little man
10 мая 2026 г., 12:02
Тэхён Чонгуку нравится. До скрежета зубов, звона в ушах и пульса в висках, с сильным желанием затащить в постель и, желательно, под венец. Последнее он пытается сделать вот уже несколько дней, но тот ни в какую не соглашается не то что спать — даже просто говорить на темы, не касающиеся рабочего процесса.
Чонгук заявился к нему сразу же на следующий день после среды, желая объясниться и, наконец-то, признаться.
— Зачем пришёл? — это было первое, что он услышал, едва переступив порог кабинета. — У меня нет на тебя времени. Я не писал тебе о встрече. Говори, что надо, и иди домой.
— Как грубо, — ответил Чонгук, присаживаясь на стул напротив. — Извини меня.
Увидел, как глаза Тэхёна на секунду расширились от удивления, но следом вернулось привычное расслабленное выражение лица.
— За что?
— За вчерашнее.
— Извиняю. А теперь можешь идти.
— Не разрывай со мной сотрудничество, — попросил он. — Такого больше не повторится.
Тэхён тяжело вздохнул и отложил документы, отвлекавшие его от беседы.
— Почему ты так себя ведёшь?
Чонгук молчал. Смотрел и молчал, понимая, что момент для признания максимально неподходящий. Тэхён был зол, напряжён и явно не в духе. Злить его ещё сильнее не хотелось.
— Молчишь? — Тэхён слабо усмехнулся. — Понятно. Иди, Чонгук. Мне нужно работать. Я напишу тебе, когда нужно будет встретиться.
Обидно? Пиздец как. Еле сдержался, чтобы не съязвить или не запустить бутылкой воды в эту наглую рожу. Он осознал свою ошибку, сам пришёл, наступив на гордость, а его встречают недвусмысленным предложением пойти к чёрту. И не то чтобы он не понимал, за что, но всё же…
Тэхён его привлекает. Как мужчина, как парень, как человек. Чонгук отслеживал его страницу в инстаграме задолго до того, как они встретились в реальности. И если бы можно было вернуться назад, в тот день в автосервис, он бы со всей дури огрел себя чем-нибудь тяжёлым, чтобы мозги встали на место.
Но и его чувства можно понять. Когда тебе девятнадцать лет, ты вовсю увлекаешься девчонками, заводишь интрижки, ищешь себя в отношениях, а потом в один момент натыкаешься на зрелого мужчину, едва ли не годящегося тебе в отцы, и тебя перемыкает. Ты начинаешь как одержимый следить за ним, сначала думая, что это лишь творческий интерес, а потом осознаёшь: дело далеко не в этом.
Ты парень, который воспитывался в семье, где с самого детства вдалбливали, что подобная связь — табу. В его картине мира существовал лишь союз мужчины и женщины, способных дать продолжение роду. И он послушно придерживался этого, пока два года назад не наткнулся в сети на Тэхёна.
Столкнувшись с ним лицом к лицу, он понял, что влип по полной. Не нашёл ничего лучше, как нагрубить, попытаться сразу оттолкнуть, лишь бы не захлебнуться в этих чувствах, ведь он, как и Тэхён, понимает, что всё это в нынешнем мире — полный провал.
Чонгук всё ещё пытается принять влечение к мужчине. К одному-единственному, который сводит с ума простым присутствием. Его всё ещё тянет к девушкам, но на Тэхёна реакция неизменная. Узнай Ким об этом, как быстро Чонгук оказался бы в чёрном списке?
Когда он обращался к отцу с просьбой найти архитектора, то и в мыслях не допускал, что им окажется Ким Тэхён. Выяснилось всё уже в офисе, когда он увидел его вживую. Тогда это показалось единственной реальной возможностью стать ближе. Только Чонгук не учёл одного: Тэхён сначала поставит его на колени, а затем, застав за сексом, собственноручно доведёт до оргазма.
Чонгук стонет, вжимаясь лицом в подушку, и отчаянно пытается выкинуть из головы лишние образы. Тело откликается, а заниматься дрочкой он уже попросту задрался.
— Хватит наяривать, придурок, — ворчит Лиён.
Красноволосая, с которой они изредка трахаются, чтобы сбросить напряжение, опять рядом. Сегодня на ней снова вызывающе короткий топ, едва удерживающий грудь. Любой другой парень счёл бы это подарком судьбы, но Чонгук лишь раздражённо прикрывает глаза. Лиён подползает ближе, и её юбка задирается, открывая вид на алые стринги в тон волосам. Она отвешивает ему звонкий подзатыльник.
— Вставай уже. Надоел.
— Отвали, — буркает он.
Всю ночь он не спал, перебирая воспоминания из своей жизни. Вот ему пять: из радостей — игры с братом, из нежности — материнская ладонь в волосах, из огорчений — угол и суровый отцовский голос. Вот тринадцать: он впервые осознал, чем хочет заниматься, и даже не подозревал тогда, что отец сочтёт его мечту никчёмной. Первая подработка, усталость в ногах и понимание того, как на самом деле достаются деньги. В шестнадцать он съехал от родителей и открыл собственную крошечную мастерскую. Без копейки родительской помощи, зато при поддержке старшего брата — занудного, но единственного близкого человека.
Теперь ему двадцать один. У него за плечами налаженный бизнес. Клиентская база растёт, планы на расширение множатся — вполне достойный результат для того, кто остался без опоры. Мать, хоть и сопереживала втайне, всегда принимала сторону мужа. Страх оказаться на улице был сильнее любви к сыну.
Чонгук не привык жаловаться. Он не бедствует, трудится — всё как у людей. Недодали любви в детстве? Определённо. Наверное, поэтому он и не может ни с кем начать отношения, подсознательно следуя отцовским правилам: партнёрша должна быть из хорошей семьи, состоятельна и обязательно красива, чтобы гены не подвели. Внешность всегда была для него во главе. Чонгуку хочется взглянуть в глаза отцу, когда тот узнает, что вместо идеальной невестки его сын выберет мужчину. Мужчину, которому до Чонгука нет абсолютно никакого дела.
На постель сыплются крошки от печенья, которое Лиён уплетает за обе щеки, причмокивая от удовольствия.
— Сама будешь простыни менять, Ли, — ворчит Чонгук, смахивая мусор со своей стороны.
— Чего не работаешь? — спрашивает она с набитым ртом.
— Выходной у меня.
— М-м-м…
Она в своём репертуаре. Они пересеклись в универе, когда он ещё учился на очке. Лиён тогда была первокурсницей, а он — второкурсником, который уже подумывал забирать документы, потому что вывозить и бизнес, и учёбу не получалось. Она влетела в него на полном ходу, залила любимую рубашку кофе и, на ходу бросив «сорян», убежала на пары. В итоге Чонгук не отчислился, а перевёлся на заочку. Позже она сама нашла его в столовой, чтобы нормально извиниться. Так и закрутилось. Эта взбалмошная девчонка, которой вечно не сиделось на месте, вдруг увидела в нём классного собеседника.
С ней Чонгук узнал, что такое отрываться. К бесконечной работе добавились клубы, вписки и куча секса. Первое время было в удовольствие, но к концу года наступило пересыщение. Понял, что такой ритм его только выматывает.
— Погнали в клуб, — Лиён пододвигается ближе. — Там сегодня будет жарко, на вход скидка пятьдесят процентов.
— Не могу.
— Это ещё почему?
— Потому.
По голове снова прилетает подзатыльник. Чонгук уже привык и просто ждёт, когда она в очередной раз приложится к нему без повода. Он и правда занят, иначе, может, и согласился бы. Сегодня должен заехать Тэхён — делать какие-то замеры. Чонгук в этом ни черта не смыслит, так что собирается просто не мешать.
— Ну ты и нудный стал, — усмехается девчонка. — Потрахаться-то хоть выйдет?
— Нет, — он качает головой.
Желание спать с ней пропадает всё сильнее. Тело, конечно, откликнется, если она начнёт тереться об него, но того эффекта, когда ему хватало одного вида её задранной юбки, больше нет. Все мысли теперь только о Тэхёне.
— Мне лучше свалить, да? — понимающе улыбается Лиён.
— Угадала.
Она хлопает его по заднице — причём так сильно, что точно останется багровый след, — и вприпрыжку уходит. Уже из коридора кричит, что маякнёт, когда в клубе снова будут акции.
Потом так потом.
Тэхён приезжает ближе к вечеру, как и обещал. Чонгуку приходится отдирать себя от постели. В теле слабость, лицо горит, а щёки залил лихорадочный румянец. Желание увидеть старшего оказывается сильнее болезни.
— Привет, — через силу улыбается он.
Тэхён переступает порог и тут же хмурится, едва взглянув на парня.
— Что с лицом?
