Как Стив Роджерс камни бесконечности возвращал

Последним камнем, который Стиву следовало вернуть, оставался камень разума — попавший на Землю в скипетре Локи, он принёс немало неприятностей не только Мстителям, но и самому асгардскому богу. Выставив на браслете дату — двадцать пятое мая две тысячи двенадцатого, Стив нажал на кнопку переноса, уже предвкушая куда в этот раз его перенесёт капризная стекляшка. «Ну, хотя бы Земля, и то радость», — подумал Роджерс, поправляя одежду. Стоял ясный солнечный день, когда Стив оказался на зелёном склоне. Вдалеке слева виднелся город, справа расстилалась синяя гладь океана, а прямо напротив — устремляясь в небо, стояли неприступной стеной белые скалы Дувра: единственные в своём роде, не узнать их было невозможно. Прогулка по краю склона, свежий морской бриз и шум разбивающихся о скалы волн создавали мощное чувство свободы и благоговения перед красотой природы, воплотившей это чудо. Тропы вдоль скал уводили к умиротворяющим местам, но Стив шёл дальше, не сворачивая — камень недвусмысленно звал его наверх. Над головой парили морские птицы, а распустившиеся цветы украшали травянистые склоны, добавляя ещё больше красок зелёно-сине-белому пейзажу. Поднявшись на вершину холма, Стив заметил недалеко маленький симпатичный загородный домик, одиноко стоящий посреди целого моря самых разнообразных цветов. Вдруг раздался хлопок и прямо перед Стивом материализовалось довольно карикатурное существо — высотой не более метра, с огромными ушами, большим носом и глазами-плошками, оно было тощим, с длинными пальцами на руках и ногах и, к тому же, практически голым, одетым в некое подобие короткой тоги. Разглядев его получше, Стив с удивлением понял, что тогой на существе была наволочка, с прорезанной сверху дыркой для головы. Правда, наволочка была из дорогущего хлопка Пима, да и цвета вполне приятного — золотисто-бежевого. Существо вдруг щёлкнуло пальцами и все цветы вокруг преобразовались в нарциссы. Целое море бело-жёлтых цветков слегка покачивалось на ветру, источая непередаваемый аромат. Откуда-то со стороны дома послышался визг, и навстречу существу прямо среди цветов помчалось другое такое же — немного поменьше. Стив с удивлением услышал звуки музыки, да и существа бежали как-то… вроде бы и быстро, но будто в замедленной съёмке… И вот картина маслом: небо немного окрашено розовым, двое бегут навстречу друг другу, развеваясь ушами и наволочками среди моря цветов. Стив неспешно двинулся следом, прогулочным шагом он как раз успевал подойти к примерному месту встречи тогда, когда туда прибудет пара. Вдруг, уже практически добежав, существо поменьше спотыкается и ныряет в растения с головой. Существо побольше щёлкает пальцами, приподнимая сородича в воздух, на что тот — та, судя по цветастой наволочке, благодарно улыбается. Они, наконец, встречаются среди цветов, берутся за руки и кружатся, улыбаясь друг другу. — Нарциссы, — восклицает девочка. — Твои любимые цветы, — кивает мальчик. — Где же ты нашёл столько? — спрашивает она. — Я обошёл каждый волшебный цветочный магазин во всех сорока восьми графствах, — отвечает он. — Сказал им, что это единственная возможность получить «да» от моей будущей жены на вопрос выйдет ли она за меня замуж. — Мы еще так плохо знакомы, — краснея, отвечает она. — У нас есть вся вечность, чтобы узнать друг друга получше. Она только застенчиво кивает, протягивая ему руку, в которую он галантно вкладывает нарцисс. В море цветов неожиданно появляется ещё одно лопоухое большеглазое существо. — Типси не одобряет, — заявляет оно сварливо. — Старая Типси ценит обычаи. Домовые эльфы должны сначала испросить разрешения у хозяев, а потом уже сближаться. — Типси, уйди, — нервно пищит девочка в цветастом платье. — Мы теперь свободные эльфы, мы сами решаем, когда и что нам делать. — Типси не одобряет, — завела шарманку незваная гостья. — Типси расскажет хозяевам о самоуправстве Винки и Кричера. — Мы сами расскажем, — решает мальчик, — а теперь займись делами, Типси. У тебя, кстати, молоко убегает. — Ах, — сплеснула руками та и с хлопком исчезла. — Вот же зануда, — недовольно ворчит Кричер, — обычаи ей не те, традиции нарушаем. А сама-то… Сбежала от Малфоев к хозяину и в ус не дует. Девчушка рядом с ним только неистово закивала, да так, что её уши захлопали по щекам, и у Стива создалось ощущение, что её большая голова вот-вот оторвётся от тоненькой шеи. — На чём мы остановились? Ах, да… Мальчик снова щёлкает пальцами, и вот прямо перед ними в море цветов появляется пустая полянка в виде сердца, она расстилает плед и пара садится, переговариваясь о чём-то важном и неважном одновременно. Солнце постепенно садится, превращая величественные белые скалы в золотистых гигантов, чьи тени тянутся по воде. Птичьи крики замирают, слышно лишь глухое ворчание океана, разбивающегося о берег, воздух пахнет лёгкой ветренной солью и густой сладостью нарциссов.

Стив вспоминает, как они однажды шли по Седьмой Авеню мимо цветочного магазина. — Какие цветы твои любимые, Роджерс? — услышал он вопрос. Стив никогда об этом не думал. Стиву нравились розы, герберы, симпатичные весенние колокольчики и букетики ландышей, плотно упакованные в собственные тёмно-зелёные листья, он также любил васильки за их яркий, насыщенный синий цвет, дарящий незабываемо-радостное настроение. Но что же его любимое? Стив вспомнил маму, небольшой горшок, стоящий на подоконнике на кухне, цветущий почти круглый год, небольшие алые цветочки, чем-то напоминающие розу, и смешанный запах — той же розы и лимона. — Бегония, — ответил Стив, — мой любимый цветок. Рядом хмыкнули, но он был уверен, зарубку в памяти сделали. Теперь у них на балконе стоит целый стеллаж с бегониями: королевские, клубневые, вечноцветущие, самых разнообразных оттенков от бежево-жёлтых до багрово-красных. «А вот я про цветы ни разу не спросил, — подумал Роджерс, — непорядок!» И тут же решил, что напряжёт Тора — у бога грома оставалась возможность путешествовать между мирами, хоть он этого и не любил. Ничего, ради друга и боевого товарища можно оторвать толстую задницу с дивана и скататься куда-нибудь в Альвхейм, за цветочками. И, может, сюда как-нибудь съездить? Далековато, конечно, от Нью-Йорка, но та же Ваканда в самой глубине Африки и по расстоянию ещё дальше, а они в неё мотаются чуть ли не ежемесячно. Взять джет, погрузиться на борт, да и свалить ненадолго… Решено! Вернётся и сразу в отпуск, месяца на три, а лучше на все шесть! Стив глубоко вдохнул запах нарциссов и соли, прикрыл глаза и лёг на спину, вслушиваясь в успокаивающий грохот прибоя внизу и редкие звуки, доносящиеся со стороны воркующей в цветах пары. А хорошо тут, прямо почти волшебно. Камень разума попытался было накинуть на Стива паутинку подчинения, но тот движением ладони смахнул её в сторону — Стива Роджерса и в детстве было не прогнуть, а сейчас-то и подавно это стало нереально. Был пластичен он только в любимых руках, коих здесь сейчас, к сожалению, не было.