Письмо заключённого

— Мисс Грейнджер, я искренне прошу у вас прощения за произошедшее недоразумение, — рассыпался в извинениях мистер Томпсон, пожимая руку Гермионе. Драко со скептическим выражением лица пристально смотрел на лысого урода, тщательно анализируя каждое сказанное слово, чтобы потом иметь возможность ткнуть его прямо в дерьмо и напомнить, почему он на самом деле допустил увольнение такого ценного сотрудника, как Грейнджер. — Я повышаю вам зарплату, милая, — улыбнулся мужчина, но, кажется, зря он раскрыл рот в сторону денежного вопроса. Потому что Гермиона уцепилась за него, как акула за свежее мясо. Она натянула немного высокомерную улыбку, склоняя голову набок, замечая, как мгновенно переменилось лицо мистера Томпсона. — В таком случае, я думаю, стоит повысить зарплату и Оливеру Харди. Ведь он столько времени выполнял мои прямые обязанности. Я уверена, вы полностью согласны со мной, верно? Грейнджер выгнула бровь, и Томпсон панически сглотнул, переводя заторможенный взгляд на Драко. Парень лишь хмыкнул, молча, но весьма красноречиво отвечая ему на его невысказанный вопрос. — Конечно, мисс Грейнджер, — уже не так лучезарно улыбнулся мистер Томпсон, и его хватка на её руке испуганно ослабла. — Вы совершенно правы. — Я очень рада вернуться в ваш отдел, мистер Томпсон. Надеюсь, больше мы с вами не расстанемся. Он не смог проконтролировать свои эмоции и недовольно скривился, стараясь вернуть себе весёлый вид, но получилось у него плохо, поэтому Томпсон просто ещё раз похвалил Гермиону, почти убегая к себе в кабинет, громко хлопнув дверью. Она обернулась и с неподдельным счастьем в глазах посмотрела на Драко, прижимая кулаки к груди. Он раскрыл для неё объятия, и Грейнджер тут же оказалась прямо в них, зарываясь носом в воротник его рубашки. — Ты ужасно пугающая в своём сарказме, — гордо протянул Драко, целуя её в макушку. Гермиона фыркнула и слегка откинула назад голову, заглядывая ему в глаза, цепляясь пальцами за лацканы его пиджака. — Хм, возможно. Знаешь, мне даже понравилось. Так приятно ставить кого-то на своё место. Драко хохотнул, путаясь пальцами в распущенных кудрях, перебирая их, испытывая гипнотический покой от столь простых движений. — Я всегда подозревал, что твоё истинное место на Слизерине. Когтевран слишком мелко, а Гриффиндору явно чего-то не хватало, согласись? — Это всё твоё дурное влияние, — пробурчала Грейнджер, приподнимаясь на носочках и затыкая его наглый улыбающийся рот своим, устраивая короткую борьбу с его языком за первенство в поцелуе. Драко так увлёкся ею, что совсем не расслышал, как кто-то зовёт его, пока на плечо не опустилась рука, заставляя его резко вздрогнуть и крепче прижать к себе Грейнджер, отчего она болезненно охнула, чувствуя, как ей сдавило рёбра. Он мгновенно ослабил хватку, бросая на неё раскаивающийся взгляд. — Прости. — Всё хорошо, — прошептала она, наконец-то обращая внимание на того, кто так не вовремя их прервал. Драко застыл, превращаясь в каменную статую лишь от одного взгляда на Блейза. Он стиснул челюсть, понимая, что только присутствие Грейнджер у него под боком мешает ему взять и избить бывшего друга до полусмерти. Гермиона благоразумно коснулась его руки, переплетая их пальцы, тем самым не давая ему сорваться, будто бы слышала все мысли Драко, но не желая снова писать длинные письма ему в тюрьму. — Здравствуй, Блейз, — вежливо поздоровалась Грейнджер, умудряясь даже улыбнуться ему. Забини тоже решил не гнать коней, подсознательно зная, что именно она поможет ему подступиться к Малфою и дать возможность хотя бы поговорить с ним. Мать часто ему говорила, что сила мужчины в умении прислушиваться к советам своей женщины. А Блейз всегда был внимательным и способным учеником, поэтому никогда не пропускал