— Всё нормально, проходи.
Чонгук собирается отступить, освобождая дорогу, но Тэхён перехватывает его за запястье. Резко притягивает младшего к себе и прижимается холодными губами к его лбу. От этого температурного контраста по позвоночнику проносится табун мурашек.
— Да ты горишь, — Тэхён тяжело вздыхает, отстраняясь. — Пошли в кровать.
Тэхёну кажется, что это какое-то проклятие. Каждая их встреча на территории Чонгука оборачивается проблемами, а теперь тот ещё и слёг в самый неподходящий момент. Погода в Сеуле капризничает, так что простуда неудивительна, но сейчас она совсем не кстати.
— Где аптечка? — спрашивает Тэхён, подходя к укладывающемуся парню.
— Да нормально всё… Давай замеры делать.
— Успею я, — недовольно ворчит старший.
Сейчас ему точно не до этого. Его раздражает собственное беспокойство, но оставить всё как есть он не может.
— Говори, где лекарства. Будем тебя лечить.
— Поцелуи лечат лучше, — доносится негромкое издевательство в спину.
Тэхён замирает. Он медленно поворачивает голову и бросает через плечо:
— Не горю желанием заразиться. Вот встанешь на ноги — тогда я подумаю.
Чонгук приподнимается на локтях, глядя на пустой дверной проём, и не знает, как это воспринимать. Как маленькую шалость, ничего под собой не подразумевающую, или как намёк на то, что Тэхён тоже чувствует между ними эту необъяснимую связь? Боже. Этот мужчина… Он снова падает головой на подушки, натягивая одеяло до самого подбородка.
Тэхён тем временем обшаривает всю кухню, поражаясь отсутствию продуктов. Питается воздухом? Сомнительно, судя по развитой мускулатуре. В самом дальнем шкафчике, помеченном небольшим крестиком, он наконец находит органайзер с лекарствами. Перебрав блистеры, берёт жаропонижающее.
В его обязанности не входит забота о Чонгуке, тем более его лечение, но, увидев парня в таком состоянии, он почувствовал необходимость помочь и позаботиться. Смотреть на то, как тому плохо, выше его сил. Тэхён в принципе такой человек: придёт на помощь любому, будь то животное, старушка или ребёнок, которому нужно перевести денег на лечение. И вот такому же мальчишке он измерит температуру губами, потому что тянет, потому что хочется — и это взаимно.
Он думал о нём всё это время. Признаться честно, даже скучал. По язвительным комментариям, демонстративно закатанным глазам и поползновениям, которые за это время стали нормой. Просто по Чон Чонгуку.
— Выпей, — пихает таблетку в рот. Говорит тихо, по себе знает, как при жаре болезненно воспринимаются громкие звуки. Во второй руке он держит стакан и бережно придерживает Чонгука за шею, помогая сделать несколько глотков.
— Спасибо.
Тэхён кивает и садится на стул рядом, глядя на притихшего брюнета под одеялом.
Это что-то новое. Вот так просто сидеть в тишине, наслаждаться присутствием друг друга без лишних слов, которые всё равно не внесут конкретики. Всё и так ясно. Ему, по крайней мере, точно.
— Я снова тебя задерживаю, — доносится с кровати виноватый голос. — Но я не специально, клянусь.
— Знаю.
— Всё-то ты знаешь, — усмехается Чонгук, не сводя взгляда с лица мужчины. — Нравлюсь?
Вопрос уже ничуть не смущает обоих.
— Хочешь, чтобы нравился? — уголок губ Тэхёна ползёт вверх.
— Хочу.
Тэхён тихо смеётся, поправляя волосы, и буднично съезжает с темы, как он это обычно делает. Чонгуку остаётся лишь досадно прохрипеть и снова улечься плашмя.
— Как ты умудрился заболеть?
— Пороги твоего кабинета обивал, вот и заболел. Погода не радужная, сам знаешь, — ворчит он. На самом деле Чонгук был бы не против болеть вечность, если бы это гарантировало присутствие Тэхёна рядом.
Тэхён заметно сводит брови, пододвигая стул ближе. На лбу у Чонгука выступила слабая испарина, которую мужчина аккуратно стирает прохладной ладонью. Жар постепенно спадает, и это не может не радовать.
От такой непривычной заботы у Чонгука ноги становятся ватными, и то, что он лежит, ситуацию не спасает. Ему хватило времени, чтобы понять, что Тэхён на самом деле очень обходительный человек, настоящий джентльмен. Он видел, как в ресторане тот накидывал пиджак на плечи спутницы или галантно открывал перед дамами дверь машины. Идеальная картинка идеального мужчины. Чонгук не мог не завидовать. И сейчас, оказавшись в какой-то степени на месте тех самых пассий, он с радостью принимает эту нежность, купаясь в ней.
Но если смотреть правде в глаза, Тэхён достаточно скрытен. За всё время слежки Чонгуку удавалось увидеть его с кем-то лишь пару раз, и то мимолётно, повторных сторис с этими людьми больше не появлялось.
— Ты приезжал ко мне? — удивляется Тэхён и, получив утвердительный кивок, спрашивает: — Почему не заходил?
— Ты не выглядел так, будто хочешь меня видеть.
Тэхён лишь вздыхает. У него было достаточно времени, чтобы прокрутить ситуацию вдоль и поперёк, поговорить с Юнги и признать, что он основательно застрял в этой неопределённости с Чонгуком.
Два дня назад.
Юнги опустился на ковёр в гостиной Тэхёна сразу, как только смог приехать после его обеспокоенного звонка. Гнал, по ощущениям, под двести, хотя машина едва ли способна выдать сто пятьдесят. Увидев друга в целости, он облегчённо выдохнул, и желание набить кимовское лицо за испуг постепенно угасло.
— Что случилось, Ким? Ты меня напугал, — рычит Мин, жадно глотая воду. — Я думал, ты подыхаешь.
— Возможно, — отвечает Тэхён в тон другу, поправляя футболку, испачканную соусом от недавней пасты. — Как ты понял, что Чимин тебе нравится?
— Неужели мы к этому пришли? — присвистывает Юнги. — Зачем тебе это?
— Хочу кое-что понять для себя.
— Нравится ли тебе Чонгук?
В ответ — тишина.
Юнги подавляет вздох, потирает покрасневшую от холода переносицу и устраивается поудобнее.
— Это случилось внезапно, — начинает он с нежной улыбкой. — Помнишь, когда у нас в отделе сайты полетели из-за конкурентов? Чимина прислали разобраться. А меня приставили к нему хвостиком, чтобы ввёл в курс дела и проследил за процессом. А он меня даже слушать не стал! Съязвил, мол, не лезь, ты всё равно в этом полная дубина. Прямо так и сказал.
Тэхён прыскает в кулак. Чимин нравится ему всё больше.
— Ну, я и ответил тем же. Слово за слово — и вот мы уже на грани мордобоя.
— Я бы на это посмотрел, — заключает Тэхён, краснея от сдерживаемого смеха.
— Так вот, не было такого момента, что я вдруг проснулся и осознал: «Ого, я влюблён». Я просто понял, что каждый раз, когда он мне язвит, мне хочется не съездить ему по лицу, а поцеловать. На каждую подколку — прижать к себе. Со временем начинаешь замечать мелочи. Чимин всегда пьёт кофе перед работой, терпеть не может чай и ненавидит холод, поэтому первым делом выключает кондиционер в кабинете.
Юнги замолкает, всматриваясь в лицо друга, застывшее в глубоком раздумье.
— Не забивай себе голову теорией, Тэхён. Просто обрати внимание на то, как тебе хочется вести себя с ним. Что ты хочешь сделать для него и что мечтаешь получить в ответ.
— Если такое озвучить, можно загреметь куда-нибудь, — Тэхён нервно запускает руку в волосы.
— Снова слишком паришься.
— Непривычно, когда твоя налаженная жизнь в один момент переворачивается.
— И тебе это не нравится?
— Нравится, — кивает Тэхён, подтверждая собственные слова. — Но я никогда не был с мужчиной и сомневаюсь, что с ними всё так же, как с женщинами.
— На самом деле толком ничего не меняется, — Юнги пожимает плечами. — Разве что вместо вагины у твоей пары член и задница. Последнее, кстати, есть и у женщин. — Он хмыкает. — Многие парни тоже любят цветы, подарки, свидания и всякие нежности, позволяющие им чувствовать себя нужными. Это просто нужно обсудить с партнёром, и проблем не будет.
— Чонгук не выглядит как тот, кто всё это любит, — Тэхён морщится, пытаясь сопоставить образ дерзкого парня с букетом роз.
— Можешь спросить у Чимина, что тот предпочитает.
— У Чимина?
— Да, они же братья.
