Пепел наших встреч

-Бармен! Двойной виски, и моему новому другу за мой счет! - Голос был громким, чуть хриплым от выпитого, но в нем звенело что-то живое, непоседливое. Лололошка покосился в сторону. Рядом, развалившись на стуле с какой-то неповторимой, наглой грацией, сидел парень. Каштановые волосы находились в странном творческом беспорядке, бледная кожа, на которой контрастно выделялись темные глаза. В свете барных лампочек они отливали алым, как раскаленные угли. Парень поймал его взгляд и широко, совершенно по-хулигански ухмыльнулся. -Чего такой мрачный, симпапусик? Жизнь боль? Или виски кислый? - Он пододвинул к Лолошке новый стакан, едва не расплескав добрую половину. - Держи. Бесплатно вкуснее, проверено. Лололошка хотел отказаться. Встать и уйти, найти Ричарда и сказать, что ему плохо. Но вместо этого его пальцы сами сомкнулись на стакане. Было в этом парне что-то... притягательное. Не в опасном смысле. А в самом легком и комфортном. Он казался таким невесомым, таким беззаботным, словно весь мир для него – большая игра, и он просто наслаждается процессом. -Спасибо, - тихо сказал Лололошка. - Но я не твой друг. -Ой, да брось! - Парень закатил глаза с преувеличенной драматичностью. - Мы только что выпили вместе. По законам жанра мы теперь если не братья навек, то собутыльники точно. Я Джон, кстати. Джон Дейви Харрис. - Он протянул ладонь, и Лололошка машинально ее пожал. Рука у Джона была горячей, сухой, пальцы цепкие, но сама кожа сама по себе была довольно мягкой. - Просто Джон. Не по фамилии, это неуважительно. - Он на секунду скривил аккуратный носик. - А ты? Лололошка замялся. Полное имя он не любил, оно казалось ему слишком длинным, слишком официальным. Однако Джон смотрел выжидающе, и в его глазах плясали чертики. -Лололошка, - выдохнул он. - Лололошка Уильям Дейвисон. -Ни хрена себе имечко! - Восхитился Джон совершенно искренне. - Тебя родители с рождения так невзлюбили, что ли? Лололошка Уильям... звучит как название древнего заклинания. В другой ситуации Лололошка, наверное, обиделся бы. Но Джон улыбался так заразительно, так открыто, что обижаться было просто невозможно. Он лишь покачал головой и сделал глоток виски. -А ты чего тут один сидишь, Лололошка Уильям Дейвисон? - Джон подпер щеку рукой, разглядывая его с неподдельным любопытством. - Ждешь кого-то? Или, наоборот, прячешься? -Друг притащил. У него там... Свидание? - Лололошка мотнул головой куда-то в сторону толпы. - А я... Не люблю шумные компании. -О, так ты интроверт, детка! - Джон хлопнул ладонью по стойке, словно совершил научное открытие. - Уважаю. Хотя иногда и мне хочется тишины. - Он чуть скривился. Однако уже через секунду растянул губы в хитрой насмешливой улыбке. - Однако иногда совсем неплохо расслабиться, ты не думаешь. Пока весело – ты живешь, а не существуешь. Ты так не думаешь? Лололошка не понимал. Он всегда жил в тишине, постоянно прислушиваясь к себе, к миру, к опасности. Но кивнул, потому что спорить не хотелось. Они говорили. Вернее, говорил в основном Джон – тараторил без умолку, перескакивая с темы на тему, сыпал шутками и саркастичными замечаниями в адрес посетителей бара. Лололошка слушал, вставлял редкие фразы и сам не заметил, как допил второй стакан, а потом и третий. Алкоголь разлился по телу приятным теплом, страх отступил куда-то далеко, за пелену тумана, и Лололошка впервые за долгое время почувствовал себя почти спокойно. Джон рассказывал про свою работу – он что-то делал с компьютерами, программировал, кажется, но описывал это так витиевато и с таким количеством непонятных терминов, что Лололошка только качал головой. Хотя сознание робко подсказывало, что на трезвую голову, он бы понял абсолютно все термины. Потом Джон переключился на свою теорию заговора про бармена, который якобы не доливает виски, и они оба глупо хихикали, пытаясь незаметно заглянуть в чужой стакан. С этим странным парнем было-... Комфортно? -Слушай, - вдруг сказал Джон, резко обрывая свой монолог. - А пойдем на улицу? Здесь душно. И этот свет... - Он поморщился, косясь на неоновую вывеску над