Дурные Узы

Апрель, 1998 год

— Николай Валентинович, загляните ко мне. Да, с первичными отчётами. И ещё, пришлите ко мне человека из аудиторского отдела. Буду признательна, — ровно говорю, глядя на цифры в отчёте. Мизерная сумма критично не сходилась с итогом полученной выписки из банка. Да и разрыв на лицо внушительный. Ох, и потомим мы тебя, ИП «Пламя», потопим. Через пять минут стопка отчётов радовала меня ровной стопкой на левой части стола. Я раскачивалась в кресле, пока Коля с девушкой-аудитором перепроверяли отчёт. Не из-за моей лени, а небольшой подготовки протеже к этой работе. — Направить проверку в ИП? — осторожно спросил парень, взглянув на меня. Почему же спрашивал, когда всё и так очевидно? Так как знал о моих методах. Штраф — это ничто, в отличие от небольшого терпения. Каждый преступник, когда расслабляется начинает верить в собственную неуловимость и да, говоря народным языком — лажает. А в этом случае была уверена, что это подставное предприятие. Фирма-однодневка с потенциалом улитки на «Формуле-1». Осталось выяснить чьё оно. Улыбнулась, поправив очки на переносице. Каждый пытается обмануть систему. — Не сейчас… Хотя, направь посговорчивее инспектора. Пускай взятку типа возьмёт и «чисто для формальности» прихватит бухгалтерскую отчётность, кассовую книгу, регистры и прочее. Остальную часть процедуры ты знаешь. Парень сложил губы в легкой полуулыбке и закрыл папку. Любила Лыкова за то, что тот всегда разделял мои взгляды и не стеснялся включать свою умную головушку на все сто десять процентов. Никто из нас бы не поднялся в этом аду, если бы мы растрачивали энергию только на штрафы. Гораздо интереснее накладывать арест на имущество особей, свято уверенных, что деньги совьются в крепкую верёвку и выдернут их из налоговой ямы. Ради бога, голубчики. Мы такое любим. Лыков коротко кивнул и вместе с девушкой покинул кабинет. Я сняла серо-синий мундир и, закатав рукава, принялась за другой отчёт. По плану ещё две выездные проверки и мне хотелось управиться до одиннадцати с этой волокитой. На шум в коридоре изначально не обратила внимания. Это налоговая испекция, здесь многие не прочь пошуметь. В очередной раз пришли по мою душу. Даже не повела ухом, когда разъяренно распахнутая дверь привычно стукнулась ручкой в небольшую вмятину на стене, и в кабинет ввалился пузатый мужик в брендовом чёрном костюме. — Мразь! — начал он с привычного, но значительно поднадоевшего. Польщена-польщена. Что дальше? Спокойно перелистнула страницу, на которой говорилось о выбранной системе налогооблажения. Данное предприятие предпочло ЕСНХ. Люблю бизнес, связанный с сельским хозяйством; это позволяло мне всегда в районах, где работала, находить жемчужины и по скидке брать нам с дочкой экологически чистые продукты. — Чё молчишь, как в рот воды набрала? Боишься, что я твои секреты выдам начальству? — плевался Десятников, чей бизнес пришлось арестовать… Впрочем, ему и самому грозит очередной суд. — Роза Владимировна, я сказал ему, что вы заняты. — Николай встал у двери, сложив руки на груди — Иди, гражданин у нас не задержится, — сказала я, сняв очки и взглянув на Десятникова. Зам прикрыл дверь за собой. Ещё раз окинула взглядом мужчину и поднялась с самой радушной улыбкой. Спокойствие и вежливость — вот инструменты, делающими тебя выше любого деструктивного противника. Кулак — для воина. Голова — для полководца. — Что-то вы плохо выглядите, Алексей Игоревич. Не желаете чая для начала? У меня имеется потрясающий сорт зелёного китайского часа — расслабляет моментально, — нараспев говорю и