— Чего, блять?! — рот Тэхёна раскрывается в удивлении, а Юнги с неловкой улыбкой потирает затылок, мол, извиняй, думал, ты в курсе. — Весело получается.
— Ты очевидно нравишься Чонгуку, — спокойно заявляет Юнги. — И он тебе тоже. — Тэхён уже открывает рот, чтобы возразить, но Юнги его перебивает: — Вот только не надо этой чуши про то, что ты «не гей» и тебе на него пофиг. Мы каждую встречу только и делаем, что обсуждаем Чонгука. Так что да, он тебе нравится.
— Блять, ничего такого я и не хотел сказать, — голос Тэхёна понижается на несколько тонов. — Просто Чонгук не кажется заинтересованным во мне.
Юнги со всей дури хлопает себя по лбу и падает лицом на ковёр. Непробиваемый идиот.
— Я говорю, что ты нравишься Чонгуку, и это я ещё мягко выразился, — объясняет он как маленькому.
— С чего ты это взял?
— Чувак, я встречаюсь с Чимином, родным братом Чонгука. И я знаю этого мелкого с самого начала нашего знакомства с Мини, — намекает он так прозрачно, как только возможно.
— Хочешь сказать…
— Хочу сказать. Не тупи.
На губах Тэхёна расплывается улыбка. Он пихает Юнги в плечо и заводит другую тему. Не всё же время говорить о Чонгуке, хотя теперь всё стало куда проще.
Тэхён переводит взгляд со стены на Чонгука и пытается сопоставить историю Юнги со своей собственной. Чонгук тоже язвил первое время, да и сейчас не скупится на сарказм, выводя его из себя. Но если раньше Тэхёну хотелось просто закатить глаза, то теперь мысли текут совсем в другом направлении. О Чонгуке хочется заботиться, на него хочется смотреть, его хочется трогать.
Тот терпеть не может чай, пьёт только кофе — именно поэтому в офисе Тэхёна теперь можно найти три банки на любой вкус. Чонгук много курит, предпочитая дорогие сигареты, и после каждой любит тщательно споласкивать рот — эту деталь Тэхён подметил недавно. Он хорошо держит тепло и, как кажется старшему, даже проявляет ответную заботу: приносит обеды в офис, по дороге покупает латте (другой кофе Тэхён не признаёт), смирился с новым графиком встреч и почти не ворчит, когда Тэхён на него жалуется.
— Я тебе нравлюсь? — вопрос срывается с губ раньше, чем он успевает подумать.
Чонгук давится воздухом, во все глаза уставившись на него.
— Молчи, Чон. Ничего не говори, — Тэхён так же резко обрывает его, не позволяя ответить. — Я всё-таки пойду всё осмотрю. Лежи, если что — зови.
Чонгук пытается переварить услышанное. Как он мог себя выдать? Если не считать того, что он прямым текстом просил Тэхёна влюбиться в него, больше подозрений возникнуть не должно было. Он тянется к телефону, заходит в инстаграм и сразу находит профиль старшего. Последнее фото было выложено два дня назад. Тэхён и Юнги сидят, видимо, у Кима дома с банками пива в руках. Привычная домашняя атмосфера, которая прослеживается на большинстве его снимков.
Чонгук проверяет, работают ли уведомления, и снова выключает телефон. Оставив его на прикроватной тумбочке, он втыкает в потолок. Сейчас тот кажется безумно интересным, ведь его только что бросили наедине с мыслями.
Тэхён где-то там выполняет работу, наверняка много думает, и в этот момент между его бровей проступает складочка. Чонгуку всегда хочется разгладить её пальцами и посоветовать так не делать, чтобы не состариться раньше времени.
Ким чертит на листе цифры, вообще не концентрируясь. Получается что-то бессвязное, хотя и правильное — ошибок он не допускает. Чонгук лежит в соседней комнате, явно озадаченный, а он, взрослый человек, умеющий брать ответственность за свои слова, просто сбежал, не внеся конкретики. Как долго он собирается от этого бегать?
К чёрту.
Тэхён отшвыривает листок, ручка катится куда-то под стеллажи, теряясь в бесконечных атрибутах мастерской, и возвращается к парню. Тот удивлённо приподнимается на локтях.
— Что-то случилось, принцесса?.. — Чонгук не успевает договорить, оказываясь в крепких объятиях присевшего рядом мужчины. Тот тактично сдерживает смешок на «принцессу», которой чувствует себя в этот момент на самом деле.
— Ничего.
Тэхён говорит это, ещё сильнее прижимая парня к себе, и одновременно следит ладонями за температурой. Он проходится по лопаткам, чуть влажным от пота, опускает руки на талию и утыкается лицом в изгиб шеи.
От Чонгука даже в таком состоянии дурманяще пахнет, и Тэхён не видит смысла сдерживать порыв поводить носом по его коже. Младший тяжело дышит, издавая хриплые звуки из-за заложенного носа, поэтому Тэхён чуть расслабляет хватку, давая ему больше пространства для вдоха. Болезнь сейчас спасла Чонгука от удушения в объятиях.
— Тэхён, что такое? — осторожно спрашивает Чонгук, чуть отворачивая голову, чтобы не дышать на него и не дай бог не заразить. — Я рад пообниматься, конечно, но я болею, а ты не хотел заразиться.
— Говорю же, всё в полном порядке.
— Я тебя больше не раздражаю? Обычно ты нервный рядом со мной.
— Нервный? Я? — Тэхён удивлённо приподнимает бровь. — Нет, ничего подобного. Даже не знал, что со стороны это выглядит так. Ты меня не раздражаешь, разве что самую малость и очень редко, — он мягко улыбается.
— Придурок, — тихо тянет в ответ Чонгук.
Он всегда считал, что любовь приходит постепенно: через долгое знакомство, общие моменты и ситуации, которые шаг за шагом сближают людей. Но сейчас, находясь в этих объятиях, он понимает, что прежние убеждения потеряли смысл. С Тэхёном всё иначе. Как минимум потому, что он не девушка.
Его единственные серьёзные отношения были в восемнадцать и продлились год — возраст не самый солидный, чтобы делать глобальные выводы, но опыт остался. Бывшая обожала цветы, подарки и бесконечные походы по ресторанам. Узнав, из какой он семьи, она даже не поинтересовалась, берёт ли он у родителей деньги, зато с удовольствием таскала его по шумным вечеринкам и знакомила с толпами друзей за его счёт.
С ней невозможно было поговорить ни о чём, кроме её девчачьих штук. Казалось, ей просто плевать на него — она хотела получать всё только для себя. Тэхён же другой. Он умеет слушать, даёт дельные советы и не злится по пустякам, даже когда Чонгук откровенно нарывается. То, как Ким ухаживает за собой, его парфюм и эта внезапная забота — всё это подкупает. И тот факт, что Тэхён — мужчина, совершенно не отталкивает. Наоборот, Чонгуку безумно хочется сделать его своим первым.
Чонгук прикрывает глаза, ощущая расслабляющие массирующие движения на шее и затылке. Он выпускает тихий выдох и облизывает пересохшие губы, не замечая, как потяжелевший взгляд Тэхёна уже давно скользит по его лицу.
— Всё ещё горячий, — подмечает Тэхён, прикладывая ладонь к его щеке.
— Я всегда горячий.
Даже в лихорадке у него хватает сил на флирт.
— Ложись отдыхать, — приказывает Тэхён, пытаясь вернуть серьёзный тон.
— Почему ты меня обнял?
— Почувствовал потребность в этом. Тебя это напрягает?
— Нисколько.
Его это не напрягает, скорее, до невозможного радует. Радует, что Тэхён так открыто заявляет о необходимости в нём, в его прикосновениях. Чонгук сам жаждет этого контакта и с удовольствием позволяет старшему вести, наслаждаясь моментом.
— Почему ты не говорил, что Чимин — твой брат? — внезапно спрашивает Тэхён, глядя на растерянного парня.
— Откуда ты?..
— Юнги рассказал.
Чонгук фыркает и досадно вздыхает.
— Длинный язык, мать его. Ты не спрашивал, вот и не рассказывал. Не люблю обсуждать тему семьи, сам понимаешь.
— Конечно, — улыбается мужчина, ведя кончиками пальцев по его виску и убирая спадающие на глаза пряди. — Всё в порядке, просто ещё один известный мне факт о тебе.
— Хочу есть, — стонет Чонгук, нехотя выпутываясь из объятий. — Давай закажем что-нибудь?
— Тебе уже лучше?
Чонгук кивает, облизывая губы. Желудок неприятно скручивает от голода. Еда не поступала туда весь день, и он был бы счастлив, если бы Тэхён согласился поужинать с ним в столь поздний час. Поблизости есть пара неплохих местечек, которые работают круглосуточно — привозят быстро и вполне съедобно. Самое то, чтобы перекусить и провалиться в сон.
