Дурные Узы

1998 год, Апрель

— Мир, я дома. Ключи привычно брошены на столик. Теплый свет заливает прихожую, охватывая сгорбившуюся фигуру. Роза с раздражением швыряет туфли на полку. Изначально аккуратно убранные волосы в пучок поистрепались после насыщенного рабочего дня, и теперь короткие прядки лезли в глаза. Её повседневный ритуал был до банальности прост: повесить мундир на плечики, пройти на кухню и выпить стакан воды, прежде чем дочь выйдет поздороваться. Несмотря на то, что она нередко поздно приходила: у них была своя традиция — хоть пять минут, но обсудить события каждой. Отодвинув в сторону стеклянную ёмкость, девушка нахмурилась. Что-то было не так. Может, уснула? Такое у неё сейчас нервное время: подготовки к контрольным в конце года, дополнительные занятия по английскому и опять же тренировки. Киякина иногда искренне не понимала, как сумела родить такого амбициозного ребёнка. Иногда она заставала дочь возле зеркальной стены в её комнате до глубокой ночи тренирующей рок-степ или ещё какое па. — Мирюсь, ты спишь? — постучав в дверь, шёпотом спросила девушка. Не дождавшись ответа, Роза скользнула в спальню и замерла. Вид пустой кровати заставил ощутить, как земля уходит из-под ног. — Мира! Девушка сорвалась с места, затем стала распахивать двери и тщательно осматривать каждую комнату. Внутри всё сильнее выл какой-то дикий голос, когда она везде встречала пустоту. Кроссовок девочки и куртки тоже не было, как и школьного рюкзака. Может, задержалась в гостях у Леры Мироновой с третьего этажа? Да-да, заболтались девчонки и потеряли счёт времени. Засунув ноги в тапочки, девушка с силой толкула дверь. Та вдруг встретила на своём пути выматерившееся препятствие. — Киякина, блин, — держась за нос, взвыл Пчёла. Он предполагал, что морально его Роза станет истязать, но не рассчитывал на попытки физической расправы. По крайней мере, так скоро. И куда эта бешенная засобиралась в такой час? Девушка насмешливо оглядела подбитого мужчину, отметив мысленно, что сумки с вещами не было, зато присутствовали два громоздких блестящих пакета. Как она и ожидала, кишка тонка выполнить свою угрозу с переездом. — Аналогично, но у меня нет времени на глупости, — произносит она, захлопнув дверь и повернув ключ в замке. — Я и не к тебе приехал, — мрачно оповестил Пчёла, прошмыгнув в кабину лифта вслед за девушкой. С иронией мужчина посмотрел вниз. — К слову, если на туфли денег не хватает… Ответ был предсказуем.       — Нет коррупции, — притопнула девушка ногой в голубом плюшевом тапочке и нажала на кнопку. — А я смотрю кто-то скупил весь «Детский мир». Не удивлена. За бабки мы и в огонь, и в воду, ими же покупаем любовь не только разномастных шалав, но и ребёнка. Низко, однако. Ну, началось. — А если бы я пришёл без ничего, то сказала бы, что родной гад-отец дочке ни конфетки не принёс, — констатировал он, перехватив одной рукой пакеты и второй удерживая носовой платок у носа. — Тебе же только дай повод меня отчехвостить. Киякина пожала плечами. Но да, по большей части это было так. Упускать повода, чтобы не подкольнуть бывшего супруга — она не намеревалась. Когда-то Пчёла её до безумия обидел и унизил, и забыть этого Роза не могла. — Позволь поинтересоваться: чë ты делаешь? — Пчёла вышел за девушкой, что через миг стала звонить в чью-то квартиру. — Пока ничего. Раздался лязг открывающейся двери. Из озаренной ярким светом квартиры вышла не только миловидная девушка в домашнем голубом платье, но и с ней потрясающий аромат сдобы и чего-то яблочного. — Привет. — Затем скосив голубой глаз на Пчёлу, девушка неловко пробормотала: — Здрасьте. — Здравствуйте, — кивнул рыжей головой вежливо мужчина. — Добрый вечер, Наташ. Моя ни у вас? С работы пришла, а дома до сих пор нет. Уже и не знаю, что думать, — запинаясь, проговорила Роза. Витя красноречиво посмотрел на покрасневшую от волнения девушку. — Нет, Лера вообще сейчас болеет ветрянкой, так что Мира у нас уже неделю не была, — произносит Наташа, наблюдая, как оба родителя Миры Пчёлкиной единодушно отошли назад. — Понятно. Извини, что потревожила в такой час, — поникла Роза. — А… а извините за любопытство, но кто вас так? — обратилась девушка к Пчёле. Взглянув на окровавленный носовой платок в руке, Пчёла усмехнулся. — Не уследил — сразу получил в рыло. Нынешние женщины на слова не размениваются. Да, дорогая? — Ты что, бьёшь мужа? — поразилась Наташа, осмотрев потемневшую лицом соседку. А ведь такая порядочная и серьёзная девушка с виду; всегда здоровается, на субботники ходит, Лерочке в гостях у Миры нравится. Оказывается и здесь скелеты в шкафу качаются — мужик какой видный, а она его лупит до кровищи. Подумать только, что в жизни бывает. «Всё ему шуточки!» — мысленно чертыхнулась Киякина. Сохранив лицо, Роза пояснила на шокированный взгляд Наташи: — Ну, когда мужчина иначе не понимает и чуть квартиру трижды не пропил, то не грех поколотить. Вот здесь, — девушка сжала кулак и погрозила им фыркающему от еле сдерживаемого смеха Пчёле, — они все у нас должны быть! — А-а-а, ну тогда да. Надо, — понимающе закивала соседка. Оказавшись в лифте, Пчёла от души загоготал, игнорируя испепеляющие взоры девушки. — Видит бог, как