мимо ушей слова этой мудрой женщины. — Здравствуй, Грейнджер. Рад видеть. — Да, я… тоже, — небольшая заминка всё-таки проявилась, но Гермиона быстро взяла себя в руки. — Как у тебя дела? Драко отчётливо и показательно фыркнул, стараясь смотреть на что угодно, но только не на Блейза, признавая, что видеть его слишком больно. И противно. — Я в порядке, спасибо, — дежурная фраза, чтобы отвязаться, и каждый из них это прекрасно понял. — Грейнджер, не оставишь нас с Драко наедине? На пару минут. Гермиона закусила губу, с некоторой опаской глядя на Драко из-под бровей, боясь, что он вспылит и потом сам пожалеет о своём поступке. Но он просто кивнул ей и мягко коснулся талии и спины, давая понять, что всё нормально. Грейнджер уже более расслабленно улыбнулась Блейзу и наконец-то вошла в свой кабинет, с любопытством разглядывая знакомую обстановку, радуясь, что Оливер не стал ничего менять, наверное, желая работать именно с ней. Проходя дальше, Гермиона тихо прикрыла за собой дверь, и тишина сдавила плечи парней, как внезапно упавшая гора ответственности. Блейз провёл рукой по своим коротким волосам, резко растеряв все мысли. Он так много хотел сказать, но сейчас почему-то не представлял, с чего начать. — Я в курсе, что того фотографа подослал не ты, — грубо проговорил Драко, не желая тянуть с этим дольше положенного. — За то, что чуть не придушил тебя, прости. Но в остальном ничего не изменилось. — Драко, ну почему с тобой всегда так сложно? — тяжело вздохнул Забини. — Может, потому что ты просто кинул меня в самый сложный период моей жизни? — язвительно осведомился Драко, приподнимая брови. Блейз стыдливо промолчал, отводя глаза. Драко расправил плечи, смотря строго перед собой, чтобы не потерять концентрацию и выдержку и произнести давно отрепетированную в своей голове речь. — Я не спорю, что твоё игнорирование меня выглядит как настоящее предательство не для каждого. Но когда я писал тебе, надеясь на обычный разговор, ты даже не стал себя утруждать ответом. Ты бросил меня тогда, когда я больше всего в тебе нуждался. Извини, но лично для меня это и есть предательство. Одна из его форм. — Мне тоже было хреново, — попытался оправдаться Блейз, но сразу понял, что не выиграет в этой битве. Потому что Драко уныло хмыкнул, опуская взгляд на свои ботинки. — Что именно ты потерял, Блейз? Я не стараюсь принизить твои проблемы, но что конкретно ты потерял? Что изменилось в твоей жизни после окончания войны? Забини открыл рот, чтобы ответить, но внезапно осознал, что ответа просто нет. Он нахмурился, копаясь в памяти, но ничего не находил. Стыд и вина стали так неожиданно душить его, что он моргнул, не представляя, откуда появились позорные слёзы. — Я потерял всё, — спокойно сказал Драко. — Свою семью, свободу, себя. У меня абсолютно ничего не осталось, и лишь один человек ответил на мою мольбу о помощи. — Грейнджер, — пробормотал Блейз, видя всю картину целиком. — Именно, — ровно произнёс он. — Мой враг. Девушка, чью жизнь я годами портил просто так. Только она не осталась равнодушна, и только она добровольно выбрала меня. Он прямо посмотрел на Блейза, сглатывая боль и разочарование в дружбе, семье, жизни. Даже видеть разрушительные эмоции Забини ему было тяжело, но сочувствия внутри не нашлось. У него не осталось ничего к этому человеку. Просто отрезало. Доверие, понимание, дружеская симпатия растворились в мысли и факте, что его бросили. И больше Блейза для него не существовало. Ни как человека, ни тем более как друга. — Я понял, — грустно выдохнул Блейз, кивая. — Теперь я понимаю, честно. — Я больше не смогу тебе доверять, — с сожалением сказал Драко, действительно чувствуя именно это. — Если ты когда-то обратишься ко мне за помощью, я помогу, но это будет помощь однокурсника, но