Повитуха Рода

Сова от Андромеды прилетела ранним утром, когда Гарри и Драко завтракали в малой столовой Мэнора. Птица — старая, облезлая, с перьями, торчащими во все стороны, словно она только что пережила встречу с котом, — влетела в приоткрытое окно и с громким уханьем приземлилась прямо на блюдо с тостами. Драко, сидевший ближе к окну, отшатнулся с выражением лица человека, которому на колени вывалили дохлую крысу. — Поттер, — процедил он, брезгливо отодвигая свою чашку подальше от совиных лап, — это твоя корреспонденция. Будь добр, прими меры. Гарри, пряча улыбку, отвязал от лапы птицы свёрнутый пергамент. Сова, исполнив миссию, ухнула ещё раз, цапнула с тарелки тост и вылетела обратно в окно, оставив после себя несколько серых перьев и лёгкий запах чердачной пыли. — Это от Андромеды. — сообщил Гарри, разворачивая письмо. Пробежал глазами по аккуратным, чуть старомодным строкам, — Она пишет, что её срочно вызвали в Мунго — какая-то старая знакомая попала в неприятность с проклятым артефактом. Тедди остался один. Она просит меня посидеть с ним до вечера. Драко поднял бровь. — И ты, разумеется, согласишься. — Разумеется. — Гарри отложил письмо, — Он мой крестник. И я давно его не видел — всё эта история со связью, с операциями, с твоей лихорадкой... — Моя лихорадка, — перебил Драко с нажимом, — не была запланированным мероприятием, на которое ты купил билеты. Это была форс-мажорная ситуация. — Я не жалуюсь. — Гарри примирительно поднял руки, — Просто констатирую факт. Мы едем на Гриммо. Ты со мной — связь, помнишь? Драко вздохнул с видом мученика, которого ведут на эшафот, но спорить не стал. Через полчаса, захватив с собой гроссбух с арендными расчётами (Драко) и маггловский детектив в мягкой обложке (Гарри), они аппарировали на площадь Гриммо. Дом встретил их привычной густой тишиной и запахом пыли, который Кричер, несмотря на все старания, так и не мог вытравить до конца. Тедди уже ждал в гостиной — сидел на ковре перед камином, скрестив ноги, и сосредоточенно раскрашивал пергамент какими-то яркими, почти ядовито-кислотными мелками. Его волосы сегодня были бирюзовыми — под цвет любимой мантии, — а глаза, обычно карие, как у матери, сейчас отливали янтарём, что случалось, когда он был особенно увлечён. — Гарри! — Тедди вскочил, едва не опрокинув коробку с мелками, и бросился к крёстному, — Ты приехал! Бабушка сказала, что ты будешь со мной весь день! Мы можем пойти в парк? Или играть в плюй-камни? Или ты научишь меня тому заклинанию, которое заставляет перья летать? Ты обещал в прошлый раз! Гарри рассмеялся, взъерошил бирюзовую шевелюру и присел на корточки, чтобы быть с мальчиком одного роста. — Всё по порядку, Тедс. Дай хотя бы мантию снять. И познакомься — это Драко. Он... Мой коллега. Будет с нами сегодня. Тедди перевёл взгляд на Драко, который стоял в дверях гостиной с видом человека, случайно забредшего не в то крыло музея. В бирюзовых глазах мальчика промелькнуло то особое, цепкое любопытство, с каким дети разглядывают незнакомцев, пытаясь определить: друг или враг, интересно или скучно, можно ли приставать или лучше не трогать. — Драко. — повторил Тедди, пробуя имя на вкус, — Как дракон? У тебя есть дракон? — Нет. — ответил Драко ровно, — У меня есть павлины. — Павлины — это скучно. — авторитетно заявил Тедди, — Они только ходят и кричат. А драконы летают и дышат огнём. У Гарри был дракон, когда он учился в школе. Норберт. Мне бабушка рассказывала. Драко перевёл взгляд на Гарри с выражением, которое ясно говорило: «Поттер, у тебя был дракон в школе? И ты молчал?» Гарри пожал плечами. — Это был дракон Хагрида. Я просто помог переправить его в Румынию. — Поттер помог переправить дракона в Румынию. — повторил Драко, и в его голосе прозвучало что-то среднее между скепсисом и плохо скрываемым восхищением, — Разумеется. Что