нажимаю на кнопку электрического чайника. Пар чуть ли не стал валить из ушей мужчины. Ненароком даже решила, что у него приступ из-за трясущихся продолговатых мочек, но нет — просто начальная стадия истерики. Он издал отрывистый смешок. — Чай? Серьёзно? — Краснота расползлась по его шее к воротнику белой рубашке, когда он заорал: — Ты же меня уничтожила, сука ты проклятая! Просто взяла и размазала говном по асфальту, когда обещала помочь! И ты думаешь я это так оставлю, Киякина? — Я? Вам? Помочь? — поразилась до глубины души, став засыпать заварку в глиняный чайник. — Прошу нижайше простить, запамятовала. Извольте напомнить, когда такое было? — Месяц назад! Ты сказала, что всё устроишь. Я тебе ещё перевёл на счёт пять тысяч доллар… — Осознание ударило по нему. Побледневший Десятников пошатнулся и опустился на диван раненным медведем. — Блять. Чайник закипел. Не стала ему ничего говорить, пока мужчина чуть ли не безжизненно глядел в одну точку на стене с моими грамотами и благодарностями, осознавая собственную подставу. Ну что поделать? Остерегайся не только брать у незнакомых дяденек конфетку, но и скидывать такие суммы неприятным тётенькам. Взрослые люди, в конце концов. Разлив чай по фарфоровым белым чашкам, протянула одну из них ему и проговорила: — Успокойтесь, Алексей Игоревич, а то на вас уже лица нет. Может, скорую помощь? Валерьяночки? Он покачал головой и отхлебнул чая. Капля влаги скатилась с уголка губ по неопрятно побритому подбородку. — Я здесь под залогом. Адвокат говорит, что мне грозит до шести лет, — прошептал мужчина. — Такое бывает за фиктивный документооборот. Не знали? Мужчина впился в меня ненавидящим взглядом. Я пожала плечами, облокотившись о стол и встав напротив него с чашкой. — Это вы… — Что я? — повысила голос и поставила хрупкую емкость на стол. — Думаете, вы у меня единственный такой? Да у меня на дню таких обиженных дюжины таскаются, и всё у них не так. Сначала также орут и ногами топают, а потом неизбежно пресмыкаются. Кучу навалили, а что делать с ней даже не представляют. Только попался с поличным — готовься рвать нервы. Надеюсь, позже вы станете более осторожным, а пока этого не произошло — освободили мой кабинет. Швырнув чашку на кофейный столик, мужчина выскочил из помещения. Жидкость растеклась по стеклу, затрагивая вылепленную детскими руками кривую вазу с икебаной из сухих цветов. Открыла один из ящиков, достала тряпку и стеклоочиститель, там же хранился рулон с мусорными пакетами и резиновые перчатки. Этот разговор отнял кучу драгоценного времени, но и работать в беспорядке не намеревалась. А отвлекать от важных дел заместителя, чтобы он разыскал уборщицу — как минимум нерационально, как максимум показатель, что могут появиться нежелательные проблемы. Ничего, разберёмся.

***

— А как мясо, Розочка? Не пересолила? Подозрительно покосилась на хлопочущую на кухне сестру, став медленно жевать. До этого было очень вкусно. Кухня в челябинском отеле, куда сослали в служебную командировку на неделю — мягко говоря, не стремилась к уровню мишленовского ресторана. Так что по домашней еде успела здорово истосковаться. Заметив мой взгляд, Злата только шире улыбнулась. Чёрт! — Вкусно, — пробубнила я, сделав глоток вина. Девушка уселась напротив и подлила себе тоже напитка в бокал. Небесно-голубые глаза блестели, а на лице же расползлось заботливейшее выражение, которое видела у дрожащих директоров, когда те отпаивали меня чаем во время выездных. Репутация у меня правда пугающая. Конечно же преувеличенно. — А салат? — Златик, ты мне ещё слюнявчик на