Письмо заключённого

Драко вылетел из дома номер двенадцать, лихорадочно сжимая кулаки до такой степени, что казалось, кожа просто треснет, не выдерживая такого напора. Он несся куда-то прямо, совсем не разбирая дороги, удерживая одну единственную мысль в голове: я убью его! Просто к херам собачьим убью! Сколько можно? Сколько можно над ним издеваться?! Но ладно он, Драко в принципе уже привык к подобному сволочному поведению отца. Зачем трогать Грейнджер? Мстить ему через девушку, которая вообще не сделала ничего плохого, кроме того, что подарила ему счастье, — абсолютная низость. Малфой честно думал о своём отце лучше. Он до последнего верил в Люциуса, верил в своего папу, читающего ему на ночь сказки, но реальность ударила его по голове, давая понять один болезненный урок — иногда прошлое действительно остаётся только в прошлом. И цепляться за него не имеет смысла. Резко останавливаясь, едва не ударившись лбом о низко растущую ветку дерева, Драко удивлённо оглянулся, понимая, что прилетел на крыльях ярости в близлежащий парк, находящийся в квартале от площади Гриммо. Тяжело дыша, он упал на скамейку, зарываясь обеими руками в волосы, повесив голову и уставившись на свои ботинки из драконьей кожи. Пялясь на них и на асфальт под ногами, Малфой гадал, какой будет реакция матери на план, придуманный им в момент зубодробительной ярости. Нарцисса явно разочаруется в своём единственном сыне, станет убеждать его одуматься, но надо ли ему это? Драко откровенно сомневался, что ему удастся устоять перед мольбами матери, поэтому лучше вообще не ходить на облаву, которую завтра устроит доблестный Поттер. Драко боялся, что, когда заглянет в знакомые глаза матери, прежде обнимавшей его крепко-крепко и смотревшей так нежно и любяще, из-за чего в груди разрасталась вера в безоговорочную любовь одного из своих родителей, то просто передумает и всё отменит. Но ему было интересно, что же стало с той яркой любовью, дающей ему спокойно спать по ночам? — Драко! Он дёрнулся и оглянулся, видя бегущую к нему Грейнджер. Она накинула себя лишь мантию Поттера с эмблемой Аврората, в одних шортах и тапочках последовав за ним на улицу, где ещё слишком холодно для такого лёгкого наряда. Малфой быстро направился к ней навстречу, ловя её в объятия, когда она поравнялась с ним и уткнулась лицом в мужскую грудь, вздрагивая от холода и страха за него. — Грейнджер, ты совсем дурная?! Ещё не лето, чтобы ходить… — он начал возмущаться, но, заметив её пристальный взгляд, заткнулся, понимая, почему она здесь. — Иди сюда. Он решительно обнял её, закутывая в свой пиджак и дополнительно шепча согревающее заклинание, чувствуя, как она перестаёт дрожать и расслабляется в его руках. Поцеловав её в сладко пахнущую макушку, втягивая в себя запах сахарной ваты, чтобы напитаться своим личным покоем и равновесием, Драко подвёл Гермиону к той скамейке, где сидел ещё несколько минут назад. Взяв руки Грейнджер в свои, Малфой потёр их между собой, а потом выдохнул на них немного горячего воздуха, согревая и успокаивая её. — Гарри рассказал мне, что ты задумал, — тихо сказала Гермиона, упираясь своими голыми коленками в его собственные. — Поттер, — раздражённо фыркнул Драко, плотнее оборачивая мантию очкарика вокруг бёдер девушки. — Ты же понимаешь, что обратного пути не будет? — Будешь меня отговаривать? — мгновенно вспылил Малфой, поднимая на неё разорванный на части взгляд. Но Гермиона несказанно удивила его, когда просто покачала головой, грустно улыбаясь. Она высвободила одну ладонь из его тёплого капкана, опуская руку на слегка колючую щёку Драко, и он прикрыл глаза, не в силах сопротивляться этим странным чарам. — Нет, просто я не хочу, чтобы ты делал это из-за меня. Если ты решил действовать так или иначе в отношении своей семьи, хорошо. Это твоё решение. Это твоя семья. Я не стану вмешиваться ни сейчас, ни потом. Но я прошу тебя подумать хотя бы одну секунду, почему ты разрываешь с ними все связи. Малфой моргнул, наконец-то догадываясь, что именно пыталась сказать ему Гермиона. И она была права. Конечно, она была права, как и всегда. Потому что раньше ему казалось, что он поступает — или хочет поступить — так жестоко и твёрдо из-за неё. Ведь её обидели, ей хотели причинить боль. Что тут думать? Но нет. Дело не только в Грейнджер. Дело ещё и в нём. Драко устал, что каждое его решение подвергалось невыносимой критике. Он устал бояться, что от него откажутся лишь потому, что он не соответствовал каким-то надуманным нормам общества, которому уже давно пора кормить червей в могиле. Он устал быть тенью, невидимой тенью своего отца, не желающего видеть его самого. Просто Драко. Не наследника. Не продолжателя рода. Не основу бизнес-империи. Просто сына. Да, одна из причин в этом. А ещё он неожиданно понял, что не выносит предательства. Для каждого человека предательство означает совершенно разные ситуации. В случае же Драко то, что мать и отец буквально смешивали с грязью его выбор и пытались лишить его дорогого человека, оказалось прямым, не поддающимся никаким объяснениям предательством. Поэтому он больше не хотел быть частью этой семьи. Ведь всё, что ему рассказывали о семье Малфоев, о том, что семья — самое главное, оказывается, просто наглое враньё. Эти их пресловутые семейные ценности имели какой-то вес только тогда, когда с этого можно было получить выгоду. Что ж, отныне он не играл по этим правилам. И теперь у него был ответ на вопрос Грейнджер. — Я делаю это не из-за тебя, — уверенно проговорил Драко, прислонившись к её лбу своим, понижая голос до шёпота. — Я понял, чего я хочу. Понял, как сильно хочу всё изменить. И не в твоей жизни, а в своей. Мне надоело играть по их правилам, поэтому я создам свои. Гермиона ласково улыбнулась ему, кладя прохладные ладошки на щёки и притягивая его к себе для поцелуя. Когда их губы встретились, Драко почувствовал облегчение и веру в свою свободу. Он мечтал самостоятельно управлять своей жизнью и теперь сделает это. Грейнджер всегда будет рядом с ним — и это вряд ли изменится. Почему-то он был свято убеждён в них. Такие чувства и связь просто так не проходят, не испаряются. Они либо существуют вечно, либо исчезают вместе с носителями. Оторвавшись от её губ, Драко накрутил кудрявый локон на палец, засматриваясь на Гермиону, вглядываясь в карие глаза, видя всю их поразительную глубину. Грейнджер чмокнула его в уголок губ, мягко поглаживая по плечам и шее, а он заземлялся и лишний раз убеждался в правильности своего решения.