ещё ты делал в школе? Спасал единорогов? Выигрывал Турнир Трёх Волшебников? О, подожди, это я уже знаю. Тедди захихикал. Гарри закатил глаза и подтолкнул мальчика обратно к ковру. — Давай, показывай, что ты там рисовал. А мистер Малфой пока... Поработает. У него много скучных бумаг. Драко, не нуждаясь в дальнейших приглашениях, устроился в кресле у окна — подальше от камина, поближе к естественному свету, — раскрыл гроссбух и погрузился в колонки цифр с тем сосредоточенным выражением, которое Гарри уже научился распознавать как «режим игнорирования внешнего мира». Тедди, усевшись обратно на ковёр, протянул Гарри синий мелок. — Помоги мне дорисовать дракона. Я хочу, чтобы он был большой и страшный, как Норберт. Гарри взял мелок и приступил к художествам, время от времени поглядывая на Драко. Тот сидел, склонившись над гроссбухом, и, казалось, совершенно не замечал ничего вокруг. Его перо скрипело по пергаменту, губы беззвучно шевелились, пересчитывая арендные платежи. Идиллия. Тишина. Почти семейная сцена. Тедди хватило ровно на двадцать минут. — А почему у тебя волосы белые? — спросил он, отложив мелок и подойдя к креслу Драко, — Ты старый? У старых людей волосы седые. Бабушка говорит, это от мудрости. Ты мудрый? Драко поднял глаза от гроссбуха. В его взгляде читалась сложная гамма чувств: лёгкое раздражение, толика удивления и — где-то на самом дне — почти неуловимая искра интереса. — Мне двадцать девять. — ответил он, — Это не старость. Это генетика. У Малфоев волосы светлые с рождения. — А у меня волосы меняются. — с гордостью сообщил Тедди и продемонстрировал: бирюзовый цвет сменился ярко-розовым, потом травянисто-зелёным, потом вернулся к бирюзовому, — Я метаморф. Как моя мама. Она тоже так умела. Гарри говорит, что это круто. — Гарри прав. — Драко кивнул, — Это действительно... Впечатляет. Тедди просиял и, ободрённый отсутствием отпора, придвинулся ближе. — А что ты делаешь? Это цифры? Я тоже умею считать. До ста. Хочешь, посчитаю? — Я... — Драко бросил быстрый взгляд на Гарри, ища поддержки, но тот демонстративно уткнулся в пергамент с драконом, делая вид, что ничего не слышит, — Не стоит. Я сам. — А почему ты не хочешь, чтобы я посчитал? Ты думаешь, я неправильно считаю? Я правильно! Один, два, три, четыре... — Тедди, — вмешался наконец Гарри, заметив, как на скулах Драко заходили желваки, — дай мистеру Малфою поработать. У него важные бумаги. Пойдём, дорисуем дракону крылья. Тедди неохотно вернулся к ковру, но через десять минут снова был у кресла Драко. — А у тебя есть дети? Гарри говорит, у тебя есть сын. Как его зовут? Он старше меня или младше? Он тоже умеет менять волосы? А он играет в плюй-камни? А ты с ним играешь? А... — Тедди! — Гарри поднялся, намереваясь оттащить мальчика, но Драко вдруг поднял руку, останавливая его. — Всё в порядке, Поттер. Я справлюсь. Он отложил перо, закрыл гроссбух и посмотрел на Тедди — прямо, спокойно, без тени раздражения. — Моего сына зовут Скорпиус. Ему девять лет — как и тебе. Он не умеет менять цвет волос, но он очень умный и играет в плюй-камни лучше меня. Я с ним играю, когда у меня есть время. Но времени у меня мало, потому что я много работаю. Как и твой крёстный. Тедди задумался, переваривая информацию. Его волосы сменили цвет на задумчиво-фиолетовый. — Взрослые всегда много работают. — произнёс он наконец, — Бабушка говорит, что это потому, что они любят своих детей и хотят, чтобы у них было всё хорошее. Но иногда я думаю, что лучше бы у меня было меньше хорошего, но бабушка чаще была дома. В гостиной повисла тишина. Гарри замер с мелком в руке. Драко смотрел на Тедди, и в его серых глазах промелькнуло что-то — не жалость, не сочувствие, а скорее... Узнавание. Словно он услышал то, о чём сам думал много раз, но никогда не произносил вслух. — Это мудрая мысль. — сказал