Дорнийское красное

Дождь хлестал по стенам Драконьего Камня с яростью. Вода находила малейшие щели в древней кладке, и по серому камню покоев Реи Таргариен стекали тонкие, холодные слезы. Но ей не было до этого дела. Девушка лежала на мягком мирийском ковре перед очагом — пьяная, разомлевшая от жара и дорнийского красного. Кувшин, уже полупустой, стоял у ее бедра, как верный страж. Пламя рисовало на ее коже причудливые узоры: золотые блики скользили по тонкому шелку ночной рубашки, тонули в тени между грудей, подчеркивали острую линию скулы. В замке стояла тишина, нарушаемая лишь стонами ветра и шипением сырых поленьев. Семья съехалась на Драконий Камень якобы почтить память какого-то далекого предка. На деле — очередная попытка Мейкара приструнить свое дикое, своенравное потомство и подыскать им пары. Рея фыркнула сама себе, делая очередной глоток прямо из горла кувшина. Теплая, терпкая жидкость обожгла горло, оставив на языке привкус вишни и дуба. Принцесса знала, что братья улизнули. Слышала их шаги в коридоре час назад, их приглушенный смех, удаляющийся в сторону старых, заброшенных покоев. Искать их не было ни сил, ни желания. С Эйрионом лучше было встречаться, когда он сам того захочет. Навязываться — значило быть укушенной. Рея потянулась, как большая сонная кошка, выгибая спину. Тонкая ткань рубашки задралась, обнажая бедро — бледное, гладкое, с едва заметной серебристой дорожкой волос, ведущей туда, где под тканью угадывался мягкий холмик. Вино сделало тело невесомым, а мысли — ленивыми и вязкими, как мед. Девушка не услышала, как открылась дверь. Вой ветра заглушил скрип петель. Рея почувствовала его. Сначала запах. Это был аромат грозы, остывающего металла и чего-то сладковатого, почти приторного — так пахнут лепестки ядовитых цветов Валирии, если верить старым книгам. А затем жар. Даже на расстоянии в несколько футов кожа Эйриона излучала тепло сильнее, чем пламя в камине. Кровь дракона. — Ты пьешь одна, сестра? — голос разрезал тишину, как нож мягкий сыр. В нем не было ни удивления, ни осуждения, только ленивое, хищное любопытство. Рея не обернулась. Она слишком опьянела, чтобы играть в придворные игры. — Компания моего кувшина меня вполне устраивает, — пробормотала девушка, глядя на пляску огня. — Он, в отличие от тебя, не пытается меня уколоть при каждой встрече. Эйрион хмыкнул. Звук его шагов по каменному полу был мягким, почти кошачьим. Парень обошел ее, встав между ней и камином, заслонив собой свет. Теперь Рея видела только его силуэт, очерченный алым ореолом. Высокий, поджарый, в простой черной рубахе с расстегнутым воротом, открывавшим гладкую, безволосую грудь и серебряную цепочку с драконьим когтем. Его короткие серебристые волосы казались жидким огнем в отсветах пламени, а фиалковые глаза смотрели на нее сверху вниз с выражением собственника, осматривающего свои владения. — Ты пьяна, — констатировал брат, присаживаясь на корточки рядом с ней. Одним плавным, скользящим движением он забрал кувшин из ее ослабевших пальцев. Рея попыталась возмутиться, но издала лишь невнятный протестующий звук. Эйрион поднес горлышко к губам и сделал долгий, жадный глоток. Рея, как завороженная, смотрела, как двигается его кадык. Капля красного вина сорвалась с уголка его губ и скатилась по подбородку на шею. Ей захотелось слизнуть ее. Желание было таким же внезапным и неуправляемым, как удар молнии за окном. — Ты сбежал от остальных, — произнесла сестра, чтобы отвлечься от этой мысли. — Неужто компания Дейрона и его бесконечных скабрезных шуток тебе наскучила? — Дейрон дурак, — Эйрион отставил кувшин в сторону. Его взгляд медленно прошелся по ее телу, задерживаясь на обнаженном бедре, на тонкой лодыжке, на вырезе рубашки, где в тени угадывалась ложбинка груди. Рея почувствовала, как под его взглядом соски твердеют, упираясь в шелк. Она не стала прикрываться. Пусть смотрит. — А я искал тебя. — Зачем? — голос предательски дрогнул. Вместо ответа Эйрион протянул руку. Кончики его пальцев — горячих, чуть шершавых — коснулись ее щиколотки. Это было