шею повесь и за ухом почёсывай, — съехидничала я. Схватилась за нож и провозгласила: — Опять плодов твоего искусства хватило на оплату ЖКХ и проезд. Кисти грызть не пробовала? Уверена, диета весьма результативная. — Ну, блин, — возмущённо выпалила сестричка, сложив руки на груди. — Месяц выдался сложный. — У тебя каждый второй месяц сложный. Говорили мы тебе с мамой поступать в нормальный ВУЗ? Но нет, художника у нас кормит идея. — Мне и от мамы хватает этих лекций. «Златочка, как ты живёшь? Хрено-о-ово? А вот над было думать головой, как Роза. Белая зарплата, должность какая, полный соцпакет…» Тьфу! — обиженно выпалила Злата и махом осушила бокал. Каюсь, не могла сдержать гордой улыбки. Злата младше всего на год, но мне, как старшей сестре доставалось всегда больше. Так что слова мамы пролились бальзамом на мою покалеченную жизнью душу. С другой же стороны восхищалась сестрёнкой. Она со всей страстью и пылом пошла вопреки всем за своей мечтой, когда я выбрала стабильность экономического. Не буду лукавить, с залётом в мои семнадцать — пришлось уже думать не только о своём будущем. Дожевав кусок стейка, сыто облокотилась на удобную спинку стула и взглянула на Злату. Та дула пухлые розовые губы, а пальцы нервно теребили кончики таких же каштановых волос, как и у меня. — Я тебе дам денег, но при одном условии. — Устроиться в ФНС каким-нибудь рядовым служащим? — скривилась Злата. — Лучше я дальше буду иллюстрировать детские книжки за три рубля. — Чтобы ты устроила Армагеддон в первый же день? Угу, уже бегу, поправляя чулки. У людей там и так жизнь сложная, — фыркнула я, а после достала из кожаного красного ежедневника визитку и подсунула ей. — Это номер директора учебного центра. Им нужен преподаватель по художке, я заикнулась о тебе. Лицо сестрёнки посветлело, воскресив прелестный румянец на фарфоровых щеках. Не такой уж я и монстр, чтобы отправлять родную кровиночку в налоговое пекло. — О, и до дома недалеко, — воспряла духом Злата. Боевой настрой снова вернулся к ней, узкие плечи расправились и осанка стала прямее. — Роз… если возьмут, то обещаю, что всё верну. — Сначала устройся, торопыга. А там посмотрим, — улыбнулась я и сжала её руку. — И да, обязательно возьмут. Растрогавшись, девушка вскочила с места и обняла меня. Крепко-крепко сжимаю руки у неё за спиной и чмокаю в висок. Понимаю через какое осуждение со стороны родственников и своих воображал-подружек она проходит. Когда-то тоже попала на эшафот всеобщего презрения, но Злата без раздумий встала на мою защиту, помогая и поддерживая во всём. — Только поезжай в понедельник утром обязательно. — Конечно-конечно, — закивала она, а после указала жестом в сторону початой бутылки. — Может, ещё по одной? За нас только. — А давай, — одобрила я. — Завтра выходной, так что могу себе позволить. Девушка едва прикоснулась к бутылке, как входная дверь резко хлопнула. О, наша красавица вернулась. В холодильнике ожидал уже её любимый йогуртовый тортик. Но на кухню дочка не заглянула, как бывало обычно. Через пару секунд мимо пробежала Мира, швырнувшая рюкзак и спортивную сумку на кушетку. Снова хлопок двери, от которого вздрогнули стены и мы соответственно. Сердце ёкнуло от тревоги. Мы обменялись со Златой быстрыми взглядами, а после сорвались рысцой с места. — Дай пройти, я её мать, — прошипела я, когда мы застряли в дверном проёме. — А я крестная, вторая мать по факту! Вот зараза! Поставив подножку младшенькой, перепрыгнула через её хваткую ручонку и подлетела к кованой кровати с белым ажурным изголовьем, урашенным гирляндами в виде