он наконец, — Я постараюсь запомнить её. Для Скорпиуса. Тедди кивнул с видом человека, чей совет приняли к сведению, и, удовлетворённый, вернулся к Гарри. Следующие полчаса прошли спокойно: мальчик дорисовывал дракона, изредка бросая на Драко любопытные взгляды, но больше не приставая. Драко снова погрузился в гроссбух, но Гарри заметил, что он уже не так сосредоточен — его взгляд то и дело скользил к мальчику на ковре, а на губах блуждала тень улыбки. Когда Тедди наконец утомился и задремал прямо на ковре, положив голову на недорисованного дракона, Гарри накрыл его пледом и пересел в кресло напротив Драко. — Спасибо. — сказал он тихо, — За то, что не сорвался. Он бывает... Настойчивым. — Я заметил. — отозвался Драко, откладывая гроссбух, — Но он не раздражает. Он напоминает мне Скорпиуса в его возрасте. Тот тоже задавал миллион вопросов. До сих пор задаёт, если честно. Просто теперь вопросы стали сложнее. — Например? — «Папа, почему звёзды не падают?», «Папа, зачем гоблинам столько золота, если они всё равно его не тратят?», «Папа, почему ты грустишь, когда думаешь, что я не вижу?» Гарри посмотрел на него. Драко сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на спящего Тедди. В его лице не было привычной маски — только усталость и что-то ещё, чему Гарри не мог дать названия. — И что ты отвечаешь? — спросил он. — На первые два — честно. Про звёзды и гоблинов. На третий... — Драко сделал паузу, — На третий я говорю, что взрослые иногда грустят без причины. Это проходит. Но он, кажется, не верит. Гарри хотел сказать что-то — что-то важное, что-то, что разбило бы эту хрупкую тишину правильными словами. Но не нашёлся. Вместо этого он просто кивнул и откинулся в кресле, глядя на двух спящих — Тедди на ковре и Драко, который прикрыл глаза, позволяя себе несколько минут покоя. В камине потрескивали дрова. За окнами Гриммо сгущались сумерки. Гарри смотрел на Драко — на его расслабленное, почти умиротворённое лицо, на светлые ресницы, отбрасывающие тени на скулы, — и чувствовал, как внутри что-то медленно, неумолимо теплеет. Словно вода, о которой говорила Полумна, наконец нашла путь и теперь текла свободно, без преград. Он не хотел ослаблять связь. Он не хотел ничего менять. Он просто хотел, чтобы этот момент — тихий, домашний, с детским смехом и скрипом перьев по пергаменту — длился как можно дольше.

***

Тедди проснулся, когда за окнами Гриммо уже сгустились сумерки, а в камине догорали последние поленья. Он сел на ковре, потёр глаза кулачками — волосы, всё ещё бирюзовые, растрепались в разные стороны, придавая ему сходство с маленьким взъерошенным попугаем, — и первым делом изрёк: — Я хочу есть. Гарри, который как раз собирался подложить дров в камин, обернулся. — Кричер может приготовить ужин. Что ты хочешь? Ростбиф? Овощи? Пирог? — Не-е-ет. — Тедди помотал головой и сморщил нос с тем выражением, какое бывает у детей, когда им предлагают полезную, но «скучную» еду, — Кричер готовит вкусно, но это всё волшебное. Я хочу маггловское. Как в кино. — Что именно «как в кино»? — уточнил Гарри, уже предчувствуя неладное. — Пиццу! — глаза Тедди загорелись, — Или бургеры! Или... Длинные такие штуки, жёлтые, солёные... Картошка! Жареная картошка! Как в той закусочной, куда бабушка водила меня после маггловского врача. Там было так вкусно, что я съел две порции, и бабушка сказала, что я лопну. Гарри усмехнулся. Вспомнил, как сам в детстве, ещё до Хогвартса, иногда получал от Дурслей остатки картошки фри — холодной, вялой, но казавшейся верхом гастрономического блаженства просто потому, что это была еда не из чулана. С тех пор он питал к маггловскому фастфуду странную, почти ностальгическую слабость. — Ладно. — сказал он, поднимаясь, — Будет тебе маггловский ужин. Но учти: здесь нет доставки. Придётся готовить самим. — Самим? — Тедди