Дурные Узы

1987 год, Июль

— Пчёл, загружай. Ящик водки еле поместился к двум остальным в багажнике. Тачка Горыныча представляла собой полуразваленный запорожец; день гоняешь — неделю ремонтируешь. Такая железобетонная авто-классика, как бы сказал Сашка. Космос же просто называл «помойкой». Но и выбирать особо не приходилось, на чëм бухло перегонять. Сухой закон будь он неладен. А три ящика алкоголя тащить в метро с другого конца города — тоже не самая лучшая идея, так как останется лишь половина в лучшем случае. Старшие изымут, так ещё и мотивационных лещей навешают, чтобы молодняк здоровый образ жизни вëл. Справлять же проводы Белого в армию молоком — позорище ещё какое. Там не то, что пацаны не поймут, так ещё и девчонки будут смотреть, как на лохов. Потому элитнейший транспорт уже бывшего одноклассника Егора оказался самым оптимальным решением их проблем. Помимо алкоголя, ещё необходимо было заехать на колхозный рынок — поляну накрыть. За организацию проводов был ответственен тоже Пчёла. Валера поступлением в училище занимался, а у Космоса какие-то напряги с отцом и мачехой были. Да и ему не сложно, даже интересно. — Санька, конечно, орёл. Мне папка болезнь сердца намутил, чтобы только в казарме не чалить два года. — Горыныч засунул сигарету за ухо и вдавил педаль в пол. — Мы ему предлагали уклониться, не послушался. Говорит, что долг Родине нужно отдать перед свадьбой, — фырчит Пчёла, высунув руку из окна. — Лучше бы сразу женился на Ленке, а то два года. Мало ли чё? Тёлка-то видная. — Да ну тебя. Только негатив нагоняешь, — поморщился Витя. — Я просто практичный, — важно заметил Горыныч, поправляя бандану на гладко выбритой голове. — Какая баба будет ждать два года? Я бы сам не стал ждать, да и ты тоже. А верность не измеряется ни слоем помады, ни членом. — Тебе бы в дискуссионку с таким броским лозунгом о верности. Будете вопросы разные… кхм, поднимать, — расхохотался Пчёлкин. — Но честно, я бы тебя не дождался. Ты же урод, Горыч. — На себя посмотри, пес лупоглазый, — парировал гордо парень. — Тормозни! — подскочил на сиденье Витя. Машина замедлила движение. У перехода в метро, прячась от жаркого солнца, стояла парочка. Их лёгкий заливистый смех просачивался через открытые окна вместе с раскалённым воздухом. Они выглядели безумно счастливыми и расслабленными на фоне мчащихся в подземный переход людей. — Проиграешь же спор, Вить. Два года, всё-таки, вместе, да и свадьба слышал скоро, — протянул Горыныч, кивнув на руку девушки с поблескивающим серебряным колечком на безымянном пальце — такой скромный вариант помолвочного обруча. — Пока свадьбы нет — всё возможно, — самоуверенно отзывается Пчёла. Они снова посмотрели на одноклассницу, нежно чмокнувшую в щёку Матвея Морозова. Последний тоже учился когда-то в их школе, был старше ребят на год и уже закончил первый курс в институте. Довольно солидный парень — в рубашечке постоянно ходит, дедовским одеколоном брызгается, ещё и о семье мечтает. Пчёла свято был уверен, что тот лицемер, каких ещё поискать. Занудная пакля. Вот и сейчас вместо того, чтобы крепко поцеловать в губы, потянувшуюся к нему Розу, тот неловко чмокнул её в щёку и смылся в метро. Нет у таких отношений потециала. Их предприимчивая Киякина сама повесится на второй день после свадьбы, когда вялый жених упадёт в обморок, коснувшись только её бедра. — А я думаю, что не даст тебе Киякина. Не твой орешек, — гнул своё Горыныч, став заводить заглохнувшую машину. — На Космоса поставил? — Ну да. Коэффициент семьдесят три на двадцать семь, — ухмыляется парень. — Это мы ещё посмотрим. — Пчёла настроил радиоприёмник, и, поймав нужную волну, сделал громче песню Cheri Cheri Lady. — Вперёд. Транспорт двинулся за стройной