static

Был ли Уитакер таким слабаком, каким его видел доктор Робби в своем кабинете?    Абсолютно. Чертовски. Нет.    И он хотел доказать им всем (кому всем, Уитакер точно и не знал), что он точно не такой.    Он лучше, лучше и сильнее, той слабой и отвратительной версии себя.    И он с жарким упоением взялся за работу, выполняя в два раза больше, чем мог вынести на самом деле.    Он приходил домой, ноги гудели от беготни, руки не поднимались, голова пульсировала. Иногда он разрешал себе, стоя под душем, сильно зажмуриться и пять минут проплакать. Это мало помогало. В основном вводило в ещё больший непрерывный поток неприятных эмоций.    Он много читал и перечитывал после работы учебно-методическую литературу, вспоминая старое и изучая новое, чтобы сразу это применить на практике.    За эту неделю усталость вросла в его кости, сухожилия, хрящи и мягкость тела. Он весь вибрировал этой усталостью, она его подпаливала, но он справлялся.    Его карточки заполнялись ровно в срок и без больших ошибок, он не носился, походка была твердой. Он пытался показать, что умеет иначе. И каждый раз искал взгляд Робби, его тихое одобрительное хмыканье или улыбку, а ещё лучше если это было то же привычное «молодец, Уитакер». Но он надеялся где-то глубоко внутри себя, что это уже более эмоционально окрашенная похвала. Словно он действительно был тем человеком, которым его видел Робби.     Все это стало его ДНК на неделю. Это было то, из чего он состоял.    Единственный якорь, который он ощущал почти кожей, был голос - тот самый голос - доктора Робби. Когда он спокойно, ровно и уверенно диктовал, что ему делать. Это было так, словно он очутился в персональном раю, где сознание можно отключить и довериться авторитету.   За неделю Уитакер два раза подрочил на это. Он делал это на выходных между сменами, когда голоса Робби он не мог слышать.   И все это, в принципе, неплохо работало.   Кроме их странных взаимоотношений. Странных, потому что Робби почти не поменялся после этого.    Было лишь два эпизода, когда Дэннис почувствовал себя видимым. Один был, когда Дэннис спорил с Тринити. В этот момент появился Робби и встал прямо за спиной Уитакера. Парень чуть обернулся, но сразу вернулся к спору, стараясь не замечать флюиды уверенности и твердости за спиной, словно его прикрывают. Сантос недоуменно посмотрела на Робби.   - О, да ладно вам, вы же не считаете, что он прав? – спросила она, делая свое фирменное язвительное лицо.   - Я просто слушаю, Сантос. Я ни на чьей-то стороне.   Но Уитакер был уверен, что даже если бы он был не прав, – а он прав - то доктор Робби попытался бы ему помочь. Не обязательно сказать, что тот прав, но хотя бы направить его мысли в нужное русло.   Второй эпизод произошел в следующую смену, когда Дэннис выполнял реваскуляризацию миокарда для восстановления синусового ритма. Он потом стоял весь в крови, а Робби проходил мимо, положил руку ему на плечо, как обычно, провел большим пальцем по голой коже шеи, что тоже уже было обыденностью за все время работы, и, заглянув в глаза, сказал:   – Ты молодец, Уитакер. Я вижу, как ты стараешься. Не забывай отдыхать тоже, – и сразу после этого испарился в круговороте пациентов и медработников.   Странных, потому что Уитакеру снились сны, как Робби трахает его глотку и говорит ему какой он молодец, и как хорошо принимает его.    На эти сны Уитакер тоже дрочил. Хотя они выбивали его из колеи в те дни. Делали из его внутренностей нечто пылающее стыдом и вожделением.   Внутри будто все лязгало от противоречивых и смешанных чувств. Он не хотел, чтобы Робби обращал на него внимание когда-либо, но также он желал всего внимания Робби для себя.    Когда все это произошло, Робби просто оставил все как есть. Пересобрал его, как кубик Рубика, поставил все его части в правильном цветовом порядке и забыл про него.    