просиял, — Как в кулинарном шоу? Я буду помогать! Гарри перевёл взгляд на Драко, который, казалось, полностью ушёл в свои расчёты и не замечал ничего вокруг. Его перо скрипело по пергаменту, брови были сведены к переносице — верный признак того, что арендаторы опять что-то напутали в отчётах. — Малфой. — позвал он, — Ты с нами? Будем готовить маггловскую еду. Драко поднял глаза. Его взгляд медленно переместился с Гарри на Тедди, затем обратно. На лице застыло выражение, которое Гарри мысленно классифицировал как «брезгливое любопытство аристократа, которому предложили посетить свинарник». — Поттер, я не готовлю. — произнёс он ледяным тоном, — Для этого существуют домовики. Или, на худой конец, маггловские рестораны, где еду приносят уже готовой. Я не намерен пачкать руки в... Как это называется?.. Картофельном крахмале. — Это называется «готовка», Малфой. — Гарри усмехнулся, — И это весело. Особенно с детьми. — Я не ребёнок. — Тедди — ребёнок. И он хочет картошку фри. Драко перевёл взгляд на Тедди. Тот смотрел на него своими янтарными глазами с надеждой и предвкушением. Волосы мальчика сменили цвет на золотисто-жёлтый — видимо, в честь будущей картошки. — Это не моя война, Поттер. — отрезал Драко и демонстративно уткнулся в гроссбух, — Развлекайтесь без меня. Гарри пожал плечами, взял Тедди за руку и направился на кухню. Кухня на Гриммо, как и всё в этом доме, была пропитана духом старины и лёгкого запустения, которое Кричер, несмотря на все старания, так и не мог до конца извести. Тяжёлые чугунные сковороды висели на крюках, каменная раковина хранила следы вековой эксплуатации, а в углу притаилась старая плита, которую Гарри когда-то, в порыве модернизации, заменил на маггловскую — с конфорками и духовкой. Кричер тогда ворчал три дня, но смирился. — Так. — Гарри оглядел фронт работ, — Картошка, масло, соль. Что ещё? Может, бургеры? У меня где-то был фарш. — Да! — Тедди запрыгал на месте, — Бургеры! С сыром! И с огурцами! И с этим... Красным... Кетчупом! — Договорились. Ты будешь мыть картошку. Я займусь фаршем. Работа закипела. Тедди, вооружившись щёткой, с энтузиазмом принялся тереть картофелины, разбрызгивая воду во все стороны и напевая под нос что-то нечленораздельное, отдалённо напоминавшее мелодию из маггловской рекламы. Гарри, закатав рукава, смешивал фарш с яйцом и панировочными сухарями, формуя котлеты с той сосредоточенностью, с какой обычно накладывал боевые чары. Мука летела в стороны, оседая на столешнице, на полу и, кажется, на самом Гарри — он чувствовал, как щекочет нос, но не обращал внимания. Он так увлёкся, что не заметил, как в дверях кухни возник Драко. Тот стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал. Не за процессом — за Гарри. За тем, как тот, высунув кончик языка от усердия, лепил котлету, как смахивал предплечьем упавшую на лоб прядь волос, как улыбался Тедди, когда тот показывал ему идеально вымытую картофелину. В этом не было ничего... Особенного. Просто человек готовил еду. Просто человек возился с ребёнком. Обычная, будничная сцена, каких миллионы. Но что-то в этой обыденности — в том, как естественно Поттер двигался по кухне, как терпеливо объяснял Тедди разницу между «мыть» и «тереть до дыр», как тихо напевал себе под нос, не замечая этого, — заставило Драко замереть. Не с восторгом. Не с трепетом. А с тем спокойным, почти созерцательным интересом, с каким смотрят на огонь в камине или на падающий снег за окном. Просто... Приятно. Просто... Тепло. — Малфой? — Гарри поднял голову и заметил его, — Ты чего стоишь? Решил присоединиться? Драко моргнул, выходя из оцепенения. — Я просто проверял, не спалили ли вы кухню. От магглов во время готовки можно ожидать чего угодно. — Мы не спалили. — обиженно возразил Тедди, потряхивая мокрой картофелиной, — Мы готовим бургеры и картошку фри. Это