— Тогда я закажу, — отзывается Тэхён, нащупывая телефон в кармане. — Что ты хочешь?
— Курочку, — облизывается парень. — Острую. Я оплачу.
Тэхён цокает, выражая несогласие.
— Я угощаю.
— Ты не мой папочка.
— Могу им стать, — Тэхён подмигивает, чем вводит младшего в настоящий ступор, и со спокойным лицом поднимается с постели. — Раздай интернет.
Чонгук выполняет просьбу, всё ещё подтормаживая из-за слабости и слишком двусмысленных намёков, которые Тэхёна, кажется, ничуть не беспокоят. Мужчина смотрится в его жилище удивительно гармонично — в этой комнате, на этой постели.
Чонгук вспомнил, как рассказал Чимину о своих чувствах спустя год страданий и попыток разобраться в себе. Скрывать правду становилось всё сложнее, а брат, будучи открытым геем, был единственным, от кого можно было получить совет. В подробности Чонгук тогда не вдавался, лишь коротко упомянул, что нашёл человека в инстаграме и уже который год не может перестать следить за его жизнью. Он подсознательно рассчитывал на мудрую стратегию, но Чимин просто посоветовал «брать быка за рога» и признаваться. Легко сказать — признаться натуралу, который тебя в глаза не видел, да ещё и с такой разницей в возрасте.
Первое время его это пугало. Всё-таки одиннадцать лет — это не два года и даже не пять. Это целая половина его жизни, уже прожитая этим мужчиной. У Тэхёна больше опыта, он устойчиво стоит на ногах, его жизнь явно отлажена, и он не горит желанием что-то в ней менять. Чонгук чувствовал, что не имеет никакого морального права вот так просто в неё врываться. Да и сейчас он всё ещё сдерживает себя, хоть с каждым днём это становится труднее. Он просто плывёт по течению: если появится шанс — он им воспользуется. Если его примут, выберут и полюбят — он отдаст за это всего себя.
Внешне он может показаться грубым, холодным и отстранённым — этакий бунтарь и плохой парень, на которого девчонки вешаются пачками, а парни смотрят с завистью. Грубоват — да, есть такой грех, и Чонгук пытается над этим работать, но только с теми, кто ему дорог или, наоборот, откровенно бесит своим неуважением. На деле же он довольно чувствительный: может пустить слезу над «Титаником», обожает тактильность и ненавидит холод в свой адрес. Романтик по натуре, он уверен, что если влюбится, то уйдёт в это с головой. Собственно, это уже произошло. Но при этом он любит доминировать, отстаивать свои границы и никогда не позволит делать из себя слабохарактерного. Он не такой.
— Останешься у меня? — обращается он к вернувшемуся в комнату Тэхёну. — Я снова посплю на кресле.
Тэхён усмехается.
— Сегодня не получится, — Чонгук мгновенно мрачнеет. — Не потому, что не хочу, не думай. Просто мне завтра нужно быть на работе, а отсюда утром добираться тяжело. К тому же ты болеешь, тебе нужно хорошенько отлежаться.
Он подходит к сидящему Чонгуку, подцепляет пальцами его подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и нежно оглаживает кожу. Полное принятие.
Чонгук смотрит заворожённо, боясь даже моргнуть, словно перед ним божество. В голове Тэхёна невольно всплывают слова Юнги: «Ты нравишься Чонгуку». И в этих глубоких карих глазах это признание сейчас читается слишком отчетливо. Глупый. Надо было позволить мальчишке ответить на вопрос, чтобы узнать всё раз и навсегда и решить, что делать дальше.
— Поцелуешь? — снова просит Чонгук, не сводя взгляда с его губ.
Подушечка большого пальца Тэхёна скользит по скуле, оглаживает линию челюсти, вынуждая Чонгука сглотнуть, и, наконец, касается влажных губ, чуть надавливая на них. Тэхён наклоняется почти вплотную, рассматривая парня, и он уверен — тот в этот момент даже не дышит.
— Выздоровеешь — поцелую, — звучит как гром среди ясного неба.
— Ты серьёзно? — неверяще уточняет Чонгук.
— Да, — Тэхён пожимает плечами. — Ты ведь не втащишь мне по лицу? Не очень хочу ходить с синяками.
— Почему я должен тебе втащить?
— Ты же не гей, — выгибает бровь Тэхён, сканируя эмоции на его лице. — И, помнится мне…
— Перестань, — стонет Чонгук, перебивая его. — Я не гомофоб, окей? Я гей… — он осекается, видя ухмылку Тэхёна. — Точнее, не гей, а просто… ну…
— Я понял тебя, Чонгук, — смеётся мужчина, прекращая эти мучения. — Два «не гея» просто поцелуются, всё в порядке вещей.
— Пошёл к чёрту.
Доставка приезжает через тридцать минут, как раз вовремя. Это время они провели за обычными, банальными, но такими новыми для них диалогами, пока курьер не позвонил в дверь. Тэхён сам отправился забирать заказ, настойчиво отодвигая руку Чонгука с картой. Неугомонный мальчишка.
Чонгук гулко сглатывает, когда аромат горячей еды наполняет комнату, дразня рецепторы и пробуждая зверский аппетит.
Тэхён садится напротив, открывая контейнеры, и пускает смешок, видя, как Чонгук облизывается каждую секунду.
— Голодный?
— Безумно, — он тянется к контейнеру с кисло-сладкой курочкой, вдыхает аромат, закатывая глаза от удовольствия, и сталкивается взглядом с Тэхёном. — Что?
— Ты нюхаешь еду.
— Ну да? — неуверенно тянет он. — Привычка.
— Ты милый.
Чонгук моментально розовеет щеками и бурчит вялое «давай есть», желая побыстрее уйти от чрезмерного внимания к своей персоне. Сегодня его и так слишком много.
Курочка оказывается вкусной, и Чонгук только успевает уплетать её за обе щеки, с набитым ртом отвечая на вопросы. По пальцам стекает соус, и он, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, слизывает сладость с причмокивающим звуком. Только потом он замечает, что Тэхён завис, глядя на его губы.
— Не делай так, — хрипит Тэхён. Голос становится удивительно низким, и еда едва не попадает не в то горло. Чонгук выглядит сейчас настолько пошло, что хочется немедленно этим воспользоваться, особенно зная, что тот не будет против. Но Тэхён не хочет торопить события, тем более в самый пик болезни.
— Я просто облизал пальцы, — хмыкает Чонгук. — Извращенец.
— Поговори мне ещё, мальчишка.
Тэхён тянется к телефону и, быстро зайдя в режим камеры, щёлкает их двоих, ловя непонимающую кривую рожицу Чонгука. Устройство тут же возвращается на место.
— Ты что сделал? — недовольно бурчит Чон.
— На память.
— Мог бы и предупредить, я бы хоть попозировал.
— Ты и так хорошо выглядишь, — честно признаётся Ким. Чонгук верит слабо, но предпочитает промолчать.
Они болтают обо всём и ни о чём. Тэхён радуется, что основную часть работы они успели закончить, и то, за чем он сюда ехал, он получил. Даже больше.
Время близится к десяти, и он с каждой минутой понимает: уезжать не хочется совсем. С Чонгуком оказывается комфортно даже в тихом ворчании. Тот много шутит, улыбается, чувствуя себя явно лучше, и без стеснения флиртует. Он без умолку рассказывает о своих увлечениях, явно горя ими, делится студенческими историями и жалуется на Чимина, который излишне его контролирует. Тэхён лишь улыбается, позволяя парню довериться себе. И это доверие он обещает беречь.
Но как бы хорошо ни было, ехать домой нужно. Когда он озвучивает это Чонгуку, тот поджимает губы, пытаясь скрыть расстройство.
Тэхён раскрывает руки для объятий, и Чонгук, на секунду опешив, тут же юркает в них, позволяя вжать себя в уже ставшее родным тело. Его ладони шкодливо ползут под одежду Тэхёна, оглаживая напряжённые бока, и он чувствует лёгкое прикосновение губ к виску.
— Негодник ты, Чонгуки.
— Кто бы говорил.
Мужчина гладит его по волосам, в последний раз оставляет невесомое касание губ — свой личный способ позаботиться — и с добротой смотрит в глаза.
— Поправляйся, Чонгуки. Береги себя.
Сегодня его инстаграм пополнился на одну фотографию.