сильно я тебя ненавижу, — процедила Киякина, нажимая кнопку необходимого этажа. — А по-моему прикольно вышло. Жена-тиран и муж-пьяница — жирная сплетня для соседей на долгие годы. Такое не забывается, — посмеиваясь, провозгласил Пчёла. — А пропавшая дочь тоже для тебя «прикольно»?! — взорвалась девушка. Беспокойные зелёные глаза увлажнились. — Всё тебе хочется хиханьки, а тут… Господи, да что с тебя взять, легкомысленной капронки? Шмыгнув носом, она отвернулась от него. Часть тёмных волос выскользнула из пучка от резкого движения. Под белой хлопковой рубашкой было видно, как подрагивают её плечи. Широченная улыбка Вити понемногу стала меркнуть. Неподдельная тревога в голосе девушки напрочь убила изначально заводной настрой бандита. Самому также стало не по себе от мысли, что девочка в такое время была вне дома. В самом деле, что происходит? — Так, успокойся, — произносит твёрдо он, когда они подошли к двери квартиры. — Это все подруги Миры? — Нет, есть ещё две. Но одна уехала с родителями в Грецию, а вторая живёт на другом конце города. Туда она бы одна не поехала. — Роза распахивает дверь и входит внутрь, следом Витя. Бросив пакеты с подарками на кушетку, Пчёла хмуро посмотрел на девушку, уже схватившуюся за телефон. — Кому звонишь? — Папе. Он точно сумеет её найти. Ну, конечно. Ещё командира Росгвардии для полного счастья не хватало. Пчёла до сих пор помнил, как отряд во главе с Владимиром Романовичем ворвались к ним в девяносто третьем. Бывший тесть его тогда с удовольствием повалил на землю. — Как всегда бежишь к своему злобному папаше. Предсказуемый ход, не находишь? — сняв плащ, подчеркивает он и присаживается на стул. — А кому мне ещё звонить? Тебе, что ли? — огрызается девушка. — Сказала та, что удавится раньше, чем попросит у меня что-то. А ты позвони как-нибудь, может ещё удивлю, — прокомментировал Пчёла, а после резко вырвал из её цепких пальцев телефон. — Сами справимся, я сказал! Нечего Владимира Романовича беспокоить… — У него единственная внучка пропала! — А у меня дочь! — с нажимом говорит он. — И тоже единственная. Сейчас сам позвоню некоторым людям и… А не, кто-то уже сам звонит. Да? Поглядывая на взвинченную девушку, Пчёла ответил на звонок. Разговор шёл недолго, но даже за это время Розе было видно, как недоумение на лице мужчины обернулось облегчением, а после злостью. — Первая новость — пропажа нашлась. Вторая новость — Мира в гостях, — убрав телефон от уха, осторожно докладывает Пчёла. Мятно-зелёные глаза прищурились. В этот момент Пчёла пожалел, что здесь не было Владимира Романовича. Только при отце девушка сдерживала дурные наклонности. Да и мировой на самом деле мужик, всё у него по понятиям, в отличие от беспредельщицы Розы. — У кого в гостях? — недобро поинтересовалась она и принялась вытаскивать оставшиеся шпильки из волос.

***

— Твою мать! — Космос схватился за сломанный нос, став отходить назад. Кровь засочилась через длинные пальцы. — Роза, ты чё обалдела?! — А по мне видно, что я сейчас в адеквате? Видно, скажи мне?! — кричу я и бросаю второй том «Войны и мира». Холмогоров у нас коллекционер классики. — Получай, скотина такая! Вот тебе ещё-ё-ё! От «Преступления и наказания» мужчина со всеми своими немалыми габаритами увернулся. Ничего, книг у него толстых в библиотеке много, а руки у меня натренированные, могу долго швыряться. И ведь пришло в дурную голову — увезти Миру по дороге из школы в своё раздолбайско-развратное логово! — Да я же ради Вити всё! — орёт Космос, высунувшись из-за стола. — Плевать я хотела на твоего Витю! Я за час такое пережила, что думала ещё чуть-чуть и свихнусь! На самом деле, такой опыт никогда бы не хотела больше переживать. Я успела уже надумать, что мою девочку похитили, кто-то плохо с ней обращается и вообще… А они со своим «хорошо, что всё хорошо заканчивается»! Кто мне вернёт потраченные нервы и ровно бившееся сердце, что до сих пор сжималось в ужасающем спазме? — Ты же его этой опекой запугала! Руки убрала! Это восемнадцатый век… Сука! Через секунду у Космоса больше не было дурацкой потресканной вазы. Разбилась она о бордовую стену под смех веселящегося Вити. А кстати, чего это ему весело? — А ты что ржёшь, как шакал облезлый? Наворотил дел, голову другу запудрил, а сам в сторонке красивый теперь стоишь? — обратила весь гнев теперь на Пчёлу. — Вот-вот. Он это и придумал пару дней назад, между прочим, — тут же решил обелиться Холмогоров. — Только на меня это дело не шейте, — открестился Пчёла, спустившись к нам с лестницы и отобрав у меня «Большую советскую энциклопедию». — Я вообще ничего не сделал. — Вот именно. Ты вообще ничего не делаешь. За тебя даже Космос Миру увёл, — сорвалось желчное с языка. Улыбка на лице бывшего застыла, как у статуи. Во взгляде прорезался арктический холод, принесший с собой едкую синеву во взоре. Да, знала, что нужно было смолчать, но откровенно надоело. Он сам загнал меня в позицию, где я постоянно обороняюсь. — Напомнить, что тебе не нравится, когда я начинаю действовать? У некоторых неизменно раздвигаются ноги, — с издевательской интонацией протянул он. С козырей зашёл, урод? Знал, что встряхивает от любого напоминания о его способности раздеть