фигурой, которую несложно разглядеть издалека. Роза была одета, как и многие девчонки, помешавшиеся на стиле диско. Неоново-фиолетовые спортивные брюки, объёмные кроссовки, белый короткий топик со знаком мира по центру и куча пластиковых зелено-розовых браслетов на загорелых запястьях. Темные волосы убраны в высокий хвост и свисали набок. Девушка ощутила неладное ещё за десять метров. Но как только она дёрнулась свернуть на другую тропинку, как раздалось нагловатое: — Эй, прекрасная леди, падай к нам, прокатим! Сжав руками букет полевых цветов, Роза покосилась на поравнявшуюся с ней машину Сычёва, из который высунулся Витя Пчёлкин. Что-то этот дармоед стал часто появляться за последнюю неделю. Ей казалось, что даже за одиннадцать лет учёбы с ним столько не виделась: то со Златой и Валерой заглянет к ним домой, до Матвея напоит. — Сам ты «эй», паразит богохульный, — пробормотала она себе под нос. Затем спокойно ответила: — Спасибо, ребят, но я лучше пройдусь. — За фигурой следишь, что ли? — весело полюбопытствовал Пчёла, окатив её озорным взглядом и задержав взгляд на полоске гладкого живота. — Да брось, всё у тебя отлично. Роза внимательно посмотрела на Горыныча, но тот пожал плечами, мол, сам не знаю, в чём дело. Этот диалог стал её напрягать. — Понял, прогулка так прогулка, — оптимистично проговорил Пчёла и вылез из машины. — Горыныч, ты пока без меня дальше, лады? Друг кивнул и с ухмылкой повёл машину вперёд. Он был уверен, что скоро их шебутной Пчёлкин проставится, когда проиграет. Может, очки и сбивают с толку, но именно с ней Егор ходил на тхэквондо пять лет. Витя оказался рядом с Киякиной, но подхватить девушку под локоть ему не удалось. Та ловко отпрыгнула от него, прошипев: — Ты что за дикарь такой, а? Я тебе разрешила меня трогать? Пчёла опешил от такой атаки. Он же вроде ничего ещё такого не сделал. Так почему она встала на дыбы? Стёкла очков сверкнули. Почему-то Пчёла всегда думал, что наличие очков делало человека застенчивым ботаником по природе. Да, одноклассница хорошо училась и не раз давала им списать с Космосом, но какой-либо неловкостью здесь не пахло. — Роз, ты чего? — обаятельно улыбнулся он. — Это ты чего, — перевела девушка тему, сложив руки на груди. — У меня есть молодой человек, а ты же стал вести себя так, будто его нет. Все время крутишься под ногами. Вопрос: что тебе нужно? Нить напряжения внутри натянулась. Он был близок к провалу, как никогда. Пчёла сначала подумал, что зря ввязался в спор с Космосом, а после понял, что это и был шанс заполучить такой редкий трофей. Киякина с женихом будет покруче взрослой опытной женщины Космоса. Пчёла втянул в себя воздух, а после на одном дыхании выпалил: — А если я влюблён в тебя, Киякина? Роза не поверила ему, скептично приподняв бровь. Да, Пчёла сам бы никогда не повёлся, но здесь иначе и нельзя. Только что-то сильное смутит жестокое сердце Киякиной. — Серьёзно. Вот увидел тебя на выпускном в том красном платье… такую весёлую, танцующую с девчонками и сердце кольнуло, понимаешь? Все мысли только о тебе, Роза, — понизив тон голоса, говорит Витя и преданно заглядывает в глаза девушки. Все девушки хотят услышать о своей уникальности, так как нарциссизм — основа их личности. И это нормальное явление для здорового человека. А Вите и не жалко слов; язык не отвалится. Первой сломалась интеллигентность девушки. Лицо Розы перекосило, будто её заставили съесть целый лимон за раз, глаз дёрнулся, а рот слегка приоткрылся. — Чё? — Сам в осадке. Но ничего не могу с собой поделать, — продолжил искушать её Витя, подойдя ближе. — Мне хочется быть с тобой постоянно, понимаешь? Ладонь парня по-собственнически легла на гибкую талию, плавно привлекая к себе. Шелковистая тёплая кожа под