Как Стив Роджерс камни бесконечности возвращал

Стив с нетерпением ждал возвращения в родной мир и родное время — всё же в Нью-Йорке его ждали. Все камни нашли свои места в прошлом, и он надеялся, что это странное, слегка вуайеристское приключение на последнем эпизоде в нарциссах закончится. Он оказался в прихожей. Тёмный коридор между входной дверью и гостиной. Слева туалет, дальше спальня, кухня занимала дальний закуток гостиной. Пройдясь вперёд и никого не обнаружив, Стив посмотрел в окно — четвёртый этаж каменного пятиэтажного дома старой постройки, вид из окна на здоровенный спортивный стадион, напротив обычный квартал частной застройки, вдалеке высотные здания, парк, блики солнца указывают на наличие то ли пруда, то ли просто большой лужи — в общем типичный жилой район (если бы не эта бандура стадиона, нависавшего практически над окнами). В подъезде послышались звуки, замок щёлкнул, и входная дверь открылась, впустив целую толпу народа. Первым прошёл высокий латинос, он суетливо придержал дверь, пока мужчина с подростком на руках заходил в квартиру. Следом в прихожую набились ещё четыре человека: три девушки и парень. Тем временем мужчина со своей ношей прошёл в спальню, куда и сгрузил подростка. Он вышел, сурово посмотрел на толпу и произнёс: — Нил спит. И будет спать ещё как минимум час. В больнице ему вкололи сильные обезболивающие, поэтому выметайтесь. — Но тренер… — загомонили подростки. — Ничего не знаю! — отрубил мужчина. — Можете составить список дежурств, но я не желаю видеть никого из вас в этом доме до шести вечера. Одна из девушек тут же принялась деловито набирать что-то в телефоне, видимо, составляла этот самый пресловутый список дежурств. Остальные лишь кивнули и, подхватив под локоток занятую телефоном девушку, убрались прочь. — Хеммик, тебе особое приглашение нужно? — нахмурился мужчина, видя, что латинос скромненько притулился в гостиной на диване, в надежде что его присутствия не заменят. С ростом в метр восемьдесят, это было довольно сложно осуществить, но парень реально пытался. — Ну тренер! — заныл тот. — Что я скажу Эндрю? — Скажешь, что его парень отсыпается после больницы, где мы не хотели его оставлять. То, что Нил пострадал, он знает и сам — видел на игре. Этот парень, Хеммик, только драматично вздохнул, но с дивана всё же встал и очень медленно, будто оттягивая время собственной казни, пошёл к двери. — Он всегда может навестить больного, — кинул ему в спину мужчина. — Будто Вы Эндрю не знаете, — понуро ответил Хеммик и вышел, щёлкнув замком. Мужчина прошёл в кухоньку, налил себе немного выпивки, взял пакет чипсов и сел на диван, включив спортивный канал в беззвучном режиме. Стив осторожно прошёл в спальню. Там, на двуспальной кровати лежал невысокий стройный паренёк лет восемнадцати на вид, медно-рыжие волосы, загорелая кожа и шрамы, уродующие лицо и руки. Паренёк был одет в больничную рубашку, скрывавшую его торс и ноги выше колен, сейчас он спал под простынёй, но кисти и предплечья производили удручающее впечатление свежими ранами от круглых ожогов и длинных, неровных порезов. Вдруг с улицы донёсся автомобильный гудок, имитирующий часть какой-то современной музыкальной композиции, и рыжик открыл глаза, оказавшиеся удивительного, льдисто-голубого цвета. Он шало улыбнулся и попытался встать, запутался ногами в простыне, свалился на пол, явив завязки на спине и голую задницу, кое-как поднялся и, шатаясь, подошёл к окну. Рывком открыл его, высунулся наружу чуть ли не наполовину и нежно выдохнул: — Эндрю, — он расплылся в пьяной улыбке, — погоди, я сейчас. Стив тоже выглянул, под окном стоял неровно припаркованный чёрный Мазератти, из которого вылезали невысокий широкоплечий блондин и очень красивый, будто модель, высокий брюнет. Кто из них Эндрю, Стив пока не понял. В это время рыжий уже успел кое-как перекинуть ноги через подоконник, собираясь выбраться на пожарную лестницу, когда блондин снизу рыкнул: — Стой, где стоишь! Я сам поднимусь. — Но Эндрю, тут же… высоко, — беспомощно