меня в прошлом. Я была семнадцатилетней идиоткой, и плохо отличала страсть от любви. — Нет, всё-таки, без членовредительства никак. Жаль, — разочарованно проговорила я, став закатывать рукава чёрной блузки. — Иди сюда! Уже в полёте под злорадный хохот Пчёлы меня перехватил Космос. Последний тяжело покачнулся и крякнул от моего напора, но сумел удержать. — Убери руки! — взревела я, всеми силами вырываясь из хватки. — Да, убери руки, Кос. Розе не терпиться повторить прошлый опыт. Бибиотеки тебя всё также возбуждают, монстрик? — заговорил сволочь патлатая и, с издёвкой отойдя ровно на шаг, продолжал ржать. Руки мужчины сильнее сжались вокруг живота, давя на внутренности, когда он меня приподнял. — Убью! — взвыл кто-то не своим голосом и, попытался сбросить туфлю на Витю. Но отчего-то обувь сделала дугу и влетела куда-то в лицо охнувшему Космосу. Не хочу думать, что это была я. — Ха-ха! — согнулся от смеха Пчёла. — А ну прекратили! — взбесился под конец и Космос, встряхнув почему-то только меня. — Чё за хрень вы тут устроили? Взрослые люди, а всё в скандальё скатываетесь, как две псины бешенные! — Но это всё… — Молчать, я сказал! — рявкает Холмогоров и скидывает меня на пол. — Чтобы когда я пришёл с Мирой, оба были друзьями, понятно? Вы в моём доме сейчас, так что ведите себя нормально. Ответом Космосу было общее молчание и два тяжёлых взгляда. Выматерившись на нас, упëртых дураков, он быстро взобрался по лестнице и выскочил в коридор. Громкий хлопок двери, словно показывал грань треснувшего терпения мужчины. Ничего себе, сам всех всполошил и теперь ещё бесится! Мои мысли не постеснялся озвучить и Витя. Он хмуро посмотрел на дверь, за которой скрылся друг, и проговорил: — Совсем оборзел косматый. Сам всё заварил, а теперь в обиженках ходит. — И не говори. Будто мне хочется ругаться и торчать в одиннадцать часов ночи с вами, — пробубнила я, обратно надев туфли и хватаясь за протянутую широкую ладонь. — Поверь, для нас это удовольствие тоже мало похоже на поход в кабак. Возле его глаз немного разгладились морщинки, а голубая радужка посветлела. Первоначальная злость понемногу обоих отпускала, оставляя звон усталости. Пчёла легко потянул меня на себя, помогая подняться. Пальцы на мгновение ошпарило тёплым током. Волоски на руках встали дыбом, когда наши взгляды на короткий миг скрестились. Зрачки Пчёлы расширились, и он скользнул взглядом ниже к губам. Ощущение трепета коснулось под рёбрами, оставляя палящий отпечаток внутри. Но нет, и это всё тоже обман. Иллюзия остаточных лживых уз. — Спасибо. — Я быстро вытащила свои пальцы из его ладони и направилась к лестнице. В помпезную гостиную Космоса с обилием золотого декора и фиолетового бархата на мебели поднялась раньше Вити на пару минут. Тот появился вместе с Космосом и позевывающей Мирой, полностью готовой к поездке домой. Сам Холмогоров также уже избавился от крови на опухшем крупном носе. От сердца окончательно отлегло от вида здоровой дочки. Убила бы Космоса, ей-богу. Кто так вообще поступает? А если бы я и впрямь отцу позвонила? — Мам, — вымолвила сонно Мира, притопав ко мне. — А ты чего тут? Зачем мы у дяди Космоса и… я спать хочу. Прижав к себе бессвязно бормочущую девочку, бросила многообещающий взгляд на Космоса. Если он думает, что я его не достану, то глубоко ошибается! Костьми лягу, но такую малину устрою, что и хрен покажется рахат-лукумом. Тёплый носик уткнулся мне в шею, и я погладила девочку по распущенным мягким волосам. В последнее время Мира любила носить причёски со свободными локонами, насмотревшись фильмов и клипов, где у роковых девушек шевелюра стекает водопадом по спине. — Всё, едем домой, — решительно сказала я, подимаясь с кресла. — Я довезу, — вставляет Пчёла, отделяясь от стены. Мира безучастным взглядом осмотрела приблизившегося мужчину, а после повернулась ко мне. На маленьком кукольном личике отразились напряжение и настороженность. — А папа, как всегда к дяде Космосу приезжал, да? — обратилась она ко мне. Шаг Пчёлы стал медленнее. Недоумение чётко прорезалось в его чертах лица. — Нет, я за тобой приехал. — Уверенность под пристальным взором Миры стала покидать Витю, явно не надеявшегося на такой прохладный приём. — Правда, я не вру. Аккуратно поправила розовую спортивную куртку дочери, пока та вела диалог с отцом. Ну, не нравилось мне, как она в последнее время носила куртку приспущенной на одном плече. Что это за мода такая? — Ночью к детям не ездят. Дедушка говорит, что ночью делают зло или что-то стыдное. Если бы ты хотел правда меня увидеть, то приехал бы утром, — грустно поведала Мира и, развернувшись, направилась в прихожую. — Пока. — Мир, ну ты чего? Я же не это имел… — Вид у Пчёлы стал, как у побитой собаки, когда дверь за девочкой громыхнула ровно также категорично, как девять лет назад, когда Витя приехал, чтобы собрать вещи. А что он хотел? Как говорит дядя Паша — темперамент у неё отцовский. — Н-да, — цокнул языком Космос. — Что ж, итог был ожидаем. Так что жду, когда ты сам подпишешь бумаги на передачу полной опеки мне, — елейно пропела я, подхватывая голубой рюкзак девочки с кресла и останавливаясь напротив друзей. Трагизм с лица Пчёла слетел, аки дешёвая