его ладонью покрылась мурашками. Реакция на его прикосновение парню пришлась по душе. Высокая грудь приподнялась от глубокого вдоха, касаясь его, и тогда он аккуратно снял очки с переносицы. Зелёные глаза растерянно забегали от его лица на дорогу. В груди парня сжалось. Роза оказывается такая милая, когда что-то идёт не по её плану. — Так, Пчёлкин, хватит шутки шутить. Руки в карманы и на три шага назад, — уперев руки ему в грудь, с запинкой пробормотала она. — Какие шутки? Блин, какая же ты красивая, — проводя рукой по её щеке, выдыхает Пчёла и резко накрывает поцелуем, собиравшиеся возразить ему губы. Говорят, что для пожара хватает иногда одной искры. Пчёла был скептиком, и мало верил в такие громкие слова. Но впервые он встретил не обманчивое сопротивление или осторожное согласие, а такой же жгучий пыл. С первой чёртовой секунды. Букет цветов выпал на носки его кроссовок. Кто-то посигналил им, но никто из них не обратил внимания, растворившись в моменте. Роза отвечала с безбашенной страстью, будто это был не первый их поцелуй, а один из многочисленных. Их губы вступили в болезненную борьбу, губительными ласками раздразнивая сильнее с каждой секундой. Хваткие руки цепляются за его майку, когда Пчёла ожесточённым поцелуем прогибает еë вниз и стискивает до треска костей ахнувшую девушку в объятиях. Боль пронзает нижнюю губу. Мелкая засранка пустила ему кровь, её же язык между тем скользил по губам и ранке. Голова пошла кругом от квинтесенции боли и тёмного наслаждения. Господи. Она была чертовски приятной на вкус. В сто раз лучше, чем он мог себе представить. На кончике прохладного языка всё ещё хранился вкус фисташкового мороженого. Даже стершийся блеск для губ по его лицу Пчёле понравился. Будь они в укромном месте, Витя бы уже пробовал всю еë кожу, как самый изысканный дегустатор. — Тьфу, совсем стыд потеряли! — проскрипел старушичий голос рядом. — Хоть бы до гаражей дошли, как раньше. Бессовестные! Девушка в его руках окаменела, а после резко вырвалась из его захвата, оттолкнув от себя. Пчёла покачнулся назад, но сумел сохранить координацию. — Ну ты и личность! — взбешенно выкрикнула Роза, натянув очки. — Ты совсем охренел, что ли? Что это вообще сейчас было?! — Ты меня поцеловала. Кстати, я ожидал лучшего, но ничего — навык подтянем, — не позволил он ей обвинить его в произошедшем, улыбаясь, как кот сожравший миску сметаны. — Ты вообще не должен был ничего ожидать! — гаркнула она, став остервенело тереть рот. — Тьфу-тьфу… у меня на губах слой твоей никотиновой ядовитой слюны остался. Теперь рот ещё кипятить. — Не очень ты сопротивлялась, когда сама меня обмазала в своей, — съехидничал Пчёла, сделав шаг к ней. — Кстати, я не привиредливый, могу ещё в твоих микробах испачкаться. Киякина наградила его светящееся лицо тяжёлым взглядом. Внутри она также была глубоко удивлена своей реакцией на него. В его слова Роза и на грамм не поверила, но когда школьный балбес еë поцеловал… Боже, девушку словно ударил мощный разряд молнии. Только какое это имеет значение? Каждая приличная девушка на районе знает, что связаться с Пчëлкиным — всё равно, что оставить самоуважение на помойке. Не говоря о помолвке с Матвеем. А это лишь баловство. Забавно выходит… а с чего вдруг такой интерес? — Не подходи больше ко мне, — выбросив руку вперёд, холодно бросила Роза ему. — А если нет? — Тогда я правда влюблюсь в тебя, и ты пожалеешь об этом, Витечка, — выдала странную угрозу она. Парень со снисходительной улыбкой посмотрел, как Киякина широким шагом отдаляется. И ведь прав оказался насчëт их отношений с Морозовым. Эти двое друг другу фатально не подходят. На проводах надо бы к Златке филовской подкатить. Уж та, что-то да обронит о своей сестричке.