не друга. Потому что как прежде я уже не смогу. Забини коснулся рукой подбородка, моргая, чтобы не допустить проявления слабости. Он поджал губы, натягивая искусственную улыбку на лицо, испытывая странную смесь ненависти и презрения к самому себе. — Прости, что я подвёл тебя. Мне правда жаль. — Давай просто забудем, отпустим и начнём жить каждый своей жизнью. Так будет лучше для всех. — Конечно, ты прав. Блейз весь подобрался, начиная отходить от Драко, изо всех сил удерживая маску напускного веселья. Он вытянул ладонь, словно хотел пожать ему руку, но тут же опустил её, сжимая в кулак. — Удачи, Малфой. Драко вздрогнул, услышав родную фамилию, едва не заорав, что он больше не Малфой, но сдержался, напоминая себе, что Блейз уже не тот человек, которого он станет посвящать в такие личные тонкости собственной жизни. Поэтому он просто дёрнул подбородком, прощаясь с ним. В этот раз навсегда. Почему-то он был уверен, что они уже больше никогда не увидятся. — И тебе, Забини. Блейз судорожно выдохнул и развернулся, спеша к лифтам, не обернувшись и оставив прошлое в прошлом. Драко прикрыл на секунду глаза, откидывая прочь старые воспоминания о дружбе с Забини, принимая тот факт, что отныне у него осталась только память. Сжав кулак и выдохнув, он поспешил войти в кабинет Грейнджер, чтобы побыть с ней до прихода на работу олуха. — Ну как всё прошло? — осторожно поинтересовалась Гермиона, стоило ему войти в кабинет и закрыть за собой дверь. Драко повёл плечом в непонятной эмоции, даже не зная, что ей ответить. Он поставил точку в их отношениях с Блейзом — это точно, второго шанса не будет. Но свои чувства он тоже не мог описать. Странная пустота и необъяснимая ясность — самые подходящие сравнения. — Это всё, — лишь сказал он, присаживаясь на край стола Грейнджер, скрещивая руки на груди. — Мы поговорили и разошлись. Гермиона с печальным видом отложила книгу, которую до этого держала в руке, и подошла к нему, обнимая и пряча лицо у него на груди. Драко обхватил её тело и привычно уткнулся носом в кудрявую макушку, надеясь напитаться покоем и незыблемой истиной — его всё равно любят. Не все и не всегда, но кое-кто любит. — Драко? — Хм? — Хочешь, я пойду с тобой на встречу с Кингсли? — Гермиона робко посмотрела на него, не представляя его реакцию. Когда Драко рассказал ей правду о том, что сделал, чтобы отомстить отцу, она не поверила. Ну как Малфой может отказаться от своей фамилии и от почти всей части своего наследства? Это не укладывалось в голове. Но стоило Драко показать ей бумаги от юриста со всеми печатями и подписями, как у неё глаза на лоб полезли. С тех пор Грейнджер сама не понимала, как относиться к его решению. С одной стороны, она полностью его поддерживала, ведь ей было без разницы, какая у него фамилия и сколько денег на счету. Но с другой… Отказаться от своей семьи, фамилии, рода и наследия, учитывая, как Драко было важно быть идеальным наследником и сыном, просто безумно. Гермиона считала, что Драко проявил невероятную храбрость и целеустремлённость, потому что пойти на такой шаг было трудно и нужно было обладать сильным характером, чтобы завершить начатое. Но почему-то ей казалось, что он жалел. И дело было не в том, что она имела какое-то отношение к его желанию начать всё заново. Дело было в том, что Драко всегда был крайне привязан к семье, и добровольно отказаться от неё — для него всё равно что лишиться своей главной части. Сердца. Она старалась не загадывать и тем более не вмешиваться, зная, что не имела права, но смотреть на страдания Драко, которые он всеми силами от неё скрывал, тоже оказалось тяжело. Поэтому Гермиона делала всё, чтобы он чувствовал её любовь, поддержку и непоколебимую веру. Прежде, можно сказать, в далёком прошлом, Грейнджер никогда не