синих колокольчиков и нашими фото-карточками. По правде говоря, комната Миры была единственным местом в квартире со светлой мебелью и милыми голубыми обоями с молочно-белыми рисунками цветов и птичек, а также светло-серым ламинатом. В остальных комнатах возобладали мятно-зелёные и бальзаково-серые оттенки, устелена бело-чёрная плитка и старинные начищенные до блеска люстры, найденные на барахолках, украшали потолок. Я любила английский стиль в интерьере с добавлением тёмного дерева и витражей на дверях; лаконично, уютно и в любом времени к месту. Но что-то я отвлеклась. Собравшись с мыслями, замерла неуверенная в своих следующих действиях. Всегда впадала в ступор, когда её что-то расстраивало. Мира лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Её русые волосы, убранные в гладкий пучок, блестели от слоя лака на голове. — Солнышко, что с тобой? Проиграли, что ли? — проговорила я, опустившись на колени и положив руку на плечо. — Так ничего страшного, бывает. В следующий раз обязательно выиграете. — Нет, заняли первое место, — отрешённо отвечает дочка, показав одной рукой золотую медаль на шее. От волнения начало и желудок сводить. Господи, да что случилось? Это из-за меня? — Обиделась что не приехала? Так не получалось. Пока я бы доехала до вас из вокзала, ты бы уже домой умчалась, — сокрушённо вымолвила, став от крутивших внутри нервов гладить её по спине. Надо было постараться приехать на её соревнования. Решить как-то скорее дела в Челябинске и вырваться! — Всё правда в порядке, мам. — Мирюсь, ну что случилось? Ты пугаешь нас с мамой, — мягко присоединилась Злата, сев на краешек кровати. Правда сестра продолжала бросать на меня испепеляющие взгляды, потирая ушибленное колено через ткань джинсов. Да, я всегда играю нечестно, и что? Пару минут Мира молчала, а после развернулась к нам с влажными зеленовато-голубыми глазами. Пара красных страз, имитирующих стрелки, возле глаз отвалились. — Это не из-за вас. — Она шмыгнула носом и поджала ноги к груди. — Просто там была одна девочка… — Опять какая-то мелкая гадюка? — прищурилась Злата, озверев за секунду. — В следующий раз пойду с тобой и разнесу вашу шаражкину контору к чёртовой бабушке! Я им такие танцульки с ножкой от стула в ж… — Нет, наоборот она очень хорошая, — прервала её девочка, стирая кулачком слёзы, вид которых разрывал мне сердце. — Заняли со своим партнёром второе место, но… Там был её папа, и он принёс большой букет цветов, будто она была победительницей, понимаете? Не я со своим первым местом. Мира в очередной раз всхлипнула. Руки сжали ткань пушистого пледа в кулаках. Мне будто со всей дури дали под дых. Я должна была приехать, чтобы этой ситуации не случилось. — Мам, почему папа приходит ко мне так редко? Ему совсем неинтересно, что я умею? Почему? Я же не хуже остальных девочек, — продолжала засыпать вопросами она, отчаянно глядя на меня. — Что ты, что ты, милая. Ты само совершенство, — залепетала я, стирая пальцами струящиеся слёзы с мягких щёк. По беспомощности могла посоперничать с котёнком в мешке, идущим неминуемо на дно реки. — Тогда почему его никогда нет? Что со мной не так?! — выкрикнула она, прильнув к растерявшейся Злате. Потому что ему по большей части плевать на нас. И он меня ненавидит. Дыхание также сбилось. Глаза стало печь от накатывающих слёз. Но не от бывшего супруга, именуемого в моей телефонной книге не иначе, как «урод», а собственного бессилия. Что не получалось по щелчку забрать обиду и непонимание ребёнка на этот поганый взрослый мир, и нужных слов не подобрать, как назло. Чтобы