static

Он крутится перед зеркалом в своей спальне. Пытается выбрать в чем идти к Робби. Не то, чтобы у него широкий выбор одежды, но он мечется между почти одинаковыми футболками, рубашками, мягкими спортивными штанами, брюками и джинсами.    Он сходил уже в душ и полностью подготовился, но возможно после такого нервного сбора ему следует ещё раз сходить в душ.   Руки потеют, исходятся нервной дрожью, большинство предметов из его рук волшебным образом выпадают, на что Сантос даже спрашивает все ли с ним хорошо.    Дэннис не знал – хорошо ли вообще все это или не очень.   Происходящее для него самого было загадкой. Робби что-то творил с ним. С его сознанием. С его поведением и мыслями.   То, что они делали было странным. Заставляло иногда Дэнниса молиться, чтобы обрести уверенность в том, что все это реально, а он – не сходит с ума. Все его реакции и мысли противоречили сами себе.    Солнечным утром, когда он готовил себе тосты с авокадо, напротив кухонного окна, и лучи нежно оглаживали его кожу, его переполняла радость – от того, что Робби был с ним. Без разницы в каких ролях. Но он был ближе, чем коллега или ментор. Его переполняла искрящаяся радость, которая пробуждала щекочущих бабочек в животе, от того, что Робби оставил на его шее поцелуй, что касался его, что хвалил его за хорошую работу.    Ощущать, что кто-то считает тебя возможно привлекательным, чтобы обращать на тебя свое внимание – самая пьянящая вещь на свете.   Ночью, когда усталость изводила его тело до такого состояния, что болели мышцы и не было возможности уснуть, лишь тихо лежать, словно на заклание; такими ночами он думал, что все это огромная ошибка. Они не могли, не имели права делать такие вещи друг с другом. Дэннис не должен был позволять себе, чтобы мужчина, который годится ему в отцы, является его наставником и коллегой по работе, чтобы мужчина делал с ним такие вещи. Обуздание своих грязных желаний – было вечной борьбой для него.    Одно дело, когда ты просто представляешь это, но знаешь, что этому никогда не бывать, а другое – действительно этим заниматься. Его поблажкой было правило, что человек вынашивающий плохую мысль еще не преступник и не грешник.    Но Дэннис уже им был.    И вот стоя перед зеркалом уже в ванной, умывая лицо холодной водой, чтобы привести себя в порядок, он пытался решить эту дилемму – ехать ли ему к мужчине или прекратить все. В груди все болезненно изнывало – его тянуло к Робби. Но эта связь, эта порочная связь, выскабливала из него все, что могло хоть как-то приблизить его к чистоте. Но, известный факт, грех всегда сладок.   Он смотрел на свое изможденное лицо в отражении и пытался найти внутри себя ответы на мучащие его душу вопросы.   Запах Робби, его теплые ладони, уверенный голос, взгляд – было ли это его персональной ценой, которой он расплатится?   Именно в такие моменты он ощущал груз своего одиночества на плечах. Оно вдавливало его кости в плоть, напоминая о вещах, которые лучше было не называть, о правилах, которые касались взглядов и мыслей. После отъезда из своего городка, где нельзя было показаться иным – большой город казался освобождением. Можно было вдохнуть, попытаться отпустить себя. Но правила, как оказалось, он увез с собой, как шрам от клейма.   И у его свободы была цена – одиночество. Одиночество, финансовые проблемы и много чего еще, с чем он плохо справлялся.   Все это словно опутывало его ядовитыми лианами и оставляло свои отметины.   Он стоял тут, – перед зеркалом, перед своим жалким отражением, – а там, где-то в другом районе города его ждал Робби. С безвозмездной заботой, с чуткостью к нему, с пониманием, с принятием.    И может иногда стоит все же сделать неправильный выбор? Может иногда стоит действительно пустить все на самотек?    Он умеет зализывать раны с детства.    Ничего нового с ним уже не случится.       Он ожидал, что Робби будет выглядеть как-то уж совсем иначе, но чего именно он ожидал – он и сам не мог сказать. Просто что-то, что отличалось бы от его рабочей униформы, возможно.   Робби встретил его почти в неизмененном виде, словно на работу собирался: спортивная кофта, темная хлопковая футболка под ней и спортивные штаны.   Мужчина выглядел так обыденно, что Уитакер выдохнул напряжение, которое оказывается сидело в грудине тяжелым камнем.    Дэннис стоял перед Робби с потерянным видом, будто шел не к нему, а заблудился, и решил спросить дорогу.    Уличные фонари сзади юноши заливали индиговые, промокшие под дождём, улицы желто-оранжевым светом.  Сильный порыв ветра поднял воротник его куртки и прилепил его к шее, глаза скрылись под челкой.   Дэннис слышал лишь дребезжание сердца и оглушающие порывы ветра.    Все в порядке. Он такой же, как и на работе.   – Почти не опоздал, – встречает его Робби с легкой улыбкой. – Проходи.   Дэннис выбрал серые мягкие спортивные штаны, свободную футболку и джинсовую куртку. Отчего-то ему нужно было больше удобства, чем красоты. Хотя он хотел произвести хорошее впечатление. Даже красивое.    