думала, что сможет быть девушкой, которая настолько ярко любит и верит в своего парня, но, кажется, всё просто упиралось в правильного человека рядом с собой. И потерять Драко стало её самым главным страхом. Не потому, что он вдруг передумает и уйдёт от неё, — в этом случае она была уверена в нём на все двести процентов, так что нет. Она боялась, что кто-то заберёт его у неё. Болезнь, несчастный случай или просто какой-то идиот с ножом в тёмном переулке. Если такое произойдёт, Гермиона знала наверняка, что никогда не оправится от потери Драко. Это уже стало её личной аксимой. Её личной теорией вероятности. Чем-то вечным и предсказуемым. Драко выглядел удивлённым её вопросом, но вместе с тем не слишком. Он просто поцеловал её в лоб, раздумывая ровно три секунды, прежде чем дать свой ответ на её вопрос. — Только если ты сама этого хочешь, — прошептал он, скользя носом по её скуле, крепко прижимаясь своей щекой к щеке Гермионы. Она улыбнулась, поднимая голову и встречая его губы, мягко целуя их, не давая усомниться в своём решении. — Я хочу. И пойду, если позволишь. Драко хмыкнул и вновь потянулся к Грейнджер с намерением поцеловать, но тут дверь открылась и их наглым образом прервали. Оливер застыл на пороге, наверное, сильно пожалев, что не пришёл позже. Гермиона спокойно отстранилась от Драко, подходя к своему другу. — Оливер, Драко рассказал мне, что ты сделал для меня… — она по-доброму усмехнулась, догадываясь, почему Харди согласился сотрудничать с её парнем, но решая не упоминать о своей осведомлённости. — Спасибо тебе. Я никогда этого не забуду. Оливер вернулся в тело и кивнул, искренне улыбаясь Гермионе. Он даже обнял её, но быстро отпустил, когда заметил агрессивный взгляд Драко, и поджал губы. — Ты мой друг, Гермиона. Я не мог поступить иначе, — тепло сказал Оливер, награждая Драко кивком. Грейнджер взглянула на Драко, видя, как он успокоился и словно обрёл уверенность, что Харди не представлял для неё угрозы. И уж точно не являлся для него соперником. — Тогда я пойду, вам ведь нужно работать, — Драко обнял её за плечи и нежно чмокнул в щёку, а потом и в губы, даря короткий поцелуй. — Увидимся вечером. Я зайду за тобой. — Хорошо, — Гермиона отпустила его, со счастливыми глазами садясь за свой стол, наконец-то принимаясь за работу. Драко усмехнулся и вышел в коридор, оставляя Грейнджер наслаждаться трудовым днём, расслабленно направляясь к лифтам, ещё не зная, что его ждёт сюрприз, едва створки откроются. Когда перед ним будто бы по-волшебству материализовалась Скитер, он не поверил, что это она. Взлохмаченные волосы, потёкший макияж и явно несвежая одежда — она напоминала человека, которому пришлось очень несладко в последнее время. Увидев его перед собой, она озверела, тыча в Драко пальцем. — Ты! Ты хоть понимаешь, что ты натворил своими погаными сплетнями обо мне?! — орала она, игнорируя возросшее внимание публики, находившейся на этаже. Драко же и бровью не повёл, просто обходя её и заходя в лифт. — Я не виноват, Рита, что ты решила сыграть за две команды, — фыркнул Драко, зажимая кнопку остановки лифта, чтобы договорить. — Сама виновата. Не надо было связываться с моим отцом. — Я уничтожу тебя и твою жалкую грязнокровку! — яростно оскалилась Рита, но Драко остался равнодушен к её угрозам. — Попробуй, я с удовольствием посмотрю на твои попытки. Но не забывай, что совратительнице малолетних мало кто захочет верить. И тем более женщине, которая годами других поливала грязью, хотя сама при этом оказалась настоящей преступницей. Рита скривилась, пытаясь сказать ему что-то ещё, но Драко отпустил кнопку и створки лифта закрылись, отрезая его от воплей человека, проигравшего нечестную битву. Он натянул довольную ухмылку на лицо, радуясь, что его месть свершилась.