***
Чонгук нервно дёргает ногой и кусает нижнюю губу. Юнги с Чимином расхаживают по своей квартире, в которую недавно съехались, решив не тянуть со сближением, и пытаются донести до него очевидную суть. — Это не просто фото, — злится Юнги. — Ну а вдруг… — Чонгук, Тэхён не публикует в инстаграм то, что ему не нравится. Особенно с такими подписями! — взвизгивает Чимин, окончательно задолбавшись выслушивать брата, который завалился к ним с самого утра. Идея прийти к ним уже не кажется Чонгуку такой радужной, как в первые часы после пробуждения. Стоило ему зайти в профиль Тэхёна, как он увидел их вчерашнюю посиделку и подпись: «С моей принцессой». Его лицо было скрыто смайликом, и догадаться, что на фото мужчина, остальным было сложно, но всё же возможно. Нет, он, конечно, рад, но что Тэхён хотел этим сказать? Масла в огонь подливал Юнги, который не помогал, а только подкидывал поводов для раздумий. Температуры утром не было, состояние вполне сносное, но сейчас ему кажется, что голова идёт кругом — и явно не от жара. Чимин смотрит на него как на дурака, сжимая кулаки. — Чонгук, я тебя не трусом воспитывал. — Чего, блять? — Чонгук резко вскидывает голову, не веря ушам. — Это ты на что намекаешь? — Всё ты понял. Не выделывайся. Признайся Тэхёну, а не хуй мни. В других делах ты больно смелый, а тут язык в жопу засунул и сидишь молчишь. Чонгук стискивает челюсти, не желая ссориться с братом, хотя тот и прав. По натуре он человек прямолинейный: всегда говорит в лицо, проясняет всё сразу и не видит смысла ходить вокруг да около. Но дела сердечные не должны решаться вот так. По крайней мере, точно не с Тэхёном, который может и на три буквы послать, а у них только-только начало что-то налаживаться. — Легко говорить, когда твой парень — гей, — цедит он сквозь зубы, кивая в сторону Юнги, который только закатывает глаза. — Уж простите, что я боюсь получить, мать вашу, отказ. — Ты его точно получишь, если не признаешься. — Ага, спасибо за совет. Юнги глубоко вдыхает, расслабляя плечи, и уже спокойнее пытается донести до младшего смысл диалога, длящегося второй час. — Чонгук. Послушай меня, — он заставляет парня обратить на себя внимание. — Ты следишь за Кимом чёрт знает сколько, а я дружу с ним всю сознательную жизнь. И поверь, я как никто другой знаю: инстаграм Тэхёна — это его святилище. Он публикует туда только две вещи: работу и то, что любит. Или кого, — он делает акцент на последнем слове, заставляя шестерёнки в голове Чонгука зашевелиться. Тэхён действительно не балует подписчиков разнообразием. То макеты, то ужин с родителями, то рабочие снимки, то дружеские объятия с Юнги и банки пива. Никакой личной жизни, зато в комментариях — толпы женщин, мечтающих познакомиться. У Чонгука от этого каждый раз глаз дёргается. Фотография Чонгука из этого ряда явно выбивается. Для него это знак чего-то большего, а для Тэхёна? Вдруг обычный дружеский жест? Только вот брошенное вчера «на память» никак не подразумевало соцсети. Видимо, у них просто разное видение. — Ладно, понял я, можете не утруждаться, — ворчит Чонгук, поднимаясь. — Пошёл я. Спасибо за «помощь». Помощь, в самом деле, вышла сомнительная. — Эй, Чон! Удачи, — прилетает ему в спину. — Вечером заедем за шинами. Он на секунду замирает, прежде чем скрыться за дверью.***
Чонгук:
Принцесса, значит?
Пальцы мелко подрагивают, когда он печатает это сообщение. Он долго взвешивал все за и против, в итоге решив, что оно того стоит. Даже если ценой за правду станет его анонимность. Теперь он точно спалился, что следит за инстаграмом Тэхёна, и шквал вопросов точно не заставит себя ждать. Тэхён: Что?Чонгук:
Ты выложил фото и назвал меня принцессой. Грязно играешь, Тэхён) Только я могу тебя так называть. К тому же ты говорил, что делаешь фото на память, а не для всего Сеула.
Тэхён: Ты был подписан на меня и молчал? Вот негодник. Теперь ты обязан мне всё рассказать. Одно другому не мешает. Как самочувствие, больной?Чонгук:
Температуры нет, но голова болит. Из-за некоторых.
Тэхён: Не обвиняй меня в этом ^_^ Привезти тебе чего-нибудь? Мне нужно заехать сегодня, чтобы отдать наброски. На губах Чонгука расползается широкая улыбка. Со стороны он наверняка выглядит безнадёжно влюблённым.Чонгук:
Привези мне объяснения насчёт принцессы.
Тэхён: Да нечего тут объяснять. Ты был капризным, требовал внимания, прямо как принцесска. Чонгук бормочет что-то нечленораздельное и на секунду прикрывает глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Тэхён его уничтожит. Просто возьмёт и добьёт этим своим спокойствием и внезапными откровениями.Чонгук:
Я сам приеду к тебе, чтобы ты не тащился через весь город.
Тэхён: Даже не думай. Я приеду сам, а ты отлёживайся и поправляйся. Я ведь помню про своё обещание :) Чонгук давится воздухом, перечитывая последнюю строчку. Тэхён серьёзен. Тэхён не шутил. Он действительно готов поцеловать его, стоит болезни отступить. Это знание мотивирует лучше любых врачей. Хочется наглотаться всеми возможными сиропами и таблетками сразу, лишь бы к вечеру быть как огурчик, готовым принимать поцелуи, по которым он успел чертовски соскучиться.Чонгук:
К вечеру будешь?
Он решает проигнорировать флирт, хотя внутри всё ещё бьёт мелкая дрожь. Тэхён: Да, Чонгуки. Мне нужно поработать, извини. До вечера.Чонгук:
До вечера.
И пока Чонгук торопится в автосервис, чтобы прибраться, привести себя в чувство и излечиться за считаные часы, Тэхён прокручивается в кресле, ухмыляясь и перечитывая их переписку уже в третий раз. То, что младший на него подписан, он узнал от пьяного Юнги, который в своём состоянии абсолютно не умеет держать язык за зубами. Узнать-то узнал, а вот как долго это длится и почему Чонгук партизанил до последнего — вопрос другой. Именно это Тэхён и планирует выяснить сегодня. По столу разбросаны карандаши и плакаты, вдоль и поперёк исчерканные набросками. За окном сияет долгожданное солнце, пуская по кабинету назойливых зайчиков, которые начинают порядком раздражать глаза. Тэхён отрывается от дел, когда в кабинет влетает знакомая сотрудница. — Тэхён, тебе просили передать, — проговаривает девушка, протягивая стаканчик с латте. Он удивлённо вскидывает брови, но напиток принимает. — От кого? — От парнишки. Брюнетик такой, — она выразительно показывает руками объём причёски, и Тэхён тут же расплывается в улыбке, поняв, о ком речь. — Понял, спасибо. Передай Лисе, чтобы зашла ко мне в среду. У неё же вроде как раз больничный заканчивается? Блондинка кивает. — Передам. Ну всё, я пошла, — махнула она рукой и скрылась за дверью, оставив мужчину со стаканчиком, на котором красуется нарисованное сердечко. Тэхён: Спасибо за кофе, бэйб. Я тебя отблагодарю. Ответ приходит незамедлительно, словно Чонгук только и ждал сообщения.Чонгук:
Я теперь бэйб? О-о-о. Всегда пожалуйста, хён. И как ты собираешься меня благодарить?
Тэхён: Секрет.Чонгук:
Ненавижу секреты. Работай.
