Сложность 20

You know, saving people, hunting things. The family business.

«Supernatural», 1.02 «Wendigo»

🌙🌙🌙

      Жарко. Во Вратах Балдура всегда очень жарко в Флеймрул. Рубашка под корсетом была насквозь мокрая, а правое колено безумно чесалось, напоминая о ночёвке в лесу. Подвязать бы с самого утра волосы, да что-то она не подумала. Спасибо эльфийской крови матери: от Джосселин хотя бы не воняло за версту, а ведь любой запах мешает доброй охоте.       Эх, она бы сейчас выпила кубок прохладного вина… а лучше два, закусила бы их жареным мясом из лавки Бельмондера да после полежала на лугу у храма Белой Леди под раскидистым деревом. Или скинула бы сапоги, которые не снимала уже вторые сутки, и с разбегу нырнула в прохладные воды гавани.       — Управлюсь за три дня! — тогда она с вопиющим восторгом приняла задание, которое подыскали в семейной гильдии, прежде чем шагнуть через пространственный портал. — Не успеете соскучиться по мне. Вернусь в Глубоководье к следующему Таинству Ночи, вот увидите!       Заказчик просил не убивать монстра, а пленить и привести живым… за баснословную плату в десять тысяч золотых. Такое задание у неё было впервые. Даже так: она ещё никогда прежде не охотилась на вампиров самостоятельно.       Но если бы Джосселин Блэкторн две недели назад сказали, что она настолько затянет с выполнением новой миссии, будет вновь стоять посреди пыльного Ривингтона и выслушивать сомнения согильдийца, она не поверила бы и от души расхохоталась.       Это ведь просто-напросто невозможно! Сколько на её счету было удачно поверженной нечисти: зомби, бесы, гремишки, мимики и химеры... Она со счёта сбилась. А ещё однажды удалось выследить и победить, пусть и очень старого, но драука, в одиночку! Она до сих пор помнила, как тряслись руки после боя… монстр был нужен волшебнику Лорроакану для, как он выразился, «нового и очень сильнодействующего зелья». Её редко интересовало, что именно заказчики будут делать с принесённой ею добычей. Охота за «ножками да рожками» преследовала всего две, но при этом важные цели: прокормить себя и продемонстрировать свою преданность Селунэ.       Матушка Блэкторн взрастила в своей дочери любовь к Лунной Богине и даже умудрилась привить некоторую толику терпения, хотя нередко родители сами считали свою младшую сущей бестией. Неугомонная в детстве, родившаяся прямо в Красную Луну, — сколько же в ней было жизни: ярко-медные волосы, светлая кожа, испещренная веснушками, пронзительные и хитрые зелёные глаза. Ну и этот юмор: сначала лёгкий и детский, а по истечении двадцати пяти лет — вперемешку с ругательствами, прямо как у сапожника. Джосселин всегда смотрела на мир через призму своего живого и игривого характера — так легче было справляться с трудностями и невзгодами.       Охоте на нечисть её обучали отец и старшие братья: изматывающие тренировки с утра до ночи, общие вылазки, путешествия по Побережью Мечей — прежде чем она отправилась в одиночное плавание. Отец уже давно отошёл от дел, но изредка они всей семьёй вспоминали былое и совершали набеги на стаю мантикор. Шипы с их хвостов уходили на чёрном рынке быстро, как горячие пирожки, а на вырученные деньги покупались три бочки вина и продукты для домашнего Лунного Пира. Матушка готовила очень вкусно, но больше всего Джо любила её грибной суп в хрустящем хлебе, запечённых до золотистой корочки цыплят и пирог из сладкого картофеля.       Всё было хорошо.       Но всё же… теперь она, повзрослевшая, но такая же своенравная, стояла в удушающей духоте у побережья реки Чионтар и не смеялась, а внимательно слушала Амадея Шварца, пока тот смахивал пот со своего морщинистого лба какой-то грязной тряпочкой. Пожилому человеку было невыгодно, что она, входившая в число лучших его охотников, застряла на одном чёртовом задании.       