Не было, да было

«Не было, да было»,—кажется так начинались все сказки, которые мама в детстве рассказывала. Да и она вполне себе хорошо описывает ситуацию, в которой Петр оказался. Он мог бы сидеть у себя дома в кабинете и выполнять досрочно заказ ИНН, сейчас же Влад вытянул его на какую-то закрытую ярмарку на окраине города. Красиво, конечно, но какой в этом смысл? Та же уличная еда, те же низкоуровневые колдуны, которые ни на что кроме фокусов не способны, куча пестрых птиц и других обыкновенных животных, которых пытаются впарить по цене магических существ. Петр считал это дикостью. Любое существо имеет право на жизнь, а не то, как зверски «Контур» их отлавливает и пускает на материалы для своих нужд. Гуменник и сам исследовал их, но считал свои методы гуманными и никого никогда не убивал ради науки, а после всего отпускал вдали от чужих глаз на межи реального и нереального. Ну какие-то мелкие материалы, как перья или чешуйки приходилось оставлять, но Петр мог поклясться, что все шло в жертву сугубо для науки. Пахло кострами и специями. Шумел люд, смеялся, попросту болтал. Гости фестиваля уже были хмельны. Влад, поддавшись всеобщему празднеству уже жевал что-то на деревянной палочке, а вторую протянул Петру. Парень улыбнулся и принял гостинец: —А ты-то везде найдешь, что в рот засунуть,—кинул он в шутку. —Я же знаю толк во вкусе. Петр спорить не стал, потому что эта картошка была вкусной. Намного вкуснее, чем бы Влад готовил ее сам. —Пошли туда,—и Дикиджи указал в направлении самого большого шатра,—там куча людей собираются. Вдруг что-то интересное. —То есть ты знать не знал, куда мы пришли?—Гуменник приподнял бровь. —И? Зато весело, а не то, что ты. Сидишь, как сыч над своими травками-муравками и колдуешь непонятно что. —Это моя работа,—он слишком часто укалывал друга. —Это я уже слышал,—и потянул за руку. Стоя перед входом, Петр даже удивился, шатер был еще больше, чем казался. Он был укрыт бордовой тканью, дорогой. Хотя и на подоле уже весьма потрепанная от ветров. Мама бы сказала, что это рук дело Невиженого, но боги давно покинули людские земли. Когда они сделали шаг вперед, то оказалось, что шатер был разделен парой коридоров: один вел вправо на трибуны, вокруг цирковой арены, а второй, левый —в заднюю часть. Вот по второму пути и пошли, ведомые толпой других крестьян. Коридор из ткани, потемневшей то ли от времени, то ли от темени, вывел в округлую комнату с небольшим помостом. Над людьми, на деревянных досках, возвышался какой-то мужичок в хорошем черно-белом костюме и деловито поправил бабочку на своей массивной шее. Друзья встали чуть осторонь, слева от помоста:там было меньше людей и видно лучше. Владу ж на месте не стоялось, он запрыгнул на деревянную балку и свесил ноги, мотыляя ими невпопад. Петя же улыбнулся и просто облокотился рядом. Его настигло чувство непонятного предвкушения, что обычно было редкостью. Такого умного и ученого человека мало чем можно было удивить, даже на его года. Единственные, кто вызывали в Петре восторг и любопытство—существа из Нави. Но среди людей их было встретить очень сложно, те на них вели охоту, пересекая границы дозволенного. А сейчас по коже прошлись мелкие мурашки, что-то в этом месте точно скрывалось от простых глаз. А Петр простым не был, не даром учился магии с ранних лет, читал много, исследовал мир всеми чувствами своими. Наблюдал за окружением, прислушивался к ветру, дождю, к звукам фауны и природы, впитывал осязанием ощущения и текстуры. Вырос Петя на границе дремучего леса, тому всякая живность ему была роднее и понятнее обычных людей. Мать привила ему усердие и упертость, а также поделилась ремеслом травничества и зельеварения. Отец же научил спокойствию сердца и уважению к всему живому и неживому. Поэтому совсем не мудрено, что с подростковых лет из-под рук юноши магия лилась как само собой разумеющееся. Неразборчивую, быструю речь Влада над ухом прервал голос мужичка над публикой: —Дамы и Господа, — он выпустил из рук порошок и темное пространство осветилось голубыми огнями,—вам нравится этот чудесный вечер?