не сказать лишнего, поднялась с места и вышла из комнаты. Злата сумеет её утешить. Творческая душа творческую поймёт лучше и всё такое. Я допивала бутылку, когда Злата присоединилась ко мне на кухню. Сестра поджала губы, косясь на молчаливую меня. Чувствовала, как она старательно пытается подобрать слова. — Дело серьёзное, Роз. Мира думает, что её папа не приходит, так как она недостаточно хороша. — Просто он козёл. — Я была более объективна. С шумом выдохнув из себя воздух, Злата села на скрипнувший стул. Этот скрип словно говрил, что сестра намерена стоять на своей истине до конца. В свою же очередь это значило одно: мне не удасться сложить лапки на пузе и плыть по течению, как бывало, когда касалось дело бывшего. — Это знаем мы. Но Мире-то хочется думать, что её папа — хороший человек и любит её. Ты сама знаешь, во что выльется стремление быть лучшей, — убеждённым голосом заговорила она. С издёвкой фыркнула. Мало ли что ей хочется! Мире будет лучше без такого отца. Отца, который поспорил по пьяни на выпускном, что соблазнит очкастую одноклассницу. Отца, который, несмотря на слова и мольбы этой бедняги, всё равно влез в отношения с её добрым женихом и отвадил его! Эта тварь мастерски вскружила тогда мне голову, а, сделав ребёнка, собиралась удрать в закат. Не на ту нарвался. Пара слов любимому папочке и под дулом пистолета у некоторых чудотворно возникло желание взять меня в жёны. Брак продлился ровно два года. Устав от многочисленных измен и вечных гулянок, инсценировала собственную неверность, чтобы он тоже познал такую гадость и развелась. Было очень больно, скрывать не буду. Тогда всё ещё испытывала чувства к нему, но избрала трость самоуважения вместо ошейника любви. И ни разу ещё не пожалела о своём выборе. Конечно, не такой уж он и был сволочью. Раз в месяц мой баланс всегда пополнялся кругленькой суммой, которую тратила до последней копейки на Миру. Учебники, одежда, оплата учителям танцев, наряды на соревнования — всё куплено на его деньги. Но принимать факт, что Мира нуждается в нём — выше моих сил. — Ни за что, — покачала отрицательно головой. — Только через его труп. — Роз, дело касается не тебя, а Миры. Поговори с Витей, пускай хоть немного участвует в жизни дочери, — настаивала Злата. Если бы всё было так просто. — Он упрётся в деньги и свою исключительную занятость. Я его знаю. — Плотнее закуталась в свою домашнюю голубую рубашку, затем чуть подалась к Злате. — Слушай, а может втихаря ликвиднём его, а Мирюсе скажем, что он неудачно переходил дорогу, когда шёл к ней? А неплохая идея. Вырезать раз и навсегда эту опухоль и дело с концом. Почему я об этом ещё десять лет назад не подумала? — Роза-а-а. Попытаться стоило. — Шутка, — мило улыбнулась я. Подумав секунду другую, схватилась за телефон. Злата вскинула вопросительно бровь. — Алло, Коль, не спишь ещё? Помнишь ты отправил отчёт некой фирмы «Курс-Инвест» Демиду Олеговичу, что так настоятельно его требовал себе. Угу. Изыми, им я займусь. И заодно уточни полный список акционеров… Надо, Коля, надо! Осуждение от сестры волной устремилось в мою сторону. Скрежетнула зубами. Она велела предпринять что-нибудь, я начала совершать сразу шаги в этом направлении. Что опять не так? Да, нестандартно и немного… ну, самую малость, с упоением злобно гадины. Знала, что длительного человеческого диалога у нас с первого раза не выйдет, а это заставит его встретиться со мной минимум три раза, пока не начнёт появляться результат. Господи, на что я добровольно подписываюсь. Надеюсь, эта жертва будет стоить конечного результата.

