пододвигая к себе. - Давай-ка осмотрим тебя, - сказал он, перемещая руку по его ягодице по направлению к зоне доступа. Несколько раз он мягко обвёл средним пальцем тугое колечко мышц, чуть надавливая, прежде чем проскользнуть на пару фаланг внутрь, где он почувствовал что-то мокрое и скользкое. Он чуть наклонился, чтобы убедиться, что правильно считал аромат этого вещества. - Так вот чем ты спасался, - сказал Билли. – Сплошная синтетика. Нет, с этим надо завязывать. Если ты поместишь в себя ещё больше силикона, то сам скоро станешь как резиновая Зина. А ты нам нужен на коне. Он проскользнул пальцем глубже, подгибая его вниз, растягивая тесные влажные стенки изнутри. После своих утренних игрищ Бен был подготовлен физически, но не психологически. Впустить кого-то внутрь себя и отдать своё тело в распоряжение другому человеку – это непростое решение, даже если ты омега и природа говорит тебе, что ты предназначен для этого. А Билли, хоть и терзаемый собственным вожделением, не хотел его брать, пока не почувствует под собой расслабленного тела, тянущегося к нему навстречу. Бутчер добавил второй палец, изгибая их оба внутри, отмечая, как легко его принимает тело Бена, как будто он и должен в нём быть. Он сдерживался от желания одарить его комплиментами: похвалить тесноту, жар и влагу внутри, тугое упругое кольцо мышц у входа, мягкие круглые ягодицы с нежной кожей, о которые будет так приятно биться. Его член в предвкушении подрагивал от одной этой мысли, радуясь, словно собачий хвостик, завидуя собственным пальцам внутри. Но Билли знал, что Бен отменит заказ на свою жопу, если он будет разводить телячьи нежности. Что-то типа: "Я конечно, омега, но не настолько же". Поэтому в комнате правила тишина, нарушаемая лишь приглушённым дыханием трёх мужчин. Джон следил за реакцией своего отца, когда Билли ввёл третий палец: его дыхание становилось сбивчивей, тяжелее, глаза сами собой закрывались, и постепенно он начал двигаться. Бен подавался назад, навстречу пальцам Билли, а потом вниз и вперёд, потираясь своим членом о живот и член Джона. Даже в своих самых сумасшедших фантазиях Джон не мог бы представить себя в такой ситуации. Насколько его шокировало, что он был в одной постели с Бутчером – ещё сильнее его ошеломляло видеть отца в таком состоянии, чувствовать, как он льнёт к нему, ища удовольствия. Но больше всего его смущала бесстыдная реакция собственного тела. Джон был рад, что среди них не было телепатов, и никто не мог узнать, что его член каменел лишь сильнее, когда он ощущал, как отец так просяще трётся об него своим членом, и когда он встречался взглядом с Билли, который не переставал погружать в Бена пальцы, смотря на него в ответ. Бен ощущал, как всё его тело зудит и сотрясается от желания: пальцы Билли дразнили его изнутри, словно насмехаясь над его нуждой. Он методично насаживался на них, похотливо и упоённо, гадая, насколько жалким и изголодавшимся он наверно выглядит со стороны. - Бутчер... - прошипел он. Джон обвил спину Бена руками, смотря как Билли вынимает пальцы и подставляет ко входу головку члена. - Не спеши, Солдатик, - ответил Бутчер. - Нам травмы при исполнении не нужны. Он оглаживал своей головкой морщинистое колечко, размазывая смазку и предсемя, тихонько прижимался на пробу, чуть проталкиваясь внутрь, а затем повторяя всё по новой – как бы знакомя их тела друг с другом, убеждая дружить и доверять. - Расслабься, - советовал Билли. – Выдохни и потужься, как будто хочешь отложить личинку, тогда я войду нормально. - Да ты и сам ебать романтик, - ответил Бен, но послушался совета. Парадоксально, но благодаря этой потуге Билли смог просунуть головку, которая едва поместилась внутри, окутанная цепким охватом сжимающих её горячих влажных стенок. Оба Билли и Бен одновременно издали звуки такого явственного сладострастия, что это казалось почти аморальным – настолько сильно нуждаться в члене в заднице. Джон мог бы их отчитать, не вызови эти стоны выплеск смазки из головки его собственного члена. Бен зашипел, когда Билли попытался протолкнуться дальше, и Джон подал ему сигнал притормозить. - Ты его в Растишку макал, что ли? - изумлялся Бен, пытаясь прийти в себя. - Говорю же – расслабься. Дыши глубже и тужься мне навстречу. Я буду постепенно двигаться во время твоих потуг. - Тебе легко говорить! А я тут