позолота с металла. Он зло сверкнул глазами на моё светящееся лицо. А почему бы мне и не быть довольной? Кое-кто сам добровольно забил на ребёнка, а теперь думает, что, очухавшись, так просто купит её доверие? Уже в мае Мире пойдёт одиннадцатый год, а всего через пару лет она станет превращаться в девушку. Она уже не была ребёнком, который растает от ласковых обещаний. И ещё, я справилась с ролью родителя лучше, чем он со всеми своими средствами. Так что да, пускай утрётся. — Что ты за человек такой, Киякина? — процедил Космос, а после махнул рукой в сторону прихожей. — Ей же хочется общаться с Витей, но ты… — Нет-нет, — заговорила я, качнув указательным пальцем из стороны в сторону и оглядывая каждого лукаво, — если бы кое-кто хотел, то у него бы не было такого конфликта с Мирой. Но Витя у нас не хотел. Разумеется! Это же ребёнок от Киякиной — неподходящий девки на такую почётную роль. По-моему, так мне когда-то ты сказал, Вить? Космос с круглыми глазами посмотрел на закипающего от ярости друга, что впервые его язык без костей примолк. Да-да, он и не такое наговорил, лишь бы с чистой совестью таскаться к своей Настеньке. Последнюю ненавидела всей душой до сих пор. — Ты сама знаешь, что парни в том возрасте умом не блещут, — прошипел Пчёла. — Я ошибался, но и ты тоже. — Только не так, как ты, — усмехаюсь. — В любом случае, ты ещё молод и богат теперь, так что будет у тебя ребёнок от подходящей кандидатуры. А нас с Мирой больше не беспокой. Договорились? — Мы никогда насчёт этого не договоримся, — отрезает Витя. Пожимаю только плечами и направляюсь прочь из гостиной. Я сказала, что хотела и… кажется, на самом деле хочу полную опеку. Почему ещё при разводе об этом не подумала? Он бы точно подписал. Да, без денег Пчёлы пришлось бы нелегко, но зато полная свобода от пережитка прошлого. План стал меняться. Попала же ещё под влияние Златы, что Мире нужен отец и прочая романтика. Я же оказалась изначально права. Ей не нужен такой отец, вид которого причиняет душевную боль. Раз сумела надавить на то, что Пчёла вдруг решил стать папашей года, так сумею и отвадить. Мира сидела на скамейке, кидая камешки в консервную банку, оставленную для окурков. Задумчивый вид девочки был слишком серьëзен для еë возраста. — И много набросала? — Нет, больше промазала, — ответила Мира. Когда камень пролетел на клумбу, она махнула рукой на это дело и зябко передёрнула узкими плечами. — Мам, почему дядя Космос меня увёз? — Это была его дурацкая шутка надо мной, — честно сказала я, приобняв её. — А что, сильно испугалась? — Меня воспитывала ты, а это пострашнее будет, — с хулиганистой улыбкой заметила она. Внутри я облегчённо выдохнула. Ну, слава богу! Раз шутит, значит рана, нанесённая Пчёлой не так глубока. — Вот значит как! — воскликнула я, вскочив с места. — То есть мама у нас чудовище, да? Чертила с Лысой горы! — Скорее диктатор с зловещего бугра, — хохотнула Мира, взглянув на меня блестящими аквамариновыми глазами. — Но я всё равно тебя очень люблю. — А я тебя, детка, — улыбнулась я, став искать ключи в кармане джинсов. — И не бойся, пока я жива, никто в мире не заберёт меня от тебя. Мира подошла ко мне и сжала обеими руками ладонь. — Знаю. Затем стала водить плечами вперёд-назад, заговорщически глядя на меня и став напевать: — Вновь я сажусь за накрытый стол Я принимаю пэроздимедрол В венах моих бурлит барбитурат, уж который год! Открыв заднюю дверь машины и закинув рюкзак, замотала отрицательно головой. Способ справляться Миры с негативом чаще всего цеплял и меня. — Нет, только не сейчас. Нам завтра надо в школу и на работу. Но Мира не послушалась. Этим она была похожа на Злату. Что взбрело в голову, то и делала. Вот и сейчас она запрыгнула на скамейку, став непринуждённо танцевать и петь. Её тонкий силуэт, едва посвеченный фонарём, зажигательно двигался. — Мой туалет — процедурный кабине-е-ет Я надрываюсь в свои двадцать лет Ёмкостью двух миллиграмов согрет (я уже не тот). — Тряхнув светлой копной, Мира уперла требовательный взгляд в меня. — Давай же, мам, ты же любишь эту песню! Прыснув со смеху, быстро осмотрелась. Наличие разгульной молодежи или собачников не обнаружилось. Улица была пуста, так что могу попозориться своимдурацким голосом. — Я заправляю шприц Ёмкостью пять единиц Может быть, в два раза дольше ты будешь со мно-о-ой! — пропела я и, изобразив пальцем воткнутую иглу у локтевого сгиба, затряслась в конвульсии. Под звонкий хохот Миры стала якобы заваливаться на землю с закатанными глазами. Вскоре мы вдоволь надурачились и насмеялись. Девочка залезла мне на спину, крепко обняв руками за шею. Закружившись, открыла заднюю дверь и наклонилась спиной к сиденьям. Обходя машину, почувствовала на себе чей-то взгляд и вздёрнула подбородок вверх. На балконе четвёртого этажа стоял Пчёла, посматривающий вниз. Струйка дыма завивалась в кольца от конца сигареты. Выражение лица не было видно в темноте, только ореол фигуры с едва склонившейся вниз головой. И давно он там стоял? Впрочем, какая разница? Если хочет, пускай смотрит. В любом случае, он никогда не будет танцевать с Мирой ночью на улице или петь нашу любимую песню. А скоро ему и просто вида не достанется.