***
Момент, когда они с Тэхёном сдружились, мозг стёр подчистую. Не было никакой отправной точки, когда они сели бы и осознали: теперь мы друзья. Но они хотя бы друзья, которые периодически флиртуют и проявляют друг к другу вызывающе трепетное внимание. — Ты снова торчишь у меня, Ли, — ворчит Чонгук, глядя, как подруга сгребает с полки последнюю пачку его любимого печенья. — На учёбу вообще заглядываешь? Она вскидывает средний палец, посылая его по известному адресу. — Конечно, хожу. Это ты заперся в четырёх стенах со своей заочкой. — Да не пизди мне тут. Чонгук уже сбился со счёта, сколько раз выслушивал её нытьё. Ли искренне разочарована тем, что так и не прочувствовала вайб студенчества. А всё потому, что он, засранец, перевёлся чёрт знает куда и якобы ничего не делает. Её мало волнует, что впахивать по своим делам он стал в три раза больше. — Мы сто лет никуда не выбирались вместе, Чон. Бесишь, — она тянется к его волосам и грубовато дергает на себя, заставляя сесть рядом. — Ты же всё равно сейчас не работаешь, давай затусим. — Не хочу. И он действительно не лукавит. С появлением Тэхёна шумные гулянки перестали приносить привычное удовольствие. Теперь хочется совсем другого: дождаться вечера, собраться за ужином и слушать его бесконечную болтовню о работе, которая для самого Чонгука давно отошла на второй план. Хочется тонко флиртовать и получать в ответ той же монетой. Чонгук уверен — он нравится Тэхёну. Глупо и самовлюблённо заявлять, что он «просто не может не понравиться», но по тому, как разительно изменилось поведение мужчины, видно: он тает. Те брошенные слова о том, что Тэхёну в теории может приглянуться парень, прочно засели в мыслях. И, как назло, они раз за разом подталкивают к решительным действиям. — Ты такой влюблённый, Чон, — смеётся Лиён, поправляя волосы. — Серьёзно, такой мазнёй я тебя сто лет не видела. — Мазнёй? — зло шипит он в ответ. — Ты услышал только это? Вот придурок. — Больше никакого секса, ты же в курсе? Просто дружба. Я люблю его, Ли. Пиздец как. — Да конечно, — она небрежно отмахивается. — Я бы и сама уже с тобой не легла, слишком уж ты стал слащавым. Эта девчонка никогда не упустит случая по нему проехаться. Однако внутри разливается тепло от осознания, что его чувства заметны. Он и хочет, чтобы их видели. Это своего рода безмолвное извинение за то, что раньше он вёл себя как последний мудак, а теперь пытается всё исправить, открыто демонстрируя свой интерес. Внутренний конфликт затих, словно его и не бывало. Чонгук окончательно принял: в том, что он любит мужчину, нет ничего сверхъестественного. Его не убили на месте — скорее потому, что он держит это в тайне, — но мир не стал квадратным, и земля не ушла из-под ног. Ничего не изменилось. — Когда мне уже поздравлять тебя с новым статусом? — снова нарушает тишину подруга. — Когда-нибудь — точно. «Пользователь kimtae опубликовал новое фото» — уведомление вспыхивает на экране. Чонгук тут же хватает телефон и переходит в инстаграм. Он облизывает губы в предвкушении, но мгновенно застывает, стоит снимку прогрузиться. Он знал, что Тэхён посещает спортзал. Это и так читалось по его мышцам, да и Чонгук успел прочувствовать их собственными руками, пока тот доводил его до оргазма, а он цеплялся за эти плечи, как за единственное спасение. Но то, что он видит сейчас, застилает глаза плотной пеленой. — Вау, а он хорош, — восторженно взвизгивает Лиён. Чонгук ревностно дёргает телефон на себя, пряча экран от её глаз. — Да не нужен мне твой Тэхён, боже! — доносится недовольное ворчание. — Просто мужик выглядит охеренно. Тэхён и вправду выглядит охеренно. Фото сделано в спортзале: на фоне мелькают занятые беговые дорожки, качки со штангами наперевес, а он стоит по-блядски вызывающе напротив зеркала во всю стену. На нём ни футболки, ни единой вещицы, которая могла бы сохранить Чонгуку жизнь. С грешной ухмылочкой на губах позирует, будто точно знает, какой эффект произведёт. Кубики пресса блестят от пота в свете ламп, мышцы рельефно проступают сквозь кожу, а эти вены так и манят вцепиться в них зубами. Господи, Чонгук сходит с ума. Горло пересыхает, дыхательные пути сдавливает спазмом, и он дрожащим голосом просит: — Лиён, я сейчас буду дрочить. Свали. Девушка тут же кривится, будто ей в рот запихали целый лимон и заставили прожевать. — Ты отвратный, — ворчит она, вскакивая на ноги. — Конспекты на столе, я ушла, пока не застала это зрелище. Чонгук пропускает её слова мимо ушей, не смея отвести взгляд от искусства на экране. Хочется провести пальцами по стеклу, представляя живого Тэхёна, и он себе в этом не отказывает. Щёки начинают пылать, дыхание сбивается. Игнорируя жар, он ныряет под одеяло и увеличивает фото, фокусируясь на деталях. От нервного напряжения прикусывает губу и забирается рукой под пижамные штаны. Внизу всё невыносимо пульсирует, и стоит пальцам сомкнуться на напряжённом члене, как он судорожно выгибается, откидывая голову на подушку. Тэхён: Нравится увиденное, Чонгуки? Рука двигается всё быстрее, ладонь увлажняется, а член стоит так твёрдо, что ему больно. Комната наполняется хриплыми звуками его собственного возбуждения, мешая сосредоточиться и хоть что-то ответить. Внезапный звонок заставляет сглотнуть. Чонгук дрожащими пальцами принимает вызов и включает громкую связь. — Тэхён? Почему звонишь? — голос звучит хрипло. Он отчаянно пытается скрыть нотки возбуждения, выдающие его с потрохами. — Я… я сейчас немного занят. Тем, что дрочу на тебя, блядство. — Чем же ты занят, мальчишка? — в трубке слышится низкий смешок. — Делами. Чонгук надавливает большим пальцем на головку, чувствуя, как выступает естественная смазка, и шумно втягивает воздух. Тэхён не дурак. Он всё слышит: и этот сбитый ритм, и влажные звуки, и то, как Чонгук борется с собой. Слышит и не сбрасывает — слушает и, возможно, наслаждается. По ту сторону воцаряется тишина. Чонгук представлял подобное сотни раз, но реальность оказывается куда более будоражащей. Это чувство несравнимо ни с чем: доставлять себе удовольствие, находясь на связи с человеком, в которого ты влюблён. Тот не знает о твоих чувствах, но прекрасно осознаёт, чем ты занимаешься. Из-за него. — Тебе сейчас хорошо? — спустя бесконечную паузу раздаётся в трубке голос Тэхёна. — Очень. Мне очень хорошо, — он облизывает сухие губы, рисуя в голове картины: как его язык переплетается с языком Тэхёна, как тот нежно посасывает его и прикусывает до лёгкой боли. — О чём ты думаешь, пока ласкаешь себя? Чонгук закусывает губу, до белых пятен перед глазами прикрывая веки. — О тебе. — Умничка. Ты такой умничка, — голос в трубке звучит хрипло и возбуждённо; Чонгук ощущает эту вибрацию каждой клеткой. Запястье движется быстрее, бёдра начинают мелко дрожать, а мышцы пресса напрягаются. Он сжимает себя у самого основания, оттягивая разрядку. Под одеялом невыносимо жарко, пот стекает на простыни, оставляя влажные пятна на белоснежном белье. Комната насквозь пропитана запахом лаванды — когда-то Тэхён вскользь упомянул, что этот аромат идеально перебивает душный запах секса. Чонгук тогда запомнил, а сейчас понял, что мужчина был чертовски прав. Он дотягивается до тумбочки и щёлкает крышкой флакона со смазкой. — Ты перестал дрочить, верно? — уточняет Тэхён. Чонгук кивает, но тут же хлопает себя по лбу, вспоминая, что его не видят. — Да. — Что ты собираешься делать дальше? Пальцы на ногах поджимаются в предвкушении, когда холодный гель касается кожи. Чонгук откидывает одеяло и, путаясь в ткани, стягивает штаны. Он разводит колени в стороны, устраиваясь поудобнее на подушках. — Я собираюсь трахнуть себя пальцами, Тэхён. На том конце провода слышится тяжёлое, удовлетворённое «блять». Чонгук солидарен. — Давай, Чонгуки, сделай это, — голос Тэхёна звучит умоляюще. — Ты делал так раньше? Пару раз он пытался. Даже смотрел порно, где парни красиво выгибались и со стонами насаживались на чужие руки. Но у него не выходило. Член быстро падал, а вместо удовольствия была лишь дикая боль. Он знал, что где-то внутри есть простата, стимуляция которой должна дарить оргазм, но быстро забросил эту идею. Однако сейчас момент кажется идеальным. Он настолько возбуждён от хриплого голоса