***

Услышав шум в правом крыле дома, Нарцисса отставила чашку с зелёным чаем на низкий столик, стоявший у её кресла, и поднялась на ноги, одёрнув юбку платья. Постепенно шум и грохот всё нарастал, и она ускорилась, почти вбежав в восточную гостиную. Распахнув высокие двустворчатые двери, Нарцисса обомлела от ужаса. Всюду сновали авроры в мантиях, кто-то кричал, её мебель и семейную реликвию двух величественных чистокровных домов сваливали в кучу, как какой-то хлам. Когда вазу её прабабушки разбили и посмеялись над своей же неуклюжестью, она не выдержала. — Что здесь происходит?! Немедленно покиньте мой дом! — слегка истерично крикнула Нарцисса, чего никогда себе не позволяла, но её все проигнорировали, лишь бросив косые взгляды, продолжая заниматься настоящим вандализмом. — Молодой человек, я вам приказываю… — Нарцисса Малфой! Обернувшись, она увидела Гарри Поттера в аврорской мантии и показывающим значок ей в качестве доказательства, что всё официально. Она буквально застыла от шока. — Мистер Поттер, что… — Нарцисса Малфой, я, Гарри Поттер, извещаю вас, что Аврорат выписал ордер на обыск вашего дома. С этого момента Малфой-Мэнор опечатан Министерством, и я приказываю вам покинуть территорию особняка, — сухо проговорил Гарри, стараясь не акцентировать собственное внимание на злости и удивлении женщины, однажды спасшей ему жизнь. — Приказываете? — грубо усмехнулась Нарцисса, качая головой. — Никто не имеет права приказывать мне в моём доме. Покиньте помещение! — Нам поступили сведения, что в вашем доме хранятся опасные предметы, содержащие в себе тёмную магию. А также анонимная просьба проверить, если ли в Мэноре доказательства, которые говорят, что вы и ваш муж до сих поддерживаете взгляды Волдеморта. — Да это какой-то бред! — закричала Нарцисса, не в силах определить собственные эмоции: то ли истерика, то ли ярость. Она оглянулась, пытаясь найти хоть кого-то, кто поможет ей понять, что тут творилось, как взгляд зацепился за сына, стоявшего в углу и молча наблюдавшего за надругательством над их домом. Гарри, тоже заметив Малфоя, поспешил отойти подальше от семейной драмы, желая проконтролировать процесс обыска. Да и видеть ссору матери и сына хотелось ему в самую последнюю очередь. — Драко… — ошеломлённо прошептала Нарцисса, делая к нему несколько шагов. — Драко, что такое происходит? — Поттер всё тебе сказал, — Малфой безразлично пожал плечами, чувствуя, как умиротворяющий бальзам бежит по его венам, не давая нервничать и сопереживать матери. — Аврорат ищет доказательства вашего с отцом несогласия с нынешней политикой Министерства. — Да это просто какой-то кошмар! — закричала Нарцисса, всплёскивая руками, уже не сдерживая слёз. Она смотрела на этот беспредел в ужасающем негодовании. — Кто мог пожаловаться на нас?! — Я, — ровно сказал Драко. Она застыла как восковая фигура, глядя на него широко распахнутыми глазами, не веря ему. Медленно качая головой в отрицании, Нарцисса плакала, пока её руки дрожали от невыносимой боли, не удерживаемой остальным телом. — Ты?.. — Драко кивнул, не отрывая холодного взгляда от лица матери. — Как ты мог?.. — Как я мог? — саркастично фыркнул Малфой, уязвлённо смеясь. — А как ты могла выбрать отца и пойти против меня?! Как ты могла взять и поддержать Скитер в написании всего того дерьма в адрес Грейнджер?! Как ты могла предать меня?! — рявкнул он, отчего Нарцисса вздрогнула. Он так тяжело дышал, что казалось, лёгкие сейчас взорвутся. Кулаки давно были сжаты, но вот сердце ныло от боли и разочарования. Драко знал, что будет сложно и трудно наблюдать за слезами матери, но он не подозревал, что и собственные страдания будут такими невыносимыми. — Ты бросила меня! — прорычал он. — Просто бросила своего сына, выбрав его! И дело даже не в том, что ты была не согласна с моим выбором, нет. Ты решила поддержать его, не поговорив со мной! Сделав всё за моей спиной! — Из-за этой чёртовой девчонки ты предаёшь семью?! Из-за грязнокровки ты готов смешать с грязью наш род?! — Нарцисса тоже перестала себя сдерживать, открывая ему своё истинное мнение. Малфой горько усмехнулся, видя наглядные доказательства, что она так ничего и не поняла. Что даже не хотела и тем более не стремилась найти причину его забастовки, не имея желания что-то изменить. Он просто долбился в глухие стены. — Дело вообще не в Грейнджер, — убито произнёс Драко, глядя на суетящихся авроров за спиной матери. — На её месте могла быть любая другая девушка, по вашему с отцом мнению не достойная стать моей женой. Грейнджер попала под раздачу, потому что ещё и маглорождённая. Но причина не в ней. А в вас. Нарцисса фыркнула, явно не собираясь понимать его точку зрения. Она раздражённо вытерла свои мокрые щёки, впервые за всю его жизнь показывая Драко ярость, бурлящую в её крови. — Твой отец был полностью прав. Мы упустили тебя, не смогли воспитать должным образом. Её слова ударили его в грудь, раздробив кости и проткнув сердце острыми осколками. Драко думал, больнее ему сегодня не будет, но нет, он просто наивно ошибался. Засмеявшись от неверия в эту поганую реальность, Малфой не видел, как Нарцисса обеспокоенно оглядывала его, кажется, искренне считая, что вот сейчас он одумается и всё вернётся на круги своя. Но как прежде уже