Попытаться показаться красивым для девушек всегда его заставляло чувствовать себя жалким обманщиком. Но пытаться показаться красивым для взрослого мужчины высвобождало в нем странные искры внизу живота. И капельку жалости к себе на десерт – с его внешностью он вряд ли мог даже пытаться сделать вид, хотя и хотелось.   Думал ли Робби о нем как о чем–то красивом?    – На улице ураган. Ты шёл пешком? – удивленно спросил Робби.   – На метро.   Робби посмотрел на него странным взглядом.   – Мог бы написать мне, я бы вызвал такси.   – О, не надо, это было бы лишнее. Все нормально.   Снова это странное выражение лица, будто он не одобряет это или словно это как-то задевает его. Но Робби лишь кивнул.   – Итак, – начал мужчина.   Они прошли в гостиную, освещенную неярким светом нескольких настольных ламп, расставленных в разных уголках комнаты. Дэннис жадно разглядывал издалека каждую деталь.    – Будешь чай или сок?    – А… Кофе, можно, пожалуйста? – он знал, что Робби заядлый кофеман и кофе уж точно есть у него дома.    – Нет. – ровно на выдохе ответил Робби.   – Оу… – Дэннис растерянно повернулся к нему. – Извините…   – Все в порядке, я не хочу напрягать твою нервную систему вечером. Кофе и алкоголь для тебя сегодня под запретом, если можно так сказать.   – Вы… – Дэннис сглотнул. – Запрещаете мне?   – Не совсем, – Уитакер внимательно смотрел на Робби, словно боялся чего-то. – Не запрещаю, Дэннис, нет. Но не рекомендую – Робби склонил голову. – Ты взрослый человек, и ты сам решаешь. Но… Ты пришёл ко мне по определенным причинам, так? И мы знаем по каким.    Дэннис смущенно кивнул.    – Отдать контроль, расслабиться, снять с себя груз ответственности, – Робби сделал паузу.    – Быть подчиненным, – прозвучало тише.   Уитакер поднял на него смущенный взгляд.   – Мы все это должны обсудить, Дэннис.    – Да, – не отрывая глаз, сказал он. – Да, конечно. Я тут именно за этим, так?    Робби ухмыльнулся.   – В частности, и за этим тоже, да. Присаживайся, – кивнул Робби в сторону дивана. – Я принесу тебе травяной чай, хорошо?    Уитакер неловко присел, осмотрел материал дивана, провел по нему пальцами, уселся глубже, пригладил ткань у обивки, потом сдвинулся все равно к краю. Понял, что так и не снял куртку, что не очень прилично. Стянул ее, положил на колени, посидел так секунду, переложил на диван. Натянул воротник футболки на нос и принюхался. Он надел чистую футболку, но ему казалось, что она уже может пахнуть.    – О, извини, что не взял куртку, – проговорил Робби, заходя в зал из кухни с подносом, на котором стоял красивый изящный сервиз. Дэннис вздрогнул от испуга, что его застали, и попытался сесть нормально. Комната наполнилась теплыми запахами: чем–то медовым и немного лекарственным.    Майкл поставил поднос на журнальный столик перед диваном. Уитакер снова попытался сесть удобнее, пока Робби не заметил его глупое поведение. Майкл выпрямился, обхватил себя руками и прищурился, смотря на парня, словно пытался что-то придумать. Последний раз такое закончилось тем, что…    Дэннис сглотнул, перевёл взгляд на руки Робби. Все тело будто уже было наэлектризовано.    – Ты только пришел, а я уже чувствую от тебя волну нервозности. Как ты живешь так? – беззлобно спросил Робби. В голосе было слышно удивление и интерес. Он подал чашку с ароматным чаем Деннису и их пальцы соприкоснулись. Казалось, это прикосновение длилось вечность. Аккуратная, маленькая чашка подрагивала в руках Дэнниса и это кормило его стыд ещё больше.   – Вы же видели как… – ответил, насупившись Дэннис. Обсуждать его состояния было не самым приятным. Это было словно кто-то увидел его голым и поющем в душе.    – Я видел только на работе, а как оно в жизни?    Дэннис смотрит на него внимательно: он правда хочет знать?   – Не очень, – вздыхает наконец Дэннис. – Постоянно напряжен, но это то, к чему быстро привыкаешь и с чем живешь потом. Это как татуировка, – улыбнулся Дэннис на свое сравнение, зная, что у Робби есть несколько тату.   Робби выгнул бровь и улыбнулся в ответ, присаживаясь на диван.   – Интересно. Ты же знаешь, что татуировки можно свести?   – След все равно останется.   – След все равно останется, – согласился Робби. – После такой травматизации всегда остаются следы. Травма это грустная, но обычная часть нашей жизни. Но это так же показатель того, что ты боролся с этим, ты выжил и продолжаешь жить. Это показатель силы и выносливости. Разве не замечательно? – Робби заглянул ему в глаза.   – Вы правы, сэр, но лишь отчасти.    – Отчасти?    – Да. Травмам не обязательно случаться, чтобы сделать тебя сильнее. Ты и так был сильным, а они ослабили тебя. Ты кажешься сильнее для других, потому что они и не знали, что ты так можешь. Есть долгосрочное лонгитюдное исследование с участием детей и подростков, которое показало, что такой позитивный рост после травмы случается крайне редко. Так что нет, это не делает нас сильнее, это лишь ошибка выжившего – проговорил на одном дыхании.    У Робби округлились глаза, а потом он неожиданно широко улыбнулся.   – Туше, мальчик мой.    Дэннис слабо улыбнулся ему в ответ. Стыд снова царапнул внутренности - он слишком много болтает.    – Итак, – хлопнул себя по коленям Робби, – Начнем?    