Он злился сначала на себя, потом на Робби. Он стыдился сначала себя, потом не понимал, зачем Робби вообще сделал это все с ним.   Внутри на место привычному тлению пришла зыбкая пустота. Чего-то во всем этом не хватало Уитакеру. Будто его подвесили и выдернули стул из-под ног. Он хотел разъяснений, что с ним сделал Робби, что он теперь себя чувствует так беспомощно, униженно и одновременно… Словно у него есть шанс получить это снова.   В такие моменты Дэннис переводил мысли на что-то иное, например, на то, что канюляция бедренной вены часто используется в качестве первоначального центрального венозного доступа при реанимации, и имеет процедурные преимущества по сравнению с катетеризацией поверхностной и легко доступной вены.    Робби не может отобрать у него хотя бы это.    Порой он сидел уже дома, на диване, под звуки позднего вечернего шоу, лампа рядом светила тусклым желтым светом, попадая на его кисти рук, мысли перетекали одна за другой, совсем плавно и свободно, бесконтрольно и потому, в какой-то из моментов, он мог себя поймать на мысли, что он одновременно так близко и так далеко от того, чтобы Робби сделал это еще раз с ним.    Но ему почти сразу же становилось противно от этой мысли. Это все так грязно. Зачем ему вообще нужен кто-то, чтобы указывал на то, что делать, и тем более – делать такие простые вещи, как дышать (боже мой!), которые могут делать даже пятилетки.   Все это было так неправильно, оседало тяжестью в желудке и натягивало струну внутри через все его тело.   Иногда он ловил себя на том, что подсознательно ищет взгляд доктора Робинавича или просто его присутствие в поле зрения.   Когда он все же находил, то что-то тяжелое, сидящее внутри, вдруг ослабляло свои тиски и он мог спокойно вздохнуть и продолжить работу.   Иногда он перехватывал прямой взгляд Майкла. Тот смотрел открыто и внимательно. В такие моменты Уитакеру казалось, что с него содрали кожу и оставили лишь его смущающие желания, стыд за себя и вину. И Робби все это видел и принимал – спокойно и с должным вниманием. От этого внутри Уитакера шипело что-то горячее, сплавляя стыд и какие-то чувства в возбуждение.   Робби ему кивал – мол я тебя вижу, я здесь, я готов взять все под свой контроль, если нужно.        Сегодняшняя смена проходила тяжело, хотя и гладко. Он успевал многое, почти ничего не забывал, даже делал вовремя записи в медкартах, что было редкостью для таких дневных смен. Но в моменте, когда он ходил между палатами, он почувствовал, что-то защекотало верхнюю губу и когда он провел запястьем, чтобы почесаться, то увидел размазанную кровь на коже.   Он сразу оглянулся – видел ли это кто-то. Все как всегда стремились, бежали, не успевали. Никто не замечал его.    Он провел ладонью, стирая явные следы носового кровотечения и понесся в туалет.       В середине смены, когда произошло затишье, он зашел в ординаторскую, чтобы спокойно заполнить карточки и потрясти ногой под столом пока он сидит. Последнее стало уже его рутинной привычкой.   Но как только он сел и принялся выводить немного корявые буквы, которые имели разный наклон и размашистость, что его выводило из себя, то его тело и мозг словно по сигналу решили выключиться. Все что он мог – смотреть перед собой. Его тело будто парализовало, и он залип на ножке монитора и приклеенному к ней бледно-желтому стикеру с логином и паролем от входа в какую-то систему.    Он был опустошен, но начинал наполняться злостью на себя. Он не мог двигаться, ему точно нужна взбучка – может крепкий кофе и Red Bull, а может – чтобы кто-то ударил его. Для адреналина.    Уитакер невесело усмехнулся этой мысли. Это переходило любую из его граней. С этим надо что-то было делать.   Отложив ручку, он медленно положил руки на стол. Ладони чувствовали прохладу и гладкость. Он прикрыл глаза и пообещал себе, что отсчитает десять секунд и сразу начнет работать.   