немного в уязвимом положении... Но эта (видимо, авторская) техника Билли творила чудеса и так, потихоньку, они достигали прогресса, пока, в конце концов, ему не удалось войти в Солдатика полностью. - Я не думаю, Бен, что ты когда-либо на самом деле бываешь уязвим, - сказал Джон, изумляясь возможностям отцовского тела. – Взять хоть твои ПТСР-взрывы: с ними ты мог бы уложить нас обоих даже в таком состоянии. - Обязательно было сейчас ему об этом напоминать, когда я у него в шахте по самые яйца? – спросил Билли, наклоняясь. Джон рассмеялся. - А что, Билли, струхнул? - Вот нихрена не смешно, Джон. Они не заметили, как перешли с супергеройских псевдонимов на имена, ведь ситуация это более чем позволяла. Солдатик и Бутчер не двигались, привыкая друг к другу и приспосабливаясь к этим ошеломляющим ощущениям. Билли никогда раньше не был с таким необыкновенным омегой. Не смотря на то, что Бутчер был явно большим для него, Бен принимал его идеально: потихоньку, шаг за шагом, но он очень старался. Билли находил себя в совершенном обхвате плотных горячих оболочек, пульсирующих вокруг очертаний его члена: они будто желали увидеть и запомнить каждую деталь силуэта и формы их нового гостя. Он хотел сказать что-то, что успокоит и расслабит Бена. Сказать, что он хорошо справляется, что он удивительный омега, и как хорошо Билли чувствует себя внутри него. Но вместо этого он лишь поглаживал его ягодицы и бёдра, надеясь, что его руки передают это послание. Твердыня чувствовал, как его отца чуть потрясывало мелкой дрожью, пока он старался расслабиться, открываясь Бутчеру и предоставляя ему себя полностью. Джон притянул его, заставив лечь на себя, чтобы он не тратил силы на опору. Бен опустил лицо в изгиб его шеи, касаясь губами, обдавая кожу горячим дыханием. От возбуждения его соски по каплям выпускали тёплое молоко, которое размазывалось по коже их тел, наполняя воздух вокруг них лёгким сливочным ароматом. Чувствуя этот молочный запах и трепетное дыхание отца на своей коже, ощущая желание между их соприкасающихся стояков, Джон отчаянно цеплялся за остатки своего ясного рассудка, стремясь удержать их. Из-за всех этих сигналов его возбуждение словно танцевало на краю пропасти, не давая ему ни достичь разрядки, ни уйти от напряжения. Отдыхая на груди своего сына, Солдатик чувствовал, как его тело словно вспоминает собственную природу и находит своё место и цель, принимая в себя Бутчера. Впервые за долгое время Бен испытал как правильно и естественно это ощущается – быть наполненным изнутри. Словно воссоединившись с какой-то потерянной частью самого себя, он, наконец, смог расслабиться и услышать ясный сигнал своего тела к движению. Чуть опершись на предплечья, он легонько подался вперёд и назад, слегка насаживаясь на Билли, намекая ему, что он готов. - Я начну медленно и аккуратно, - предупредил Бутчер, беря его таз в свои руки. Начав с короткой амплитуды и мягких толчков, Билли следил за своим дыханием, успокаиваясь. Никогда раньше омега не плавил его мозги животным желанием такой силы, и он боялся слететь. Изнутри Бен подходил ему так безупречно, будто кто-то свыше подобрал их по индивидуальным меркам и свёл их вместе. На каждое его движение он отзывался такими звуками, которые пробирались Бутчеру под хребет, поднимая вопрос о том, кто здесь на самом деле кому принадлежит. Качаясь в этом размеренном, медленном темпе, Билли встретился взглядом с Джоном, чьё тело чуть смещалось на кровати в том же ритме, по инерции переданном ему двумя телами сверху. Бутчер старался уложить в своём разуме идею происходящего: он нашёл двух буквально самых отбитых и сумасшедших суперов, которые ещё позавчера были его врагами, и теперь творил вместе с ними то, что было чересчур даже для них самих. Он думал о том, делает ли это его самым конченным здесь? - Билли, сильнее, - попросил его Бен, как будто бы говоря: "давайте посмотрим, насколько далеко мы сможем зайти и как сильно готовы сойти с ума ради этого". Бутчер вышел из него почти полностью, опираясь рёбрами головки о кольцо мышц его входа изнутри, а затем одним спокойным движением всадился до самого основания, вырывая протяжный сладкий стон из его рта. - Так вот что тебе нужно, - сказал Билли, повторяя толчки. Он не делал их резкими или грубыми, но делал мощными и исступленными, давая Бену ровно ту силу