Чашка издала легкий звон, когда Дэннис потянулся и поставил ее обратно на стол.    – Сначала хочу сказать, что и ты, и я – оба хотим одного. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я делаю тебе одолжение или поступаю так, потому что я ответственен за тебя как за ординатора. Это то, что не относится, конечно же, к профессиональной ответственности. И это то, что мне нравится делать с людьми. И я верю, что это помогает и мне, и им, в каком-то смысле. Хорошо?    Дэннис кивает, ковыряя болезненную заусенцу на пальце.   – Теперь, собственно, к нашему прошлому разговору. Я не хочу тебя задеть или обидеть, надеюсь, что это понятно. Но твоя решительность в отказе обсуждать твое состояние со мной говорит мне скорее о том, что ты боишься дать вот этому всему, – Робби неопределенно махнул руками. – Какой-то каркас, который будет построен, как только ты это назовешь. Может ты боишься ответственности. Или близости. Или может того, что нас связывает работа. – Робби почесал висок. – Есть ещё четвёртый вариант – ты сам не понимаешь, что происходит между нами.    Он вопросительно посмотрел на Дэнниса, ожидая ответ. Но тот лишь насупился, пытаясь уследить за мыслью, что выглядело забавно.   – Я назвал варианты, Дэннис. Обсудим их?    – Я… – начал Дэннис, тяжело и громко сглотнул и потянулся почесать шею. – Я не знаю и… мне кажется тут все понемногу. Извините.   – О, нет, все хорошо. Я понимаю. – Робби вздохнул. – Иногда все запутанно. Чувства могут быть сложными и непонятными нам самим. Это пугает, да?    Дэннис уставился на свои руки.   – Да, вы правы. – прозвучало на выдохе.    – Хорошая новость, Дэннис. Нам не нужно прямо сейчас на все это вешать ярлыки и давать всему определенную границу. Будем работать с тем, что имеем, продвигаясь вперёд. Согласен?   – Пожалуй, да…    – Мы будем работать с тем, что есть сейчас. Повторюсь, ты всегда можешь изменить правила. Это прозвучит, возможно, забавно, но в любой ситуации, связанной с тобой в этом, – Робби сделал ударение на слове, – Контексте, ты – главный. Понял?    – Да, сэр.   – Умница. Тогда начнем с легкого, – голос Робби стал глубже, приобретая оттенки какой-то хищнической интонации. Это почти сразу свело с ума Уитакера. –Перестань вредить себе, не ковыряй заусенцу. Прямо сейчас.   Лёгкая внутренняя дрожь прошла сквозь тело. Жар ударил сразу везде. Голова закружилась от легкости и ему захотелось снова расплакаться. Дэннис почувствовал, как глаза заслезились и все стало немного мутным.   – Ох, как быстро ты отреагировал, – заметил нежно Робби. – Бедный, бедный мальчик, так истосковался по свободе от ответственности?    Дэннис на это лишь выдохнул, что в его случае означало «да».   – Обещаю, что позабочусь о тебе.    – Вы возьмете все под свой контроль? – глухо спросил парень, будто до конца не верил, чем именно они тут занимались.   – Ты и так под моим контролем, Дэннис.   Уитакер посмотрел на Робби влажными глазами. Жар в животе превращался в костер, разливаясь усталостью от постоянных перегрузок и яркого желания сделать все для Робби. Робби смотрел на него внимательно, изучающе, взгляд был одновременно жадным и жестким. Он идеально держал грань между «я хочу это до умопомрачения» и «я полностью контролирую ситуацию»   – Встань и отойди на три шага от дивана.    Подчинение вышло импульсивным, словно кто-то взялся за ниточки на его руках и ногах. Ватное, непослушное тело вдруг обрело силы двигаться.    – Хорошо. А теперь опустись на колени.   Дэннис уже делал с Майклом вещи, которые смутили бы его в любом случае. Но встать на колени показалось ему абсурдной идеей. Неудобной. Неправильной. Неподходящей. Он мужчина. Он воспитывался как мужчина. Он должен был быть опорой, но тут – здесь и сейчас – он разваливался. Команда «встать на колени» словно могла окончательно его сломать и поставить на колени морально. Хотел ли он этого на самом деле? Разве такое должно нравиться мужчинам?    Взгляд Робби смягчился. Он заметил перемену и мучительное сопротивление в Дэннисе. Майкл положил локти на колени, сцепил ладони в замок и наклонился телом вперёд, будто пытаясь быть ближе к Дэннису.    – Все в порядке?   Дэннис снова начал ковырять заусенцу. Отвел взгляд, оглядел комнату. И решил, что будь, что будет, но он скажет мужчине правду.   – Не знаю... Мне кажется это неправильным, потому что я мужчина. Но при этом…   – При этом что? – Робби наблюдал как он ковыряет заусенцу, но просто дал этому быть.   – Будто у меня внутри какая-то хлипкая опора, которую нужно сломать... Я не знаю? – Дэннис потер рукой лоб, отвернулся от Робби в сторону. – Извините, я все испортил. Это все не работает со мной. И я говорю глупости.   – Тише–тише, – прервал его речь, Робби. – Все хорошо. Ты можешь остаться стоять там или сесть на диван. Как тебе удобно, Дэннис.   Робби не прекратил их взаимодействие, удивленно понял Уитакер.   Он перевёл ее немного в другую плоскость, но сохранил за собой роль. Дэннис же пока не мог влезть в свою, как если бы ему пришлось пытаться залезть в какой-то контейнер или коробку для кукол при продаже.    