не будет никогда. Малфой понял это чётко, весьма прозрачно увидев настоящую картину целиком. — Знаешь, недавно я услышал у маглов одну хорошую фразу, — с абсолютным безразличием сказал Драко, кидая на мать последний взгляд. — «Плохая свекровь теряет сына, хорошая — приобретает дочь». Подумай на досуге, о чём здесь говорится. — Драко… — испуганно пробормотала Нарцисса, прикладывая руку к груди, вздрогнув, когда за спиной послышался очередной звук раскола её антиквариата. Но Малфой уже сделал несколько шагов назад спиной к выходу, молча прощаясь со своей матерью. — На будущее, мама, это последний наш разговор. Отныне я больше не твой сын. Можешь передать мои слова отцу, — уверен, он только обрадуется. — Что за бред ты несёшь?! — обижено вскрикнула Нарцисса, но он развернулся и направился прочь из этого проклятого дома, зная, что никогда туда не вернётся. — Драко! Вернись немедленно! Драко! Она задохнулась, когда его слова в полной мере дошли до неё, оседая на пол, наплевав на снующих вокруг авроров и всеобщий гул голосов, окружавших её. Он не мог уйти насовсем… Не мог… Нарцисса посмотрела на удаляющуюся спину сына, зажимая рот ладонью, позволяя истерике захватить её в свои удушающие объятия.

***

— Не хочешь поговорить об этом? — шёпотом поинтересовалась Гермиона, по-привычке уютно устроившись у него под боком. Драко лишь усмехнулся, но совершенно не зло, а просто чтобы заставить себя хоть как-то отреагировать на вопрос Грейнджер. Потому что с тех пор, как он, полностью убитый, вернулся из Мэнора и схватил её за руку, уводя в отведённую им на Гриммо спальню, прошло несколько часов. Гермиона тогда растерялась, думая, что Драко настроен заняться сексом, чтобы сбросить напряжение, но нет. Он упал на колени, стоило за ними закрыться двери, и уткнулся головой ей в живот, вздрагивая всем телом. Ей оставалось только быть рядом с ним, обнимать его и понимающе молчать, догадываясь, что разговаривать Малфою сейчас хотелось в самую последнюю очередь. Но теперь, когда он успокоился и отвечал на её ласковые прикосновения, самолично касаясь то кудрявых волос, раскиданных по его груди, то ладони, лежащей прямо на сердце, казалось правильным спросить о главном. — Не знаю, — выдавил Драко, до сих пор валяясь в постели с закрытыми глазами. Он так и не открывал их, потому что, когда Гермиона с трудом уложила его в кровать, ему было тупо страшно вновь смотреть на мир глазами матери. Матери, которую он жестоко бросил на произвол судьбы. Конечно, Драко жалел о своём поступке, но он действительно не видел другого выхода. Нарцисса сама призналась ему, что никогда не поддерживала его выбор, так о чём тут вообще думать и тем более жалеть? Но он жалел и ненавидел себя за это. — Может, хочешь рассказать мне что-нибудь другое? Ну просто какую-то историю из жизни? — робко предложила Гермиона, и Драко вяло улыбнулся, замечая, как сильно она старается помочь ему. Он вздохнул и чмокнул её в макушку, вспоминая то, что совсем вылетело из головы. Мерлин, как он мог забыть? — У меня есть для тебя новость, — пробормотал Малфой в её волосы, чувствуя, как Грейнджер застывает, явно приготовившись к чему-то плохому. — В тот день, когда… Когда в наш дом вломились, я был у Томпсона. Гермиона вскочила, опираясь на локоть, ошеломлённо уставившись на него. Драко продолжал прятаться за закрытыми веками, поэтому она стукнула его по груди, заставляя посмотреть на неё. Возбуждённое выражение лица Гермионы подарило ему новую улыбку на собственных губах. — Я попросил олуха вступиться за тебя и поговорить с Томпсоном. Сначала он отпирался, но… — Ты же ненавидишь Оливера? — поражённо прошептала она, широко распахнутыми глазами вглядываясь в его лицо. Драко дёрнул уголком губ, поднимая руку и касаясь линии подбородка Гермионы. Он просто смотрел на неё, поглаживая нежную кожу ключицы и обнажённого плеча, не позволяя своему удручённому настроению запятнать этот чистый момент. — Но тебя я люблю, и именно это определяет всё. Грейнджер склонила голову набок, мягко ему улыбаясь, сжимая его руку, прежде танцующую по её телу. Она моргнула и прикусила губу, чувствуя, что слёзы счастья и любви собираются взять и пролиться настоящим потопом. — Как ты убедил его? Он ведь иностранец и не имеет права что-то требовать. — Я поговорил с ним как с мужчиной, — нехотя признался Драко, не желая раскрывать всю правду. — Потом мы вместе с ним провели беседу с Томпсоном, и он разрешил вернуться тебе на стажировку. — Что?.. — Да, а ещё он обязан глубочайше извиниться перед тобой и написать самые великолепные рекомендации по окончанию стажировки, так что имей в виду и ничего не забудь. Если он попытается слинять, я снова напомню ему кое о чём. — Драко, как ты?.. — Гермиона помотала головой, ничего не понимая. — Как ты убедил его? Малфой хмыкнул, признавая, что от простого разговора с Грейнджер ему мгновенно становится легче. Пусть и на отвлечённую тему. — Я нарыл на него нужную информацию с помощью Поттера. Наш святой Избранный дал мне доступ на парочку посещений архива Аврората, разрешая применить найденные знания по назначению. Кажется, она сломалась, потому что Гермиона в буквальном смысле зависла, даже не дыша, пока пыталась уложить рассказанную им новость в своём сознании. Она