удара, о которой он просил. Солдатик чувствовал, как член Бутчера словно распарывает его: только вместо вспышек боли он ощущал электрические разряды экстаза, стегающие его тело и разум изнутри. Каждый толчок, словно удар хлыста, посылал раскат удовольствия от центра его тела к конечностям, не давая ему не то что опереться, но даже поймать дыхание. Не в силах держать рот закрытым, он издавал громкие ахи и стоны, заполняющие собой всю комнату, и наверняка слышимые даже снаружи дома. Все три тела двигались в едином ритме, задаваемом толчками Билли. Даже в самом невообразимом сне Твердыня не мог себе представить, чтобы он отдал бразды власти в постели другому альфе, тем более Бутчеру. Но то, что он чувствовал, упиваясь томными стонами своего отца, наслаждаясь трениями их голых тел друг о друга, меняло его сознание невыразимым образом. Расплёскивающиеся капли молока Бена падали Джону на лицо, грудь и торс, образуя на его теле маленькие лужицы, стекающие по бокам на кровать. Билли смотрел на эту картину под собой, видимо, с интересом во взгляде, потому что в следующую секунду Твердыня обратился к нему. - Можно и попробовать, пока мы здесь. Когда ещё шанс представится? Билли знал, что это никогда не станет его «штукой», но с любопытством бороться не стал. Он окунул палец в лужицу на теле Джона и засунул себе в рот, облизывая. Молоко было вкусным, жирным и тёплым на уровне температуры тела. В его привкусе ощущался чарующий аромат омеги – аромат Бена, что безошибочно отличало его от любого другого. Но молоко было не единственным, чем Бен пачкал тело Джона: его орган излил предсемя, покрывая сыновний живот и член. Устав от их хаотичного трения, Джон увлажнил руку молоком со своего торса и взял оба их члена в нетугой обхват, где они могли толкаться в его кулак направленно, в ритме, задаваемом Бутчером. Это явно было верным решением, судя по раздавшимся жалостным всхлипам Солдатика. Билли смотрел на эту картину сверху и поражался тому, насколько же нет предела невменяемости этих двоих. Бен пытался опираться на предплечья, чтобы лучше поймать тот идеальный угол, где Билли с каждым толчком надавливал на его простату, а рука и член Джона плодотворно стимулировали его собственный стояк. Но от размашистых ударов Бутчера он вскоре потерял равновесие и упал, столкнувшись нос к носу с Джоном. Отец и сын смотрели друг другу в глаза, пока их горячее дыхание и сбивчивые стоны смешивались в одном крошечном кусочке пространства между ними. Чувствуя, как приливы наслаждения один за другим смывали последние остатки нормальности, прибитые к берегам их личности как пляжный мусор. Едва ли этот момент возможно было сделать ещё более порочным и грязным, но Бен – не будь он создатель Херогазма – такой способ нашёл. Изничтожая последние остатки ненужного пространства между ними, Бен припал к губам сына и заключил его в поцелуй. Поражённый тем, что он видит, Билли не удержался на коленях и повалился вперёд, успев опереться на руки – отчего теперь лишь ближе наблюдал ласкающие друг друга губы и языки. Прервавшись, Бен повернул голову и, положив руку Бутчеру на затылок, притянул его к себе и подарил свой поцелуй и ему. Губы Бена взбудоражили в Билли небывалую алчность. Ему вдруг захотелось взять его в одиночку, и овладеть им всецело, как и положено альфе. Бутчер представил, как развернул бы его лицом к себе, сложил пополам и выебал из него все недуги за раз. Как он пользовался бы его ртом и истязал лаской его член по своему усмотрению. Как вогнал бы в него свой узел и держал на нём до тех пор, пока от Бена не останется лишь жалкое, расхлёбанное месиво, не чувствующее собственных ног. А потом он бы покинул его, наблюдая, как мгновенно Бен станет оплакивать эту потерю, стремясь удержать внутри себя хотя бы его семя, но и оно бы предательски вытекало из его дырки, оставляя пустым и просящим добавки. Оторвавшись от его губ, Бен отклонился в сторону и пальцами опустил подбородок Бутчера вниз, ближе к своему сыну. Впоследствии Джон и Билли так и не поняли, что тогда послужило толчком и причиной: возбуждение, феромоны, алкоголь или травка Француза? Но в тот момент ни один из них не замедлился, и даже не задумался. Они соединили губы в поцелуе и ласкали друг друга под пристальным взором Солдатика. Бен подумал, что это самое горячее, что он видел в своей