***

— Вам что-нибудь ещё нужно, Виктор Павлович? — Мария Эдуардовна заглядывала ему в лицо, как щеночек, выпрашивающий лакомство. Морщась от головной боли, Пчёла отлично знал, что ему необходимо. Даже вид их сногсшибательной юристки в обтягивающей грудь полупрозрачной блузке тускнел и мерк с воспоминанием о спасительном пиве в холодильнике в чайной. Во рту пересохло от сладостных мыслей, как пенистая жидкость коснётся обезвоженных, ещё онемевших губ. Чёрт возьми, надо заканчивать так кутить, иначе следующее, что ему доставят из Германии будет печень, а не машина. — Нет. По крайней мере, до обеда. — К слову, анатилитики ещё не присылали отчёт по последним данным? — Нет, это вам у Люды надо спросить, — робко заметила девушка, заправляя светлую прядь за ухо. Такая она милая с этим изящным пучком на голове. Ну да. Боже, дай ему дойти до приёмной, где его уже наверняка ожидала Людочка с ледяным пивом. Там он сразу включит свою голову на максимум, отпустит пару метких комплиментов Марии, переговорит с Космосом насчёт его праздника и займётся платёжными ведомостями. Стук тонких десятисантиметровых шпилек эхом разносился по коридору, пока они спешно поднимались в главный офис. Голова от каждого звука пульсировала и ныла. — Виктор Павлович, к вам… — начало было его спасительница Люда, когда он выхватил из подноса кружку с желанным ему напитком. — Погуляй пока. Люда под искрящимся от смеха взглядом Космоса скрылась в коридоре. Другу всегда в плане похмелья везло. Пчёла не знал под какой счастливой запойной звездой Космос родился, но всегда удивлялся ему стремительному восстановлению. Взявшись за кружку, он стал жадно пить холодную жидкость. — Доброе утро, зай, — с придыханием проворковал сзади дразнящий голос, будто коснувшийся нежным поцелуем шеи. — И тебе привет, монстрик, — на автомате выдал Пчёла, вновь приложившись губами к кружке. Великолепные синие очи Марии расширились от шока, у Космоса затаилось дыхание, как у петуха, набравшего воздух, чтобы издать свой утренний крик. Пиво предательски пошло не в то горло. Поперхнувшись, Пчёла едва не выплюнул напиток на пол под гомерический хохот друга и лисий смех сидящей позади него девушки. Резко поставив кружку на стол Люды, он вытер кистью рот, оставив пару влажных полос на рукаве голубой рубашки, и враждебно уставился на занозу всей его жизни. — А ты что здесь забыла? — Мне к любимому мужу нельзя прийти на работу? — насупилось это манипулятивное чудовище. — Я думала, ты захочешь повторить утреннюю… м-м-м, зарядку. Врач сказал, что надо чаще ею заниматься. У тебя же плохие гены. Забыл? Какие ещё гены? Что она несёт? — Я позже зайду, — отчужденно проговорила покрасневшая Мария, выскочив в коридор. Ах, вот что. Уже учуяла. — Маш, подожди… Маша!.. Сука! — выругался Пчёла, схватив пустоту вместо наманикюренной тонкой ладони. Кажется, все его месячные старания расположить к себе красавицу-юристку только что превратились в пыль. Киякина провела кончиком языка по верхним зубам и слегка его прикусила, не скрывая ядовитого торжества на лице. И тотчас состроила невинную гримасу, когда гневный взор Вити обратился на неё. — Милая девушка, точно в твоём вкусе. Жаль, что так быстро ушла. Я бы поговорила. У вас не было ещё, да? Опустошенной не выглядит, — увлечённо размышляла вслух Роза так, будто говорила о сцене в спектакле. — И не будет, — ответил ей Космос, довольный тем, что теперь может сам за Марией начать ухаживать. Боже дай ему терпения. Каждый раз, когда Роза Киякина появлялась — женщины от Пчёлкина начинали шарахаться, как от прокаженного. — Ну что ж, когда все факторы, при которых ты будешь юлить, устранены, начнём, — деловито проговорила она, поднимаясь с дивана и оправляя вниз чёрное трикотажное платье, длиной посрамляющее все офисные нормы приличия. Замшевые сапоги на высоких каблуках делали образ более приличным. А нет, Господи, Витя передумал. Лучше просто отвернись, пока он будет совершать убийство. — Космос, выйди, если не хочешь стать соучастником, — мрачно потребовал Пчёла, еле сдерживаясь, чтобы не пристрелить мегеру на месте. Мало она попортила ему крови в