дёрнулась, приложив ладонь ко лбу, усмехаясь и надувая щёки, выпуская воздух. Драко рассмеялся от её забавного вида, решая сказать ей, что сейчас она напоминает ему милого хомяка, но не успел, потому что Грейнджер залезла на него, устроившись на груди, прижимаясь своим носом к его. Малфой выдохнул, опуская руки ей на талию, ведя их к упругим ягодицам и обратно, наслаждаясь её теплом и возможностью пощупать Гермиону везде, где хочется. Это всегда поднимало ему настроение и не только настроение. — Спасибо тебе, — проникновенно сказала она ему в губы, через секунду втягивая его в нежный, наполненный горячей благодарностью поцелуй. Он зарылся пальцами в буйные кудри, крепко стискивая её потрясающее тело в объятиях. Гермиона опустила ладошки ему на щёки, проникая языком в его рот, подначивая Драко сделать поцелуй жёстче и грубее. Но не успел Малфой разогнаться, как она отстранилась, прикусив его нижнюю губу, потянув её на себя. Он громко застонал, вновь сжимая в руках её сочную задницу. — Я люблю тебя, — томно протянула Грейнджер, игриво подцепляя его нос своим, вызывая у него тёплую улыбку. — Люблю всегда и абсолютно любым. Даже невыносимым злюкой или смертельным занудой. — Кто ещё из нас зануда… — пробурчал Драко, закатывая глаза. Гермиона опустила указательный палец ему на губы, ласково затыкая. — А ещё я принимаю тебя любым. Когда ты наследник знатной фамилии, или когда ты не имеешь ничего. Малфой сглотнул, ненавидя себя за назревающие слёзы, но держался, не желая показаться ещё большим слабаком. — Я говорю это не для того, чтобы заставить тебя всё мне рассказать. Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты нужен мне любым. Хорошо? Грейнджер подняла руку с оттопыренным мизинцем и выжидающе на него взглянула. Драко соединил их пальцы, заключая нерушимый договор. — Хорошо, — тихо согласился он, целуя её в лоб и обнимая. Прошло примерно десять минут, когда Малфой неожиданно даже для самого себя стал рассказывать Гермионе о происходящем в Мэноре и разговоре с матерью. Она так и лежала у него на груди, внимательно слушая и не перебивая. И почему-то её участие, проявляющееся в понимающей тишине, помогло ему больше, чем умиротворяющий бальзам, который он пил последние дни каждые полчаса. И Драко догадался, что дело в обычной-необычной любви. Заменяющей самые дорогостоящие лекарства.

***

— Боже, это потрясающе! — воодушевлённо выдохнула Гермиона, опуская ладонь на ключицу, широко распахнутыми глазами разглядывая пентхаус. — Да, неплохо, — согласился Драко, заработав скептичный взгляд карих глаз. — Что? — Неплохо, — фыркнула она, передразнивая его. — Это королевские хоромы, а не однушка с ржавой раковиной. Малфой рассмеялся, игнорируя любопытные взгляды риэлтора, ходящего за ними по пятам. Мистер Арчибальд Уитмен зарекомендовал себя весьма весомо в своей конторе несмотря на относительно молодой возраст, поэтому вчера Арчи произвёл на Драко впечатление, когда он пришёл в компанию недвижимости, желая наконец-то приобрести жильё для них с Грейнджер, потому что три дня под одной крышей с Поттером ему хватило по горло. Он рассказывал, что прекрасно знает, что нужно молодой семье и где найти самые безопасные районы в неспокойном Лондоне. Драко, конечно, ещё не мог назвать их с Грейнджер молодой семьёй, но ему казалось, что всё к этому идёт. Так что заключил договор, попросив найти что-то шикарное, но в рекордные сроки. И вот они здесь. И, честно сказать, Арчи молодец, потому что только вид из окна чего стоил: панорамные окна смотрели прямо на центр магического и магловского Лондона, находясь как раз на стыке двух миров. Парки и знаменитый Биг-Бен оказались у них фактически на ладони. И, глядя на восхищённое лицо Грейнджер, Драко уже знал, что это их квартира. Ну ладно, пентхаус, но разница совсем небольшая. — Давайте я покажу вам кабинеты и библиотеку? — предложил Арчи, ещё не зная, что разбудил голодного зверя. — Тут есть библиотека? — ахнула Гермиона, убегая вперёд бедного, напуганного Арчи, оставляя Малфоя смеяться над её непосредственностью в одиночестве. Драко провёл рукой по кухонному острову с мраморной столешницей, разглядывая саму кухню, радуясь, что здесь собралась магия и техника маглов воедино, потому что он очень высоко оценил кофе, приготовленное кофемашиной. Он повернул голову в сторону скруглённой современной лестницы, ведущей на второй этаж, где располагалось четыре спальни и две ванные комнаты. Да, тут действительно здорово. Хоть пока и не было мебели и какого-то декора, планировка и отделка не казались холодными из-за светлых оттенков в окраске, обоях и напольном покрытии. Драко уже мог представить, как возле камина, проведённого к общему центру каминного обслуживания, будет лежать какой-нибудь плюшевый ковёр, а рядом стоять диван, где они с Грейнджер станут читать каждый свою книгу или заниматься чем-нибудь ещё. Малфой заметил и проводку, розетки и выводы для подключения телевизора и другой бытовой техники. Живя у Грейнджер, Драко убедился, что телевиденье хоть и зло, но зло отвлекающее и иногда до ужаса забавное. Слыша восторги возвращающейся Грейнджер в компании Арчи, он подошёл к ней и обнял за талию, целуя в макушку. Гермиона автоматически прижалась к нему, светящимися глазами смотря на их