А всё потому, что Джосселин шла по следу некоего отродья, Астариона Анкуни́на, уже несколько недель: разнюхивала его коварные планы, выискивала его жертв с крохотными отметинами на шеях, обескровленных — животных, людей, эльфов, тифлингов…       Сначала все улики достаточно быстро привели её в окрестности Рощи Друидов, где она видела торжествующих гоблинов и их предводителей. Потом — Подземье, и кто-то ей поклялся, что видел разношерстную компанию, в рядах которой была уродливая гитьянки и тёмноволосая жрица. Но дальше стало хуже — в Тёмных землях Блэкторн еле выжила: ей помогли Арфисты. Они ей так понравились, что возникла шальная мыслишка… нет, нет, она не покинет свою гильдию.       Казалось, Джо почти нагнала сборище у Лунных Башен, удалось разглядеть вдали их силуэты и… снова потерять. Может, Тёмная Жрица скрывала вампирёныша, не позволяя охотнику приблизиться достаточно близко? Шар всегда благоволила ночным, тёмным и мерзким созданиям, противостоя её доброй богине Селунэ. А может, девушка была ещё не готова к таким приключениям и стоило принять поражение?..       В любом случае, все следы вели во Врата Балдура, обратно туда, где Джосселин и начала свой путь за вампиром. Только теперь всё терялось в пыли бесконечных улочек, рынков и зданий…       — Нет, — просипел пожилой мужчина, — не уверен я… — он прочистил горло и хлебнул из кружки с горячительным, затем продолжил уже чуть тише: — не уверен, что он во Вратах. Мой информатор в Нижнем городе не сообщал о жертвах кровососов в последнее время. Кхе-е, проклятые шакалы. На, вот, держи.       Он закашлялся, прижимая к губам кулак, и она взяла протянутый им пергамент. В нём было описание: «Мужчина. Средних лет. Высокий. Опасен».       Джосселин аж прыснула от смеха. Она вампира в глаза так и не видела, но выведенное на пергаменте показалось просто уморительным.       — Ага-а, — протянула она, широко улыбаясь. — Тут полгорода подходит под описание, если не считать вот этого, — она ткнула острым ноготком в одну из строк. — «Пьёт кровь». Да это ёжику понятно, вампир как-никак! А привычки, приметы? Вот я за это время узнала… — она резко остановилась, потому что мужчина перед ней прислонил палец к своим губам.       — Тш-ш! — Шварц осмотрелся по сторонам. — Прибереги при себе, рыжая. — Сначала девушка нахмурилась и надула губы, но потом он уточнил: — Ульма, думаешь, только нам такое задание выдала? Нет, конечно, как минимум ещё пара-тройка из других гильдий бегают… ну… те, кто живы.       — Да поняла я, поняла-а, — отмахнулась полуэльф и слегка почесала свободной рукой зудящее колено. Будет он тут её учить.       В Ривингтоне было шумно и многолюдно, даже не приходилось сильно прислушиваться, чтобы распознать, на какие темы разговаривают в соседних палатках: налоги, продовольствие, сироты, беженцы. Девушка вздохнула и положила пергамент на стол Амадея, большую площадь которого занимала карта Врат и пригорода. Этот «списочек» ей ничем не поможет.       Естественно, госпожа Ульма не ограничилась одним следопытом, и даже двумя. Ей очень нужен был этот вампирчик, но зачем именно — Джосселин Блэкторн не касалось. Часто бывало, что излишняя осведомлённость в работе могла привести к тому, что на неё саму начнут охотиться, чтобы заставить замолчать навсегда. Блэкторн предпочитала не рисковать, не расспрашивать и действовать как настоящий профессионал. Меньше слов, больше дела — за это её и любили клиенты.       Но Ульма уже порядком волновалась и прислала Шварцу гонца: она заберёт задаток обратно, если в течение семи дней не увидит в своём лагере злополучное отродье.       У Джосселин из аргументов были только вереница трупов и чутьё.       — Он точно в городе, клянусь. — Джо сделала широкий жест рукой, обводя карту на столе Шварца. — Сюда ведут все ниточки. Осталось только потянуть за них и… — она резко сжала кулак, имитируя рывок, а затем прищурилась, заметив, что её согильдиец закатил глаза. — Что, нам уже не нужны деньги? Ты же, вроде как, хотел выкупить себе здание в Нижнем городе. Или передумал?       