Дэннис остался стоять. Он рассматривал деревянный пол под ногами и начало небольшого ковра, который лежал между диваном и столиком.   – Попробуй просто сесть на пол. Нет никакой обязательной позы для этого. Просто сядь, как тебе удобно.   Дэннис сначала присел на корточки, посидел так пару секунд, а потом сел на зад.    Робби откинулся расслабленно на диван. Его взгляд следил так мягко, что это даже не казалось странным.    – Ну как ты? – спросил Робби после пары минут молчания.   – Хорошо.   – Тогда попробуй сесть на колени. Просто сесть. Тебе не нужно ничего делать в этом положении.   Странно, но сейчас Дэннису было удобно и комфортно сесть. Он занял положение. На Робби он уже не смотрел минут пять. Просто рассматривал пол, интерьер, но взгляд не поднимал и не натыкался на Робби. Никакого замечания не последовало на это и Дэннис решил, что пока все идёт правильно.   – Как состояние, Дэннис? Что чувствуешь.   Ему все же пришлось поднять взгляд на Робби. Смотреть на него снизу вверх казалось обыденной вещью.   – Нормально. Даже хорошо, наверное.   Робби посмотрел на него, прищурив глаза.   – Хорошо. Давай тогда попробуем, – Он отодвинул от бедра куртку Дэнниса, снова наклонился и оперся о свои колени. – Идём ко мне. Не вставая. На коленях.   Дэннис сглотнул. Поставил руки на пол. Присмотрелся к пальцам, которые побелели от того, что он упирался ими. И пополз.   – Почувствуй ткань штанов, – давал указания Робби. – Почувствуй пол коленями. Это поза не очень удобная, но именно поэтому она может вернуть тебе ощущение собственного тела.   Дэннис чувствовал. Он чувствовал все. Коленные чашечки неприятно упирались в твердость пола. Тонкая ткань штанов оказалась неожиданно неприятной изнутри для нежной кожи. Но он все еще продолжал неуверенно и медленно ползти навстречу Робби.   Он преодолел уже полпути, когда Робби раздвинул ноги. Для мозга Дэнниса, который сейчас превратился во что-то крошечное, как у маленького зверька, это было лишь сигналом, на которое он мог отреагировать не иначе как «О!».    Картина, как он будет сидеть между этих ног, сразу вспыхнула в голове. Это место – его место – было сравнимо с Эдемом или Эльдорадо. Это могло восполнить и обогатить его душу.    Момент, когда он дополз показался ему очень важным. Он сидел между разведанных коленей Робби, как если бы это были распахнутые ворота в рай. Он глубоко вдыхал, пытаясь унять огонь вожделения внутри. Пытался усмирить себя.   Майкл чуть привстал, потянулся к столику, поддел края стола пальцами и сдвинул его со скрипом на себя. Только после этого он дотянулся до чайничка и подлил в чашки уже теплый чай. Одну он протянул Дэннису.   – Сейчас мы будем сидеть так и пить чай. Твое задание в том, чтобы прочувствовать неудобность позы. Но как только что-то затечет, сообщать сразу мне.   Чай был очень ароматным и сладковатым. Только сейчас он смог сфокусироваться на этом, словно некоторое время назад не он пил этот же самый чай. Вкус показался Дэннису непривычным, но возможно он просто не был любителем травяных чаев.    Робби взял чашку всеми пальцами сверху, наплевав на этикет, и сделал глоток, наблюдая за Уитакером. Тот, сидя у его ног, почти прижавшись к левой ноге, разглядывал всплывающие чаинки, после каждого своего глотка. Макушка с его вихрастыми, отросшими волосами чуть двигалась. Робби даже не пришлось поднимать руку, чтобы пропустить пальцы в мягкие, русые волосы.    Дэннис отреагировал сразу же – поднял свой грустный, влажный взгляд больших глаз.    – Сэр?    – Продолжай, хорошо справляешься, – улыбнулся ему Робби, явно удовлетворенный происходящим.    Уитакер вернулся к чаепитию. Ноги уже покалывало, но он немного приподнимался, пуская кровоток в конечности. Казалось, что время между ними замерло. Не существовало ничего кроме них в этой комнате: ни проблем с деньгами, ни работы, ни мира вообще. За пределами дома слышались завывания ветра и иногда тяжёлые капли дождя били в стекла, дома у Робби – тихо, тепло и сухо. Домашние запахи, приглушенный мягкий свет и он на коленях перед ним. Эта мысль успокаивала, почти убаюкивала, его тревожный мозг, но также отзывалась все тем же жаром внутри – он на коленях. Перед своим наставником, ментором, учителем.    И Робби заботился сейчас о его состоянии.    Дэннис сразу почувствовал себя маленьким и беззащитным, словно котенок, которого подобрали, а сейчас холили и лелеяли.    Рука Робби чуть съехала к виску и теперь он там перебирал кудряшки, задевая пальцами горячие уши и лоб. Дэннис невольно потянулся головой к руке как бы настаивая на ещё большем прикосновении.    Этот жест – стремление Дэнниса к ласке – стал сигналом для Робби. Дэннис уже сидел не ровно на коленях, бёдра съехали на пол, и он просто устроился возле ног мужчины так, как ему удобно.    Тело расслабилось, тяжелая броня спала, остались лишь обнаженные нервы и нужда в руководстве.   Майкл на мгновение замер, позволяя Дэннису самому ласкаться об его ладонь.    Уитакер испустил прерывистый вздох.   – Тебе это нужно, – голос Робби вибрировал низко и уверенно. – Тебе нужно, чтобы кто-то просто коснулся тебя и сказал, что делать дальше. Чтобы всё это давление извне наконец заткнулось.   