—толпа взорвалась аплодисментами. —Тогда не смею более тянуть интригу,—он загадочно улыбнулся,— вас ожидает нечто, что можно увидеть при жизни лишь раз,—поднял вверх ладонь с одним пальцем, а затем опустил к губам:—и то только имея большую удачу. —Блефует старик,— Дикиджи наклонился к уху друга,— что только не сделают, чтоб содрать больше славы и денег. Петр никак не отреагировал. Что-то ему не давало покоя. Мурашки с кожи все не уходили, но к ним добавилась легкая дрожь в пальцах, будто бы от холода. Странно. Как может быть до того прохладно только в начале осени? —С давних давен ходили слухи, что среди нас могут пробираться нечистые. Они принимают наш, людской, облик и живут, пользуясь нашими благами как своими. То и ясное дело, что ихняя Явь наполнена злыднями,—Петр не выдержал и закатил глаза, он много повидал подобных экспериментов, которые знают как кому жить,—и нам удалось одного такого выявить и поймать. Злющее создание! Толпа заохала и заахала, а потом зашлась аплодисментами. Петр же сложил только руки на груди и скептически наблюдал за этим. А Влад все тарабанил ногами по дереву: —Наверное кого-то переодели и будут выставлять из далека,—причитал. —Прохладно что-то стало. Да? —А ты рубашку на все пуговицы застегивай,—улыбнулся Гуменник, за что получил кулаком в бок. —Я попрошу первые ряды немного отступить от сцены! Для вашей же безопасности,—народ заволновался.—Мы, конечно, обезвредили существо, но, как говорится, для подстраховки! Мужчина поднял руку высоко вверх так, что рукав немного задрался и Петр заметил необычный, металлический блеск. Может украшение какое? Но от мыслей его отвлек скрежет металлических колец, что держали тяжелую штору позади. Из тьмы сначала блеснули железные прутья, а затем угол осветился огнем. Толпа затихла. Наблюдала. Что-то прижималось к дальней стенке и явно не собиралось выходить. Мужчина стоял уже без улыбки, но гордо держал спину, а в глазах светилась сталь. Он достал из-за спины скрученный хлыст и резко, наотмашь ударил по полу так, что по шатру раздалось эхо. От этого звука даже Петр спину выпрямил и вздрогнул. И тогда из темноты, поскуливая, начало показываться нечто. Оно жалось к полу, а народ восторженно вздохнул. В свете блеснула голубая чешуя, которая на лапах перетекала в глубокий синий. Затем показалась вытянутая морда с двумя ярчайшими, как небо, глазами, а на шее плотно прилегал ошейник с магическими рунами. Они бегали из стороны в сторону и выглядели так жалостливо, будто бы это щенок перед ними. Влад где-то под рукой присвистнул. А Петя видел, что существо большим не было, скорее что-то похожее на устрашение могли разве что произвести острые золотистые рога на голове. И все. Даже когти на сильных лапах были стерты. В голове у Гуменника сразу начался анализ. Видел ли он кого-то подобного ранее? Или может встречал в книгах? Рассказывала мать? —Знаешь, Петь, все же не зря мы сюда притащились. Я никогда такую змеюку не видел,—у Влада аж от восхищения глаза горели. —Не зря,—хрипло ответил Петр. У змей лап нет. А у этого есть. И хвост есть, но от него видно только плавник. Петя закусил губу от интереса. Существо хотелось рассмотреть поближе, дотронуться, ощутить, а потом взахлеб описать. —Это уникальное существо, дорогие зрители,—улыбка осветила лицо мужика.—Мы его оглядывали, даже получалось поговорить по-нашему, по-человеческому!—толпа захлопала. В том, что они говорили у Гуменника были сомнения. Иначе же тот разговор существу не понравился. —Перед вами ящер. Да не простой, а ледовой! Его дыхание—чистый мороз! —Петь?—парень почувствовал, как его треплют по рукаву.—Ты нормально? А то лицо у тебя?.. —Какое? —Ну, такое…—он взмахнул руками.—Одержимое и недовольное одновременно. Как когда я тебя отвлекал от своих священных писаний. —Нормальное у меня лицо,—отмахнулся. —Но самое интересное ждет вас впереди,—мужчина ухмыльнулся.