Дверь в ординаторскую открылась, впуская шум и ругань, звуки аппаратов и аромат антисептика, разговор двух мужчин.   – Да, я совсем забыл про это. Ты должен напомнить мне в следующий раз, иначе тебе снова придется идти одному, – голос определенно принадлежал Робби, которого он пытался избегать, если контакт подразумевал возможность выйти за пределы только рабочих вопросов.   – Вообще-то нет. Я могу взять с собой кое-кого, – ответил незнакомый голос.   – Что? Ты серьезно? Почему ты мне не говорил об этом? Кто это?   Уитакер встрепенулся и сразу поднял голову, отрывая тяжелые кисти рук от стола.    Два доктора уставились на него. Потом переглянулись.   Робби почесал переносицу. Посмотрел на Уитакера, потом посмотрел на мужчину. Мужчина смотрел на Уитакера, так будто силился что-то понять.   – Можешь оставить нас наедине? – попросил Майкл.    – Все хорошо? – спросил обеспокоенно мужчина, обращаясь одновременно и к Уитакеру, и к Робби.   – Все будет хорошо, – ответил Робби.   – Будь осторожен, – сказал мужчина, обращаясь уже к Робби и вышел.   Замок на ординаторской двери щелкнул. Майкл повернулся к Утакеру и чуть наклонил голову вбок, будто любуясь милой картиной.   Уитакер безмолвно, но с ожиданием смотрел снизу вверх на Робби. Он опустил руки на ноги и начал ковырять заусенец, стеклянным взглядом все еще следя за мужчиной.   Тот медленно подошел к стулу Уитакера и сел на корточки рядом с ним, рассматривая стул, окружение вокруг, словно давая Уитакеру пространство, даже если он так близко. Потом все же вернул взгляд на беспокойные руки Уитакера. Секунду посидел и сказал:    – Я собираюсь положить свою руку на твою грудь. Если тебе не нравится эта идея, то скажи мне или помотай головой, – он подождал, но Уитакер не сделал никаких движений – просто смотрел.    Рука мягко легла ему на солнечное сплетение. И Уитакер чуть глубже выдохнул, побыл в этом состоянии секунд десять и навалился на ладонь, будто пытаясь ее скрыть ото всех для себя, будто пытаясь впаять ее в свою плоть.   – Мой мальчик, – прозвучало нежно. – Зачем ты так с собой? – ворковал над ним Робби.   Уитакер лишь слабо пожал плечами. Ему хотелось разрыдаться. Почему он просто не может быть таким же, как все? Почему он не может быть сильнее, умнее, лучше, выносливее?    – Я попытаюсь вернуть тебя в тело. И я буду трогать тебя, ты не против? Ты можешь так же сказать мне или помотать головой. Ты всегда можешь остановить меня во время процесса, хорошо?    Робби нашел взгляд Дэнниса и ободряюще улыбнулся. Другой рукой – которую Уитакер не пытался вдавить себе в грудь – он пробежался по завиткам волос, пропуская через пальцы мягкие пряди. Дэннис на такие действия прикрыл глаза.   Робби мягко хмыкнул на это. Дэннис услышал лишь звук этого действия. Тепло от больших ладоней разливалась у него в груди и на макушке. Робби скользил пальцами иногда вниз, задевая заднюю часть шеи. Это заставляло желудок дрожать и сжиматься.     – Нравится, да? – риторически задал вопрос Робби. – Я собираюсь потрогать твою спину.    Дэннис не шевелился.   После секундного ожидания отклика, парень почувствовал тёплую ладонь на плече, она начала медленно стекать вниз –прошлась по лопатке и спустилась дальше. Дэннис чуть выгнулся в спине и тепло выдохнул.   – Умница. Хорошо держишься.   – Робби… – лишь тихо прошелестел Уитакер, сдавливая пальцами шершавую ладонь мужчины на своей груди.   – Я здесь. Все под контролем, Дэннис.    Поглаживания уходили дальше, захватывая уже позвоночник и переходя к лопатке на другой стороне спины. Они были медленными, обдуманными, Робби следил за своими руками, за состоянием Дэнниса. С каждым поглаживанием, которое опускалось почти до крестца, Дэннис сжимал руку Робби на груди и тянул ее наверх. Ладонь проходилась по груди, задевала сосок, поднималась выше ключицы, пока Дэннис не положил ее в нежное место между своим плечом и шеей.    