своё время. Притащилась за добавкой. — Не, для моего нежного возраста вредно нагибаться к замочной скважине, — отозвался друг, подливающего себе в кружку его пива. — Розик-мимозик, ещё кофе? — С удовольствием ещё выпью чашечку. Фигашечку! Ты здесь не задержишься. Вздохнув, Пчёла резко распахнул дверь в кабинет и приглашающим жестом указал девушке внутрь. Космос не отстанет, а при нём бывшая может долго играть милую вежливую девушку. Не то, чтобы ей делать нечего, просто из желания напомнить о всех его грехах. Роза царственно вошла, обдав ароматом духов с морскими нотками. Ей этот запах чертовски подходил. Всегда казалось, что между пышными темными волосами с легким мелированием трепетал бриз, а на светло-золотистой коже, приласканной солнцем, можно было ощутить вкус оставшейся соли после купания и сладость подтаявшего мороженого. Обязательно фисташкового — её любимого. Когда дверь закрылась, улыбка сама стёрлась с блестящих от модного коричневатого блеска губ. Киякина смерила его цепким взглядом и заявила: — Мира хочет уехать летом в лагерь на месяц. Он сложил руки на груди, вскинув бровь. И всего-то? Неужели эти пустяки нельзя было решить без него, как Роза обычно делала? — Хорошо, я оплачу поездку. В «Артек» какой-нибудь опять? — Типа. — Она прошлась по кабинету, глянула на раскрытые документы и усмехнулась. — В Канаде только. Это международная программа для детей, направленная для улучшения английского языка, знакомства со сверстниками из других стран. Ей это пригодится в будущем. Я уже дала своё согласие, с тебя только подпись и деньги, и в ближайшие полгода можешь также заниматься своими… кхм, важными делами. Папка из тёмно-красной сумки легла показательно на стол, брезгливо потеснив оставленный вчера ночью поднос с графином и опрокинутой рюмкой. Она серьёзно? Волосы на руках встали дыбом от злости. Осознание всей картины вскипятило кровь. И это его болезненно отрезвило не только от похмелья, но и многолетнего заблуждения. Конечно, Пчёлкин знал, что бывшая жена делала всё, чтобы дочь забыла о нём. Витя и сам не особо стремился сблизиться с девочкой. И даже не потому, что пылал ненавистью к её матери, а так как долго и упорно верил: всё у него ещё будет. И умница-жена, и парочка крепких сыночков, и домик с белым забором, а пока молодой — гулять надо, самому реализоваться, как твёрдо стоящая на ногах личность. Так что какая семья, чёрт возьми? Но вот ему скоро тридцать. На профессиональный рост — грех жаловаться, амбиции не душили его теперь так рьяно. Жениться же не хотелось до сих пор в следствии травмы прошлого брака. Только… неужели он позволит этой вёрткой ящерице отвести окончательно Миру от него? Ибо это показательное шоу буквально кричало: «эй, никто, поставь подпись и гуляй дальше». Оно же и отрежет окончательно от него дочь, которая через пять лет уже и знать его не захочет. Неужели согласиться быть никем для своей же плоти и крови? — Нет, — упрямо поджал губы Пчёла. — Иди на хрен, Киякина, никуда Мира не поедет. Серо-зеленые глаза вспыхнули. — Хм, а с каких пор ты начал что-то решать в её жизни? — недобрым тоном поинтересовалась Роза. — Ты даже не приходишь с ней повидаться. — Там ты. А я не идиот, чтобы видеть тебя дольше положенного, — нашёлся Пчёла, сняв серый пиджак с плеч и бросив в кресло. — Промахнулся, не обиделась. От звука её обманчиво-томного голоса мышцы спины налились свинцом. В последний раз они напрямую общались где-то пять или шесть лет назад, а после виделись мельком; чаще перезванивались. И оттого стало неприятее осознавать, что экс-супруга до сих пор нервировала его. — Зато в другом не промахнулся, — иронично намекнул мужчина, проникновенно оглядев девушку сверху-вниз, отчего её шея порозовела, пока лицо сохраняло вселенское безразличие. — Это я плачу за всё её дорогостоящее барахло, не ты со своей зарплатой… банковского клерка, да? Или кем ты там работаешь? Плевать. Мира никуда не поедет. Схватив папку, она пронзила его очередным едким взглядом. — Уверен? Даю последний шанс, чтобы исправ… — Твои штучки со мной не сработают. Я сказал, что мой ребёнок никуда не поедет, значит