***

Драко сидел в крайне неудобном кресле, смотря прямо на Кингсли, пока Гермиона ласково сжимала его руку, устроив её у себя на коленях. Он старался не нервничать, но, чёрт возьми, в прошлом он никогда не думал, что обратится к самому министру магии, чтобы тот сам поменял ему фамилию. Просто сюр, честное слово. Но он не жалел, хотя был уверен, что Грейнджер думала иначе, уже несколько раз пытаясь завести разговор на эту тему, боясь, что Драко горько разочаруется в своём выборе. Конечно, ему было тяжело и больно отрывать от себя огромный кусок, ведь «Малфой» был его неоспоримой частью. Он им родился. И, возможно, кто-то бы и сказал ему, что он совершает ошибку, но Драко внезапно понял, что давно перестал быть представителем этой семьи. — Что ж, ваше заявление и сама просьба весьма… необычны, — Кингсли с осторожностью подобрал подходящее слово, поднимая на него заинтересованный взгляд. — Я принял сложное решение, но оно не изменилось, министр, — с лёгкой улыбкой сказал Драко, чувствуя, как Грейнджер сверлит взволнованным взглядом его щёку. Кингсли кивнул, потянувшись вниз и выдвигая один из ящиков в столе. Он расслабленно достал нужный пергамент и развернул его, прочищая горло. Драко мгновенно напрягся, догадываясь, что сейчас всё пойдёт по одному месту. Грейнджер сильнее стиснула его руку, задержав дыхание. — «Уважаемый министр, — начал Бруствер, на секунду вскидывая глаза на парня, но быстро возвращая их к написанным строчкам. — Прямо из Азкабана вам пишет Люциус Малфой с просьбой остановить моего сына от опрометчивого решения. Я прошу вас повлиять на него, на его окружение, на кого угодно, но не допустить смену фамилии и полного отказа от наследства. Мои юристы уведомили меня, что часть наследства уже ушла в некоторые благотворительные фонды, но остальное я успел перехватить и остановить. Дело не в моей жадности. Дело в том, что это деньги моего сына. И я снова прошу вас поговорить с ним или же отказать в смене фамилии, пока не стало слишком поздно». — Хватит! — не сдержавшись, рявкнул Драко, рвано дыша. Гермиона с тревогой наблюдала за ним, впервые в своей жизни вставая на сторону Люциуса Малфоя. Она знала, что Драко совершает ошибку, о которой в скором времени жестоко пожалеет, но до этого момента не решалась поговорить с ним прямо. И, видимо, час настал. — Драко, твой отец прав, — мягко произнесла Гермиона, заработав негодующий взгляд со стороны парня. — Ты что… Ты думаешь он искренне хочет меня остановить?! — закричал он, вскакивая на ноги и вырывая из её рук свою ладонь. Грейнджер умоляюще посмотрела на Кингсли, и, к счастью, он всё прекрасно уловил по её взгляду, поднимаясь из-за стола и покидая свой кабинет, позволяя им поговорить наедине. Она не сомневалась, что, если бы Драко оказался здесь один, Бруствер не стал бы проявлять настолько колоссального понимания. — Драко? — Не смей! — рявкнул он, подлетая к столу министра и хватая письмо отца, внимательно и остервенело вчитываясь в каждое слово. Грейнджер тоже встала, влажными ладонями поправляя на бёдрах юбку, с печалью глядя на Драко, который явно не находил себе места, потеряв все ориентиры. Он громко фыркнул, сжимая бумагу в комок, выбрасывая её на пол. — Что там? — Этот урод говорит, что заботится обо мне! Что ему не всё равно, что будет со мной! — кричал Драко, наворачивая круги по кабинету, как загнанный в ловушку зверь. — Наглое враньё! — Но, может, он действительно что-то понял и?.. — Не защищай его! — Да не защищаю его я, Господи! — вскрикнула Гермиона, тоже не выдерживая. Она с бесконечной любовью взглянула на Драко, медленно приближаясь к нему, сжимая руками его бицепсы. — Ты любишь свою семью, что бы они ни