Союз сына Пламенного Духа с дочерью народа Махана, Ауле Кузнеца
18 апреля 2026 г., 14:09
Маглор стоял на балконе Химринга, вслушиваясь в завывание ветра, которое казалось ему созвучным с его собственной душой. Образ прекрасного и недосягаемого Амана таял, вытесняемый реальностью, пахнущей раскаленным металлом и горькими травами.
— Она прибыла, — тихо произнес Карантир, подходя к брату. В его голосе не было привычной грубости, лишь странная смесь облегчения и неловкости. — Маглор, послушай... я искал долго. В Ногроде её отец — почтенный мастер, чьи предки ковали мечи еще для предков Тингола. Её зовут Хельда.
Маглор обернулся, его взгляд был полон тихой скорби.
— Карантир, ты понимаешь, что мы делаем? Мы покупаем Сильмарилл ценой жизни и чести.
— Посмотри на неё, прежде чем судить, — мягко ответил Карантир. — Она... она не такая, как мы привыкли думать. Она месяц пользовалась редкими притираниями из корней белых лилий, чтобы не напугать тебя их обычаями. Она старалась, брат.
Когда Маглор вошел в гостевые покои, он замер. Хельда сидела у окна, рассматривая свои руки. Она была невысокой, но в её осанке чувствовалось достоинство древнего камня. Карантир нашел самую изящную из дочерей гномов: её лицо было лишено бороды, лишь легкий пушок на скулах напоминал о её происхождении, а кожа была чистой и теплой, как прогретый солнцем гранит. Её каштановые волосы были заплетены в сложные косы с вплетенными серебряными нитями.
Заметив эльфа, она встала и склонила голову в глубоком, уважительном поклоне.
— Принц Маглор, — голос её оказался неожиданно мелодичным, хотя и глубоким, как эхо в пещере. — Я знаю, что этот союз для вас — тяжкое бремя. Мой отец рассказал мне о Клятве и о Камне. Мне больно видеть такую печаль в глазах того, чьи песни, как говорят, заставляют цвести подгорные цветы.
Маглор был поражен. Он ожидал вызова или корысти, но встретил лишь искреннее сочувствие.
— Леди Хельда, — он подошел ближе и осторожно взял её за руку. Её ладонь была маленькой, но крепкой, с мозолями от ювелирных инструментов. — Простите мне мою холодность. Мир стал слишком сложным для нас.
— Мой народ знает цену верности слову, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в её темных зрачках Маглор увидел искры живого огня. — Если моя судьба — помочь вам сохранить то, что вам дорого, я приму её с открытым сердцем. Я не прошу вашей любви прямо сейчас, лорд Маглор. Позвольте мне лишь быть вашим другом на этом пути. И, быть может, когда-нибудь вы споете для меня не о горе, а о свете, который мы сможем разделить.
Маглор почувствовал, как ледяной ком в груди немного подтаял. Эта женщина не была инструментом или врагом; она была живым существом, которое приносило свою жертву ради мира между их народами.
— Вы мудры, Хельда, — мягко произнес он, впервые за долгое время коснувшись губами её пальцев. — Дорога в Менегрот будет долгой. Расскажите мне о ваших горах. Я хочу знать, о чем поет ваш народ в глубине земли.