***

1987 год, Июль

— Если он во второй раз начнёт рассказывать про разбитый коньяк Юрика, я его выведу… пинком. Тихо прыскаю со смеху, пока папа с мученическим лицом режет любимый торт Златы «Ландыш» под громкий рассказ полутрезвого Космоса. На сладком шестнадцатилетии Златы собрались самые близкие: Валера Филатов, две школьные подружки Рита и Лина, наш сосед Игорь, мой Матвей и странным образом затесавшийся в эту компанию Холмогоров, которого никто не приглашал. Хотя, объяснение имелось — одноклассник тайно вздыхал по сестричке. Потому приволок внушительный букет белых роз, из-за чего Филатов остался малость недоволен. Но то ладно, сами разберутся. Так как мама ушла на вечернюю смену в больницу, то главными по кухне были мы с папой. Мытье посуды, обновление блюд и напитков на столе, а также гостеприимство — всё на нас. — Розушка-а-а, — подозвал меня к себе папа, — а не шибко ли эти юноши взрослые для нашей куколки? Закинув полотенце на плечо, оказалась рядом с ним возле двери. Среди гостей сестры уже началось оживление, то бишь кто-то из парней догадался включить магнитофон, из которого теперь доносилась громко песня Fancy — Flames of Love. Мы оба через щель двери поглядывали на то, как Злата в золотом платье танцевала посередине гостиной с Валерой, а рядышком с ней кружился неподалеку Космос. По отчаянно бегающим ярко-голубым глазам видно, что сестре было неудобно, но она всеми силами старалась изображать веселье под любопытными взглядами подруг. Но родитель прав: оба парня были взрослыми для неё пока. У мамы челюсть отвисла пару месяцев назад от новости, что молодому человеку её пятнадцатилетней дочери было девятнадцать и выглядел он так, будто мог одним ударом вырубить троих минимум. — Шибко. А она нас послушает? Папа не стал отвечать на риторический вопрос, облокотившись рукой о моё плечо и мрачно глядя на ухажёров Златы. Я взглянула на него и слегка улыбнулась. В свои сорок ему самому удавалось купаться во внимании не только сверстниц, но и моих ровесниц. Золотисто-смуглая кожа без морщин, правильные черты лица, едва тронутые у висков сединой густые тёмно-каштановые волосы и пронзительные зеленые глаза. С учётом того, что папа не одевался по современной моде, а носил свои мундиры, как ему диктовала работа, то соседки его всегда узнавали издалека и просили чем-нибудь да помочь. Мама сгорала от бешенства каждый раз, а вот папа счастливо улыбался, что жена способна ещё его ревновать. Так что даже не удивилась, когда Лина скользнула к нам на кухню и с восторгом уткнулась взглядом на отца, подцепляющего пальцем с ножа крем от торта и отправляющего остатки себе в рот. Ну и гадость! — Вам чем-нибудь помочь? Дядь Володь, а можно ещё компота? — проворковала девушка, бросая смущенные взгляды на папу. — Компот в кастрюле в гостиной, — мило ответила я, сложив руки на груди. — Ножками делаем «топ-топ», у нас разговор. Лина перевела взгляд на меня и всё. Никакого тебе благоговения и уважения, а сплошное раздражение в искуссно накрашенных глазах. — Н-да, не умеешь ты дружить, доча, — фыркает папа, когда за девушкой захлопнулась дверь. — Помимо Матвея у тебя должны быть ещë и друзья. — Мне не нужны друзья. Как только Матвей станет губернатором, то мне как одной из московских леди будет не до этого, — важно сказала я, став сушить посуду. — У меня будет свой фонд помощи, я буду устраивать пафосные мероприятия и праздники, а также начну издавать мемуары, как женщина-муза такого великого человека. Папа весело рассмеялся, став помогать мне с посудой. — Ты так уверена в этом? А в чём мне быть ещё уверенной, когда уже всё расписано? Я поступлю к Матвею в политологический, зимой мы сыграем свадьбу, отец Морозова обещал квартиру найти к весне для будущей молодой семьи, а после окончания института можно подумать и о первенце, если будет к месту разумеется. Всегда мечтала быть Жаклин Кеннеди. — Иначе бы я не сказала ему «да». Он дал мне обещание, и думаю, как внуку губернатора, ему это по силам, — убеждённо говорю я. — Если ты этого хочешь, значит так и будет, — улыбнулся папа и чмокнул меня в щёку. — Но только не забывай чего ты сама хочешь. Растворяться в человеке, будь то крепкий союз или любовь — самая большая ошибка для женщины. Я это говорю тебе, как мужчина. — Я умею себя контролировать. Мы успели высушить часть посуды, как папе позвонили на рабочий телефон. Затаив дыхание, слушала, как он коротко даёт ответы на какие-то вопросы. Внутри всё сжалось, когда папа отправился в спальню, что значило одно: их отряд опять закидывают в какой-то вооружённый ад. В последнее время они часто имели дело с задержанием бандитов и прочим ширпотребом с улиц. Злата тоже всполошилась уходом отца. После того, как шампанское все было допито, её подруги с Игорем засобирались домой. Слышала, как они поздравляли еë в очередной раз в прихожей. Тёплые руки скользнули мне на талию, пока заканчивала домывать собранные Космосом кружки со стола. Запах ромашкового мыла и шампанского щекотнул ноздри, когда жених положил голову на плечо, прижимаясь ближе. — Твой папа страшный человек, знаешь? — протянул Матвей. — Только ты так думаешь, — улыбнулась я. — Серьёзно. Он каждый раз смотрит на меня так, будто я муха, севшая на его бутерброд. Рассмеявшись, повернулась в кольце рук лицом к нему. Матвей не был красив или дерзок, как десятки парней из дворов, по которым убивались мои ровесницы. Но мне нравилось ощущение надежности с ним и его интеллектуальные неловкие шутки. Я видела в худощавом и высоком парне с соломенными волосами потенциал и возможности, которые он мог мне дать. Погладив по острой скуле Морозова, протянула: — А как я на тебя смотрю? — Как древняя богиня, — шепнул парень и коснулся быстрым поцелуем моих губ. Вяло ответила на его ласки, подумав, что помимо посуды надо бы позже полы протереть. Отстранившись, он удивлённо на меня посмотрел: — Что-то не так? Вот это провал, Киякина! — Да просто… извини, я кажется устала после всех этих хлопот, — сморщившись, протараторила я. В темно-синих глазах появилось обеспокоенное выражение. — Давай тогда завтра поедем в автокинотеатр, как ты хотела. Я возьму от отца машину и куплю вкусненького. А сегодня дома отлежись и хорошенько отдохни. — Матвей мягко отодвинул меня от раковины. — Я сам домою. А