***

1998 год, Апрель

— Долбанат натрия. Егор устало косится на меня, устав от разнообразных оскорблений за последние четыре часа. Но по-мужски сглатывает и это. Очки спадают с переносицы, и я тихонько заскулила от копии заполненного отчёта им, подсунутый в последнюю очередь. Неудивительно, что инспектор ему проверку устроил с полным погружением. Экономист хренов! Думал, что сумеет сам в этот раз разобраться с документацией. В прошлый раз мы разругались, из-за парковочного места, и в сердцах бросила ему, что ноги моей не будет в его замшелой гостинице. Друг тоже крепко меня послал, окрестив «истеричкой». Но вот, прошло четыре месяца — и запинающийся голос вовлёк меня обратно. — Свинья полоумная, — подобрав очки, застонала я и сделала глоток рома. — Может, хватит уже? Ты хоть объясни в чём дело, — рассердился мужчина и занял стул напротив, пока я в его кресле обложилась документацией. — У тебя отчёт по «упрощёнке» должен быть заполнен, а не по патенту. Я бы тебе «хакнула» в лицо прямо с порога на месте того инспектора, а мужик ещё сдержался — молодец, ещё бы и бухгалтерию звезданула по самое «не хочу». Также доходы за январь на тринадцать процентов не сходятся, если смотреть на закупки и квитанции от поставщиков. Не говоря о налоге за тур. деятельность, который вообще не был посчитан и уплачен, — кратко объяснила я. — Вещество ты кососваренное, Горыч! Друг спокойно увернулся от бракованного отчёта. — Теперь понял. Ещё рома? — Да! Ещё ужин закажи, и лучший люкс мне забронируй — всё за твой счёт, разумеется. Я здесь допоздна, — сняв кардиган, провещала я. — Ты меня режешь без ножа, Киякина! У нас люксы все заняты. — Поговори мне тут. Как баб своих водить в люксы и шампанским французским купать — жаба нас не давит, а как ценному другу предложить приличные условия, так мы резко предпринимателями становимся? — хлопнув ладонью по столу, ощетинилась я. — Ладно-ладно! Только не начинай свою песню о жадном Горыныче. Сколько я тебе плачу — ты даже на работе не получаешь, между прочим, — попытался он сделать вид авторитетный, хотя по взгляду карих глаз ясно — устыдился и всё осознал. Кивнув, открыла папку с платёжными ведомостями и чуть не завопила во всё горло. Все сгружено в одну кучу, без какого-либо порядка. Ещё немного и просто «принять на грудь» будет недостаточно. Находить ошибки и указывать на них гораздо легче, чем структурировать грамотно документацию, из анализа которого далее составлять отчёт. Но до полного погружения, надо бы уладить важное дело. — Извини, сегодня не смогу, — ответив на мой звонок, проговорила Злата. — Я же говорила, что у меня встреча, а парень вроде ничего, так что не сольюсь. Может маме с папой позвонишь? — Чтобы завтра на пороге был ну просто потрясающий мальчик, свет всей науки двадцатого века, Костик Елин? — сморщилась от маминой больной фантазии свести меня с сыном тёти Клавы, что приблудную доченьку облагодетельствует и возьмёт с прицепом. Бр-р! Злата закашлялась от вырвавшегося смеха. Именно она и вызвала стойкую неприязнь к неуверенному инженеру, заколебав до печёнок выражением «зато в хозяйстве пригодится». Нет, не пригодится. — Я бы на твоём месте задумалась. У него слышала и дачный участок в Подмосковье. Будете кабачки и помидоры выращивать, закатки там делать всякие. Зараза вредная, ещё и изгалялась. Ничего, папа тоже грезит, что Златик прозреет и взглянет на увальня-ОМОНовца Петрушу Жидкова. А тот покруче Костика будет; даже у меня волосы дыбом встали, а на каких только клоунов не насмотрелась. — Да иди ты, — нахохлилась я, став сжимать между пальцами одну из страниц. — Ладно, придумаю что-нибудь. — До скорого. Как поговаривал классик: дело было вечером, делать было нечего. Мира, конечно, не по годам взрослая и уже