Мужчина не сопротивлялся этим действиям, он позволял делать Дэннису все, что ему было комфортно.    Дэннис чувствовал, как горит низ живота. Стояк уже выпирал на брюках. Боже, он возбудился лишь от заботливых прикосновений и слов? Ну и ну.    – Давай-ка мы найдем место поудобнее?    Рука мягко опустилась на плечо, обхватила бицепс и потянула. Дэннис встал как пьяный и последовал за Робби.    Тот сел на диван первый и аккуратно, но властно потянул его на себя, усаживая его между своих широко расставленных ног.    Мужчина положил ладони на бедра Уитакера. Теплое дыхание щекотало волоски на задней части шеи парня, мягко проходясь по коже. Дэннис уже разомлел. Грудная клетка ходила ходуном. А сам он, оперившись на грудь Майкла, почти метался по ней. Он ерзал, недовольно и громко вздыхал. Мужские руки поднимались, приближаясь к границе того, что могли себе позволить обычные коллеги по работе. И Дэннис сам подался навстречу руке, что накрыла его пах.    Робби невесомо ласкал его через одежду, пока Дэннис представлял из себя беспорядочный клубок оголенных нервов.   – Приподнимись, – прошептал Робби на ухо.   Уитакер крепче поставил ноги на пол и приподнял таз. Робби быстро спустил штаны до середины бедер и снова усадил его между ног. Налитый член уже истекал предэякулятом. Левой рукой Робби обхватил Уитакера со спины и взял его за подбородок, приподнимая лицо.    – Смотри в другое место. Я разберусь здесь. Не думай слишком много.   Уитакер почувствовал прикосновение к члену и тихо заскулил.   – Тшшш, я позабочусь о тебе, – проговорил Робби медленно водя рукой от основания к концу члена и растирая естественную смазку. Он попробовал водить рукой быстрей, но смазки на всю длину не хватало.    Уитакер смотрел на потолок ординаторской. Белый с люминесцентными, разъедающим зрение, лампами. Глаза слезились и все размывалось.    Теплая рука Робби исчезла с члена и Уитакер недовольно промычал, пытаясь повернуть голову и посмотреть вниз.    – Дэннис, – прозвучало строго рядом с ухом.    Робби надавил на подбородок, ещё больше отворачивая его от самого себя.   – Расслабься. Отдай это мне.   Мужчина чуть приподнялся сам, по звукам – искал что-то сначала в брюках, потом в толстовке.    – Ага, хорошо – тихо произнёс себе под нос. Было слышно,как он откручивает крышку и звук выдавливания крема.    Рука вернулась на член и Уитакер дернулся от прохлады. Майкл покрыл его чем-то склизким.   – Тише, сейчас будет приятно.   Парень мягко и одобрительно простонал.    – Вот так, ага, – ответил на его звуки Робби.   Ему нравилось, что с Майклом ему необязательно говорить. Робби понимает его по его телу и звукам.    Скольжение рук Робби быстро согрело смазку. Дыхание Уитакера стало быстрым и поверхностным. Сознание размывалось между руками Робби, его твердой грудью, на которую опирался Уитакер, запахом Майкла, смешанного с кофе, легким табачным ароматом и каким-то еле уловимым парфюмом, который можно почувствовать только вблизи шеи Робби. Уитакер хотел уткнуться ему в шею, спрятать лицо в то же место, куда клал руку Робби – в то мягкое и тёплое место между шеей и плечом. Ему, как какому-то животному, хотелось прикусить кожу шеи, пока Робби дрочит ему, чтобы услышать зарождение легкого негодования в голосе, когда Робби сделает ему замечание за то, что Уитакер так себя ведёт. Ему так отчаянно хотелось услышать это формирование вибрирующего голоса внутри тела, лёгкая вибрация точно будет проступать и на мужской шее. Уитакер уверен, что смог бы буквально почувствовать это.    – Дэннис, ты со мной? Хочешь поговорить? Хочешь сказать мне хоть слово, а? – спросил Робби, чуть задыхаясь от работы рукой.   Дэннис на это лишь приоткрыл рот и жарко, громко выдохнул.   