легчайшее прикосновение, почти случайное, но Рея вздрогнула так, словно ее коснулись раскаленным железом. От его пальцев вверх по ноге побежала волна мурашек, скапливаясь где-то в низу живота тяжелым, пульсирующим комком. — Потому что ты единственная здесь, в ком течет такой же огонь, — прошептал парень, и его пальцы начали медленное, мучительно-нежное путешествие вверх по ее голени, к колену. Шелк рубашки сминался под его ладонью. — Посмотри на них. Отец и его дурацкие планы женить нас на всяких Арренах и Талли. Они хотят разбавить нашу кровь водой. Сделать нас... ручными. Брат склонился ниже. Рея чувствовала его дыхание на своей коже. Пахло вином и чем-то пряным. — А я не хочу быть ручным, Рея. Его пальцы достигли края ее рубашки на бедре и остановились. Принц не задирал ткань выше, нет. Он просто подцепил ее большим пальцем и начал поглаживать крошечный, едва прикрытый участок кожи на внутренней стороне бедра. Круговые, дразнящие движения. Рея закусила губу, чтобы не застонать. Между ног стало влажно и горячо, мышцы непроизвольно сжались в сладкой судороге. Вино и его близость сделали ее смелой и беззащитной одновременно. — Чего же ты хочешь, Эйрион? — выдохнула принцесса, глядя ему прямо в глаза. Его зрачки расширились, почти поглотив фиалковую радужку. Хищник внутри него был голоден. — Я хочу, чтобы ты горела только для меня, — ответил брат просто. — Я хочу слышать, как пламя внутри тебя стонет мое имя. Я хочу оставить на тебе метки, которые не смоет даже море, что бьется о наши скалы. Он убрал руку с ее бедра. Рея чуть не всхлипнула от потери контакта. Но затем Эйрион взял ее за подбородок, заставляя поднять голову еще выше. Его большой палец скользнул по ее нижней губе, надавил, заставляя приоткрыть рот. Брат смотрел на ее влажные, блестящие от вина губы с голодным, почти болезненным выражением. — Ты ведь, и сама этого хочешь, сестра, — это был не вопрос. — Я чую это. Твой запах... он изменился. Он стал слаще и острее. Парень наклонился и поцеловал ее. Это был поцелуй-захват, поцелуй-утверждение права. Его язык, горячий и настойчивый, раздвинул ее губы, наполняя рот вкусом вина и чего-то металлического, опасного. Рея застонала ему в рот, хватаясь пальцами за его плечи. Мир поплыл. Оторвавшись от ее губ, Эйрион окинул ее пьяным, пылающим взглядом. Его дыхание было таким же рваным, как и у нее. — Встань, — приказал он хрипло. Рея попыталась подняться, но вино и возбуждение сделали ноги ватными. Девушка покачнулась, и Эйрион рывком подхватил ее, прижимая к своей твердой, горячей груди. Теперь они стояли вплотную, и Рея чувствовала бедром твердое, требовательное доказательство его желания, упирающееся в ее живот сквозь ткань штанов. Парень был уже тверд, как камень. — Слишком много одежды, — прорычал принц, и его руки легли на ворот ее рубашки. Он не стал развязывать тесемки. Резкое, нетерпеливое движение и тонкий шелк с треском разошелся по шву, обнажая ее грудь. Ткань упала к ее ногам мягкой лужицей. Рея осталась стоять перед ним совершенно обнаженная, если не считать серебряной цепочки с маленьким сапфиром на шее. Отблески пламени плясали на ее бледной коже, золотили светлые завитки волос внизу живота. Эйрион замер. Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Смотрел на упругие полушария грудей с напряженными, розовыми сосками, на плоский живот, на треугольник мягких волос между бедер. Его кадык дернулся. Он медленно, словно в трансе, протянул руку и накрыл ладонью ее грудь. Рея ахнула. Его ладонь была огромной, горячей и шершавой. Парень сжал мягкую плоть, пропуская сосок между указательным и средним пальцами, и начал медленно, ритмично сжимать и отпускать. — Красивая, — выдохнул брат, и в его голосе не было ни тени обычной насмешки. Только искреннее, почти болезненное восхищение. — Как богиня. Горячая. Моя. Парень наклонился и взял второй сосок в рот. Он обвел его языком по кругу, смакуя, а затем втянул губами, начав посасывать — сильно, ритмично, в такт движениям руки на другой груди. Рея вскрикнула и запустила пальцы в его