оставалась дома одна, но не думаю, что в выходные дни — это честно. Скрепя сердце, обратилась к Горычу, чтобы тот послал машину ко мне. Случаи уже имели место быть, потому просьба далекая от оригинальности. Друг с воодушевлением согласился, сообщив, что давно не видел крестницу. Ну ещё бы. Единственная женщина, что все его стенания выслушает без укора во взгляде. За час, что до гостиницы добиралась девочка, я успела привести начальные документы в порядок и выписать в декларацию часть расходов. Самое забавное, что Горыныч пытался от меня избавиться ещё несколько лет назад, но намеренно внедряла ему бухгалтеров-иждивенцев, чтобы не лишаться золотой кормушки… вот и пожинаю плоды. Не то, чтобы плохой друг, просто у меня ребёнок на руках, а детки — это святое. Любая же святость нуждается в пожертвовании: у кого денег, у кого собственными принципами. Я вышла вместе с Егором в главный холл. Ненавязчивый холодный свет заливал помещение отделанное бирюзовыми плитками, античными белыми колоннами, подпирающие высокий молочный потолок. Журчание индийского фонтана в виде цветка успокаивало, придавая особый шарм помещению, обогатившемуся тропической зеленью в глиняных горшках. Да, гостиница «Белый Оазис» показательно не стремилась к классу международного типа, но весьма выигрывала на фоне однотипных отелей. — Крёстный! — взвизгнула счастливо Мира. Девушка-портье с улыбкой проследила, как девочка прыгнула на мужчину, обвив того руками и ногами. Довольный Егор закружил её, а после резко нагнулся, заставляя вскрикнувшую Миру свисать вниз. — Хватит, хватит! — заливалась хохотом она. — Как это хватит? Кто ко мне давно не приходил? Что за бесстыжая мартышка забыла о своём старике, а? — устроил допрос Егор, нагибаясь всё ниже и ниже. — Я не мартышка, — прыскает со смеху девочка, цепляясь крепче за его шею. — Заметь, с тем, что ты бесстыжая — согласилась, — ехидно подметил мужчина и выпрямился. — Давай целуй скорее крёстного, пока ещё можешь получить прощения. А-а, сжимается сердцевина! Хихикнула в ладошку, когда Мира со смачным звуком расцеловала в обе гладко выбритые щёки мужчину. Наверное, со стороны я была причастна к команде портье, умильно глядящая на эту сцену. Правду говорят, что вид трепетно относящегося мужчины к маленькой девочке — растопит любое сердце. И я была благодарна Горынычу за то, что он любил мою дочь, как родную. А ведь лет двенадцать назад даже не помыслила бы, что грубоватый одноклассник станет мне близким человеком. Никогда не забуду, как он напару с Филатовым вытащили с боем меня из гинекологического, где акушерка уже приступила к процедуре аборта. Одна из моих постыдных ошибок и лучших воспоминаний, что уже кому-то было не все равно на моё положение. — Как же у тебя здесь красиво. Я бы очень хотела тут жить, — сказала Мира, когда её крёстный понёс на руках ко мне. — Базара нет. Бросай мамку и ко мне с чемоданами, — пошутил Горыч, пытаясь пригладить светлые волосы. Я закатила глаза. Только бы им маму бросить. — Давай-давай, а я заведу тринадцать попугаев, обучу их неприличным кричалкам и с утра буду выпускать их в гостинице, чтобы они мешали всем спать, — поделилась тоже планами я. — И чтобы они всё мне тут обгадили. Коварный ты человек, Киякина. — Ещё какой. Мама один раз, чтобы я посуду помыла — так отвратительно пела «Голуби летят над нашей зоной», что и полы помыла заодно, — скривившись, пожаловалась Мира. Горыч поперхнулся от хохота, бросив на меня искрящийся взгляд. Сделав страшные глаза, положила указательный палец на губы. Не все подробности моей певческой деятельности Мире надо знать. В особенности те, что связаны с её бестолковым отцом. В следующую секунду цокнула языком. — Мир, ну что это такое? — возмущенно проговорила я, заметив и