Дэннис издал неопределенный звук, среднее между всхлипом и стоном согласия, и прильнул к руке.    Ладонь Робби была тёплой, сухой и немного шершавой. Щека Уитакера удобно уместилась в ней. Он выдохнул, прикрыл глаза и повертел медленно головой, ласкаясь об руку.    Чай они допивали в тишине. Просто сидели, не издавая громких звуков и резких движений, пока Робби не забрал кружку из рук Уитакера и не поставил вместе со своей на стол.   – Я слабый, – прошептал глухо Дэннис в ладонь Робби, когда тот снова позволил прильнут к руке.  Он терся об неё уже очень вяло и сонно. Это признание было спонтанным из-за размеренности, и ему стало стыдно, что он говорит слишком личные вещи. Крохотная слезинка соскользнула из уголка глаза и очертила щеку. Дэннис наклонил лицо ниже к полу и медленно покрутил головой, чтобы стереть отросшими волосами мокрый след, который возможно успел почувствовать Робби.   Майкл провел большим пальцем по щеке с мокрой дорожкой, стирая ее.   – Посмотри на меня, Дэннис, – голос Робби был уверенным, но мягким.    Уитакер замер, словно оказался пойманным хищником. Секунду спустя, он все же поднял взгляд. Свои движения казались ему дерганными.   – То, что ты называешь своей слабостью – просто твой предел. Ты пытался успеть абсолютно все, не замечая края возможности. Это тебя и подвело к грани. Этому надо учиться, и ты обязательно научишься, но в медленном темпе. Этому нужно время и силы.    Он снова провёл пальцем на щеке – она была горячая и мягкая.    – Признать свою слабость – самое сложное. Но и самое правильное. Знаешь, почему? Потому что теперь мне не нужно бороться с твоим упрямством, чтобы тебе помочь. Теперь ты просто здесь. Весь.   Майкл чуть склонился к нему, сокращая дистанцию до минимума. Дэннис затаил дыхание. В этом пространстве между ними больше не было места для тревожных мыслей; только тяжелая, обволакивающая воля старшего мужчины.   – Ты очень хорошо поработал, Уитакер. И я не только про отчёты и карточки.   Майкл позволил себе секундную улыбку, которая заставила сердце Дэнниса пропустить удар. Пространство вокруг них стало густым и тягучим.   – Такая честность перед другим требует смелости и мужества, – голос Робби становился все более низким, сладким и тягучим.   Уитакер вязко сглотнул. Взгляд невольно опустился на губы Майкла и низ живота приятно затрепетал.   – А за честность и послушание полагается вознаграждение. Ты ведь хочешь, чтобы я забрал эту тяжесть, да? – он нежно провел костяшками по мягкой щеке парня.    Уитакер коротко кивнул, не отнимая лица от его руки.   Робби склонился ещё ниже. Дэннис не в силах был отвести взгляд от него. Казалось, что если он это сделает, то все рассыплется просто в пыль. Аннигилирует со скоростью света. Ему жизненно необходимо было смотреть в глаза Робби и видеть там мягкость, нежность, заботу. Это ощущалась, словно Бог решил напомнить ему, что любовь на самом деле существует и что люди могут дать ее одним лишь взглядом.    – Тогда покажи мне, что ты готов слушаться. На колени.    Это было сказано мягко и обыденно, почти как переброс репликами в травме, но эффект был оглушительным. Дэннис почувствовал, как по телу прошла волна дрожи от предвкушения. Стыд никуда не делся, но теперь он смешался с острым, пульсирующим желанием подчиниться этому спокойному приказу.   – Хороший мальчик, – выдохнул Майкл, когда Дэннис, подрагивая, выполнил команду. – Вот так.   – Хорошо, вставай.    Дэннис привстал с колен. Они уже начали затекать, так что в ногах появилась ожидаемая слабость. Он не удержался и поставил руки с разных сторон от Робби, пытаясь вернуться в вертикальное положение. В глаза сразу бросился натянутая ткань штанов напортив. Уитакер сглотнул, отвел взгляд. Робби взял его за локоть и помог сесть рядом.    Дэннис не мог смотреть на Робби – это все еще казалось ему из разряда фантастики. Неужели один его одетый вид, сидящего на коленях, довел до такого Майкла? Этому почти невозможно поверить.    Диван скрипнул. Робби сел на корточки перед ним и начал разминать затекшие мышцы парня.   – Все хорошо, не надо, – быстро спохватился Уитакер, но проворные и тёплые пальцы впивались в его кожу и так приятно надавливали на разные точки, что Дэннис прикрыл глаза. Теплый воздух дома, аромат парфюма Майкла, его прикосновения заставили Дэнниса разомлеть.   Через пару минут на Уитакера упала тень – Робби встал над ним.   – Идем со мной, – и не дожидаясь Дэнниса направился вглубь дома.   Дэннис неуклюже встал и старался поспеть за ним.    Робби зашёл в комнату с дверью из темного дерева с левой стороны коридора и оставил ее приоткрытой для парня.   Там, в комнате, царил полумрак. Продольные окна были почти под потолком и их света было недостаточно. Вечерние вязкие сумерки уже собрались в спальне. Источником света были лишь тусклые, серые лучи из окон и одна лампа с мягким, слабым светом, который не разливался даже и на полметра от источника. Синие бархатные тени поглощали дальние углы комнаты.    Уитакер застыл на пороге, разглядывая стильную комнату.    