волосы, прижимая его голову к себе. Ощущения были острыми, как удар кнута и сладкими, как патока одновременно. Каждое движение его губ и языка отдавалось тянущей, ноющей болью внизу живота, заставляя ее бедра непроизвольно двигаться, тереться о его ногу. — Эйрион... — простонала сестра, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает горячая, липкая капля. Принц оторвался от ее груди с влажным звуком, оставляя сосок красным, блестящим и припухшим. Его глаза горели. — Ты истекаешь для меня, — прошептал он, опуская руку вниз. Его пальцы скользнули по ее животу, зарылись в мягкие завитки волос и нашли самое влажное, самое горячее место. Парень раздвинул набухшие, скользкие складки и провел подушечкой пальца вдоль всей ее длины, от входа до самого верха, где прятался тугой, пульсирующий клитор. Рея закричала, впиваясь ногтями в его плечи. Ноги подкосились. Эйрион удержал ее, прижав спиной к холодной, шершавой стене рядом с камином. Холод камня и жар его тела — контраст был сводящим с ума. — Смотри на меня, — приказал брат, и его палец начал медленные, мучительно-точные круговые движения вокруг ее клитора, не касаясь его напрямую, дразня, размазывая ее влагу. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать на мою руку. Девушка посмотрела. В его фиалковых глазах пылал не просто огонь — там был целый ад. И она хотела сгореть в нем. Его палец наконец коснулся самого чувствительного места, надавил и начал вибрировать. Рея забилась в его руках, извиваясь между холодной стеной и его горячим телом. Внутри нее все сжалось в тугой, невыносимый узел. — Вот так, — шептал принц, кусая мочку ее уха, его горячее дыхание обжигало шею. — Отдайся этому. Отдайся мне. Почувствуй пламя. Узел внизу живота лопнул. Оргазм накрыл ее резкой, ослепляющей волной. Принцесса закричала, уже не сдерживаясь, выгибаясь дугой и судорожно сжимая бедрами его руку. Эйрион жадно смотрел на ее искаженное экстазом лицо, чувствуя, как ее мышцы пульсируют вокруг его пальцев. Когда ее крик перешел в сдавленные всхлипы, он убрал руку и поднес блестящие от ее соков пальцы к своим губам. Медленно, глядя ей прямо в глаза, он облизал их один за другим. — Сладкая, — вынес парень вердикт. — Как летнее вино с пряностями. Рея, все еще дрожащая и оглушенная, не могла вымолвить ни слова. А Эйрион, не теряя времени, подхватил ее на руки — легко, словно пушинку — и понес к кровати, стоящей в алькове под гобеленом с изображением Балериона Черного Ужаса. Парень бросил ее на меховое покрывало. Сам встал рядом, глядя на нее сверху вниз — раскрасневшуюся, растрепанную, с раздвинутыми от недавней судороги бедрами, между которыми влажно блестели припухшие розовые складки. Он не спешил. В отличие от многих мужчин, Эйрион умел наслаждаться зрелищем. — Раздень меня, — приказал брат. — Я хочу чувствовать твои руки. Рея приподнялась на локтях. С непослушными, дрожащими от возбуждения и пережитого оргазма пальцами она потянулась к завязкам его штанов. Грубая ткань скользнула вниз, и его член, освободившись от оков, тяжело качнулся прямо перед ее лицом. Рея замерла, завороженная. Он был красив в своей откровенной, животной мощи. Длинный, но не пугающе, идеально ровный, с гладкой, бархатистой на вид кожей, под которой угадывалась сеть голубоватых вен. Головка, широкая и темно-розовая, лоснилась от выступившей влаги. У основания — аккуратная поросль серебристых волос. От него исходил жар и тот самый запах — мускусный, пряный. Запах, от которого у Реи снова закружилась голова и потекло между ног. Эйрион взял свой член у основания и провел влажной головкой по ее губам, словно кистью, оставляя липкий, солоноватый след. Рея, не в силах сопротивляться инстинкту, высунула язык и слизнула его. Вкус был именно таким, как она себе представляла — терпким, мужским, с легкой горчинкой. Девушка обхватила головку губами и втянула в рот, проводя языком по уздечке — самой чувствительной точке. Эйрион зашипел сквозь зубы, его пальцы вцепились в ее волосы, но он не стал толкаться. Позволил ей исследовать себя. Сестра старалась