сделали. — Грейнджер… — умоляюще попросил Драко, лихорадочно качая головой, но она не остановилась. Сейчас нельзя жать на тормоза. — Ты их любишь, потому что они твои родители, твоя семья. Кроме них у тебя никого нет. Ты наследник своего рода. И твой чёртов отец прав, ты не можешь просто взять и отказаться от всего, что и так твоё. Драко, это немыслимо! Так нельзя. — Но я не могу их простить! — заорал он, проклиная проклятые слёзы, катившиеся по щекам. Опять. — Не могу… Его голос сорвался, как и он сам, кладя руки на плечи Грейнджер, чувствуя, что ноги почти не держат. Драко качнулся, боясь упасть в обморок. Гермиона склонила голову набок и нежно прикоснулась к его щеке, не давая отвести глаза. — Я не говорю простить их, я просто пытаюсь сказать, что ты не можешь отказаться от них, как бы ни хотел. Они — часть тебя. — Мне больно… Даже видеть их… Драко ненавидел себя за все лишние не мужские эмоции, ведь испытывать слабость ему было не положено. Но, блядь, сколько всего он держал в себе, даже не подозревая, что однажды дамбу просто прорвёт, и он уже не сможет взять и успокоиться за пару минут. Кажется, его крыша окончательно поехала. — Можно просто не общаться с ними какое-то время. Забыть про них. Жить только своей жизнью, — прошептала Гермиона, притягивая его к себе и крепко обнимая. Он уткнулся лбом в её плечо, зажмурившись и больно вдавив пальцы ей в спину, но Грейнджер не стала ничего говорить, буквально сердцем видя, как ему трудно и сложно перестроиться и хотя бы признать свои проблемы и обиды. — Я не уверен, что смогу их простить, — тихо сказал Драко. — Прощение может прийти через годы, а может, и никогда. Никто не знает, когда тебе станет легче, но, Драко, — Гермиона коснулась своей щекой его макушки, прикрывая глаза, — нельзя отказываться от того, что принадлежит тебе по праву. Ты можешь просто не пользоваться деньгами своего рода. Можешь просто не акцентировать внимание на своей фамилии. Этого уже будет достаточно, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь. Ведь… Она выдохнула, не желая произносить что-то настолько грубое вслух, но теперь пора было открыть все карты. — Ведь если ты сейчас отдашь всё, принадлежащее тебе... Сменишь фамилию… Это будет выглядеть как бегство. Как отказ от борьбы с трудностями. Лучше сделай так, чтобы фамилия «Малфой» ассоциировалась не с твоим отцом и его проступками, а с тобой. С твоими достижениями. Твоими заслугами. Драко поднял голову, прислонившись к её лбу своим, тяжело дыша, опасаясь упустить хоть одно слово, сказанное Грейнджер. — Победи своего отца на его поле боя своими собственными методами. Но чтобы это сделать, тебе нужны ресурсы. Тебе нужен ты сам, а по рождению ты — Малфой. Наконец-то он распахнул глаза и посмотрел на неё, видя её запал, поддержку и отчаянную попытку помочь ему. Драко знал, что она права, но он уже зашёл так далеко. Неужели его своеобразный шаг назад не превратится в капитуляцию? Неужели он справится и сможет доказать всем, а в первую очередь себе, что чего-то стоит? — Думаешь? — хрипло поинтересовался Драко, поглаживая её щёки большими пальцами. — Уверена, — честно ответила Гермиона, с теплотой и нежностью целуя его. Драко резко втянул воздух, кивая ей и снова обнимая до хруста в костях. Грейнджер улыбнулась, чувствуя, как его каменные плечи и спина потихоньку расслабились и вновь обрели силу и выносливость. Он воскресал в её руках, ещё даже не догадываясь, что иногда решение отступить является самым правильным. Потому что в будущем Драко не раз будет благодарить Гермиону за то, что успела вовремя вправить ему мозги на место. Ведь без неё он бы точно оказался на самом дне своей разодранной в клочья души. А она спасла его. Снова.