дом. Видя небывалую радость на её лице, Драко принял окончательное решение. Разумеется, он ещё уточнит у Грейнджер всё наверняка, но, кажется, она полностью поддерживает его желание купить этот пентхаус. — Драко, там два кабинета, представляешь! — чуть не подпрыгнула Гермиона, крепко держа его за руку, словно боясь, что он убежит. Хотя сейчас она думала совсем о другом, в частности, о библиотеке. — Они по размеру абсолютно идентичны, здорово, правда? — Правда, Грейнджер, — улыбнулся Малфой, убирая с её щеки кудряшку, не переставая смотреть на неё — он уверен — влюблёнными глазами. — Кхм. Они отвлеклись друг от друга и обратили внимание на Арчи, державшего договор купли-продажи в чёрной папке, прижимая её к своему синему пиджаку. Его каштановые волосы находились в полном беспорядке, чем-то напоминая Поттера своей неряшливостью, но в остальном он выглядел ужасно собранным и по-юридически деловым. — Что думаете? — вежливо поинтересовался он, обводя свободной рукой пространство вокруг них. Гермиона тоже огляделась, с лучезарной улыбкой поворачиваясь к нему. Драко вопросительно приподнял брови, молча задавая тот самый вопрос, накручивая одну из её кудряшек на палец, не в силах держать себя в руках и не прикасаться к ней. По всей видимости, Малфой стал ещё более зависим от неё, хотя прежде он сомневался, что это возможно. — Да, — прошептала Грейнджер, переплетая их пальцы. — Да, — сказал Драко, кивая Арчи. Арчибальд довольно хмыкнул, раскрывая папку и передавая её Малфою, моментально предлагая ему новейшее перо, не требующее чернил, почти такое же, как магловская ручка. Драко молча поставил свою подпись, отдавая перо Грейнджер. Она прикусила губу, бросая на него смущённый взгляд, и он кивнул, не отказываясь от своего решения. Когда Драко предложил разделить ей собственность, настояв, что покупку дома оплатит он сам, Гермиона бунтовала и спорила, доказывая, что у неё есть деньги и она вполне способна отдать ему пятьдесят процентов от стоимости. Услышав этот бред, Малфой чуть не отшлёпал её в качестве наказания, долго и упорно объясняя ей свою позицию. К счастью, Гермиона приняла его мнение, хоть и боялась, что это закончится плохо. Но он думал иначе. Драко на все двести процентов был уверен, что Грейнджер та самая; что она единственная женщина, с которой он видит своё будущее; что только она потом станет матерью его детей, если сама этого захочет. О чём тут ещё размышлять, если всё было очевидно ещё в самом начале, когда он сидел в тюрьме, а она спасала его от бездны, даже не догадываясь, сколько делала для него? Нет, ничего не изменится. Ни между ними, ни в его желании подарить ей весь чёртов мир, если Грейнджер того захочет. — Да? — тихо спросила Гермиона, до сих пор не веря, что они реально покупают дом для совместной жизни. — Да, — Драко мягко коснулся хрупкого плеча и, взяв её за руку, поцеловал тыльную сторону ладони. Арчи делал вид, что ничего не замечает, поступая, как и любой профессиональный юрист на его месте, а Грейнджер мило покраснела, наконец-то поставив свою подпись рядом с подписью Малфоя. Чёрт возьми, казалось, что они поженились. Драко спрятал ухмылку в кулаке, решая пока оставить вопрос свадьбы на дальнейшее обсуждение. Грейнджер и так сейчас кондратий хватит. Забрав у Гермионы документы, Арчи отдал им их экземпляры договора, захлопнув папку, натягивая на лицо улыбку человека, который сорвал большой куш. Ну естественно, учитывая, сколько стоила эта квартира. — Поздравляю вас с приобретением! — торжественно проговорил он, вкладывая в ладонь Гермионы два ключа. — Желая вам счастья, — искренне сказал Арчи, тихо и почти молниеносно удаляясь, спеша доделать все формальности. Грейнджер посмотрела на него, закрывая рукой рот, начиная хохотать от шока и счастья одновременно. Она взвизгнула и закружилась на месте, раскидывая руки в стороны. — Не упади! — крикнул Драко, испугавшись, когда она чуть не врезалась в стену. Гермиона остановилась, продолжая хихикать, а потом взяла и подбежала к Малфою, схватив его за шею, и запрыгнула на него, обхватив ногами мужскую талию. Драко спокойно поймал её, привычно устраивая ладони на её заднице, крепко прижимая к своей груди. Она наклонилась к нему и втянула в сочный, горячий поцелуй, вытворяя своим языком просто незаконные вещи, отчего Драко едва не потерял равновесие, схватившись одной рукой за стену. Гермиона спустилась поцелуями-укусами ему на шею, тяжело дыша от неожиданно возросшего возбуждения. — Что скажешь, если мы возьмём и займёмся сексом прямо на этом столе? — игриво полюбопытствовал Малфой, кивая в сторону кухонного острова, как раз подходящего для их целей. — Типа пометим территорию? — со смешком уточнила Грейнджер, выгибая бровь. Драко сделал вид, что задумался, а потом захватил её губы в плен, мучительно медленно целуя Гермиону, одной рукой держа её в своих объятиях на весу, а другой пытаясь стянуть проклятую красную блузку, которую она наверняка специально надела, надеясь свести его с ума. — Да, так точно, детка. Идём метить территорию, — прохрипел Драко, двигаясь в сторону стола и укладывая на него Гермиону. Она с улыбкой снимала с себя одежду, по-настоящему счастливая и беззаботная, чему Малфой радовался больше, чем только можно себе представить.