очень вкусно. Хочешь попробовать, когда будет готово? — Я... — Драко осёкся, глядя на мокрую картофелину, угрожающе нацеленную в его сторону, — Возможно. Если это будет съедобно. — Будет! — уверенно заявил Тедди, — Гарри хорошо готовит. Он умеет даже омлет без комочков делать. Бабушка говорит, это редкий талант. Гарри фыркнул и хотел ответить что-то про «таланты», но в этот момент понял, что у него обе руки в фарше, а таймер на плите, который он завёл, чтобы не забыть про масло, начал пищать. — Малфой. — позвал он, пытаясь локтём дотянуться до крана, чтобы смыть фарш, — Ты не мог бы помочь? Просто нажать кнопку на таймере. И, может, порезать картошку? У меня руки заняты, а Тедди я нож не доверю. — Правильно делаешь. — прокомментировал Тедди с важным видом, — Я в прошлый раз порезал палец, когда пытался нарезать яблоко. Крови было очень много. Бабушка чуть в обморок не упала. Драко вздохнул — тот самый вздох, который означал: «Я окружён идиотами, но, видимо, это моя карма», — и, кривясь, словно его просили разгружать навоз, шагнул на кухню. — Куда нажимать? Какую кнопку? Что значит «порезать картошку»? Есть какое-то специальное заклинание для этого? Нет? Вы, магглы, действительно живёте в каменном веке. — Нож в ящике у плиты. — проинструктировал Гарри, сражаясь с краном, — Картошка на столе. Режь соломкой. Тонкой. Чтобы прожарилась. — Соломкой. — повторил Драко с таким выражением, словно ему предложили провести ритуал экзорцизма, — Тонкой. Чтобы прожарилась. Поттер, ты хоть понимаешь, что я держал нож в руках только для того, чтобы нарезать зельеварческие ингредиенты? И то — под присмотром Снейпа. А он, знаешь ли, не учил нас готовить маггловскую... Картошку. — Значит, будет новый опыт. — отрезал Гарри, — Режь давай. Или боишься? Драко прищурился. Вызов был принят. Он взял нож, осмотрел его с таким видом, будто это был зачарованный клинок, и приступил к нарезке. Получалось... Своеобразно. Картофельные «соломки» выходили то слишком толстыми, почти брусочками, то слишком тонкими и кривыми, как лапки акромантула. Драко хмурился, сопел, пару раз едва не порезался и бормотал что-то про «варварские инструменты», но упорно продолжал. Тедди, закончивший с мытьём, встал рядом и давал ценные указания: — Эта слишком толстая. Эта кривая. А вот эта похожа на червяка. Сделай ещё таких! Червяки — это весело! — Это не червяк. — сквозь зубы процедил Драко, — Это гастрономический брак. И он сейчас исчезнет. — Не исчезнет. — засмеялся Гарри, наконец отмывший руки, — Его съедят. В бургере всё равно не видно формы. Малфой, ты справляешься. Почти. — Почти. — передразнил Драко, — Твоя поддержка, Поттер, окрыляет. И тут случилось неизбежное. Гарри, проходя мимо с миской фарша, поскользнулся на мокром пятне, оставленном Тедди. Ноги поехали вперёд, миска взлетела в воздух, фарш живописной массой устремился к потолку. Гарри вскрикнул, попытался ухватиться за край столешницы, но промахнулся и начал заваливаться на спину. Драко среагировал раньше, чем осознал. Он бросил нож — тот со звоном упал в раковину, — шагнул вперёд и, подхватив Гарри под спину одной рукой, а второй ухватив за плечо, удержал его в паре дюймов от каменного пола. Фарш тем временем шлёпнулся обратно в миску, чудесным образом не разлетевшись по всей кухне. Тедди зааплодировал. Время замерло. Гарри, полулежащий в руках Драко, смотрел на него снизу вверх. Драко, склонившийся над ним, смотрел в ответ. Их лица оказались непозволительно близко — Гарри чувствовал тепло его дыхания, видел, как в серых глазах отражается свет лампы, заметил крошечную родинку на скуле, которую никогда не замечал раньше. Сердце колотилось где-то в горле, и он не мог сказать, отчего — от испуга или от чего-то совсем другого. — Осторожнее, Поттер. — произнёс Драко, и его голос прозвучал хрипловато, но ровно, — Если ты