Принцесса Лестрейндж

Замок всё еще содрогался от эха недавнего хаоса, но за тяжелыми дверями Выручай-комнаты царила оглушительная, почти осязаемая тишина. В этот раз комната приняла облик уединенной гостиной в поместье древнего рода: высокие своды, тяжелые изумрудные портьеры и багровые отблески догорающего камина. Воздух здесь был пропитан ароматом дорогого пергамента, горького шоколада и едва уловимым, металлическим запахом магии, которая всё еще искрила на кончиках пальцев Гермионы после её триумфа над Амбридж. Она стояла у камина, глядя на танцующие языки пламени. Её мантия была слегка припорошена пеплом от «вредилок» Уизли, а волосы, обычно непокорные, сейчас казались диким ореолом вокруг её бледного лица. Драко вошел бесшумно. Он не стал окликать её. Он просто позволил двери исчезнуть, отрезая их от всего мира. Его шаги были медленными, хищными, уверенными. Когда он остановился за её спиной, Гермиона почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Его аура — властная, тяжелая и абсолютно собственническая — накрыла её раньше, чем он коснулся её кожи. — Ты сегодня превзошла саму себя, Мия, — его голос, низкий и хриплый, коснулся её затылка, вызывая невольную дрожь. — Видеть, как ты разрушаешь порядок этой жабы... это было почти так же прекрасно, как видеть тебя в ярости. Ты была идеальна. Каждое твоё движение, каждое заклинание... ты действовала как истинная королева, Наследница, достойная своей крови. Я горжусь тем, как ты управляла этим хаосом. Он медленно сократил оставшееся расстояние, и его ладони легли на её талию. Гермиона невольно вздрогнула, откидывая голову назад, на его плечо. Драко наклонился, вдыхая аромат её волос, смешанный с запахом озона. — Хорошая девочка, — прошептал он, и в этом звуке отчетливо читалась похвала хозяина, довольного своим самым ценным приобретением. — Ты заслужила награду за свою верность и свою силу. Драко развернул её к себе одним резким движением. Его глаза, казавшиеся в полумраке расплавленным свинцом, впились в её лицо. Он подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила — и перенес к широкой кушетке, устланной тяжелым бархатом. Его доминирование в эту ночь было абсолютным и неоспоримым. Он не просил — он брал то, что считал своим по праву обладания. Драко раздевал её неторопливо, почти ритуально, его пальцы оставляли на коже обжигающие следы магического тепла. Когда он навис над ней, опираясь на руки, он сжал её запястья, фиксируя их над головой в безмолвном приказе подчиниться. — Смотри на меня, Мия, — приказал он, и его голос не терпел возражений. — Только на меня. Ты не принадлежишь больше никому. Ни Дамблдору с его планами, ни Поттеру с его защитой. Ты — моя. И я хочу, чтобы ты это чувствовала каждой клеткой своего тела. Ты ведь понимаешь, кто твой единственный господин? Гермиона, чье дыхание сбилось от его напора, выгнулась навстречу, не в силах и не желая сопротивляться этому первобытному зову крови. — Да... только твоя, — выдохнула она, и это признание стало окончательной капитуляцией её гриффиндорской гордости перед его волей. Он двигался с грацией хищника, уверенно и мощно. Каждое его касание было пронизано осознанием своей власти над ней. Драко требовал от неё полной, безоговорочной отдачи, и когда он окончательно разрушил последние преграды между ними, Гермиона почувствовала, как её магия — дикая магия Лестрейнджей — сливается с его магией в едином экстазе. В моменты наивысшего напряжения Драко шептал ей на ухо слова похвалы, которые действовали сильнее любых заклятий. Он заставлял её произносить его имя, наслаждаясь тем, как она теряет контроль, оставаясь полностью в его власти. Он был её якорем и её штормом одновременно. Когда пламя в камине превратилось в тлеющие угли, он не отстранился. Драко притянул её к себе, укрывая своим телом, как щитом. Его рука продолжала властно покоиться на её бедре, пальцы собственнически поглаживали кожу. — Ты была великолепна, — прошептал он, целуя её в висок, туда, где всё еще бился ускоренный пульс. — Моя идеальная, послушная Мия. Теперь спи. Я здесь, и ни одна тень в этом замке не посмеет даже дышать в твою сторону. Гермиона прижалась к нему, вдыхая его запах — смесь дорогого парфюма и чистой силы. Она окончательно признала: её истинное величие было не в одиночной борьбе, а в этом союзе, где она могла быть слабой в его руках, чтобы вместе с ним стать непобедимой для всего остального мира.