Мужчине потребовалось несколько секунд, чтобы взвесить все «за» и «против» в своей седой голове.       — Хорошо, — устало выдохнул Амадей, выуживая из своего инвентаря и вручая девушке пропуск в город. — Если так уверена, можешь остановиться в городе. Но я бы тебе порекомендовал бросить эту затею и заняться чем-то, что точно принесёт доход.       — Блэкторны не сдаются, — бросила Джо и уже собралась уйти.       — Стоять! — раздалось за спиной, заставляя её развернуться и вопросительно посмотреть на Шварца. — Ты собралась идти так?       — «Так»? — передразнила его девушка, наклоняя голову вбок и прекрасно понимая, о чём он.       — Не паясничай, давай-давай, чтоб я видел. Ты на задании, и ты не городской глашатай.       Джосселин вздохнула, но спорить не стала — Амадей был прав.       Она прикрыла глаза и сконцентрировалась, позволяя магии течь сквозь тело. Представила нужный образ: ниже, шире в кости, кожа грубее, каштановые волосы, лицо — миленькое, но незапоминающееся, уши — округлые, без малейшего намёка на её эльфийское происхождение.       Когда она открыла глаза, мир стал выше. Её любимая маскировка — полурослик-авантюрист. Осталось только заправить рубашку, корсет и ремень потуже затянуть — всё висело на ней мешком, а сапоги теперь, наоборот, ощущались меньше на размер.       Мужчина лишь одобрительно кивнул и прикрыл рот рукой.       Наконец, оставив кашляющего Шварца в одиночестве, Джосселин отправилась в сторону моста.       Нижний город тонул в сыром тумане с Чионтара, и хотя солнце уже клонилось к закату, дневной зной не спешил отступать. На узких улочках всё ещё было многолюдно, но в дрожащем свете масляных ламп даже приличные районы казались декорациями к преступлению.       Джо толкнула дверь «Эльфийской песни» и с порога окинула взглядом большое помещение таверны: красный зал с множеством столиков, за которыми разномастный люд гудел, пил, спорил. В этом шуме можно было затеряться, как монетка в чужом кошельке. Полурослик направилась к бару, мимоходом здороваясь со знакомой вышибалой, которая была полуорком, и подмечая, насколько Джо сейчас по сравнению с ней коротышка.       За барной стойкой, как здесь обычно водилось, дежурил полуэльф в серой рубашке с закатанными рукавами и в жилете, с доброй улыбкой и мелкими морщинками у глаз. Он моментально среагировал на подошедшую посетительницу.       — А, какие люди! Как твои приключения? — наливая в бронзовый кубок бордовое ароматное пойло, спросил он её.       — Не особо, — коротко призналась Джо, с трудом залезая на высокий стул.       Достав из инвентаря несколько золотых монет и кинув их на столешницу, она придвинула кубок ближе к себе и пригубила. Вино показалось чересчур кислым. Театрально скривив лицо, она двумя пальцами отодвинула сосуд обратно к полуэльфу:       — Гадость редкостная. Налей лучше чего послаще, а это оставь дварфам.       — Привереда, как всегда, — хмыкнул тот.       С Аланом Алитом, хозяином таверны, они были добрыми приятелями уже несколько лет; он знал её настоящее лицо и имя, а также несколько других её «личин», потому что входил в ту группу людей, которым доверяла её семья. Пока мужчина услужливо менял ей напиток, она осмотрелась по сторонам.       — Не замечал у себя… в последнее время, — пыталась она подобрать нужные слова, — … подозрительных личностей?       — Подозрительных? — Алан хмыкнул, поправляя косички у лица. — Да тут каждый «особенно подозрителен». Это же таверна, девочка, к нам загуливают все, кому не лень: от самых злостных преступников до искателей приключений на свою пятую точку, вроде тебя.       — А какие-нибудь инциденты в городе в моё отсутствие?       — Инциденты… — Алан поставил перед ней новый кубок с вином, чуть облокотился о стойку и понизил голос. — На днях в моих съёмных комнатах убили герцогиню.       — Типично для твоей таверны, — кивнула Джо. В «Эльфийской песне» регулярно происходили убийства, шокирующие общественность. И как владелец с этим постоянно справлялся? Полурослик отпила вина, с удовольствием заметив, что оно очень сладкое, и наклонилась ближе. — А можно поподробнее?       — Тридцать шесть ножевых, весь пол залит кровью и рука отрезана, — взволнованно отрапортовал он. — Констебль сказала, что похоже на ритуальное убийство. Комнаты теперь не особо пользуются спросом.       — А на её теле были, ну… — Джосселин немного замешкалась, прежде чем спросить. — Укусы?       Последнее слово она произнесла как-то слишком быстро, мужчина озадаченно нахмурился:       — Какие усы? У Белинны Стелман не было усов, она была очень даже красивой и ухоженной женщиной…       — Да не усы! — девушка схватилась двумя пальцами за переносицу и захихикала. — Святая Лунная Дева. У-ку-сы. Укусы… вампира.       После сказанного по спине неожиданно прокатились мурашки, а гримуар в инвентаре странно загудел. Неужели сболтнула лишнего? Улыбка резко сошла с лица. Она обернулась.       ◆ Проверка на внимание. ✘ Провал.       Видимо, ей показалось…       Но до чутких ушей существа, до этого момента мирно сидевшего за отдельным столиком таверны, огороженным гобеленом, донеслось столь интригующее словосочетание. Шум посетителей заглушал разговор, но Астарион Анкунин смог расслышать дальнейший диалог.       — Вампир? — недоумевающе переспросил Алан. — В моей таверне? Я ж тебе говорю: тридцать шесть ножевых и руку оттяпали! Какие ещё вампиры? Тебе бы заглянуть в канализацию, и вообще, разве вам, охотникам, не известно, что эти чудики предпочитают тьму солнечному свету?       — Известно, — буркнула полурослик, распрямляя плечи. Она окунула палец в вино и медленно провела им по краю кубка. — Дай мне глянуть твою гостевую книгу.       Астарион хищно улыбнулся, наблюдая за ними из тени.       Ну конечно, Касадор не прекратил попыток найти своё сбежавшее отродье: любимую игрушку, повелителя крыс и воришку. Нельзя было и надеяться. Но пустить по его следу это? Маленький человечек в пыльной одежде, короткие каштановые волосы, открывающие шею…       Он облизнулся.       Владелец таверны понятия не имел, кем являлся его постоялец — в гостевой книге вампир и его союзники записали себя чужими именами.       Внезапно и невыносимо Анкунину захотелось испытать себя, поиграть в игру. Если он смог расправиться с Гандрелом, то прикончить такую малышку не составит труда. Не было желания доставлять удовольствие Касадору и оставлять его лакеев живыми.       Он будет убивать столько, сколько потребуется. Он будет убивать каждого, кто посягнёт на его свободу. Одной удаче известно, насколько долго она продлится, а в богов он не верил и не собирался молиться кому-то беспощадному, чтобы ухватиться за лучик надежды.       — Хорошо, — видимо, удовлетворившись отсутствием имени вампира в книге, констатировала коротышка. — Так, получается, у тебя сейчас много свободных комнат?       Божечки, она хочет остановиться здесь. Астарион готов был замурлыкать — ему даже не придется бегать за своей новой добычей. Он медленно поднялся из-за стола, желая приблизиться к ним.       — Двести золотых, — прищурился Алан.       — Какие такие двести?! — возмутилась полурослик, после чего взяла перо, обмакнула его в чернила и быстро черкнула своё имя в книге. — Мне же не послышалось, что ты больше не популярный арендодатель? Пятьдесят. И тарелку твоего знаменитого рагу. По рукам?       — По рукам, — согласился Алан, тоже поставив какую-то закорючку в книге. Он потянулся к дымящемуся котлу и зачерпнул половником нажористое варево. — Ух, чрезвычайно хорошее. Больше восьми часов томится, — он пододвинул ей тарелку с ложкой, вынул из сейфа ключ с потёртым брелоком в виде медвесыча и положил его рядом.       — Шпашибо, — поблагодарила Джо, наслаждаясь ужином. В дороге она редко баловала себя горячей едой, и организм был благодарен, что она запихнула в него что-то помимо хлебцев, вяленого мяса и вина. — Полный восторг!       — Рад стараться, — он искренне улыбнулся и принялся натирать до блеска кубки, только что принесённые помощницей. — А имя-то у твоего вампира есть?       Джосселин замешкалась перед ответом, не донеся ложку до рта. Вспомнила слова Шварца о том, что не только она ищет Астариона, и засомневалась, стоит ли говорить приятелю подробности. Ей показалось, что она зря расспрашивала его.       — Да просто, — наконец ответила она, пожимая плечами. — Безымянный какой-то.       Алан поджал губы и кивнул, а затем обратил своё внимание на других гостей, радушно рекомендуя свои яства и принимая их заказы.       ◆ Проверка на внимание. ✔ Успех.       Странное чувство — охотничье, которое редко подводило, — заставило Джосселин повернуть голову.       За другим концом барной стойки сидел эльф.       Он был красив. Нет, не так. Он был бледен и до неприличия красив. Практически белоснежные короткие волосы находились в художественном беспорядке. Задумчивый, с точёными чертами: острые скулы, правильный нос и глаза, опущенные вниз, в глубину своего кубка. Мужчина был одет в красно-синий дублет и всем видом напоминал эксцентричного дворянина, который случайно забрёл не в ту таверну и теперь с плохо скрываемым презрением находился среди местной публики.       ◆ Проверка на интеллект. ✘ Провал.       «Ох, ходячий секс, — только и пронеслось в голове у Блэкторн, — наверное, он не меньше часа свои волосы укладывает».       Она с усилием воли отвела взгляд и уставилась в тарелку. В конце концов, во Вратах Балдура хватало красивых бледных эльфов. Вот Алит, например, полуэльф, и тоже был красивым, пусть и в годах. Никто ей не мешал пофлиртовать с ним, сблизиться, выйти замуж, стать хозяйкой таверны и каждый день пить вино… и остальные несбыточные мечты её заботливой бабушки, которая устала ждать, когда же Джосселин наконец остепенится, а матушка не желала в этом участвовать, ведь сама в юности мечтала стать охотницей.       Короче говоря, её приятель был прав: наверняка вампир, за которым она охотилась, прятался где-то в канализации, а не сидел в людной таверне с таким видом, будто весь мир ему должен.       Спустя некоторое время девушка расправилась со своей вечерней трапезой, залпом допила вино и вытерла губы рукавом рубашки. Она положила под тарелку пару золотых в качестве чаевых и ушла наверх, не зная, что находилась под пристальным взором алых глаз.       Анкунин приблизился к тому месту, где недавно сидела коротышка; её стул был ещё тёплым, а запах её тела продолжал витать в воздухе, необычайно сладкий и приятный для полурослика. Астарион прикрыл глаза и втянул его, чувствуя, как клыки сами собой заныли.       Ловко перегнувшись через барную стойку, пока хозяин таверны не видел, он прочитал последнюю запись в гостевой книге:       Комната номер три, Джосселин Блэкторн.       Имя показалось ему подозрительно знакомым. Астарион задумчиво просмотрел каждое активное задание из своего списка, порылся в инвентаре и удивлённо вскинул брови, наконец-то обнаружив искомое.       Она... числилась в списке жертв убийц-баалистов, которые стремились пройти испытания и попасть в храм Баала.       Вампир осел на стул.       Ха.       Ха-ха-ха.       «Какая ирония. Охотник, который сам стал жертвой. Что ж, с одной стороны, стоит просто подождать, когда кто-нибудь из нечестивого культа придёт и избавит меня от этой мелочи. С другой стороны, я мог бы использовать её…».       «Я думаю, что нам стоит скорее продолжить путь и не отвлекаться», — спокойно прервал его мыслительный процесс Император, неожиданно вторгшись в сознание Астариона.       «А ну перестань копаться в моей голове, осьминожка», — съязвил вампир.       «Прости. Мне показалось, что ты намереваешься устроить ей допрос о своём бывшем хозяине».       «Она не знает меня. Схвачу, свяжу, вдруг окажется полезной? А если что-то пойдёт не по плану, я сразу сверну её хрупкую шейку», — возразил Анкунин, прикрывая глаза и представляя, как именно будут хрустеть её позвонки.       «Ты знаешь, что она охотник на вампиров, и тебя это не волнует? Хочешь поиграть с ней, потешить своё самолюбие? Астарион, я понимаю тебя, но не хочу, чтобы ты снова попал в ловушку. Старший мозг близко, мы должны действовать аккуратнее…».       «Хватит! ПОНИМАЕТ ОН МЕНЯ!», — не выдержал Астарион. — «Прекрати всё обобщать. То, что я таскаю тебя с собой, ещё не значит, что всегда и везде есть «МЫ». Ты сидишь себе в астральной призме, летаешь от островка к островку, небось облизываешься на мозг гитьянки и всё ещё думаешь над тем, чтобы меня соблазнить. И вообще, ТЫ СЛИШКОМ МНОГО ДУМАЕШЬ».       «Как скажешь. Я только предупредил».       Император больше ничего не сказал, и теперь всё, что слышал Астарион, был галдёж пьянчуг в зале.       Вампир шумно выдохнул и задумался. Этот «голос разума» раздражал его, но избавиться от иллитида не было возможности: призма защищала его от влияния личинки, приходилось мириться с его существованием и периодическим общением. Правда, личинке он был благодарен даже больше — замерший цереморфоз подарил ему два самых желанных за последние двести лет подарка: свободу от Касадора и возможность разгуливать под солнцем.       Астарион поднялся с места и медленно двинулся к лестнице. Практически бесшумно поднявшись по ступеням, которые всегда скрипели под ногами других постояльцев, он подошёл к комнате номер три. Прислушался: тихий шёпот и треск пламени. Полурослик ещё не собиралась спать.       «Встретимся позже, дорогуша», — подумал Астарион и направился в свои покои — соседнюю комнату, из которой слышался тихий разговор компаньонов.       А незадолго до этого, когда Блэкторн оказалась внутри снятого на ближайшие дни жилища, она немного осмотрела помещение, интерьер которого был довольно скромным по сравнению с другими съемными комнатами. Но именно в этой комнате, по её мнению, были самая удобная кровать, спокойные кофейного цвета обои, напоминающие ей о доме, и отличный вид на город. Девушка подошла к окну и распахнула его. Таверна стояла на возвышенности, и пейзаж действительно был потрясающий: весь Нижний город лежал перед ней как на ладони — разномастные здания с черепичными крышами, в чьих окнах горел тёплый свет. А выше, над крышами, раскинулось небо, усыпанное звёздами, и луна — такая же ласковая и прекрасная, как её Богиня, — словно обнимала её своим серебряным светом.       Джосселин вздохнула и медленно выдохнула, прекращая концентрацию. Очертания её тела поплыли: рост вернулся в норму, уши заострились и родные длинные локоны засияли яркой медью. Девушка с наслаждением провела ладонями по лицу, затем зарылась пальцами в копну волос и слегка оттянула их у корней. Блаженство. До чего же хорошо быть собой, а не концентрироваться на заклинании, от которого уже чесалось между лопаток.       Достав из глубины инвентаря брусок мыла, она потёрла его в ладонях. Пена пахла жасмином, тонко и ненавязчиво, а в следующее мгновение одежда и кожа Джосселин очистились от пота, грязи и дорожной пыли, волосы рассыпались по плечам свежими и лёгкими волнами.       Прежде чем лечь спать, полуэльф зажгла прикроватную свечу и поставила её на подоконник. Опустившись на колени прямо перед раскрытым окном, она сжала в руке амулет Селунэ, который всегда носила на шее, и прикрыла глаза. Мысли стали успокаиваться, тянулись к тёплым воспоминаниям. Слова молитвы текли тихо и привычно, обращаясь к Лунной Деве.       Где-то на улице всё ещё слышался гул города, а за стеной о чём-то болтали соседи.       Но всё в этот момент было таким неважным, далёким, ведь главное, что она чувствовала: Селунэ любила свою маленькую охотницу.