то весь день на кухне, я даже как-то не додумался помочь. Насчет автокинотеатра звучало… просто замечательно. Я правда давно хотела попасть туда. — А я тогда сделаю чай. Чаепитие с парнем прошло быстро. Он ощущал, что со мной что-то не так, но из тактичности не стал задавать вопросов, отчего мысленно жгла себя клеймом «тварь». Боже, ну почему же я тогда не оттолкнула гада Пчёлкина? И самое паршивое, что почти забыла о поцелуе за пару дней, если бы ночью под окнами сегодня кто-то не орал песню «Мадонна» в громкоговоритель, адресованной некой девчонке «Эр» со сладкими губами. Ублюдок. Чтобы ему шипами в горле поросло после этих песнопений. И по-любому же врёт про свои резко вспыхнувшие чувства. Все знали, что Витя уже какой год бегает за моей главной врагиней Настей Солнцевой… ну, как врагиней? Громко сказано. Так ничтожным камешком под ногами, постоянно попадающимся на моём светлом пути. — Роз, мы идём гулять. Ты с нами? — заглянула на кухню Злата. Хмурая сестричка уже переоделась в белую короткую юбку и топик. — Нет. — Это не вопрос. Ты с нами, — упрямо сказала девушка, а после подбежала ко мне. Еë большие глаза безумно на меня смотрели, когда она зашептала: — Не оставляй меня с ними. А то у меня в голове крутятся две истории, где двое парней поубивали друг друга и ещё та, которую нам мама рассказывала про беременную девушку и парней, участвовавших… — Ладно, ладно! — воскликнула я. Тоже хорошо помнила эту похабную историю. — Сейчас только руки вытру и ролики достану. — Спасибо, — сложив руки в молитвенном жесте, сказала Злата. На припудренном нежном лице отразилось огромное облегчение. Конечно, у засранки появилось проверенное годами прикрытие. Космос явно был недоволен моей компанией, в отличие от обрадовавшегося Валеры. А всё из-за чётко построенной стратегии, где я падаю и отстаю, Холмогоров мне помогает и держится подальше от Филатова со Златой. Знать же ему, что я с восьми лет профессионально занималась роликобежным спортом, совсем необязательно. — Ой, камешек попал опять кажется… Космос, ну глянь! — заныла я, останавливаясь возле какой-то машины. — Да, глянь, братишка, — поддакнул Валера, обнимающий смеющуюся Злату за плечи. Плечи Космоса задрожали от раздражения под легкой голубой рубашкой. Сделав невинные большие глаза, с мольбой посмотрела на него. — Щас, — сказал он так эмоционально, будто послал меня навеки вечные. Пока Космос шёл ко мне походкой каторжанина, отдаляясь дальше от парочки, я решила осмотреться. Район был знакомый, здесь вроде недавно Сашу Белова провожали в армию. Да, тихо тут, но непрятно, даже парочку возле подъзда через эти заросли тяжело рассмотреть. Стоп! А ведь парочка знакомая. — Ты куда? — зашипел змеей Космос, когда я легко поехала по дороге. Заняв удобную позицию, цокнула невольно языком. Я была права, как всегда! На скамеечке сидели Пчёла и Настя. Последняя смущенно смотрела на него, пока он трепетно ей заправлял светлые волосы за мерзко порозовевшее ухо. Парень проникновенно смотрел на неё и просто улыбался, не делая попыток нарушить личного пространства своей ненаглядной. Сидел, чёрт возьми, затаив дыхание. Фу-фу! От этой слащавости можно и диабет заработать. — Какое тошнотворное зрелище, — процедила я, когда ко мне подошёл заинтересовавшийся Космос. От раздражения перекатывала передние пурпурные колёсики ролика на одной ноге. Как ни странно парень выглядел больно довольным, чем минуту назад, будто нашёл золотой лотерейный билет. — Ну, а чё такого? Все знают, что Вите Настюшка нравится, — протягивает Космос, покосившись на меня. — Он ей тоже, просто цену набивает, типа не такая, — с сарказмом отвечаю я, сложив руки на груди и оценочно оглядывая парочку. А Настька хороша! Всю школу щемила Пчёлкина за его раздолбайство, а теперь решила открыться. — Они не подходят друг другу, согласись? — Э-э-э… Наверное? Конечно же я это так просто не оставлю. Обоих на дух не переносила. Хотя, Настю куда сильнее. Год назад подрезала мне мама коротковато волосы, так эта выдра при всём классе подошла, чтобы оповестить, что волос-то всё равно сечётся, так как качества паршивого, в отличие от её! Ещё это насекомое феячкинское (прозвище у неё «Фея» было за лучший цветок в классе) уело меня в конкурсе «Королева Весны» так как подкупило жюри из мальчишек пирожками за час до начала. А ещё… Ох. В общем, понятно, что о моей ненависти к Насте можно слагать оды и легенды. Под ликом этой невинной добродетели скрывалась манипулятивная крыса, великолепно притворяющаяся жертвой. Уж поверьте, знаю о чём толкую. — Эм-м, Роз, может дальше? — пытался меня отговорить Холмогоров, когда я начала срывать с клумбы ромашки и пыталась не покатиться дальше по дорожке на корточках к этим любовничкам. Ни за что на свете. Повод насолить сразу двумя людям, сидевшим у меня крепко в печёнках — даже не подумаю упускать. — Дай громкоговоритель. Холмогоров не без опаски протянул свой аппарат, который одолжил некогда Пчёле и сам использовал для поздравления Златы сегодня. — Ты чё, петь собралась? — ужаснулся Космос, когда стала прочищать горло. Его глаза стали как два пятака. — Не надо, Киякина, ты же не уме… А в планах петь райской птицей и нет, публика не та. Оказывать паскудное внешнее влияния на противника — вот основа моей атаки. — Заткнись. Меня ведёт любовь! — сказала я и покатилась вперёд к цели уничтожения. Не прошло и пары секунд, как во дворе прогремело гнусавое и с отборнейшим фальцетом: — Зна-а-айюу-у-у, милый, что с тобой Потерял себя-я-я, ты, потеря-я-ял! Ты остави-и-ил берег свой ро-о-одно-о-о-й, А к другому так и не приста-а-ал! Гуляющие подружки-старушки с возмущением от такого дикого осквернения песни покосились. Сама спиной ощущала, как Космос прикрыл уши руками. Ну да, петь это немного не моё. Когда старалась ещё можно слушать, в остальном же… царствие ушное слушателям. Да и плевать на окружающих, реакция моих недругов оказалась в сто крат лучше: Настя от моих душераздирающих визгов так отпрыгнула от Пчёлы, что упала на землю — в короткой-то юбке! Представляю какой у неё синяк появится на бедовом месте. А вот Витя натурально обомлел, выронив под ноги маграритку, которую собирался Солнцевой в волосы вставить. Катясь к ним, продолжила измываться над чувством прекрасного остальных: — Без меня-я-я