пробормотал Нил — Четвёртый этаж, да? — Да. — Ладно, я поднимаюсь. — Ты же боишься высоты, — тихо прошептал рыжий, но слышать его мог только стоящий рядом Стив. Эндрю поднял взгляд наверх, разглядывая пожарную лестницу. Нижний её сегмент был поднят на два метра и обвит толстенной цепью, оканчивающейся приличного размера навесным замком. — Кевин, а ну-ка подними меня. — Ты совсем сбрендил? Я ж себе спину потяну, а у нас игра через три дня. — Кевин… — Ладно-ладно. И высокий брюнет, мученически вздохнув, позволил забраться к себе на плечи, аккуратно встал с корточек, держась за стену. — Ну и ты и разожрался, Миньярд, — тяжело пыхтел он. — Такой мелкий, а весишь как большой. — Заткнись, Кевин, и поднимай меня. Наконец блондин руками достал до нижней лестничной перекладины и легко, почти без усилий, подтянул себя наверх, на площадку. — О, Кевин, — радостно помахал ему рукой из окна Нил. Кевин проворчал что-то про безмозглых рыжих идиотов, не способных ни дня прожить без травм, и вернулся к машине, больше не смотря в их сторону. Тем временем блондин-Эндрю поднимался по лестнице, стараясь не смотреть вниз, но по тому, как всё больше белело его лицо, Стив догадывался, что план этот ему плохо удаётся. Наконец, вечность спустя, он добрался до четвёртого этажа и, оттеснив рыжего Нила от окна, протиснулся внутрь, тяжело дыша и пытаясь скрыть дрожь в руках. — Дрю, — нежно протянул Нил, придвигаясь почти вплотную, но не касаясь парня рядом. — Наркоман, — выдавил блондин. — Ложись в постель, у тебя сотрясение мозга и синяк во всю грудь. Рыжий послушно развернулся, сверкнув кожей ягодиц, и забрался на кровать, снова прикрывшись простынкой. — Я так рад, что ты пришёл, — заплетающимся языком проговорил он. — А уж я-то как рад прийти, — равнодушно ответил блондин, но что-то в его лице указывало, что это был сарказм. Рыжий засмеялся, но тут же смущённо замолчал. — Спасибо, я знаю, ты терпеть не можешь высоту. — Я терпеть не могу тебя. — Неправда! Меня ты ненавидишь! — Да, так и есть. Нил посмотрел на Эндрю с благоговением, немножко не понятным Стиву… — Я тебя тоже. Посиди со мной немного. — Ладно, засыпай, пока твои маленькие кроличьи мозги окончательно не превратились в желе под воздействием всех этих колёс. И блондин присел на край кровати, аккуратно кутая рыжего в простынку до самой шеи. — Поцелуй меня, — тихонько попросил Нил. — Да или нет? — С тобой всегда да, — уже почти проваливаясь в сон, выдохнул рыжий. Эндрю наклонился и осторожно прижался губами к губам своего не-парня. — Спи, кролик, я прослежу, чтобы ты был в безопасности. Стив сразу вспомнил Брока — сколько раз тот просил его надевать броник, парашют и не рисковать понапрасну. Сколько раз Баки угрюмо молчал, когда Стив возвращался домой раненым, но он упорно игнорировал их недовольство. Сейчас, увидев беспокойство и нежность со стороны, он, наконец, понял, что партнёры его любят и о нём волнуются — с их работой никто не был застрахован от ошибки, могущей стоит жизни. Стив дал себе слово серьёзнее относиться к своей безопасности и потрясти, наконец, обновлённый МЕЧ на предмет нормальной полевой формы, а не этих цветастых тряпок в виде костюма Капитана Америка, от которых вреда было больше, чем пользы. Пора возвращаться, его мужики там, небось, уже по потолку бегают от беспокойства. И в отпуск. На полгода. Он представил, как они прилетят на маленький необитаемый остров с белоснежным песком и океаном таким синим, что он сливается с небом. Жаркое солнце, свежая рыба и запах океана. Баки будет рыбачить, Брок готовить, а Стив… Стив будет стоять на страже — прямо как этот блондинчик. Потому что не понаслышке знает, как важно сохранить тех, кто дороже собственной жизни. А после будут и свидания со стейками, и комплименты, и знаки внимания, и светские мероприятия, и выходные в поездках по красивым местам. И слова любви, и поцелуи, да. Решено! Ему всего-то сто лет, он ещё так молод, и пора бы уже начинать наслаждаться жизнью, тем более что и Брок, и Баки этого заслужили.