***

Драко дрожал. — Заключённый М23, Люциус Малфой! — громко объявил аврор, отчего Драко возненавидел его за столь неуместное повышение децибел в этом маленьком помещении. Он сжал ладонями колени, заставляя себя посмотреть отцу в глаза, когда тот сел напротив него на шаткий стул, откидываясь назад и позволяя себе самодовольную ухмылку. Его глаз дёрнулся, но в остальном Драко оставался полностью спокойным. Всё же не зря он хлестал умиротворяющий бальзам уже несколько дней, с тех пор как Аврорат в лице Поттера назвал ему точную дату посещения Азкабана. — Здравствуй, сын, — издевательски протянул Люциус, словно и не было того времени, проведённого в качестве шавки Волдеморта. Ему казалось, что время и обстоятельства меняют людей, сам Драко этому наглядный пример, но, глядя на отца, убедился, что он обычное исключение, а совсем не правило. — Здравствуйте, мистер Малфой, — ровно сказал Драко. Люциус скривился, явно недооценивая то, что он ему приготовил, но и немудрено, ведь Драко до сих пор не верил, что вообще решился на такой безумный, но необходимый шаг. — Завязывай со своими играми в самостоятельность, заканчивай свой подростковый бунт и возвращайся домой, — твёрдо, не оставляя даже возможности поспорить, приказал Люциус. — И извинись перед матерью, а то устроил непонятно что. Драко смотрел на этого человека, которого не изменило ни служение у психопата, ни жизненные тяготы, ни боль жены, и не понимал, как так получилось, что они оказались прямыми, кровными родственниками. Почему-то ему было противно лишь от факта их родства, несмотря на то что раньше Драко почитал отца как Бога. — Читай, — просто сказал он, подвигая к отцу папку, которую до этого держал под разделяющим их столом. — Что там? Твои письменные извинения? — усмехнулся Люциус, беря папку и скучающе раскрывая её. Сначала его глаза просто быстро пробежали по написанному тексту, а потом он стал внимательно вчитываться, даже слегка подавшись вперёд, очевидно, не веря, что такое возможно. Подняв на него невероятно взбешённый взгляд, Люциус бросил папку на стол, стискивая кулаки. — Что это за бред?! — взревел он, но Драко и бровью не повёл. — Здесь говорится, что с настоящего момента у тебя нет сына. Официально, разумеется. Отныне я не Драко Малфой, а просто Драко. Фамилии у меня нет, я её ещё не выбрал. Думаю, ты понимаешь, что это небыстрый процесс… — Что ты сделал?! — заорал Люциус, едва не подпрыгивая на стуле. Но он спокойно продолжал, словно и не находился с ним в одной крохотной комнате. — Помимо этого я практически полностью отказался от своего наследства в пользу государства. Я взял лишь некоторую необходимую сумму, считая, что эти деньги могут принести больше пользы в фонде защиты магических существ или где-то ещё. — Ты издеваешься надо мной? Ты просто издеваешься надо мной?! — Малфой-Мэнор опечатан, как и все счета на фамилию «Малфой». Теперь, чтобы получить деньги, тебе придётся доказать, что ты являешься полноправным членом общества, а именно пройти допрос с использованием сыворотки правды, подтверждая, что твоё мнение в вопросе крови изменилось. Люциус был готов наброситься на него, и он почти это сделал, пока не увидел за дверью в маленьком окошке мелькнувшее лицо аврора. Присутствие стража закона немного утихомирило его, но серые глаза — как и у Драко — пылали первозданной яростью. — Это блеф, — выплюнул Люциус, презрительно кривя губы. — Ты никогда бы не пошёл на такой шаг. Кишка тонка. Драко молча стерпел неверие отца, подозревая, что ему необходимо время, чтобы переварить такую жуткую новость. Люциус прыснул, качая головой, кидая на Драко высокомерный взгляд. — Это неправда. Ты просто пытаешься поднять себе цену. Драко был готов к подобному обвинению, поэтому равнодушно вытащил из папки бумагу, подтверждающую его отказ от фамилии и семейного наследия, заверенный юристом Колином Сазерлендом, с которым он встречался в магловском Лондоне как раз ради этой цели. Люциус уставился на юридически-закреплённый документ, отчаянно мотая головой, кажется, будучи в настоящем шоке, какой прежде Драко никогда не видел на его лице. — Ты остался без сына, отец, — со злостью протянул Драко, видя, как желваки бегают на скулах и челюсти Люциуса. Он взглянул на него, отшвыривая от себя паршивую бумажку. — Всё из-за этой грязнокровки? Из-за какой-то девчонки ты предал семью и всех своих предков? Драко выдохнул, помня свою отрепетированную речь, не позволяя себе сорваться и проявить эмоции, способные лишь закопать его поглубже и отдать власть в руки отца. — Гермиона тут ни при чём, она только следствие того, почему я принял такое