в трубке, что, кажется, течёт собственной задницей. — Да, но мне не понравилось, — честно признаётся он, смазывая напряжённое кольцо мышц. — Сколько пальцев ты принимал? — Не помню… Кажется, два. Дальше было просто отвратительно. Он делает пробное нажатие и шипит, невольно отводя руку. — Представь, что это мои пальцы, Чонгуки, — вкрадчиво шепчет Тэхён. — Чего бы ты хотел? Чонгук жмурится. У Тэхёна длинные, изящные пальцы. Он уверен: они бы идеально достали до самой глубины, пока вторая рука мужчины накрывала бы его член. Расслабившись, он проталкивает первую фалангу внутрь. — Я бы облизал их, Ким, — скулит Чонгук, начиная движение. — А потом заставил бы вставить их в себя. Ты бы идеально заполнил меня. Я бы просил тебя двигаться быстро и грубо. Мне нравится грубость в постели, запомни это. — Хорошо. Продолжай. — Ты бы отлично растягивал меня, пока я цеплялся бы за твои губы. Я так скучаю по ним, слышишь? — в ответ снова хриплый мат. — Знаю, что слышишь. Чонгук добавляет второй палец. — Сколько в тебе сейчас? — спрашивает Тэхён. — Два. — Невероятно узкий, малыш. Голова идёт кругом. Внизу раздаются хлюпающие звуки — смазка поплыла от тепла тела. Член плотно прижимается к плоскому животу, и Чонгук безумно хочет коснуться его. Он растягивает горячие стенки и внезапно вскрикивает, когда попадает по нужному комочку нервов. Нашёл. — Блять, ах… — Не смей кончать, Чонгук. Он начинает долбить простату так активно, как только может. Низ живота скручивает спазмом, заставляя выгнуться дугой. — Не смей, — рычит в телефон Тэхён. — Я не могу, Тэ… — задыхается Чонгук. — Блять. Надеюсь, ты выздоровел. — Что? Договорить он не успевает: вызов сбрасывается. Чонгук замирает, глядя на потемневший экран, пока дверь в его комнату не распахивается с ощутимым стуком. На пороге стоит Тэхён. Его глаза тёмные, как уголь; в них нет ничего, кроме удушающей похоти. — Что ты… Слова тонут в чужих губах. Тэхён вцепляется в него мгновенно. Чонгук лишь послушно раскрывает рот, принимая чужой язык, который по-хозяйски устраивается внутри. Тэхён кусает его, ловя стоны, но Чонгук ни на секунду не перестаёт двигать пальцами. — Не прекращаешь трахать себя, даже когда я здесь, — шепчет в самые губы мужчина и снова целует — глубоко, не давая опомниться. Тэхён сминает его губы с какой-то одной ему известной яростью. Одной рукой он мёртвой хваткой вцепляется в шею Чонгука, а второй бесцеремонно отводит его ладонь от бёдер, заставляя вынуть пальцы. Внутри мгновенно образуется неприятная пустота. — Какого блять?.. — выдыхает Чонгук прямо в чужие губы. — Что вообще происходит? Реальность плывёт перед глазами. Всё случилось слишком стремительно, не оставляя времени на раздумья. Наверное, это к лучшему — будь у него хоть секунда на анализ, он бы точно накрутил себя и вряд ли решился бы даже на ту дрочку по телефону. — Я собираюсь тебя трахнуть, Чонгук. Не этого ли ты добивался? Чонгук лихорадочно облизывает губы, приподнимаясь на локтях. — Я добивался того, чтобы ты влюбился в меня, а не просто выебал. Тэхён ухмыляется. Он опускает ладонь на его грудь, намеренно задевая чувствительный сосок, и склоняется к самому лицу, обжигая кожу горячим дыханием. — У тебя это получилось, маленький сталкер. Мужчина ловит его ошеломлённый взгляд и тут же переключается на шею: целует, прикусывает нежную кожу, заставляя Чонгука недовольно зашипеть. Затем снова находит губы, покрасневшие и припухшие от поцелуев, и принимается терзать их с новой силой, будто никак не может насытиться. Он раздвигает ноги Чонгука шире, устраиваясь между ними. Не разрывая поцелуя, Тэхён накрывает ладонью его член, уверенно проводя по всей длине. — Откуда ты тут взялся… — шепчет Чонгук, плавясь под этой лаской. — Блять… — Сидел в машине. Видел, как твоя подружка уходила, — он недовольно хмурится. — Надеюсь, вы не трахались? Чонгук усмехается, глядя в потемневшие глаза напротив. — Ревнуешь? — Да. Сердце Чонгука делает мощный толчок. Он не ожидал такой обезоруживающей честности. Тэхён просто признал свою слабость, даже не пытаясь её скрыть. — Я не спал с ней с тех пор, как ты нас застукал. Ни с кем не спал, — торопливо бормочет он и сам тянет Тэхена за шею на себя. Он проталкивает язык в чужой рот, проходится по кромке зубов и ловит рваный, тяжёлый выдох. Чонгуку кажется, что язык Тэхёна проникает до самой глотки, заполняя собой всё пространство. Руки сами собой забираются под футболку старшего, пальцы нащупывают пресс, который стал причиной всего этого пиздеца. Чонгук удовлетворенно стонет, касаясь твёрдых мышц. — Не думаешь, что нам стоит сначала всё обсудить? — задыхаясь, спрашивает он. Желание пульсирует в теле, но ему жизненно необходима конкретика. Не каждый день тебе признаётся человек, о котором ты грезил два года. — Не любитель говорить во время секса? — Тэхён снова ухмыляется. Он отстраняется, но лишь для того, чтобы, не разрывая зрительного контакта, опуститься к его груди. Мужчина проходится языком по соскам, играя с ними, дразняще прикусывает один — так, что Чонгук выгибается в спине до хруста в позвонках. Тэхён убирает руку с его члена, наслаждаясь недовольным стоном мальчишки. Язык скользит медленно, поднимается выше по шее, задерживается на кадыке, всасывая кожу, ведёт носом по бьющейся жилке и, наконец, возвращается к манящим губам, которые уже не в силах отпустить. — Почему ты назвал меня сталкером? Тэхён ловким движением стягивает с него футболку, отправляя её вслед за штанами. — Как давно ты следишь за мной в инстаграме? — Вопросом на вопрос. Он снова накрывает ладонью его член, с нажимом проворачивая большой палец на головке. — И почему не признался раньше, что я тебе нравлюсь? Вёл себя как придурок, — усмехается Тэхён, сверкнув ровным рядом зубов. Щёки Чонгука вспыхивают. Пот катится по вискам — то ли от жара в комнате, то ли от уверенных движений чужой руки. Хочется выругаться, велеть ему заткнуться и наконец перейти к делу, но он сдерживается, заставляя себя отвечать. — Два года, — выдавливает он сквозь зубы. — Два? — Тэхён удивлённо вскидывает брови и, пользуясь моментом, гаденько проталкивает внутрь один палец. — Дряной мальчишка. — Сука-а-а… — Чонгук не сдерживает стона, непроизвольно подаваясь бёдрами навстречу руке. — Почему мы обсуждаем это именно сейчас? — Ох, детка, мы обсудим абсолютно всё, пока я буду тебя трахать, — с предвкушающей улыбкой обещает Тэхён, быстро избавляясь от штанов и белья. — Ты вообще как себя чувствуешь? Красный весь. Он мысленно даёт себе пощёчину, вспоминая, что Чонгук вообще-то приболел. А он налетел на него как изголодавшийся зверь, стоило тому дать зелёный свет. Младший и впрямь выглядит лихорадочно: тяжёлое дыхание, пылающее лицо и взгляд, в котором смешались похоть и ярость. — Блять, Ким, вовремя ты спохватился, — злится Чонгук, хватая его за края футболки, чтобы стащить её и повалить мужчину на себя. Ким мажет лёгким поцелуем по шее, щекоча кожу тихим смехом. — Я просто стараюсь быть заботливым парнем. Чонгук замирает, глядя в счастливое лицо Тэхёна. Тот явно наслаждается его замешательством. — Парнем? Моим? — Не хочешь? Чонгуку кажется, что он сейчас разрыдается от бешеного облегчения, затопившего грудную клетку. — Хочу, — он жадно впивается в его губы и вздрагивает, когда палец Тэхёна метко бьёт по простате. — Блять… — Такой нуждающийся, — шепчет старший, запуская пальцы в его волосы и слегка сжимая их у корней. — Как давно? — После того случая в ресторане. — Пиздец. Больше слов не находится. Чонгук позволяет Тэхёну снова заткнуть себя поцелуем. Вторая фаланга входит следом, пальцы внутри начинают активно двигаться, имитируя ножницы. Стенки уже податливы, но Ким постепенно готовит его под себя, вслушиваясь в скулящие звуки. Всё ещё немного больно, но этот дискомфорт граничит с безумным кайфом каждый раз, когда Тэхён попадает по заветной точке. Его пальцы действительно творят магию. — Сосу впервые, так что сильно не серчай. Чонгук не успевает возмутиться — голова идёт кругом, стоит тёплым губам сомкнуться на его влажной, изнывающей головке. Одновременно с этим пальцы в заднице начинают двигаться ещё напористее. Он вцепляется в плечи Тэхёна, сползшего ниже, и из-под полуприкрытых