Даже монстры могут любить

Карлайл уже был рядом. В одной руке — салфетки, в другой — шприц с чем-то успокаивающим. — Твоё тело решило, что ты действительно убивала, — сказал он, протягивая салфетку. Рэйвен прижала ткань к носу, запрокинула голову. Смотрела в белый потолок комнаты Карлайла. Он не был металлическим. Не было трещины в левом углу. Она была не там. — Пол… — выдохнула она едва слышно. — Что? — Карлайл склонил голову. — Ничего. Мне приснилось… ничего. Но правая ладонь всё ещё хранила тепло чужого прикосновения. Она всё ещё сидела на кровати, прижимая салфетку к носу. Кровь почти остановилась — только тонкая струйка сочилась, когда она дышала слишком глубоко. Карлайл уже убрал шприц и теперь стоял у окна, сложив руки на груди. Смотрел на неё своим вечным спокойным взглядом, который одновременно успокаивал и бесил. — Тебе нужно пить, — сказал он. — Мне нужно, чтобы моя голова перестала раскалываться. Она не договорила. Дверь с грохотом распахнулась — дерево треснуло у косяка. Корбин. Он влетел в комнату как ураган. Растрёпанный, глаза всё еще красные, а мокрые дорожки на щеках уже высохли, оставив сухие следы. На нём была та же футболка, что вчера, — только теперь грязная, в каких-то пятнах. В волосах застряла хвоя. Он замер на пороге, тяжело дыша. Посмотрел на неё. На кровать. На салфетку с кровью. — Что. С тобой. — Голос срывался на шёпот и рык одновременно. — Что с тобой, Рэй? Она опустила салфетку. Улыбнулась. Слабо. Виновато. — Привет, брат. Выглядишь паршиво. — Не шути. — Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Упал на колени перед её кроватью и схватил её за руки. Слишком сильно. Пальцы дрожали. — Я чувствовал. Я всё чувствовал, чёрт возьми. Ты кричала. Ты кричала у себя в голове, а я ничего не мог… — Я не кричала. — Молча. Ты кричала молча. — Он поднял на неё глаза. Такие же, как у неё. Слишком старые для их лиц. — Это хуже. Рэйвен не выдернула руки. Вместо этого она медленно, осторожно сжала его пальцы. — Это был просто сон. — Ты врёшь. — Корбин… — Ты врёшь мне каждый день, — сказал он тихо. — Карлайл знает. Я знаю, что он знает. И ты знаешь, что я знаю. Хватит. Она промолчала. В комнате повисла тишина — только тикали часы на стене и где-то далеко внизу Эдвард играл на пианино. Карлайл бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь. Корбин опустил голову ей на колени. Плечи его вздрагивали. Рэйвен провела рукой по его волосам. Вспомнила, как делала так же, когда им было по пять лет. В лаборатории. В темноте. Когда он плакал, а она шептала: «Тише, Корб. Я здесь. Я никуда не уйду». — Я здесь, — сказала она сейчас. — Я никуда не ушла. Он не ответил. Только сжал её пальцы ещё сильнее.

***

Пол завалился на диван в гостиной, даже не сняв обувь. Дежурство вымотало до костей. Два круга по периметру, никаких следов новорожденных — только дохлый олень и старый запах Калленов, который уже въелся в границу. Сэм сказал расходиться до вечера. Он закрыл глаза. И сразу увидел её. Не лицо — скорее ощущение. Холод. Белый потолок. Кровь. И голос, который звал не её имя — а что-то другое. Что-то, что Пол не мог разобрать, но чувствовал каждым нервом. Он сел резко, как от удара. — Твою мать. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели — с ним такого не было даже перед первой трансформацией. Он вскочил с дивана, прошёлся по комнате. Раз. Другой. — Что с тобой? — спросил он вслух, хотя в комнате никого не было. Ответа не пришло. Только то самое ощущение — чужой страх, чья-то боль, которая была не его, но пробирала до костей. Рэйвен. Он даже не знал, откуда взялось это имя. Знал, но не понимал как. Видел её один раз — на поляне. Смотрел, как она улыбается брату. Как подмигивает ему, Полу, на прощание. Как уходит к чёртовому дому Карлайла, а он остаётся стоять на траве, как дурак, и не может выкинуть её из головы. А теперь это. Он схватил куртку. Натянул на ходу. Выскочил на крыльцо — холодный воздух ударил в лицо, но не помог. Спрыгнул с крыльца и зашагал прочь — не в лес, а туда, где дорога вела к границе территории. Туда, где был дом Карлайла. Он не знал, зачем идёт. Знал только, что не может стоять на месте. В груди ныло так, будто кто-то сжимал его сердце в кулаке. Что они с тобой делают, Рэйвен? И, не дожидаясь ответа, он ускорил шаг.

***

Рэйвен вышла из комнаты через полчаса. Корбин остался внутри — уснул прямо на её кровати, свернувшись калачиком, как в детстве. Она прикрыла дверь и прислонилась к стене спиной. Голова всё ещё болела. Но кровь из носа остановилась. — Тебе лучше лежать, — раздался голос Карлайла откуда-то слева. Она повернула голову. Он стоял в конце коридора с чашкой чая в руках. Подал её молча. Рэйвен взяла. Горячо. Почти обжигающе. Но не так, как… Она отогнала мысль. — Корбин знает, что ты что-то скрываешь, — сказала она. — Я ничего не скрываю. — Ты не сказал ему, что со мной. — Потому что это должна сделать ты. Она отпила чай. Мятный. Карлайл знал, что она не любит сладкое. — Ты думаешь, я скажу? — Я думаю, ты достаточно его любишь, чтобы не врать до самого конца. Рэйвен не ответила. Она смотрела в окно в конце коридора. Там, за деревьями, начиналась резервация. Там был Пол. Интересно, он тоже чувствует это? Это дурацкое, липкое, жаркое чувство, которое тянет её туда, где пахнет лесом и дождём? Она поставила чашку на подоконник. — Мне нужно на воздух, — сказала она. — На сегодня не советую. — Я не спрашивала совета, доктор. Карлайл вздохнул. Но не остановил. Рэйвен пошла к выходу — медленно, чтобы не шатало. На пороге она остановилась. Вдохнула влажный воздух Форкса. И где-то на границе леса, сама того не зная, столкнулась взглядом с тем, кто уже шёл к ней через чащу.