решение. Я не хочу жить прошлым и тем более не хочу считать себя частью семьи, где один из членов заказывает покушение на жизнь невинного человека. Люциус фыркнул, явно неубеждённый. — Её просто припугнули, до главного даже дело не дошло. Зря. Драко дёрнулся, но вовремя себя остановил, до такой степени стискивая зубы, что казалось, сейчас они просто разламываются на части. Что ж, ты сам захотел идти по этому пути. — Наверное, тяжело, когда твоя женщина приходит к тебе в слезах, а ты не в силах ей помочь, не так ли? — расслабленно поинтересовался Драко, замечая мгновенную реакцию отца. Люциус сжал в кулак руку, лежавшую на столе, и свёл брови на переносице в злобном прищуре. — Она плачет, не понимает, что произошло с самым дорогим ей местом — её домом, а ты просто смотришь, понимая, что это из-за тебя она оказалась на улице. Что это из-за тебя она больше не чувствует себя в безопасности. Он пристально посмотрел на отца, выдерживая показательную паузу. — Знакомо? Люциус саркастично хмыкнул, стуча зубами от едва сдерживаемого гнева. — Она твоя мать. — Она твоя жена, — парировал Драко. — Я пытался достучаться до вас обоих, но никто меня не слышал. Она выбрала тебя, несмотря на всё, что ты творил. Поэтому я тоже сделал свой выбор. — Оставив свою мать на улице! — рявкнул Люциус. — Она взрослая женщина, спокойно может пойти работать. К тому же я прекрасно знаю, что у неё есть собственные счета, оформленные на девичью фамилию. Не пропадёт. — Ты просто жалкий, неблагодарный щенок! Надо было относиться к тебе строже и жёстче, может быть, тогда из тебя получился бы толк, а не никчёмный хлюпик! — рычал Люциус, подсознательно пытаясь добиться от Драко хоть какой-то вспышки эмоций. Но он молчал. Просто смотрел, говорил, но будто не участвовал в полной мере в их обмене любезностями. Люциус же всё больше психовал, не чувствуя за собой вины. Пока. — Очень тяжело смотреть на страдания той, которую ты поклялся защищать и оберегать, верно? Наверняка это мучительно, считать себя недостойным её мужчиной? Драко коротко усмехнулся, наконец-то замечая проблеск понимания в глазах отца. — Один-один, ублюдок, — хмыкнул он, медленно вставая и застёгивая пуговицу на пиджаке. — Куда это ты собрался? — удивился Люциус. — Я проинформировал вас обо всём, что касалось непосредственно вас, мистер Малфой, и считаю, что больше мне здесь делать нечего, — с лёгкой улыбкой проговорил Драко, задвигая стул под стол. — Это была последняя наша встреча. Можете не сомневаться. — Ты не уйдёшь… Люциус поднялся на ноги, но Драко уже развернулся, даже не забирая с собой папку с документами, ленивой походкой покидая комнату для свиданий, игнорируя непрекращающиеся крики отца, ударяющие его в спину. Он ускорился, когда голос Люциуса потерялся в длинном коридоре, а потом почти побежал, желая навсегда забыть эти минуты, вылетая на улицу, даже не обратив внимания на аврора, сидевшего на пункте осмотра. Оказавшись на свежем воздухе, Драко собрал все силы в кулак и перенёсся обратно в Лондон, используя порт-ключ. Стоило ему встать на ноги в каком-то грязном переулке, как вся выдержка ушла, демонстрируя его истинные чувства и эмоции. Драко упал на колени и прижался плечом к стене какого-то здания, начиная захлёбываться в рыданиях. Он никогда не считал себя сильным и смелым, но сегодня израсходовал весь свой лимит выдержки, оплакивая как мальчишка свою прошлую жизнь. Он до последнего надеялся, что всё получится исправить. Что отец одумается. Что мама придёт к нему и попросит прощения, или хотя бы просто скажет, что любит его несмотря ни на что. Но ничего из этого не произошло. И он остался один. Драко зажмурился от боли, чувствуя себя настоящим сиротой, пока слёзы продолжали катиться по щекам. Он не думал, что всё дойдёт до такого, но теперь не было обратного пути. И хоть Драко и верил, что прав и поступил правильно, бесконечный хоровод мыслей не отпускал его, мучая и заставляя гадать, можно ли было всё обыграть иначе. Он сирота при живых родителях. Официально. Документально. Но сердце-то знает правду. Оно знаете, что родители отказались от него только потому, что их не устраивал его выбор. И это ещё хуже, чем если бы они умерли. Тогда можно было бы сказать, что родители не выбирали уйти и оставить его, а здесь… Чёрт, Драко даже понятия не имел, что отвечать людям про своих родителей, если в будущем его кто-нибудь о них спросит. Он один. Последний Малфой, который больше и не Малфой. Смех да и только. Драко закрыл глаза, свернувшись в жалкий клубок в грязном переулке, вздрагивая всем телом от боли и разочарования в прежде самых дорогих ему людях.