***

— Гермиона, тебе помочь? — Джинни едва не налетела на неё, вовремя затормозив, держа кружку с пивом. — Нет, Джин, я уже всё, — она улыбнулась и подхватила поднос с закусками, неся его в гостиную, замечая Драко в кругу своих друзей. Малфой. Истинный Малфой в самом лучшем значении этой фамилии. Когда их взгляды пересеклись, Драко ярко ей улыбнулся, оставляя Гарри и Рона продолжать разговор, спеша помочь ей. Гермиона и возмутиться не успела, как он нагло забрал у неё поднос, самостоятельно ставя его на низкой стол в центре их пока ещё не до конца обустроенной гостиной. — Я могла и сама это сделать, он весит не две тонны, — возмутилась Гермиона, в душе задыхаясь от счастья, что даже в такой мелочи он пытался ей помочь. — Я просто ускорил процесс, а то твои идиоты могли остаться голодными, ведь ты пялилась на меня, — высокомерно протянул Драко, и она тут же забыла обо всём хорошем, о чём думала секунду назад. — Не шали, Грейнджер, хотя бы при гостях. Скоро они уйдут, и я весь твой. Гермиона закатила глаза, пихая его в бок, пока Малфой смеялся, притягивая её к себе. — Ты придурок! — фыркнула она, прислонившись спиной к его груди и откинув голову назад. — И ты не можешь называть моих друзей идиотами, они стоят в паре метров от тебя. — Никакое расстояние никогда не помешает мне называть Поттера и Уизли идиотами, — в своём стиле невыносимого засранца ответил Драко, целуя её в макушку. Гермиона прыснула, уже устав спорить с ним и доказывать ему, что Гарри и Рон хорошие ребята и у них имеются мозги, но Драко, кажется, настолько нравилось то ли выводить её из себя, то ли унижать её друзей, что каждый раз их споры заканчивались сексом на самой ближайшей горизонтальной поверхности. Она опустила руки поверх его, опоясывающих её талию, и на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь теплом Драко позади себя. Джинни с любопытством поглядывала на них, расслабленно потягивая пиво, изредка вставляя реплики в разговор о квиддиче, не соглашаясь с мнением парней. В особенности с мнением Рона. — Дорогой братец, ну не станут Пушки в этом сезоне чемпионами мира, — Джинни красноречиво посмотрела на Гермиону, выгибая бровь. Грейнджер хмыкнула, зная, что сейчас начнётся настоящий апокалипсис. Рон никогда не видел просчётов и неудач своей любимой команды, но их соперников всегда критиковал за всё, что только можно. Вот и сейчас Уизли насупился, вытирая рот от пивной пены рукавом своей толстовки, отчего Драко скривился, но благоразумно промолчал. — Джинни, ты не понимаешь! — оскорблённо воскликнул Рон, начиная доказывать свою правоту. Джинни не отставала от брата, ругаясь с ним и споря до посинения. Гарри же, наоборот, сегодня был весьма молчалив и, решив не участвовать в дискуссии брата и сестры, подошёл к Гермионе и Малфою, пребывающих где-то в своём мире. — У вас потрясающая квартира, — выдохнул Гарри, разглядывая высокие потолки и панорамные окна. Когда он только вошёл в помещение, то несколько минут тупо смотрел по сторонам, понимая, что мечтает о таком же светлом доме для своей будущей семьи. — Но я до сих пор поверить не могу, что вы решили жить вместе так скоро. — Поттер, завали. Это тебя вообще не касается, — молниеносно отреагировал Драко, игнорируя предупреждающие щипания Грейнджер на своём предплечье. — Скажи спасибо, что тебя пригласили на новоселье. — Драко, — не выдержала Гермиона, пытаясь поймать его взгляд, вертя головой, но сейчас Малфой не собирался идти у неё на поводу. — Малфой, ты когда-нибудь бываешь нормальным? — со скукой поинтересовался Гарри, допивая пиво из своей кружки. — Бываю, но ты этого не увидишь, ведь обычно в такие моменты я нахожусь между ног у Грейнджер, — усмехнулся он, заработав ощутимый удар под рёбрами. Гермиона выскочила из его объятий и толкнула в плечо, поражаясь его невозможности, но Драко лишь развёл руками, отрицая свою вину. Она раздражённо откинула волосы назад, садясь на диван рядом с Джинни, принимаясь есть чипсы и запивать свою злость лёгким алкоголем. Гарри стоял с широко распахнутыми глазами, понимая, что ему нужно