—У меня для вас есть предложение. Это уникальное существо может стать вашим лишь только за небольшую плату. В шатре образовалась тишина. Слышались только перешептывания. —Знаю, знаю. Это вызывает вопросы. Но я могу объяснить все. Существо это диковатое, потому наши нормы приличия ему непонятны. Но это же исправимо, правильно? Вопрос скорее был риторическим, чем требовал ответа. После последней фразы мужчина ударил хлыстом уже по прутьям. От чего существо издало оборонительный рык и прижалось к противоположной стенке. —А еще, дорогие дамы, вам по секрету,—он загадочно прищурился,—вам будет очень приятно получить во служение славного смазливого юношу, коим это существо обращается. Стартовая цена не велика, всего-то пятьсот злотых. И с первой ставкой, оно покажет свое человеческое обличие! Петя скользнул взглядом на Влада. Тот удивленно уставился и даже промолвить ничего не мог. Пятьсот золотых за существо это копейки для состоятельных дворян, так мало даже самых простецких рабов не давали. Но среди толпы не видно было, чтоб кто-либо мог бы позволить себе его. Либо же, что возможнее всего, так как ярмарка непростая, дворяне просто сливались с крестьянами. Что ж, за этим будет интересно понаблюдать… Ставку подняли в первый раз до семиста. И тогда мужчина вальяжно прошелся вдоль помоста и остановился с другой стороны, заигрывая с публикой. Он подошел ближе к клетке и наклонившись, что-то тихо сказал существу. Петр понял, что «ящер» таки разумный и речь понимал, потому что оно сразу оскалилось, а чешуйки на лапах растопорщились. Мужику такая реакция по нраву не пришлась, поэтому он замахнулся и удар пришелся прямо в лапы зверя. И оно зарычало, переходя в скулеж, но облик не поменяло. Мужик цыкнул и скривил нос. Но ставку подняли и во второй раз, до тысячи, а значит толпа приняло эту неудачу за зрелище. Только вот, казалось, что температура снова упала, но мужчина закатил рукава. Тогда же Петр понял, что блеском было не украшение, а искусственная металлическая кисть вместо настоящей. Забавно даже. Судьба, злодейка. Но малая улыбка сошла с губ Гуменника также быстро, как и появилась. Мужчина обрушил еще три удара на существо, но попал уже в бока и голову, но ящер превращаться не стал. —Упрямый… —Кто? Мужик или зверь?—уже не так весело спросил Влад. —Вот уж оба… По толпе прошелся разочарованный выдох. Более поднимать ставку никто не спешил. Кто-то, видимо последний ставщик, выкрикнул: «Я платить буду только за обещанное». И это прозвучало приговором для животного за прутьями. Потому что мужик перестал себя сдерживать. Он бил и целился в самые нежные места, но зверь не подчинялся. Он только порыкивал из последних сил и отшатывался. Грузно перебирал лапами в клетке и приваливался к прутьям. Тогда мужик достал из кармана маленький амулет и зверя в миг ударило током. По шатру раздался вой. Петя видел, что ситуация явно вышла из-под контроля и, коли так продолжится, мужик просто пустит животное на дорогой ковер. А терять такой уникальный вид—злодейство. И перед еще одним взмахом стальной руки выкрикнул: —Две тысячи! —Воу,—тихонько удивился Дикиджи. Мужик отвлекся и взглядом искал хозяина голоса. —Дорогой юноша, откуда же у вас такие-то гроши? —А вас так заботит наполненность моего кошелька? —Никак нет, господин. Просто вы на вид достаточно юны,—чужой голос снова стал сладким.—Да и за такое упрямое животное!.. —Мой заработок—не ваша проблема. Ведите отсчет,—Петр махнул рукой, призывая к действию. Мужчина прокашлялся и стушевался, но отсчитывать начал. —Две тысячи…—пауза и он обвел шатер.—Три. Продано! Попрошу подойти вас и мы заключим сделку. На этом дорогие зрители, смею предложить вам перейти в соседний зал и занять трибуны. Наши артисты готовы показать вам шоу! Толпа начала расходиться. Петр попросил Влада подождать его. Мужик же больше не в свое дело не лез. Принял деньги, которые для Пети были зарплатой только за пару дней работы, и был таков. Он только похлопал юношу по плечу и застрег, что зверь с характером. Послышался глухой звук удара, как падает тело. Подойдя снова к клетке, Петю встретил совсем не ящер. На железном полу лежал без сознания златовласый юноша. Оборотня в нем выдавали только хвост и плавники вместо ушей. Гуменнику ничего не оставалось, как закутать э легкое тело простенькой тканью и подхватить на руки. —Красен, подлец, правда?—Петр только непонимающе обернулся.—Желаю вам найти к нему подход, может хоть так скрасит ваши вечера, господин. И не снимайте ошейник, вашего блага ради. Намек Петр, естественно, понял, но реагировать не хотел. Сейчас нужно было решить, что же делать дальше… Новый опыт того стоит, ведь не ящерица это, вовсе. Еще бы Владу как-то объясниться, но тот поймет. Он всегда понимал.