век наблюдает, как его плоть исчезает в тесной полости. Тэхён вырисовывает круги языком, облизывает вены, пошло демонстрируя каждое движение, и снова активно подаётся вперёд. Чонгука бьёт в конвульсиях, словно наркомана в период ломки. Он уже не может дышать: сгребает в кулаки одеяло и утыкается в него носом, будто пытается ускорить собственное удушье. В голове бьётся сомнение — Тэхён точно делает это впервые? Потому что то, что он творит своим ртом, — безумие в чистом виде. — Блять, сейчас кончу! — взвизгивает Чонгук. Держаться становится невыносимо из-за двойного давления на тело. Он пытается инстинктивно отодвинуться, но Тэхён намертво перехватывает его свободной рукой поперёк живота, лишая возможности шевельнуться. Мужчина глубже заглатывает, чувствуя, как головка упирается в гланды, пульсирует на языке и ощутимо давит своим весом. — Трахни мой рот, Чонгуки, давай, — пускает низкую вибрацию голосом Тэхён. Услышав страдальческий выдох сверху, он чувствует, как пальцы Чонгука зарываются в его волосы, сжимая их у корней, а бёдра начинают рвано подмахивать в такт. Тэхён плотнее смыкает губы, работая языком. Головка продолжает биться о стенки горла, заставляя Чонгука громко стонать, запрокинув голову. Слюна стекает из уголков губ прямо по стволу, в глазах Тэхёна скапливаются слёзы от глубокого проникновения, но он игнорирует саднящее чувство, позволяя мальчишке полностью перехватить контроль над ситуацией. — Блять… блять… блять! Пот стекает по шее, член из-за запредельной стимуляции почти не чувствуется — всё превратилось в сплошной комок нервов. Лишь пальцы в заднице, которых там уже три и которые свободно гуляют внутри, ощущаются остро. Не сдержавшись, Чонгук выгибается в пояснице и изливается прямо в рот мужчины, после чего обессиленно падает на простыни. Он пытается отдышаться с закрытыми глазами, но чувствует, как Тэхён тщательно слизывает остатки и — сука — явно проглатывает. Ни одна девчонка, с которой он спал, не заходила так далеко. — Ты проглотил… — резюмирует Чонгук, приоткрывая один глаз. — Ты вкусный, — улыбается Тэхён. Он вынимает влажные пальцы, ложится сверху и целует Чонгука — развязно, глубоко, делясь вкусом его же семени. Он буквально вылизывает его рот, прикусывая губы и меняя наклон головы, чтобы захватить их в плен ещё сильнее. — Ты отвратительный, — шепчет Чонгук, не в силах даже пошевелить рукой. — Я больше не смогу. — О нет, Чонгуки. Ты кончишь ещё раз. — Что? Тэхён одним рывком меняет их местами, усаживая Чонгука на себя верхом. Он сжимает его ягодицы и медленно облизывает губы. Собственный член кажется каменным, он болит от невыносимого напряжения, но Ким не может перестать любоваться этим развороченным, пьяным от возбуждения Чонгуком, которому суждено испытать разрядку снова. Чонгук закатывает глаза, прекрасно понимая, к чему клонит Тэхён. Он приподнимается, опираясь на чужие бёдра, и тянется к флакону со смазкой. — Только посмотри, два «не гея» собираются заняться сексом, — подтрунивает Тэхён, наслаждаясь ставшим уже родным выражением лица напротив. — А ещё они теперь встречаются. Да, это их новая реальность. Тэхён нравится ему, он нравится Тэхёну. Они потратили время на раздумья и борьбу с влечением, но это стоило того, чтобы в итоге оказаться здесь. Чонгук обильно смазывает член Тэхёна, вынуждая того зашипеть от долгожданного прикосновения. Ладони мужчины мгновенно смыкаются на его талии. Чонгук, придерживая чужую плоть пальцами, чуть приподнимается, пристраивая головку прямо у входа. — Будь хорошим мужчиной, Тэхён. Я сам трахну себя твоим членом, а не наоборот, — с дерзкой насмешкой бросает Чонгук и плавно опускается вниз на половину длины, издав нечленораздельное мычание. Внутри Чонгука узко, пиздец как узко. Горячие стенки обхватывают член со всех сторон, и Тэхёну кажется, что от этого давления он кончит, даже не успев начать двигаться. Он оглаживает нежную, гладкую кожу парня. Чонгук без волосков везде — и как Тэхён мог не заметить этого раньше? Эдакий каноничный признак «гейства» в его личном представлении. Чонгук насаживается полностью. Ему нужно совсем немного времени, чтобы привыкнуть: Тэхён отлично постарался, растягивая его пальцами. Он начинает медленно двигаться на крепких бёдрах, эротично прогибаясь в пояснице. Влажные волосы липнут к щекам и лезут в рот, и он раздражённо откидывает их назад. Член Тэхёна заполняет его целиком, не оставляя внутри ни миллиметра свободного пространства. Мужчина глухо рычит снизу, жадно пожирая глазами тело, которое теперь принадлежит ему. Он не может нарадоваться, что всё закончилось именно так: Чонгуком в постели и Чонгуком в статусе его парня. Тэхён всегда бегал от серьёзных отношений, но не смог устоять перед мальчишкой, который вскружил ему голову своей непосредственностью. В нём нет фальши или наигранности — он такой, какой есть. Тэхён влюбился как подросток, и в груди щемит от этого непривычного счастья. Чонгук срывается на высокий стон, начиная активнее подскакивать на члене, который с невероятной точностью бьёт по простате. Идеальная длина. Руки и тело начинают затекать, поэтому он чуть замедляется, задыхаясь: — Помоги мне… подкидывай бёдрами. — Хорошо. Тэхён тянет его за руку на себя, укладывая Чонгука грудью на свою грудь. Сменив угол, он начинает мощно вбиваться в податливое тело. Младший до боли прикусывает его шею, оставляя метки, и задушенно стонет прямо в кожу. Его член снова стоит, натираясь о живот Тэхёна, и Чонгуку кажется, что он готов кончить не то что второй — третий раз подряд. Старший вылизывает его шею, сам не до конца понимая причин — ему просто до безумия нравится этот вкус, смесь геля для душа и природной солоноватости кожи. Чонгук нравится ему весь. — Сдохну, клянусь, — ворчит Чонгук, когда низ живота по новой скручивает спазмом. — Влюбился в ебыря на свою голову. — Эй, — Тэхён возмущённо шлёпает его по ягодице, — выбирай выражения, детка. Заткни-ка лучше рот. И он снова припадает к губам, которые уже ноют от бесконечных поцелуев. Чонгук уверен, что завтра он не то что не поднимется с постели, он даже не позволит к себе прикоснуться. Сейчас он чувствует себя овощем, которого трахают — и, стоит признать, трахают превосходно. Тэхён тяжело дышит, слыша хрипы в ответ. Он просовывает руку между их телами и начинает активно надрачивать Чонгуку, понимая, что сам уже находится на грани и долго не протянет. — Кончим вместе, бэйб. Чонгук бессвязно кивает на любые слова Тэхёна. Он просто лежит плашмя, успевая лишь стонать и рвано двигаться навстречу члену, который раз за разом глубоко погружается в него. Вся шея Тэхёна теперь в багровых засосах. Чонгука явно ждёт весёлая беседа, когда мужчина увидит это в зеркале, но сейчас ему не до последствий. Внутри всё стягивается в раскалённый узел, он кожей ощущает пульсацию чужого члена и чувствует, как пальцы на его талии сжимаются до синяков. Тэхён зажмуривается до цветных пятен перед глазами, ускоряя темп и тазом, и рукой. — Кончай в меня, — приказным тоном выдыхает Чонгук. Для Тэхёна это становится спусковым крючком. Он низко, утробно стонет, делая последние мощные толчки, и изливается глубоко внутрь. Почти одновременно он ощущает липкую влагу на своих пальцах. Старший нежно целует Чонгука в лоб, делает пару дразнящих движений по чувствительной простате и, получив слабый удар в плечо, наконец позволяет парню сползти на постель. Чонгук тут же утыкается носом в его плечо, пытаясь выровнять дыхание. Тэхён тихо смеётся и накрывает их обоих одеялом, любуясь разомлевшим младшим. Он вздрагивает, когда дверь в комнату с грохотом распахивается. На пороге застывают двое парней с ошалевшими глазами, хотя по их виду понятно: такого исхода они ожидали. — Я же говорил, что они потрахаются, блять, — ворчит Юнги, первым приходя в себя. — Выходите, пидоры. Дверь закрывается с таким же шумом, с каким и открылась. Отмрев, Чонгук и Тэхён начинают неудержимо смеяться. — Я совсем забыл про ебучие шины, — давится смехом Чонгук. — Я люблю тебя. Он признаётся в этом открыто, видя в глазах напротив ответное чувство, которое тут же подтверждается вслух. — Я тебя тоже, мальчишка. Тэхён и правда влюблён. Они оба влюблены. Безумно и окончательно.