Робби сразу же ускорился и Дэннис уже издавал на выдохе лишь едва слышными стонами. Левая рука Робби расслабилась, пальцы, которые контролировали лишь подбородок, сейчас пробрались выше к щеке. Теперь Уитакер подбородком упирался в мужскую ладонь, пальцы Робби лежали на щеке, а большой палец оглаживал нижнюю губу, задевая зубы. Дэннис попытался за что-то зацепиться вниманием. Он отодвинул язык назад, боясь, что сделает что-то лишнее, когда пальцы Майкла были возле чувствительного рта. Он пытался остаться в реальности, но предоргазменное состояние размазывало его.   – Перестань себя сдерживать, Дэннис.    На этих словах Робби поддался к нему вперёд. Горячее дыхание опалило шею. Он ускорился рукой, а большим пальцем другой руки проник в рот.    И Дэннис отпустил.   Сомкнул губы, провел по солоноватой фаланге языком, надломлено простонал и кончил в руку Робби.   – Хороший мальчик, – тихо прошептал прямо на ухо Робби через пару секунд.   Они не двигаются некоторое время. Робби дает ему прийти в себя.    Через время Дэннис собрал себя по частям в одно целое. Он выпустил влажный от слюны палец Робби. Мужчина убрал руку от его лица и ниточка слюны протянулась между губами и рукой, порвалась и опала на форму, оставляя тонкий темный след.    Дэннис опустил взгляд. Робби все еще держал его опавший член. Мужчина аккуратно собрал сперму рукой, несколько тяжелых капель упали на светлые отросшие волоски на лобке.   Уитакер не смог сдержать легкого отвращения к себе в этот момент.  Что они натворили? Как Дэннис мог это допустить? Ему захотелось исчезнуть из ординаторской прямо сейчас. Заменить себя на манекен или просто аннигилировать, чтобы не иметь к этому никого отношения и не разбираться с последствиями.   Но все сломал Робби.    (На самом деле собрал заново Уитакера).    Он оставил короткий, нежный и тёплый поцелуй за ухом Дэнниса. Тот вздрогнул от остаточного теплого следа прикосновения губ.   – Ты хорошо справился, но есть ещё кое-что…   Чистой рукой он чуть подтолкнул Дэнниса и тот спешно поднялся на ватных ногах, сразу натягивая белье и штаны.    И вот уже – вопросительно смотрел на нижнюю часть лица мужчины, рассматривая ворот его футболки, стесняясь поднять взгляд.    – Посмотри на меня, Дэннис, – Робби взял сухую салфетку из пачки на столе и вытер руку.   Дэннис поднял на него взгляд и посмотрел прямо в глаза.    – Итак… Используй свои слова, Дэннис. Поговори со мной.    – Да, – хрипло произнес парень, после долгого молчания, и прочистил горло.   – Умница, – широко улыбнулся ему Робби, радуясь прогрессу в общении.   Дэннис смущенно улыбнулся в ответ, краснея, и пытаясь удерживать зрительный контакт.   – Поговоришь со мной прямо сейчас или дать ещё пару минут?   – Да-да, сейчас.   – Хорошо. Как себя чувствуешь?    Дэннису определённо не нравится говорить про свои ощущения, чувства и эмоции. Он помолчал секунду, ожидая на это реакцию Робби.   – Слова, Дэннис, – произнес строго Робби, склоняя к нему голову.    Дэннис отрицательно покачал головой.   – Ладно, хорошо. Ты не хочешь обсуждать это по каким-то причинам со мной, так?    Дэннис пожал плечами.    Робби провел рукой по волосам и вздохнул.    – К сожалению, тут у нас нет времени на это, но, – он сделал паузу. – Завтра у нас выходной, ты можешь прийти ко мне домой, если хочешь, и мы все это обговорим.    Уитакер забыл как дышать на секунду.   Домой. К Робби. Знала бы Сантос об этом…   Он ошалело посмотрел на Робби и быстро-быстро закивал, как болванчик, все еще не осознавая реальность в полной мере.   – В семь вечера, тебя устроит?    – Да, сэр, – ответил парень с легкой улыбкой.   Робби одобрительно хмыкает и хочет что-то сказать, но тут в ординаторскую кто-то очень настойчиво стучит, и они отвлекаются.    Последующие часы смены Уитакер все так же старается не сталкиваться с Робби так часто.