жизни. Потому что это были два соперничающих альфы. Потому что его сын целовал своего бывшего противника, разделяя с ним постель – и на всё это они шли ради него. Джон почувствовал, как новая порция смазки вытекла из головки отца ему на руку, и поднял на него глаза, не отрывая губ от Бутчера. - Блядь, - прошептал Солдатик, поражённый развратностью этой картины. – Я так скоро кончу. - С этим я могу тебе помочь, - ответил Билли, и поднялся обратно на колени, крепко сжав пальцами его бёдра. В этот раз его толчки были быстрые и рваные, удары стали более жёсткими, будто животными, прицельно и неумолимо подводя Бена к разрядке. С одной стороны рука его сына работала над ними обоими, держа в нежном, но уверенном обхвате, где они двигались под ритм фрикций, скользя в смазке и молоке. С другой стороны Билли ездил по его простате, как будто ему это ничего не стоило, и его набухающий узел обещал выдать Бену в полном объёме всё то, что и положено терпеливой омеге. Затерявшись в накрывающих его всплесках экстаза, Бен беспорядочно срывался на сладостные вопли, почти крики, рваные и сбивчивые, не то блаженные, не то жалостные. - Чёрт, Бен, - прохрипел Билли, стараясь удержать самого себя от пика. – Если ты продолжишь издавать такие звуки, будешь болтаться на моём узле как тряпичная кукла не меньше получаса. Увы, эта угроза лишь ухудшила дело, потому что именно этого и просило, как милостыню, тело истомившейся омеги. Осознание, что он будет связан с альфой, вынужден принять в себя всё его семя до последней капли, и держать его внутри себя, сколько ему скажут, не имея возможности уйти без разрешения, как ему и положено – подвело Бена к вершине утёса экстаза и толкнуло в пропасть, до краёв наполненную ярким, испепеляющим наслаждением. С протяжным стоном он излился в кулак сына и упал ему на грудь, одновременно сжимаясь вокруг Билли изнутри. Бутчер знал, что Бену будет плохо без узла, и к счастью, он был готов его дать. Он ощущал, как горячие, влажные стенки Бена пульсируют вокруг него, словно засасывая внутрь, практически требуя то, что им по праву положено, и что, как альфа, он им задолжал. Ему потребовалось лишь несколько рывков в эту тесную, вибрирующую плоть омеги, чтобы втолкнуть в него свой толстый узел, который уже не выходил назад, даже если ты пытался его вытащить. И как только он оказался внутри, собственный оргазм овладел Билли, заставляя его выплёскиваться внутрь Бена долго и обильно, струя за струёй. Солдатик тихо дрожал, чувствуя, как его наполняют изнутри, но в этом для омеги была и своя доля блаженства. Он ощущал, как массивный узел пульсирует внутри него, нажимая на его простату, посылая новые вспышки удовольствия, которые всегда гарантируют послушность и покорность омеги в принятии узла до тех пор, пока альфа не будет готов его отпустить. Немного придя в себя, Бен опустил одну руку между их с сыном тел, и взял его изнемогающий член в свою ладонь. К этому моменту Джон был настолько потрачен, так долго находясь на рубеже оргазма, что хватило лишь несколько умелых движений отцовской руки вокруг его члена и набухшего узла, и одного помутнённого негой мягкого отцовского взгляда, чтобы он безобразно быстро и ярко кончил. И в этот раз целых два человека услышали, каким удивительным бывает его голос, когда он кончает.

****

Бутчер и Солдатик лежали на боку, соединённые узлом. Твердыня теснился по соседству, помеченный всеми возможными биологическими субстанциями, и пытался прийти в себя. - А что там за задание-то? – спросил он у Бутчера. - Да я хер знает. Через границу будет проезжать большой кортеж мексиканского наркокартеля: там будет и товар, и главные шишки. Типа убьём двух зайцев. Солдатик чувствовал, как спадает его лихорадка, и высыхают соски, и уже понимал, что прописанное врачом лечение ему точно поможет. - Это будет в среду? – спросил он. – Тогда как насчёт вторника? - Я и моя хата свободны, - ответил Билли. – Твердыня? - У меня ланч с мэром. Может, часа в четыре? - Шестнадцать ноль-ноль. Забили, - подытожил Бен. Обнаруживался лишь один вопрос, который Солдатик был ещё не готов себе задать. Когда его лечение успешно завершится – прекратятся ли вместе с этим их встречи? Или же они поднимут тему о важности профилактики? Ведь, в конце концов, они никого не обязаны посвящать в свои секреты традиционной медицины.