спортивный голубой костюм, в который девочка нарядилась вкупе с висячими золотыми серёжками-сердечками. — Ты что, на стадион собралась? Я же тебе недавно джинсы и блузку новые покупала. — Ну это стильно. Я видела в одном клипе, как девушки танцевали в таком виде, — пробубнила она. — Видела-видела, они ещё и в топиках по грудь плясали. Дочка опасливо на меня посмотрела. Брови в немом вопросе приподнялась. — Та-а-ак, и откуда у нас такой топик? — Мне крёстная купила, — уже довольно сказала Мира, расстегнув куртку, затем продемонстрировав блестящий белый топ на одно плечо. — Правда классный? Крёстная сказала, что все девчонки ну просто сдохнут от зависти. — Зато мальчики оценят, — загоготал Егор. — Да, Златик плохого не посоветует. Убью Злату. И Горыныча заодно, что ни меньше потакает ей. А ведь ребенку десять лет всего! Боюсь представить, что будет через три-четыре года, когда запросы вырастут. — Красивый топ, только курточку застегни. Мы сейчас в ресторан пойдём, а там лучше голым пузиком не светить, — миролюбиво предложил Горыч. — Ладно. — Девушка, здрасьте. Я тут у вас номерок бронировал. Мы втроём обернулись на громкий, словно заявляющий каждой нотой о себе, голос у ресепшна. Мира говорящим взглядом на меня посмотрела, когда вдоволь нагляделась на еле стоящую на ногах девушку в чёрной юбке и топике, едва державшемся на пышной груди. Горыныч же застегнул курточку на девочке. Если девушка нас привлекла исключительно небольшим элементом одежды, то её спутника мы все отлично знали. Космос чуть ли не перевалился через стойку, чтобы найти какой-либо намёк на акт бронирования. Бесцеремонно, как обычно. Мира какое-то время внимательно всматривалась в дверь, а после с грустью в глазах оставила это дело. Суть же кристально ясна. Космос либо привозил подарки от Вити, или же чаще всего с ним приезжал. — Мам, я правда проголодалась, — проговорила тихо Мира. — Уже идём. — Я пощекотала ей кончик носа, чтобы она вновь улыбнулась, а после игриво поиграла бровями. — Налопаемся вкуснях за счёт крёстного. — Да ради бога. Горыныч кивнул. Космос встретился с нами взглядами и мерзопакостно ухмыльнулся. Не стоило быть Нострадамусом, чтобы догадаться о его мыслях. И кому о своих домыслах донесёт. Пускай думает и делает, что хочет. В их глазах я и шлюха отпетая, и гадина, рассорившая друзей, и вообще подлость на каблуках. Честно, меня и не волнуют их заскорузлые мнения. Если мужчины придурки изначально, то настройки уже не перекроить.

***

— Входите. С папкой в руке расхаживаю по кабинету. Иногда было гораздо легче исполнять какой-либо физический алгоритм, дабы голова работала на максимум. Для меня — это ритуал, помогающий удерживать концентрацию и не отсидеть седалищный нерв. И сейчас я не особо обратила на входящего. Обычно, мне давали время в одну-две минуты, прежде чем внимание полностью обратится к постороннему человеку. Начальство лично поручило проверить отчётность холдинга «ПромГрупп». С каждым повышением уровень задачности становился сложнее, а о сне можно забыть, как о мечте рисовать лавандовые поля в Провансе. Но не в этот раз. — Да вы шутите. Папка тотчас была забыта. Я подняла взгляд на Пчёлу, вставшего в дверях. Мстительность потирала в предвкушении руки, пока мужчина смотрел на меня, как баран на новые ворота. — Здравствуй. Не ожидала тебя здесь увидеть, — мило улыбнулась я. По взгляду сразу определила, куда конкретно меня послали. Пчёла громко захлопнул дверь и уселся в кресло напротив. — А я всё думал, зачем ты заявилась в офис. Оказывается, счёты старые свести решила, — мрачно продекламировал он, закинув ногу на ногу и сложив пальцы домиком. Взгляд исподлобья продолжал меня сверлить. — Ну что вы, сударь? Я же всего лишь банковский клерк какой-то. Такое мне не