Робби, все еще не обращая внимания на него, подошел к шкафу-купе и начал искать там что-то. После минуты поиска он вытащил полоску ткани и повернулся к Дэннису.    И тут на Дэнниса обрушилось что-то страшно тяжелое, давящее и подчиняющее. Атмосфера резко сменилась. Глаза Робби горели уже жадностью, но мягкая улыбка подбадривала и не давала сбежать от ужаса.    – Ты не представляешь, как мне нравится это повторять, – подходя к нему проговорил Робби. – На колени, Дэннис.   Дэннис, не разрывая взгляда, опустился на колени.    Это ощущалась как настоящие причастие. В этом было что-то такое, что ощущалась как священное единение со своим Богом – именно так, на коленях, в темноте с ожиданием чего-то недоступного ранее.   – Я собираюсь на время лишить тебя возможности видеть, – голос Робби был тихим, уверенным и чуть хриплым, что выдавало в нем такое же искрящиеся желание, которое было и у Дэнниса. – Это мой галстук, буду использовать его. Не боишься темноты?    – Нет.   – А своей? - в шутку спросил мужчина.   Дэннис криво усмехнулся, но не ответил.    Происходящее было все еще немного пугающим, заставляло пальцы изводиться нервной дрожью от предвкушения, а желудок болезненно-приятно сжиматься.   Прохладная и гладкая ткань легла на глаза. Робби аккуратно завязал ее на затылке.   – Как ощущения? – спросил он.   Уитакер притих. Он не знал, что должен чувствовать. Правильные ли были его ощущения? Может что-то должно было в нем кардинально измениться? Он пытался просканировать эмоции и ощущения, словно не мог понять себя чисто автоматически. Ему, возможно, нужно было разобрать себя на детали, чтобы точно ответить на этот вопрос Робби.   – Дэннис, тебе комфортно?    – Да, – сглотнув ответил юноша.   – Ты все еще варишься внутри себя. Твои мысли такие… тяжёлые.   – Извините.   – Давай избавимся от них. Дай мне свою руку.    Дэннис поднял правую руку и Робби, взяв ее, помог подняться ему на ноги.   – Сейчас сделай два шага вперед. Не бойся, я рядом и слежу за тобой.   Дэннис кивнул и сделал два шага вперёд, как и было сказано.   – Теперь повернись на 180 градусов.   Очень медленно, мелкими шажками, Дэннис развернулся.   – Ты такой молодец, Дэннис. Так стараешься для меня, – голос Робби звучал где-то справа. Его слова словно топили Уитакера в чем-то мягком и приятном, обволакивали сознание и заставляли быть жадным до всего, что хотел с ним сделать Робби.    Дэннис слышал мягкое шуршание его одежды, ковра под ногами, равномерное дыхание Робби, громкий звук хлещущего дождя по окну, слабые гудки машин снаружи, завывающий ветер, свое гулкое сердцебиение и неравномерные, дрожащие вздохи, что вырывались из него.    В комнате Робби был особый аромат. Пахло чем-то приятным, сладковато-свежим и ненавязчивым. Примерно так должно пахнуть в отелях, подумал Дэннис.   Но его мир сузился до запаха Робби, стоявшего уже перед ним совсем рядом.   Его запах был почти неуловим в больнице. Но здесь… здесь он раскрывал новые грани. Запах его кожи, парфюма, который был более явным, запах табака и кофе – все это смешивалось в непередаваемый сексуальный аромат. Дэннис хотел уткнуться ему в шею и просто дышать этим запахом, впитать его в себя, чтобы иметь неограниченный доступ к нему.   Он облизнул пересохшие губы и попытался вернуться из мыслей в комнату.    – Как ощущения? – спросил ещё раз Робби.   – Да… – глухо ответил Дэннис, еще раз провёл языком по губам. – Нормально? – он попытался звучать уверенно, но интонация все равно съехала в вопрос.   И что-то ещё раз неумолимо поменялось в нем – словно он подключился к реальности после плохого соединения. Он вернулся в тело.    Он стоял перед Робби, рвано дышал, член болезненно стоял в штанах. Щеки обжигающе горели, и он знал, что это выглядит так невероятно нелепо на нем. Шея и грудь наверняка покрылись уродливыми красными пятнами. Он начал ковырять заусенцу. Голова была одновременно пустой и одновременно переполненной. По ощущениям он словно был в горячке.   – Мы установим пару правил. – совсем близко прозвучал с хрипотцой голос. Дэннис вздрогнул и даже кажется замычал. – Правило первое: твои руки остаются там, где я скажу. Ты не касаешься себя. Правило второе: ты не пытаешься быть тихим. Я хочу слышать каждый твой вздох, каждый звук, который вырвется у тебя из горла. Ты не будешь прятать от меня свое удовольствие. Ты отдашь его мне.   Дэннис судорожно сглотнул и кивнул.   – И самое главное, – Майкл склонился ещё ближе, коснувшись губами его уха. – Ты не кончишь, пока я не разрешу. Даже если тебе будет казаться, что ты умираешь от желания. Ты будешь ждать моего слова. Понял меня?   – Да... – выдохнул Дэннис, и по его телу прошла волна дрожи. – Да. Понял.   – Да, сэр, –мягко поправил Робби, и он наконец коснулся Дэнниса, начав снимать с него кофту.   – Да... Да, сэр, – повторил, смакуя сладкое «сэр» на языке Уитакер.   Его голос был полон такого отчаяния и восторга, что у Майкла невольно вырвалось.   – Боже, Дэннис, что же ты со мной творишь…   Прохлада комнаты коснулась его обнаженной кожи. А потом пальцы Робби заскользили по его груди, почти не касаясь, но пуская разряды тока по всему телу. Дэннис уже не мог сдержаться и заскулил.   – Да, вот так, покажи мне свое желание. Выверни его наизнанку и сделай моим, – шептал рядом Робби    Дэннис бесстыдно застонал, почти плача от недостатка внимания.   Тёплая рука Робби легла ему на грудь и надавила.   – Шаг назад. Ты должен упереться в край кровати.   Сейчас Дэннису казалось, что вариант с ограничением зрения был ужасным. Ему хотелось сделать все немедленно, четко и быстро, но это – делало его почти беспомощным, медленным и неуклюжим. Даже сделать шаг назад было не такой легкой задачей.   – Ложись.   Он лег. Постель была холодной, и его кожа покрылась мурашками. Он лежал обнаженный на постели Робби, изнывая от желания по этому мужчине.   Легко касание к ноге заставило его дернуться, сглотнуть и сжать простынь под руками.    Дэннис кожей чувствовал взгляд Робби –тяжелый, почти осязаемый, он медленно скользил по телу, словно лизало само пламя. От этого жара внутри всё стягивалось в тугой узел.     Этот огонь выжигал в Дэннисе остатки самообладания. Он понимал, что эта связь – святотатство, за которое ему придется расплачиваться вечностью в аду. Но никакое спасение не стоит того, чтобы лишиться этого порочного, сладкого греха. Пусть Небеса отвернутся – сейчас его богом был человек, стоящий напротив.   Невесомое прикосновение пошло дальше. Робби провёл рукой выше – к колену, по бедру, останавливаясь возле паха.   Член болезненно пульсировал, мазал предэякулятом низ живота. Робби провел кончиками пальцев совсем рядом, но не задел.    Дэннис прикусил губу.    – Согни ноги. Руки заведи за голову и выпрями. Сожми правое запястье рукой. Ага, да, вот так. Умница.   Робби оставил поцелуй в районе пупка, задевая своей футболкой член Дэнниса.    Парень под ним захныкал, заерзал по одеялу, тело охватила дрожь от предвкушения.   Робби начал спускаться мелкими поцелуями ниже, пока не дошел до члена.    Он провел языком по стволу, а потом взял в рот.   – О, господи Иисусе… Робби… Сэр… Майкл… Боже, да, пожалуйста. – Уитакер проглатывал слова и задыхался.   Робби сосал сногсшибательно. Заглатывал почти целиком. Очерчивал языком венозные выступы.    Через пару минут Уитакер уже издавал самые жалобные звуки, которые только мог взрослый мужчина.    – Сэр… Сэр, пожалуйста, я сейчас кончу.   Робби выпустил член изо рта. Тот шлепнул по животу и Дэннис поморщился от чрезмерной своей чувствительности.   – Нет, – просто ответил Робби. – Правила, – напомнил ему мужчина.    Дэннис зло замычал. Ток снова будто просыпался под кожей, расползался змейками и превращался в беспомощную злость.   Послышался шорох постельного белья. Матрас прогнулся под движениями. Уитакер дышал через рот, стараясь не соскользать с реальности.    – Кажется, я наконец-то вытравил из тебя эту привычку издавать тихие, мышиные звуки, – Майкл коснулся губами его ребер и Дэннис втянул воздух через нос, сразу откликаясь телом. – Ты всегда так стараешься быть незаметным, Дэннис. Но сейчас я почти слышу каждое твое желание. И ни одно из них не звучит скромно.   – Мышиные звуки? – непонимающе переспросил Дэннис, но Робби ничего не ответил. – Это... это плохо?   – То, как ты звучишь сейчас, под моим контролем, мне нравится куда больше.   Кровать снова прогнулась. Послушалась возня, а потом звук вскрываемой пачки и раскатываемого латекса.    Уитакер сглотнул.    Они сейчас переспят.    Он возляжет с мужчиной.    От этого кружилась голова, жар переполнял его тело, сознание мутнело.    Робби вернулся к нему. Ещё шире развел его ноги и чмокнул правую коленку.    Щелчок открываемого пузырька заставил Дэнниса немного испугаться того, что сейчас действительно будет. Он прикусил губу.    Прохладная смазка и пальцы Робби коснулись входа. Он аккуратно поводил ими, давая гелю согреться, а Дэнису привыкнуть к ощущениям.    Один палец вошел наполовину. Болезненных ощущений не было, но Дэннис рефлекторно поморщился. Руки непроизвольно опустились к груди.   – Дэннис, – предупреждающе сказал Робби.   – М? – спросил Уитакер будто не понял, о чем речь, но руки сразу вернул на место.   – Они затекли? Как ощущения.   Дэннис помолчал. Он начинал понимать, что ему нравилось так дразнить Робби.   – Используй слова. Мне важно знать твое состояние.   – Все хорошо, сэр. Продолжайте.   – Умница, – Робби оставил нежный поцелуй на внутренней стороне бедра и до конца вошел пальцем.    Робби добавлял пальцы по мере того, насколько хорошо Дэннис принимал их. Когда он оказался растянут достаточно, Робби медленно начал входить.    Ощущение заполненности ошеломило Дэнниса. Он судорожно вдохнул носом, чувствуя, как живот втягивается от совершенно новых, глубоких ощущений, пронизывающих до самых костей. Робби, заметив его реакцию, не стал торопиться. Он принялся мягко поглаживать его бедра, оставляя тёплые поцелуи там, куда мог дотянуться, успокаивая и приучая тело к взаимодействию.   Он ждал. И лишь когда дыхание Уитакера выровнялось, а тело, перестав сопротивляться, стало податливым в его руках, Робби начал двигаться – размеренно и ритмично.   Дэннис зажмурился. Наплевав на правила он отпустил руки и начал искать ладони Робби. Ему не хватало его рук – сильных и уверенных в движении.   – Дэннис, если ты не будешь следовать правилам, то я просто не дам тебе кончить. – голос Робби сбивался из-за толчков. – Если тебе что-то нужно, то можешь мне сказать.    – Руки, сэр, – прошептал Уитакер, срываясь тут же на стон. – Ваши руки… Хочу…   Разгоряченной кожи груди коснулась ладонь. Робби положил руку в успокаивающем и подчиняющем волю жесте. Грудь ходила ходуном, ключицы и ребра, мышцы и сухожилия шеи, то вырезались из кожи острыми, почти разрезающими выступами, то опускались внутрь мягкой плоти.   Ритм нарастал. С каждым новым движением Робби пространство вокруг них словно сужалось, оставляя только шлепки кожи о кожу, сбивчивое дыхание и стоны. Дэннис чувствовал, как теряет контроль над собственным телом.   – Ляг на живот, – потребовал Робби, замедляясь и выходя.   Дэннис судорожно выдохнул от ощущения опустошенности, опуская с облегчением руки и неуклюже переворачиваясь на живот. Член болезненно ныл и Дэннис инстинктивно, будто выживший из ума, потерся об одеяло.    – Пока не время, – произнес запыхавшись Робби, приподнимая бёдра Дэнниса и лишая трения.    Он вошел медленно, так что Дэннис готов был взвыть от недостатка движения. Парень сразу, будто по инстинкту, прогнулся в спине, принимая член Робби и задыхаясь. Эти плавные движения словно проверяли на прочность его нервную систему.    – Держи руки, как тебе удобно, но не смей кончать. И Дэннис…   – Да, сэр?    – Голос. Я слушаю тебя. Не сдерживайся.   – Да, сэр.   Мужчина ускорился. Движения стали более резкими, отрывистыми, в них словно проступала жажда утоления первобытного голода.    Он надавил Дэннису на поясницу, заставляла прогнуться его глубже, раскрыться сильнее. Его ладони прошлись от талии к ягодицам и развели их шире.   Робби изменил угол входа и Уитакеру показалось, что он притронулся к самим Небесам и почти слышал пение ангелов.   Толчки были грубые, глубокие и быстрые. Лицо скользило по простыни туда–сюда, оно было мокрым от слез и пота. Кожа вокруг рта была влажной от слюны. Галстук съехал, и никто его не поправлял.    Дэннис стонал, и стонал, и стонал. Иногда молил о чем-то Робби, но сам не понимал и не помнил о чем.   – Ты такой сильный мальчик. Так хорошо держишься, когда я тебя так трахаю, – ворковал с ним Робби, пока его член так идеально заполнял Дэнниса.    Возбуждение казалось уже муками Ада, разверзнувшейся Геенной – настолько невыносимо и потрясающе это было. Дэннису показалось, что в какой–то момент он начал даже плакать – глаза застилала мутная пелена.   – Хорошие мальчики получают награду, – просипел Робби и тогда его рука легла на член Уитакера. Дэннис особенно высоко заскулил, прося разрядки. – Давай, детка, кончи для меня.   Через все его тело словно прошел разряд тысячевольтной молнии. И буквально через пару движений он обильно кончил, сжав Робби так, что мужчине самому хватило пары толчков до финиша.   Сознание на мгновение погасло, оставив только чистое, неразбавленное ощущение эйфории, которая расходилась по венам волнами горячего тока.   Они замерли. В комнате снова стало тихо, если не считать их тяжелого, хриплого дыхания, которое постепенно приходило в норму. Робби не спешил отстраняться. Он лежал на нем, тяжело дыша, уткнувшись лицом в острые лопатки.   Дэннис чувствовал себя совершенно опустошенным, и в то же время до парадоксального – целым и правильным. Он лежал, глядя на волны сбившихся простыни и одеяла, и медленно приходил в себя, возвращая себе реальность происходящего.   – Ты молодец, –прошептал Робби, поднимаясь с его спины и выходя из него.    Неприятное ощущение опустошенности кольнуло низ живота и Уитакер поморщился. Сил настолько не было, что он просто опустил бедра на кровать, шлепаясь животом на потемневшее пятно своей спермы на одеяле. Ему было абсолютно на это плевать.   Мужчина моментами касался Дэнниса – бедра, спины, руки, – легкие и нежные касания, что заставляли его сознание дрейфовать между сном и явью.   Потом чуткие и тёплые руки, немного перевернули Дэнниса, вытащили из-под него одеяло и обтерли мягкой тканью, что было скорее всего футболкой.   – Ты справился именно так, как я хотел, – в голосе Робби больше не сквозило жесткое требование или хищный голод, лишь спокойная, собственническая нежность и гордость.    Когда они заканчивают приводить себя в порядок, Робби приносит бутылку изотонического напитка (кто бы сомневался) для Дэнниса и предлагает ему перекусить чем-нибудь белковым, но Дэннис лишь сонно прикрывает тяжёлые веки, сыто улыбается ему и отрицательно качает головой.       На работу Дэннис возвращается в состоянии блаженной пустоты. Обжигающее электричество под кожей наконец затихло, оставив после себя ясность ума и непривычную сосредоточенность. Но он знает: тревога вернётся. Она всегда возвращается – волнообразно, неизбежными приливами и отливами. И когда очередной вал накрывает его с головой, достигая своего пика, Дэннис больше не мечется. Он точно знает, где искать спасение: в руках Робби и его тихом, пробирающем до дрожи: «Ты хорошо справляешься, мальчик мой».