взять как можно глубже, лаская рукой основание и яйца — тугие, горячие, покрытые тонкой кожей. Она сосала его со всем старанием, на какое была способна в своем пьяном, возбужденном состоянии, наслаждаясь его тихими стонами и тем, как напрягаются мышцы его живота. Но вскоре парень мягко отстранил ее. — Я хочу кончить не в твой рот, сестра, — прохрипел он. — В первый раз я хочу заполнить тебя до краев. Принц опрокинул ее на спину, навис сверху, раздвигая ее бедра своими коленями. Его член уперся головкой в ее вход, скользкий и готовый. Рея обхватила его торс ногами, притягивая к себе. Принцесса хотела почувствовать его внутри — полностью, до самого конца. Эйрион вошел одним плавным, но неумолимым толчком. Рея вскрикнула, выгнувшись. Ощущение наполненности было ошеломляющим. Он был твердым и горячим, он растягивал ее изнутри, заполняя каждую складочку, касаясь самой матки. Эйрион замер, давая ей привыкнуть, уткнувшись лбом в ее лоб. Их дыхание смешалось. — Чувствуешь? — прошептал брат, его голос вибрировал от напряжения. — Это мы. Пламя и Кровь. Как и должно быть. Парень начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво, выходя почти полностью и снова погружаясь до упора. Рея смотрела вниз, туда, где их тела соединялись, и видела, как ее плоть обхватывает его член, как он исчезает в ней, мокрый и блестящий. Это зрелище было самым порочным и самым прекрасным, что она когда-либо видела. — Смотри на нас, — шептал Эйрион, угадывая ее мысли. — Смотри, как идеально ты принимаешь меня. Ты создана для этого. Для меня. Темп нарастал. Толчки становились жестче, глубже. Кровать скрипела под ними в такт движениям. С их тел срывались капли пота, смешиваясь. Рея стонала, уже не в силах сдерживаться, царапая его спину, подставляясь под каждый удар его бедер. Жар внутри нее снова сгущался в тугой шар. Эйрион вдруг подхватил ее под ягодицы, приподнимая таз еще выше, меняя угол проникновения. Теперь его член терся о чувствительную точку внутри, и Рея начала терять связь с реальностью. Девушка видела только его лицо над собой — искаженное страстью, прекрасное и жестокое. Слышала только его хриплое дыхание и влажные, пошлые звуки их соития. — Кончай для меня, Рея, — прорычал брат, вбиваясь в нее с силой, от которой, казалось, сотрясались стены Драконьего Камня. — Я хочу почувствовать, как ты сжимаешь меня. Я хочу, чтобы ты выпила меня до дна. И сестра сломалась. Второй оргазм был еще сильнее первого. Ее тело выгнулось дугой, мышцы влагалища судорожно сжались вокруг его члена, выжимая, вытягивая из него семя. Эйрион взревел, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, и сделал последний, самый глубокий толчок. Рея почувствовала, как внутри нее разливается горячая, обжигающая жидкость — толчками, раз за разом. Он продолжал двигаться, продлевая свой оргазм, размазывая сперму по ее стенкам, пока наконец не рухнул на нее, обессиленный и тяжелый. Они лежали так долго, сплетясь мокрыми, горячими телами. Дождь за окном стих, превратившись в монотонную морось. В камине догорали угли, отбрасывая багровые отблески на их неподвижные фигуры. Член Эйриона все еще был внутри нее, полумягкий, но все еще горячий. Рея чувствовала, как его семя, смешанное с ее соками, медленно вытекает из нее на бедра и на мех. Ей было все равно. Она была пьяна, измучена и совершенно, абсолютно счастлива. В этой маленькой комнате, в объятиях своего опасного, жестокого, но такого желанного брата, девушка чувствовала себя не принцессой, не дочерью своего отца, а просто... драконом. Вернувшейся в свое логово. Эйрион пошевелился, приподнялся на локте и посмотрел на нее. В его взгляде, помимо сытой неги, мелькнуло собственническое, темное желание. — Теперь ты моя, Рея, — произнес брат тихо, но твердо, как оглашают приговор. — Только попробуй после этого смотреть на кого-то другого. Я сожгу и его, и тебя. Рея ничего не ответила. Она просто закрыла глаза и прижалась к его груди, слушая, как бьется его сердце. Ритм был спокойным и ровным. Ритм дракона, который наконец-то получил свое сокровище.