под силу. — Положив папку, заняла своё кресло. Губы Вити тронула скользкая улыбка, сам же он стал раскачиваться в кресле. — Всегда тебя недооценивал. — Мужчина взглянул проникновенно мне в глаза, процедив: — Мой косяк. Именно. Витя всегда равнял меня на остальных девушек. И я могла быть одной из тех, через кого он просто перешагнул, но не захотела, хотя так было бы легче. Но желание с основой злости — танк, заведённый с одной настройкой «давить всё». — Что ж, когда ты перестанешь из себя строить обманутую сиротку, то соизволь уже сказать — причину прибытия. В отличие от некоторых, люди работают здесь по полной, — перестав источать приторное радушие, велела я. На самом деле явление Пчёлы моим уставшим очам было некстати сейчас. К моему бешенству, слова были проигнорированы. Витя взял рамку со стола, став рассматривать с вдумчивым интересом нашу фотографию с Мирой на озере Байкал, куда мы ездили в прошлом году летом. — Знаешь, а ведь она не особо похожа на тебя. И судя по тому, что у Мирюси спокойный характер, то мои гены посильнее оказались, — завёл он беседу так, будто мы находились на пикнике на Воробьёвых. — Тебе кажется. Перетянувшись через стол, выхватила рамку из его рук. Пчёла с укоризной на меня посмотрел и обратно облокотился о спинку кресла. — Ну, рассказывай, как докатилась до жизни такой, — протягивает он. — С одним нехорошим человеком побиже познакомилась. Ты его знаешь, чай в зеркале постоянно свою наглую физиономию видишь, — елейно пропела я, глядя как уголки его губ опустились. — Кстати, чай не предлагаю, а то — упаси, боже, — ещё организм заглохнет. У него же из топлива поди до сих пор коньяк? — Ха-ха, а вы прозорливы, как и всегда, Роза Владимировна. — Благодарствую, стараюсь. Хотелось бы верить, что вашими молитвами, Виктор Павлович, но есть опасения, исходи они от вас, то я бы уже тестировала на мягкость гробовую доску. — Ну, что вы. Мы же, всё-таки, были роднёй. Я желаю вам исключительно чаще отдыхать от работы. Как понимаю, отдых мне «организует» он. Указательный палец накрутил золотую цепь, выглядывающую из-за ворота чёрной рубашки. Пчёла с бессильной ненавистью смотрел на меня, но и поделать ничего не мог. Сейчас их бизнес зависел от налоговой, но вот незадача — в этот раз в самом деле придётся постараться. — Роз, давай серьёзно, — отважился он на разговор, на который собственно и заявился. — Вся во внимании. Отпустив цепочку, Пчёла выругался сквозь зубы. А я же поняла, что готова до глубокой ночи сидеть за бумагами, но вид Вити, пытающегося подобрать слова не унижающие его достоинства — стоил упущенного времени. — Короче, давай договоримся. Говори, что надо и отзывай своих архаровцев. — Вроде Николай уже указал на все ошибки. Не понимаю причины, по которой нельзя оплатить все штрафы и привести в порядок дела, — заметила я. — По-моему, это вам по силам, нет? — Вы арестовали несколько счетов в банках. Пока всё законно решится, деньги мёртвым грузом повиснут на несколько месяцев. Часть из них должны вскоре уйти нашим партнёрам, — всё ещё пытался сохранить спокойствие Пчёла. Вена на лбу уже вздулась под краснеющей кожей. — Печально, но ничем помочь не могу. Уверена, вы придумаете что-нибудь. И тут его прорвало. Он вскочил с кресла и заорал: — Да как ты не поймёшь, что тогда будет легче оставить офис и со всеми бабками свалить в Майами? Из-за своей дурацкой бабской мести не видишь дальше. Ты же не только мне жилы тянешь, но и пацанам! Вот скажи, чё тебе… — Сядь. Сядь, я сказала! — прикрикнула на него. Витя с размаху сел в кресло. Обошла стол и налила воды в стакан, который протянула ему, а после бросила и пачку «Анальгина». Знала, что у него с психозом головные мигрени начинаются, потому иногда и пил, как скотина, — алкоголь притуплял