убьёшься на кухне, «Ежедневный пророк» будет пировать месяц. «Герой войны погиб от картофельного фиаско». Не давай Скитер такого подарка. — Спасибо. — выдохнул Гарри, не в силах отвести взгляд, — Я... Учту. — Учти. — Драко помог ему выпрямиться и отпустил — не резко, но достаточно быстро, чтобы дать понять: инцидент исчерпан, — И убери лужу, пока кто-нибудь ещё не поскользнулся. Тедди, подай полотенце. Тедди, всё ещё аплодируя, метнулся к плите и вернулся с полотенцем. Гарри, стараясь не думать о том, как горели щёки, принялся вытирать пол. Драко вернулся к нарезке картошки, как ни в чём не бывало, но Гарри заметил, что его пальцы, сжимающие нож, слегка дрожат. Остаток готовки прошёл в странной, звенящей тишине. Тедди щебетал, не замечая напряжения между взрослыми, Гарри жарил котлеты, Драко с мрачным упорством нарезал картошку (получалось всё лучше — видимо, Малфои действительно быстро учились). Когда всё было готово, они сели за стол втроём: Тедди уплетал бургер за обе щеки, Драко с опаской попробовал картошку фри и неохотно признал, что «для маггловской еды это даже съедобно», а Гарри ел, почти не чувствуя вкуса, и думал только о том, как тёплые руки Драко держали его над пропастью кухонного пола. И о том, что он не хотел, чтобы его отпускали.

***

После кулинарного фиаско, закончившегося вопреки всему вполне съедобным ужином, Тедди, разомлевший от сытости и долгого дня, начал откровенно клевать носом. Его волосы, весь вечер переливавшиеся всеми оттенками радуги — от золотисто-жёлтого, когда он радовался картошке, до оранжевого, когда Драко признал её «почти съедобной», — теперь приняли спокойный, сонный лавандовый оттенок. Мальчик сидел на ковре перед камином, привалившись спиной к дивану, и глаза его слипались, как у котёнка, переевшего сливок. — Так, юный джентльмен, — Гарри поднялся и сгрёб посуду со стола, — тебе пора умываться и в постель. Андромеда будет здесь через час. Если увидит тебя в таком виде, решит, что я морил тебя голодом и заставлял мыть полы. — Но я не хочу спа-а-ать. — запротестовал Тедди, и зевок, разорвавший эту фразу пополам, начисто лишил её убедительности, — Я хочу ещё поиграть. С мистером Драко. Он обещал рассказать про павлинов. Драко, уже вернувшийся к своему гроссбуху, поднял голову. — Я не обещал. Я лишь упомянул, что они существуют. Это разные вещи. — Расскажи. — потребовал Тедди с настойчивостью, свойственной детям, которые чувствуют, что взрослый готов сдаться, — Или почитай! У Гарри есть книжка. Волшебная. С картинками, которые двигаются. Про трёх братьев. Гарри, убиравший тарелки, замер. Он знал эту книгу. «Сказки барда Бидля» — старое издание, которое Гермиона подарила ему на первое Рождество после войны. Тот самый экземпляр, что она получила от Дамблдора. Книга лежала на полке в гостиной, и Гарри иногда читал её Тедди, когда тот оставался ночевать. — Тедди, мистер Малфой занят, — начал он, но Драко вдруг закрыл гроссбух. — Я не занят. — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то, чего Гарри не ожидал. Не раздражение, не скука — скорее странная, почти неуловимая готовность, — Я закончил с расчётами на сегодня. Где книга? Гарри моргнул. — На второй полке. Слева от камина. Но ты не обязан... — Я знаю, что не обязан. — Драко поднялся и, подойдя к полке, извлёк потрёпанный томик в тёмно-синем переплёте, — Я делаю это добровольно. Не придавай этому излишнего значения, Поттер. Гарри не стал спорить. Он отступил в угол гостиной, делая вид, что разбирает оставшиеся пергаменты, но на самом деле — чтобы наблюдать. Потому что зрелище, которое разворачивалось перед ним, было из разряда тех, что требуют полного внимания. Драко опустился на диван. Тедди, мгновенно оживившись, забрался следом и пристроился под боком, поджав ноги и положив голову на подлокотник так, чтобы видеть страницы. Его