***

Заставленное коробками пространство радовало глаз, особенно когда они спотыкались о них, пытаясь добраться до единственной мебели, стоявшей в спальне, — кровати. Драко громко выругался, ударившись голенью обо что-то твёрдое, и Грейнджер хихикнула ему в губы, вновь притягивая к себе для поцелуя. Драко втянул носом воздух, подхватывая Гермиону под бёдра на руки, разворачиваясь и падая вместе с ней на постель. Подушки подпрыгнули, поднимая пыль, но никто из них даже не обратил внимания на такую мелочь. Грейнджер стянула с него рубашку, остервенело отшвыривая её прочь, поглаживая его грудные мышцы с обожанием во взгляде. Он усмехнулся, возвращая ей все касания, разбросанные по его телу, и наконец-то избавился от её развязного топика, в котором она ходила по дому, распаковывая вещи, когда он вернулся после встречи с отцом. Ненавистное воспоминание мелькнуло в голове, и его движения потеряли концентрацию, из-за чего Драко завис, тяжело дыша Гермионе в губы, сжимая её бёдра. Грейнджер распахнула веки и с тревогой посмотрела на него, приподнимаясь на локтях. — Драко, в чём дело? — она нежно опустила ладонь ему на щёку, делая только хуже. — Эй? — Я соврал тебе, — выдавил Драко, откидываясь назад, садясь к ней боком. — Я не был у Поттера. Гермиона замерла, прикрывая свою обнажённую грудь одной рукой. Она свела брови на переносице и облизала губы, явно пытаясь правильно оценить его признание и не надумать лишнего. Драко прекрасно видел её попытки собраться, откинув возбуждение прочь, безмерно ей благодарный за столь сдержанную реакцию. — А где ты был? — спросила Грейнджер, переводя на него незаслуженно спокойный взгляд. Драко зарылся пальцами в волосы и так больно дёрнул пряди, что скривился, опуская руку. Он понимал, что должен всё ей рассказать, но признаться в том, насколько он был жалким, готов не был. — У отца, — уязвлёно прохрипел он, пряча глаза. Гермиона села и прижала колени к голой груди, задумчиво кусая губы. Она несколько раз открывала и закрывала рот, так и не решив, какой вопрос следует задать. Столько всего крутилось в мыслях, но, взглянув на Драко, Грейнджер поняла, что ему сейчас точно не нужны расспросы. Ему нужна была поддержка, потому что, если трезво оценивать его внешний вид, казалось, что Драко стошнит через секунду. Она игриво коснулась мужского плеча, хватая его за запястья, и потянула на себя. — Грейнджер, что ты?.. — Иди ко мне, — прошептала Гермиона, втягивая его в мягкий поцелуй, решая помочь ему пусть и примитивным, но действенным способом. Драко с энтузиазмом расправился с её шортами и бельём, пока Грейнджер расстёгивала его дурацкий ремень на брюках, проклиная чёртову кожу, мешающую добраться до желанной цели. Он усмехнулся, видя её раздражение, и сам избавился от ремня и брюк, нависая над ней в одних трусах. Гермиона улыбнулась и провела ладонью вниз по его прессу, сжимая член сквозь ткань боксеров, наблюдая за лицом Драко. Он рвано выдохнул, утыкаясь лбом в её ключицу, подаваясь бёдрами навстречу женской руке. — Ты просто… — Драко сбился с мысли, так и не вспомнив, что хотел сказать. Грейнджер шире расставила ноги, обхватывая его руками, касаясь везде, куда дотягивалась. Драко надавил большим пальцем на клитор, ловя её вздохи своими губами, усиливая напор внизу живота Гермионы. — Давай, пожалуйста, — она прикусила его мочку, пытаясь пальцами ног сдвинуть трусы парня ниже. Драко довольно хмыкнул и поцеловал её, почему-то сейчас не в силах проявлять какую-то бешеную страсть или грубость. Каждое его касание было нежным, невесомым, едва существующим. И, кажется, Гермиона не имела ничего против. Она отвечала ему ровно тем же, прижимаясь всё ближе и крепче. Избавившись от последней преграды между ними, Драко стал медленно входить в неё, смотря в её потрясающие карие глаза, толкаясь глубже. Гермиона ахнула, обнимая его за плечи, путаясь пальцами у него в волосах, начиная шептать на ухо милую чушь. — Самый лучший, самый… нужный… Драко толкался в неё с трепетом, неспешно, почти лениво, чувствуя, что сегодня между ними не просто секс, а нечто большее. Грейнджер каким-то образом поняла, что нужно Драко, и безвозмездно давала это ему, позволяя брать всё, что он только захочет. — Я так люблю тебя, слышишь? Люблю, потому что ты лучший, ты мой… Он поднял голову от её шеи, прижимаясь своим лбом к её, дыша одним воздухом на двоих, ощущая, как сердце начало качать кровь быстрее, словно надеясь выскочить из его груди и упасть прямо в руки Грейнджер. А она не останавливалась. — Ты нужен мне, нужен… Самый любимый, добрый, верный… Я люблю тебя. Драко поцеловал её, не выдерживая и понимая, что скрыть слёзы боли и непозволительного счастья не получится. Он считал, что в том поганом переулке оставил всё разочарование, всю опустошённость, весь негатив, но нет. Грейнджер всего лишь парочкой слов вывернула его душу наизнанку, снова исцеляя Драко обычными словами. Потому что она говорила нечто особенное для него. Нечто важное. Необходимое. — Драко! — вскрикнула Гермиона, подстраиваясь под его ускоряющиеся толчки, чувствуя, что он близко. Как и она. — Ты мой. Я никогда не откажусь от тебя, слышишь? Так будет всегда… Драко сжал ладонью её бедро, слегка изменив позу, проникая в неё всё быстрее и жёстче. Грейнджер не отпускала его лицо, поглаживая щёки большими пальцами и не отрывая взгляда карих глаз, молча говоря всё то, что не выходило выразить словами. И он видел. Видел каждую её эмоцию. Каждую мысль, связанную с ним, и перерождался. Поэтому, когда он кончил, хрипло выдыхая и помогая Гермионе достигнуть края, потирая клитор, Драко не сомневался, что завтра ему станет легче. Грейнджер выгнулась под ним, прикусывая нижнюю губу, не разрывая объятий, продолжая до приятной боли прижимать его к себе. Когда Драко хотел выйти из неё и лечь рядом, она не отпустила и просто уложила его голову себе на грудь, немного устало перебивая белоснежные пряди. Драко закрыл глаза, слыша, как успокаивается её сердце, и дёрнул все стоп-краны, не стыдясь своих редких слёз, падающих на грудную клетку Грейнджер. Она поцеловала его в макушку, стоило первым каплям коснуться её кожи, в остальном больше никак не реагируя на его эмоциональность. Стиснув её тело в руках, Драко удобно устроился на ней, даже не замечая в полной мере, как проходят часы и как ему действительно становится легче.