Принцесса Лестрейндж

Кухня в Норе, обычно наполненная уютом, ароматами свежевыпеченного хлеба и несмолкаемым теплым шумом, сегодня превратилась в эпицентр ледяного шторма. Теснота помещения, где едва могли разойтись два человека, сегодня лишь усиливала градус напряжения — казалось, каждый вдох давался с трудом, а стены, украшенные вышитыми салфетками, сжимались от гнета невысказанной ярости. Члены Ордена Феникса сидели за длинным дубовым столом, храня гробовое молчание. В центре, прямо на поцарапанной столешнице, лежал свежий выпуск «Ежедневного пророка», чья передовица пестрела разгромной статьей о «неконтролируемых Наследниках» и «безумных выходках Уизли». Молли Уизли стояла у плиты, сжимая в побелевших кулаках кухонное полотенце. Её лицо, обычно приветливое, сейчас напоминало маску с застывшей гримасой боли и гнева. — Это конец... — её голос, сорвавшийся на шепот, был пропитан таким отчаянием, что даже закаленные члены Ордена отвели глаза. — Мои сыновья... Фред, Джордж... Они ушли из школы под защитой Малфоев! Гарри, который был мне как родной сын, отдал им деньги, доверил им свое будущее, и теперь они все связаны с теми, кто принес нам столько горя! Альбус, ты ведь найдешь их? Ты ведь заставишь их вернуться? Дамблдор сидел во главе стола, его фигура казалась непривычно сгорбленной, а в глазах за стеклами очков-половинок окончательно погас тот мягкий свет, который раньше внушал уверенность. — Ситуация вышла из-под всякого контроля, — голос Директора прозвучал тихо, но в этой тишине каждое слово отозвалось эхом, как приговор. — Гарри Поттер и Гермиона Лестрейндж своими последними поступками продемонстрировали приверженность идеалам и методам, которые несовместимы с философией Ордена Феникса. Их сознательное участие в саботаже, их демонстративная связь с Родами, чьи руки по локоть в крови... это делает их присутствие среди нас невозможным. — Ты хочешь сказать, Альбус... — начал Римус Люпин, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, — что ты просто вычеркиваешь их? Как будто они никогда не были частью нашего сопротивления? — С этого момента Гарри Поттер и Гермиона Лестрейндж официально исключены из числа тех, кому Орден оказывает доверие и покровительство, — чеканил каждое слово Дамблдор. — Мы более не несем ответственности за их души. Они выбрали свой путь. Они выбрали путь тьмы, и я не могу позволить их «влиянию» заразить наши ряды. В кухне повисла звенящая, мертвая тишина. Но в следующую секунду её разорвал звук, который совершенно не вписывался в атмосферу трагедии. Сириус Блэк, сидевший у окна, вдруг издал резкий, лающий смешок. Через секунду он уже сотрясался от громогласного, безудержного хохота, от которого задребезжали тарелки в серванте. Родольфус Лестрейндж, стоявший у входа, не выдержал первым: его низкий, гортанный смех, полный искреннего презрения, слился с весельем Сириуса, превращая кухню в сумасшедший дом. — Ты... ты их исключаешь? — выдавил Сириус, вытирая выступившие от смеха слезы и сгибаясь пополам. — О, Альбус, это просто шедевр! Ты всерьез думаешь, что им, после того как они открыли тайны своей магии, хоть сколько-нибудь нужна твоя «защита»? — Ты «лишаешь их доверия»? — Родольфус, едва сдерживаясь, обвел взглядом ошарашенных членов Ордена. — О, Мерлин, это самая нелепая вещь, которую я слышал за все десятилетия. Вы, видимо, вообразили, что Гарри и моя дочь — это послушные марионетки, которые будут ждать ваших инструкций, сидя в библиотеке? Да им не нужны ваши крохи знаний! У них за спиной теперь — библиотеки, накопленные столетиями, и магия, перед которой ваш «свет» — лишь тусклая свеча на ветру. — В чем дело, Сириус?! — Молли вскрикнула, вскакивая со стула. — Дети гибнут, а вы здесь упражняетесь в сарказме?! Сириус резко оборвал смех, и его взгляд стал пугающе острым, тяжелым, как холодная сталь. — Смешно то, Молли, что Альбус боится их «темного влияния». Он боится, что они станут свободными, что они познают настоящую боевую мощь, которую он сам же от них скрывал. Вы боитесь, что мы научим их магии, которая выжигает врага дотла? Да, мы научим! И сделаем это лучше, чем любой ваш учебник. Мы научим их побеждать, а не просто прятаться за спиной старого интригана. — Исключая их, ты просто снял с них последние кандалы, Альбус, — добавил Родольфус, и его магия, темная и густая, словно смола, начала медленно заполнять кухню. — Теперь им не нужно притворяться, не нужно оглядываться на твой одобрительный кивок. Теперь они — полноценные Наследники своих Родов. И поверь, они воспользуются этой свободой так, что ты еще будешь молить о том, чтобы они были просто «гриффиндорскими хулиганами». Дамблдор стоял неподвижно, глядя в глаза Родольфусу. Он понял, что совершил фатальную ошибку: его решение об исключении, которое должно было стать «наказанием», в глазах подростков стало их полным освобождением. — Пойдем, Родольфус, — Сириус направился к выходу, по-прежнему хищно улыбаясь. — Нам нужно составить учебный план. Думаю, начнем с разрушения ментальных щитов и магии крови. Гарри давно пора узнать, как по-настоящему уничтожать тех, кто пытается его контролировать. Когда тяжелая дверь за ними захлопнулась, в Норе воцарилась гробовая, липкая тишина. Молли бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Она осознала страшную правду: Гарри и Гермиона не просто ушли — они стали чужими, могущественными и непредсказуемыми, и с этого момента каждый шаг Ордена Феникса будет под прицелом той самой магии, которую они так боялись признать.