не поедет. — Ты мне ещё всё подпишешь, уж поверь. Не только эту бумаженцию, но и передачу полной опеки. А деньгами своими можешь подавиться. — Круто развернувшись, она пинком открыла дверь, здорово трахнув ею взвывшего Космоса по лбу. Каждый нерв натянулся. А ведь правда потащится в суд, ума хватит. Избыток негатива скаканул, сорвав полностью крышу самообладания. Громыхнув кулаком по столу, Пчёла оттолкнул сгорбившегося Космоса и помчался за ней. Довела, всё-таки, подлюка. — Киякина, стоять! Я с тобой ещё не договорил! — ускорив шаг, рявкает он, пока старательно обходит встречающихся сотрудников. — Только посмей… только помысли отобрать у меня опеку, удушу своими руками, усекла?! — О, это угроза? Теперь я знаю, что сказать в суде. Да и мой жених не против разделить опеку. Девушка быстрее спускалась по лестнице, опасливо оборачиваясь на преследовавшего её Пчёлу. Всё шло по плану… но, мать вашу, чтобы она ещё когда-нибудь стала такую грязную игру вести! По-хорошему Пчёлкин бы её никогда не послушал. Уж слишком не доверяет и презирает, считая до сих пор злом во плоти за аферу с насильственным браком. Только ничего лучше не работает, как старые добрые ревность и злость, что с его великим мнением не считаются. Не порядок! Давить Роза всегда знала на что нужно. Правда была одна загвоздка: злить его она любила, но в гневе Пчёла был страшен. Слишком. А с его нормой дозволенного девушка часто ошибалась. — Сказать нечего, так как опять права? — вставила финальную шпильку Роза. — Что сказала? Чё ты там вякнула на своём змеином повторяю?! — задохнулся бешенством Пчёла и, плюнув на авторитет в глазах персонала, побежал за ней. — Конченный, — искренне ошалела она от его стремительного приближения, — а-а! Визг эхом распространился внутри здания. Задыхаясь, Роза стала перепрыгивать через пару ступенек. Перестаралась на свою голову! К счастью, по лестнице стал как раз подниматься Коля с двумя инспекторами в сопровождении смурного Белова. Сотрудники налоговой в недоумении проследили за тем, как их обычно невозмутимое начальство пролетает мимо, напоследок кивнув тут же сосредоточившемуся Лыкову. Пчёла остановился от вида конвоя, что позволило Киякиной беспрепятственно проскочить. — Что такое? — спросил Витя, заметив нашивки на синих мундирах. Неожиданно. Эти ребята вроде не должны были тревожить их ещё год. — Поступил анонимный звонок на вас. Нам пришлось перепроверить ваш последний отчёт и декларации, и у нас появилась пара вопросов, — чётко отрапортовал Лыков, слегка улыбнувшись. — Не беспокойтесь. Мы возьмём всего пару документов для экспертизы. Особо нас интересует финансовая отчётность. Налоговики стали подниматься выше, оставив друзей наедине. Саша подошёл к нему, прошипев тихо: — Забыл на лапу дать кому надо? Пчёл, чё за подстава? — Сам в шоке, — огрызнулся он также шепотом. Витя сжал с силой челюсти, прислонившись к стене. — Вроде со старшим их инспектором переговорил, заверил меня, что всё в ажуре будет. Как и всегда, Сань. — А тут зам главного. К нему надо было и идти! — выплюнул Белов, ощущая кожей затылка приближающиеся санкции. И не прогадал. Из коридора выглянул этот дотошный Николай, что любезнейше-приторным тоном спросил: — А кассового аппарата у вас нет, да? Попросил вашу секретаршу показать, но она не сумела внятно ответить. Для вашего предприятия он обязателен. Как же вы нам сдавали до этого свою отчётность УСН, Александр Николаевич? Хм, занятно-занятно. Где у вас бухгалтерия? Сука. Взгляд Саши потяжелел под чопорное цоканье Николая и звук пищущей ручки. Витя тоже вздохнул. Тот, кто на них стуканул точно знал, что делал. Ближайший час пройдёт под лозунгом: «будем иметь, не вынимая». Когда проверка подошла к концу, они имели шесть штрафов и угрозу приостановления пары счетов после финансовой экспертизы. Которые ни в коем случае нельзя трогать. Но это ещё не самое страшное. У Пчёлы появились две задачи: решить вопрос с озверевшей налоговой (заодно потолковать с гадом, подставившим его перед Белым) и найти стукача. Да тоже сделать доброе дело. Например, уменьшить популяцию дятлов, уверовавших в своё бессмертие.