волосы снова сменили цвет — теперь они были золотистыми, как у человека, предвкушающего что-то очень хорошее. — «Сказка о трёх братьях». — прочитал Драко, открывая книгу, — Классика. Хотя, должен заметить, с точки зрения магической логики эта история полна несообразностей. Мост, который можно создать из воздуха, — это банальная трансфигурация, а не чудо. Дары Смерти — артефакты, созданные талантливыми волшебниками, а не самой Смертью. И если бы Бузинная палочка действительно делала владельца непобедимым, её обладатели не умирали бы так часто. — Это сказка. — возразил Тедди, — В сказках не должно быть логики. В них должно быть интересно. Драко посмотрел на мальчика долгим взглядом, в котором читалось что-то среднее между удивлением и уважением. — Ты прав. — признал он, — В сказках должно быть интересно. Тогда слушай. Он начал читать. И Гарри, застывший в своём углу, забыл о пергаментах. Драко читал не так, как он ожидал. Не монотонно, не свысока, не с той холодной отстранённостью, с какой обычно вёл деловые переговоры. Его голос — низкий, бархатный, с теми аристократическими модуляциями, которые в обычной жизни звучали надменно, а здесь, в полутьме гостиной, у камина, обретали странную, почти гипнотическую мягкость — обволакивал слова, придавая им вес и объём. Он читал о трёх братьях, переходивших реку на зачарованном мосту, и Тедди слушал, затаив дыхание. Он читал о старшем брате, потребовавшем самую могущественную палочку, и о том, как его убили во сне, — и Тедди вздрагивал. Он читал о среднем брате, воскресившем любимую, и Тедди шмыгал носом. Он читал о младшем брате, попросившем мантию-невидимку, — и Тедди улыбался, потому что знал: у Гарри есть такая мантия, она настоящая. Когда история подошла к концу — Смерть забрала младшего брата, и они ушли вместе, как старые друзья, — Тедди уже не бодрствовал. Он спал, положив голову на руку Драко, и его волосы, ставшие нежно-голубыми, тихо мерцали в свете камина. Маленький, доверчивый, совершенно беззащитный. Драко не двигался. Он сидел, глядя на спящего мальчика, и его лицо, обычно замкнутое и непроницаемое, сейчас было открытым. Гарри видел, как на скулах играют тени от огня, как смягчились жёсткие линии губ, как в серых глазах — тех самых, что когда-то смотрели на него с презрением, а теперь — с чем-то совсем другим, — застыло выражение, которому Гарри не мог дать точного названия. Нежность? Нет, не совсем. Скорее — тихая, глубокая задумчивость, словно Драко только что осознал что-то важное, но ещё не был готов облечь это в слова. Гарри стоял в дверях, стараясь не дышать, чтобы не спугнуть этот момент. Он смотрел на Драко — на то, как тот осторожно, почти благоговейно поправил одеяло, укрывая Тедди, как задержал ладонь на детском плече, — и чувствовал, как в груди что-то медленно, неумолимо переворачивается. Словно последний камень, державший стену, наконец сдвинулся с места. Драко поднял голову и встретился с ним взглядом. Несколько секунд они смотрели друг на друга — без слов, без привычных колкостей, без защитных масок. Просто два человека, которые только что вместе уложили спать ребёнка и теперь не знали, что сказать. — Он уснул, — произнёс Драко, и его голос прозвучал ниже, чем обычно. — Я вижу, — ответил Гарри. — Я, кажется, не рассчитал с интонацией. Слишком монотонно. — Нет. — Гарри покачал головой, — Ты читал хорошо. Очень хорошо. Лучше, чем я. Драко отвёл взгляд. Осторожно, стараясь не разбудить Тедди, он высвободил руку и поднялся. — Это просто сказка, Поттер. Не придавай значения. — Я не придаю, — соврал Гарри. Он проводил Драко взглядом до дверей гостиной и остался стоять, глядя на спящего Тедди. На книгу, оставленную на подлокотнике. На свои руки, на которых всё ещё пульсировал серебристый узор. Вода, как говорила Полумна, течёт незаметно, и, кажется, он в ней тонет.