те-е-ебе-е, любимый мо-о-ой, Земля мала-а-а, как о-о-остров! Без ме-е-еня-я-я тебе, лю-ю-юби-и-имы-ы-ый мо-о-ой, Лете-е-еть с о-о-одним крыло-о-ом! — Убрав громкоговоритель ото рта, выпалила: — Витя, я всё обдумала… Я согласна! Прошу, цветы. Всучив оглушённому Пчёле букет, расплылась в акульей улыбке. — А? — не понял парень, чей глаз нервно дёрнулся. Эффектно так. — Уже опух от счастья? — весело переспросила я и, брезгливо скинув с его коленей голубую ленточку очумевшей Насти, удобно уселась. — Ты был прав, я с ума схожу по тебе… Да-да, тоже на выпускном пришло озарение, когда ты в подсобке физрука блевался, поняла, что вот ну моё! Хочу видеть это опухшее милое личико до конца жизни. Пару дней он также меня огорошил, так что считаю уместным сравнять счёт. И пока Витя пребывал в осадке чмокнула его в щёку, приобняв за шею. Тьфу, блин! Ваниль. Он уже пропах Настей. — Это что шутка? — дрожащим от слёз голосом спросила девушка, став подниматься с земли. — Вить, ты и с этой дрянью… тоже? Вообще-то обидно. — Что значит «тоже»? Ты что скатился до такой мелкой гнусной остановочки по пути ко мне? — возмутилась я, тоже обратившись к Вите. Объяснения достались, конечно, Солнцевой. Внутри всё расцвело, когда парень с запинками пытался обелить своё мало приличное имя. — Я… Насть, Роза просто не так поняла… — А я как должна понять?! — взвилась девушка. — Ты говорил, что я у тебя одна буду… что изменился! А ты… с Киякиной! — Да не с ней я, у неё вообще жених! Чё мне сделать, чтобы ты поверила, что это недоразумение глупое! — рявкает Пчёла. Девушка окатила его быстрым взглядом светло-серых глаз и зло покосилась на меня. Слегка ей махнула кончиками пальцев. — Хотя бы не пытайся утверждать, что у тебя ничего нет с Розой, когда сидишь с ней в обнимку. И ещё, не подходи ко мне больше, — выплёвывает Настя и срывается с места. Мы с Пчёлой проследили за тем, как девушка стремительно удаляется мимо присвистнувшего Космоса. К слову, красиво шла: волосы разлетаются в стороны, спина прямая, походка разящая! И надо же мне было ляпнуть: — Нервная она у тебя. Шуток, что ли, не понимает? После этого меня, как котёнка, скинули с коленей вниз. Ойкнув, потёрла ушибленную попу. — И ты тоже не понимаешь. Хотя с такими манерами вам бы в книгах Бронте под джентльмена косить, сударь, — прокомментировала я, когда парень перешёл через меня. — Знала бы ты, Киякина, чё ты сейчас сделала, — процедил Пчёла, развернувшись ко мне. — Не будь ты бабой… как дал бы, блин! Схватившись за скамейку, стала аккуратно подниматься. От усердия и натуги вся покраснела, но не ответить Пчёле не могла. — Пчёлкин, не я эту войну развязала, — бойко заметила я, подняв указательный палец вверх. — В следующий раз будешь знать, что лезть в мои отношения себе дороже, но ты не бойся. Настя вроде всепрощающая душа, и тебе грехи отпустит… Ой! Парень коршуном подлетел ко мне и резко поднял на ноги. Может, для призывания совести и прочего, но я не возражала, так как перестала изображать жука на колесах. Поправив очки одной рукой и держась второй за его плечо, одарила ехидной ухмылочкой. Витя нахмурился, продолжая гипнотизировать взглядом мои глаза. — Ты не женщина, Киякина, а монстр, — вынес вердикт он после изучения моего лица. — Ты же даже Морозова только терпишь, а по-настоящему влюблена только в свои цели. Старостой-то стала потому, что Синицын без объяснений отказался от должности после дежурства с тобой. Может, я не идеальный человек, но во мне честности больше, чем в твоём «мне плевать». С шумом выдохнула воздух и коротко рассмеялась. Какое экспертное мнение и анализ моей личности! Синицына ещё зачем-то приплёл. И ничего такого не было, я же никого не била, а просто убедила, что моя кандидатура будет несколько покомпетентнее. — Интересно. Но с чего ты решил, что мне не всё равно на твоё мнение? — Холодно на него смотрю. — Но ты прав, моё сердце не нараспашку. Только это не значит, что его у меня нет. Потому требую прекратить свой романтично-боевой терроризм в мою сторону, пока не стало хуже. А я буду вынуждена себя защищать, Витя. — Для меня уже хуже не будет. Или ты всерьёз думаешь, что после твоего шоу и обиды любимой девушки я тебе это так просто спущу, КГБшница хренова? — протягивает Пчёла. Бывает так, что в одно мгновение что-то щёлкает. Именно этот щелчок прозвучал в голове от логического вопроса: «а смысл?» Пчёле все школьные годы было плевать на меня… но отставать он не хотел, что значило только одно. — Киякина, а чё ты уже задумала? — заметив изменение моего выражения лица, напрягся он и попытался поймать за руку, но тут же ловко оттолкнулась колёсиками от земли. Оказавшись на безопасном расстоянии, с опаской покосилась на Витю, а затем покатилась обратно к Космосу. Внутри закипал смертельный яд от крутившихся догадок. — Ну что, шуганала парочку? — переспрашивает этот балбес долговязый, когда мы вернулись на прежнюю дорогу. Впереди к нам навстречу шли Злата и Валера. И судя по румянцу сестрички небольшой передышкой от Холмогорова она была довольна. Если она счастлива, то и я тоже. Валера неплохой парень, который точно не разобьёт ей сердце. — Да. А что много людей уши закрывало? — спокойно спрашиваю. — Ну, прилично. Я думал, что… — А бабушки тоже были? — перебила его. — Были-были, они ещё матерились смешно так. — Витя поспорил, что завалит меня? — Да. — Космос осёкся, в шоке взглянув на меня. — Что... да не, никто не спорил. Что за ерунда?.. Роза, подожди! Покатившись вперёд, промчалась мимо сестры с её парнем дальше вниз. Волосы выбились окончательно из резинки и теперь лезли в вспыхнувшее жаром от негодования лицо. Злость затмила рассудок. Слышала, что парни часто спорили так на девушек: то на красавиц завидных или застенчивых недотрог, словно те были пачкой купюр. Даже как-то застала, как Пчёлкин спорил с Горынычем на какую-то девушку у киоска с видеокассетами. Но никогда не рассчитывала стать объектом такого мерзкого дела. Мои чувства сейчас были сродни с ощущением пойманного дикого мустанга, что до этого свободно скакал по своим бескрайним зелёным территориям, а оказался вдруг пойман низкими людьми для приручения. Чтобы у людей просто оказался такой экспонат, как доказательство их превосходства. И самое ужасное заключалось в другом… Меня правда задело.