боль. А работа у него тоже нервная. Когда пара таблеток исчезли из капсул, а пустой стакан оказался на столе, встала за спинкой его кресла и запустила руки ему в волосу. Пчёла прикрыл глаза, пальцами стала надавливать на болевые точки у висков. — Дурак ты, Вить, — попуская мягкие волосы между пальцев, проговорила я. — Нашёл кому такое предлагать. Ты представляешь сам, что мне, как госслужащему, будет? — Уволят, и чё? — А ничего, что мне не продвинуться будет дальше рядового инспектора? И вообще репутации крындец, говоря твоим языком. — Было бы о чём сетовать. Как жизнь показала, ты не тонешь, — хмыкает мужчина, расслабляясь в моих руках. — Ты меня знаешь, я же всё равно добьюсь своего. Уладим всё по-человески. Рози. Можешь же. — Могу… но не хочу. — Я перестала массировать ему голову и вернулась обратно на своё место. Щека мужчины нервно дёрнулась. Пчёла прошёлся взглядом по моему мундиру, осмотрел кабинет, зацепился взглядом за стену с грамотами и снова уткнулся в рамку. — Ладно, — неожиданно миролюбиво соглашается он и, хлопнув ладонями по коленям, поднимается с кресла. — Я, наверное, продам квартиру, чтобы рассчитаться с долгами. Убытки будут колоссальные, но и не такое переживал. Радует, что у меня есть вторая квартира. Внутри всё похолодело. Нет, он не посмеет. — Ты оставил её нам с Мирой, — недобро проговорила я. Теперь у самой шейные мышцы налились тяжестью. — Но она оформлена на меня. — Он широко улыбнулся, спрятав конверт в карман брюк. — Заодно с дочкой налажу контакт. А то уже к Сычёву в дешёвую гостиницу ребёнок мотается — мне это не понравилось. До вечера. — Пчёлкин, я замки сменила, понял? Хрен ты туда проникнешь! Дверь показательно захлопнулась. Я сняла очки, протерев глаза пальцами. Немного не тот план, который изначально выстраивала. Он должен был желать увидеться с Мирой из боязни потерять опёку, а не чтобы насолить мне. В то, что Витя заселится к нам — обычная утка, чтобы меня позлить. Слишком привык вести свой развязный образ жизни, чтобы резко перенастроиться. Слова каждый может кинуть, как горсть бисера. Зато Пчёлкин точно будет обходителен с Мирой, а это самое главное. Значит, мне надо в ближайшее время ретироваться. — Николай, — говорю в динамик, — на ближайшее время никаких командировок не планируется? — Я уточню, — сосредоточенно произносит зам. — Дайте мне знать, когда выясните. — Хорошо. Напоминаю, у вас завтра суд по поводу дела Десятникова. — Помедлив, Коля уже тихо добавил: — Только мне кажется вам нужно со мной туда поехать. В последнее время у нас здесь крутятся какие-то люди, что за вами потом уезжают. Тревога уколола между лопаток. Значит, не показалось, что на протяжении последних дней одна и та же машина, но с разными номерами преследует меня. Десятников? Возможно. Но не стоит упускать и других подозреваемых. До меня место занимал один из самых порядочных людей, что знала. Григорий Леонидович был не то, что принципиальным, у него будто в жилах текла смесь из высокого профессионализма и мудрости. Он часто шутил, что дальше главного инспектора не поднимется, потому что дурак бесхитростный. Тогда я была его замом и даже не хотелось подниматься выше, так как нравилось быть под крылом Вертинского, но жизнь распорядилась иначе. В утро туманного вторника Григория Леонидовича нашли с перерезанным горлом в своём подъезде. Месть одного бандита за банкротство. — Нет, остаётесь здесь. Я решу этот вопорос, просто сегодня выйду через чёрный ход и на такси, — после минуты размышления, сообщила. — А я послежу за ними ещё полчаса после вашего уезда, — согласился Лыков. Несмотря на внешнии признаки хладнокровия, внутри же всё подрагивало от волнения. Такие случаи уже имели место быть, и никогда не угадаешь, когда удача оставит тебя.