стойкой. - Хочется нормальной темноты. Лололошка кивнул. Ноги слушались плохо, но он все же поднялся, опираясь о стойку. Джон тут же подхватил его под локоть – цепко, тепло, но не навязчиво. -Осторожнее, симпапусик. Ты, кажется, переоценил свои силы. На улице было прохладно. Осенний ветер трепал волосы, забирался под расстегнутое худи, но Лололошке это нравилось – после духоты бара холод казался отрезвляющим. Они стояли у входа, прислонившись к кирпичной стене, и смотрели на редкие машины, проезжающие по мокрому асфальту. Фонарь над ними мерцал, разбрасывая желтоватые блики. Джон молчал. Впервые за весь вечер он молчал, просто глядя куда-то в темноту, и профиль у него в этом свете казался неожиданно острым, серьезным. Лололошка покосился на него и вдруг заметил, как сильно бьется у того пульс на шее – маленькая, живая точечка под бледной кожей. -О чем думаешь? - Спросил Лололошка тихо. Джон повернул голову. В его глазах – сейчас, в темноте, они казались почти черными – мелькнуло что-то неуловимое. -О том, что ты странный, - ответил он, и в его голосе не было привычной насмешки. - Ты сидел там, в углу, и казался таким... Закрытым. Как сейф. А на самом деле ты просто устал. Да? Лололошка не ответил. Он смотрел в эти глаза – и не мог отвести взгляд. В них плясали не чертики, а что-то другое. Что-то теплое, живое, от чего внутри вдруг защемило. Джон шагнул ближе. Совсем близко. Так, что Лололошка почувствовал запах его парфюма – что-то древесное, с горчинкой, смешанное с запахом виски. Он должен был отстраниться. Должен был сказать "нет", развернуться и уйти. Бежать, пока не поздно. Но алкоголь притупил страх. А одиночество, которое Лололошка носил в себе годами, вдруг стало невыносимым. Хотелось прикоснуться, почувствовать тепло чужого тела. Прикосновения, объятия. Хотелось просто объятий. Крепких и теплых, нежных. -Можно? - Спросил Джон хрипло, и это "можно" прозвучало как-то по-детски, неуверенно, совсем не в его стиле. Лололошка кивнул. Поцелуй был неловким, сбивчивым, пахнущим виски и сигаретами, которые курил кто-то рядом. Джон целовался жадно, нетерпеливо, словно боялся, что Лололошка сейчас исчезнет. А Лололошка... Ло просто закрыл глаза и позволил себе эту секунду слабости. Позволил себе почувствовать чужое тепло, чужие руки на своей талии, чужое дыхание на своих губах. Это длилось недолго. Мгновение – и они отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Джон смотрел на него растерянно, удивленно, словно сам не ожидал от себя такого. -Ну... - Выдохнул он, пытаясь вернуть свою обычную нагловатую ухмылку. Облизнулся, слизывая послевкусие чужих губ, которые еще ощущались на его собственных, жгли фантомными прикосновениями. - Неожиданно. Лололошка молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри разгоралось странное, пугающее тепло, которое он пытался затолкать поглубже, списать на алкоголь. -М-мне пора, - сказал он хрипло. Негромко прокашлялся. - Друг, наверное, заждался. Джон кивнул, сунул руки в карманы куртки. -Бывай, Лололошка Уильям Дейвисон. - Он усмехнулся, но в усмешке не было яда. - Может, еще увидимся. -Вряд ли, - ответил Лололошка, пятясь к двери. - Случайности вообще редкая штука. Он нырнул обратно в бар, в духоту и шум, и долго стоял в тамбуре, прислонившись лбом к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Губы все еще горели. И это горело внутри – то самое, пугающее, запретное. «Это просто случайность, - убеждал он себя. - Просто пьяная ночь. Завтра я даже не вспомню его лица». Он не знал тогда, что будет вспоминать. Будет прокручивать этот поцелуй в голове снова и снова, в редкие минуты, когда страх отпускает. Что через полгода темные пятна на его шее заставят его вспомнить все – и этого парня с алыми глазами, и его наглую улыбку, и запах древесины с горчинкой. Но это будет потом. А пока Лололошка просто выдохнул, толкнул дверь и пошел искать Ричарда, чтобы наконец убраться отсюда домой – в свою тишину, в свой страх, в свое одиночество. Туда, где безопасно. Туда, где не нужно бояться, что однажды ты проснешься от жара собственной кожи.