***

1998 год, Апрель

— На этом у меня всё, — отрапортовала я, закрыв папку. Прямая спина слегка ныла от неестественного напряжения в позвоночнике. — Представитель налогового органа, можете садиться, — произносит судья. Кивнув, спускаюсь с кафедры и направляюсь на своё место на скамье. Впрочем, мне оставаться необязательно, но хотелось убедиться, что суд закончиться и Десятникову впаяют положенный срок. К сожалению, оказалось, что до окончательного решения ещё было далеко. Из-за дополнительно всплывших обстоятельств суд перенесли. Откровенно ненавистные взгляды Десятникова мне тоже не прибавляли уверенности. Конечно, он считал, что это моя вина в его принудительном ограничении свободы. И даже не в этом дело. Лыков был чертовски прав, что за мной следили. Знакомые молодцы уже сидели на последней скамье со стороны обвиняемого. Внутренности задрожали, скомкавшись в одну массу. После окончания заседания оба парня встали, когда я прошла мимо. Может, у них сначала основной задачей было устранить меня до прибытия в суд, но сейчас фокус сместился. Чтобы убедиться в своей правоте, задержалась у какого-то стенда, став поправлять губную помаду. Небольшое зеркальце отразило мужчин, остановившихся у гардероба и поглядывающих на меня исподтишка. Коричневатая помада немного зашла за контур губ от неаккуратного движения дрогнувшей руки. Отступных путей не предвиделось, если только не зайти в туалет, но были у меня опасения, что и это преследователей не смутит. А план здания я плохо знала. Проклятье. В момент точки напряжения раздалось спасительное: — Киякина. Сказать, что я чуть не рассмеялась от облегчения — ничего не сказать. Белов собственной персоной направлялся ко мне, отчего двое парней переглянулись между собой. Убрав зеркало в сумочку, направилась навстречу Саше с самой радушной улыбкой. — Здравствуй, дорогой. Как сам? — прощебетала я, быстро чмокнув в гладко выбритую щëку и искоса поглядывая на реакцию наëмников. Белов откровенно удивился такому приëму, но тоже коснулся вежливым поцелуем. У нас с Сашей всегда отсутствовали проблемы в плане любых коммуникаций, даже на свадьбу к нему приглашена была. Так что стеснение в болото. Главное, выиграть время и сохранить свою жизнь. — Выглядишь просто потрясающе. Тоже на суд? — безмятежно протянула я, подхватывая его под локоть. Лесть, конечно, присутствовала, но Саша правда хорошо выглядел. С возрастом стал солиднее, а твёрдая уверенность ему была к лицу. — Сплюнь, такими делами не занимаемся, — отмахнулся Белов, неспешно направляясь ко входу. — Я к тебе. На работе тебя застать тяжело, так что ловлю в других злачных местах. И за это огромное спасибо. — А чего меня ловить? Это ты птица важная, а я так воробушек мелкий: то там, то сям. — Ну, не скажи, инспекторша, — улыбнулся Саша и, приоткрыв дверь, пропускает меня на улицу. — И раз уж я тебе случайно подсобил уйти из-под надзора тех мальчиков-зайчиков, то может и ты мне поможешь? Догадался. Ловкий этот Белов, конечно, потому и уважала. Умел видеть полностью картину со всеми деталями и характерами персонажей. Мы стали спускаться по ступенькам. Солнце заливало оживлённую улицу: мимо проезжали машины, бежали куда-то люди с печатью безмерной усталости. Ничего хорошего в выживании не было никогда, как бы моралисты не твердили о закалке характера в тяжёлых условиях. — Правильно понимаю, что с Витей вы не придете к соглашению? — Нет, он такой козëл, — пожаловалась я. — Ну, к тебе он всегда был неласков. Даже не спорю, — с пониманием кивнул Саша. — Но ты пойми, Роз, нам надо работать, а ваши тëрки сто раз не к месту. — Разве такое бывает к месту? — вздохнула я, а затем остановилась возле машины Белова, из которой уже выскочил водитель. — Подкинешь? Заодно обсудим это дело. Мне самой резона нет вас трясти, но я должна от этого что-то цепануть тоже. У меня планы поменялись. Белов приподнял губы в невозмутимой полуулыбке. В льдисто-голубых глазах появилось глубокое удовлетворение. Мы оба знали, что договоримся, но сначала торги. — Базару нет, запрыгивай, — приглашающе открыв заднюю дверь, ответил Саша. — А какой был изначальный план?