что-то покрепче, чем пиво, чтобы навсегда забыть слова, сказанные Малфоем. — Ты конченый идиот, — пробормотал Гарри. — А ты шрамоголовый кретин, но ничего, живешь же как-то, — Драко бросил самодовольный взгляд на Поттера, но тот махнул рукой, видимо, смирившись, что до конца жизни будет вынужден слышать что-то подобное, ведь то, что Малфой прицепился к Гермионе навсегда, и дураку ясно. Пока Джиневра с Уизелом спорили насчёт квиддича и предстоящего чемпионата мира, Драко наблюдал за Гермионой и её нежной улыбкой, держащейся на губах с тех пор, как к ним пришли в гости её друзья. Вчера, когда он предложил наконец-то устроить новоселье и пригласить её дружков, она чуть ли не запрыгала на месте, глядя на него такими счастливыми глазами, что Драко стало немного не по себе. Он ничего не сделал, чтобы заслужить такой благодарный и тёплый взгляд. Но зато сегодня Грейнджер полдня носилась по дому, наводя порядок, периодически забывая, что можно использовать палочку, а не хвататься за тряпку. Малфой видел, как она нервничала, но не стал лезть, только молча выполнял поручения, которые прилетали по его бедную душу каждую минуту. И, как оказалось, несколько часов занудной уборки, непонятно для чего и для кого, были не напрасны, потому что Гермиона улыбалась, смеялась и была такой воздушной в своём счастье, что Драко боялся, что она растворится как мираж. Но она была здесь, с ним. А большего ему и не надо было. — Его, кстати, посадили, — неожиданно сказал Гарри, кидая на Малфоя спокойный взгляд. — Дали десять лет не только за проникновение и нападение, но и припомнили прошлые грехи. А твоему отцу авроры нанесли визит с предупреждением, что если он ещё хоть раз попытается нарушить закон или воспользоваться кем-то другим для этого, то его срок увеличится с пятнадцати лет до пожизненного без права пересмотра дела. Драко кивнул, облегчённо выдыхая. Ну вот и всё. Почти всё наконец-то закончилось. Грейнджер теперь в безопасности, несмотря на угрозы Скитер, которая затаилась, боясь, что если сейчас хоть кому-то напомнит о себе, то её жизнь и карьера будет полностью закончены. Больше никто не посмеет причинить ей вред. Он и Поттер отлично позаботились об этом. — Спасибо, Поттер. Правда, — Драко хлопнул Гарри по плечу, даже не ожидая, что сделает нечто подобное. Но Гарри только слегка улыбнулся ему, зная, что Малфою потребовалось очень много силы воли просто ради того, чтобы поблагодарить его. Поэтому он ответил ему откровением на откровение. — Он её не достанет. Поверь. Твоя мать тоже не рискнет высовываться. Я с ней говорил, и она призналась, что действительно пыталась дискредитировать Гермиону с помощью Скитер. Драко сглотнул, не позволяя себе проявить хотя бы минимальный интерес, но вопрос всё равно соскользнул с губ, как бы он ни пытался удержать его в себе. — Как она? Гарри понимающе опустил голову, смотря в свою пустую кружку. Он глянул на смеющуюся Гермиону, чувствуя за неё какую-то братскую ответственность. — Переехала во Францию, насколько мне известно. Она не пыталась ничего оспорить и без скандала отдала Мэнор. — Хорошо, — он облизал губы и тряхнул головой, не желая больше вспоминать о том, что поклялся забыть навсегда. — Ещё пива? Гарри с энтузиазмом поддержал его мысль, и они подошли к остальным, присоединяясь к разговору. Драко нагло подвинул Джинни, садясь на диван и пересаживая Грейнджер к себе на колени. Рональд поморщился, когда увидел их отвратительные обнимашки, но не стал долго смотреть на них, чтобы его не стошнило и не появилась новая психологическая травма. Джинни тоже поспешила залезть на колени к Поттеру, когда тот упал в свободное кресло, и положила голову ему на плечо. Разговор тёк то быстро, то размеренно, и Драко даже почувствовал себя частью этой компании, не думая о том, что сидит в клубе гриффиндорцев. Он испытывал небывалое спокойствие и ощущал правильность всего происходящего. А то, что Грейнджер была рядом и уткнулась носом ему в шею, стало неоспоримым и самым приятным бонусом. Он был счастлив. А всё остальное к нему придёт. Драко был уверен.