it’s better to speak or to die

Шарль не любил дождь. Не потому, что он ему действительно не нравился. Просто под дождем слишком сложно было отвлекаться на что-то другое. Когда вокруг шум воды, пустые улицы и серое небо—мысли становятся слишком громкими. Он засунул руки в карманы шорт и ускорил шаг. После разговора с Максом внутри осталось неприятное ощущение. Будто он сделал что-то неправильно. Хотя разумом понимал, что это не так. Это Макс попросил его уйти. Макс смотрел на него так, словно присутствие Шарля только ухудшало ситуацию. И все же… Что-то не давало покоя. Слишком потерянным выглядел Ферстаппен. Слишком не похожим на самого себя. Шарль раздраженно выдохнул. — Да что со мной такое… Он даже не заметил, как оказался возле дома Себастьяна. Свет в окнах горел, а значит—он дома. Шарль поднялся на крыльцо. Он на секунду замер перед дверью, будто еще мог передумать. Мысль о том, что он сейчас действительно стоит здесь, чтобы поговорить о… Максе, казалась ему почти абсурдной. Он коротко выдохнул и нажал на звонок. Через несколько секунд дверь открылась. Себастьян посмотрел на него снизу вверх и сразу нахмурился. — Ого. — Что? — Ты выглядишь так, будто либо кого-то убил, либо сейчас собираешься это сделать. Шарль закатил глаза. — Очень смешно. — Значит, второй вариант. — Можно я зайду? — Конечно. Феттель отступил в сторону. В доме было тепло. Свет горел лишь в двух комнатах, создавая уютную атмосферу в дождливый день. Во всем доме пахло кофе и чем-то сладким, видимо, Себ возомнил себя кухаркой. Себастьян посмотрел на Шарля внимательно. Слишком внимательно. Настолько внимательно, что Шарлю сразу захотелось развернуться и уйти. — Что? — Ничего. — Нет, ты смотришь этим своим взглядом. — Каким? — Будто уже знаешь проблему. Феттель усмехнулся. — Иногда люди сами все рассказывают раньше, чем начинают говорить. — Это жутко. — Мне говорили. — Неудивительно. — Ты проходи, чего стоишь-то? Шарль кивнул, снимая с себя мокрую одежду. Повесив ее на крючок у двери, он прошел в гостиную, садясь на мягкий кожаный диван. Дождь за окном усилился, заставляя ветки деревьев стучать по окнам дома. — Чай? Кофе? — где-то на кухне крикнул Феттель. — Кофе, — автоматически ответил Шарль и только потом понял, что даже не помнит, когда последний раз ел или пил что-то нормальное. Спустя пару минут Себастьян пришел в гостиную, плюхаясь в маленькое кресло напротив Леклера. Несколько секунд они молчали. Феттель не торопил. Никогда не торопил. И именно это обычно ломало защиту быстрее всего, потому что тишина заставляла говорить самому. — Мне кажется, со мной что-то происходит. Себастьян даже не удивился. — Продолжай. — И я не понимаю что. — Уже лучше. — Почему лучше? — Потому что если человек говорит «со мной что-то происходит», значит он уже заметил проблему. Шарль недовольно посмотрел на него. — Ты специально отвечаешь как книга по психологии? — Иногда. Феттель поставил перед ним чашку кофе. — А теперь рассказывай. Шарль взял горячую чашку. Повертел ее в руках. Потом тяжело выдохнул. — Это связано с одним человеком. Уголок губ Себастьяна едва заметно дернулся. Шарль сразу заметил. — Даже не начинай. — Я молчу. — Но уже улыбаешься. — Продолжай. Шарль ненавидел этот момент. Момент, когда нужно было озвучить мысли вслух, потому что тогда они становились реальными. — Меня раздражает один человек. — Насколько сильно? — Очень. — Хорошо. Пока что это на тебя похоже. Шарль закатил глаза, тихо цокая. — Но проблема в том, что когда его нет рядом… Себастьян кивнул. — Мне это тоже не нравится. Наступила тишина. Феттель поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. — Интересно. — Нет. — Очень интересно. Шарль простонал. — Я серьезно. — Я тоже. — Себастьян. — Шарль. — Не делай выводы раньше времени. Феттель поднял руки. — Пока не делаю. — Спасибо. — Но это пока. Шарль посмотрел на него с подозрением, а потом снова отвел взгляд. — Сегодня я пошел к нему. — Сам? — Да. — Зачем? Шарль открыл рот и замолчал. Потому что понял, что не знает ответа. Феттель это тоже заметил. — Уже интересно. — Перестань говорить это. — Не могу. — Почему? — Потому что люди редко идут к тем, кто им безразличен, просто чтобы проверить, все ли у них нормально. Шарль нахмурился. — Это обычная вежливость. — Правда? — Да. — Ты часто ходишь проверять других людей? — Себастьян посмотрел на Шарля, который сверлил взглядом свою кружку. — Не отвечай. — Спасибо, — он сделал глоток кофе. — Что было дальше? — У него был ужасный день. — Так. — Он разнес половину комнаты. — Ага. — Выглядел так, будто сейчас взорвется. — И что почувствовал ты? Вопрос прозвучал слишком быстро. Шарль моргнул. — Что? — Что ты почувствовал? — Не знаю. — Неправда. — Почему? — Потому что ты помнишь его лицо до мелочей. Шарль замолчал. Себастьян слегка наклонился вперед. Голос его оставался спокойным. Мягким. — Ты не рассказываешь мне про беспорядок в комнате, — Себ улыбнулся. — Ты рассказываешь мне про его взгляд. Шарль почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Потому что это была правда. Абсолютная. Он действительно помнил взгляд Макса лучше, чем все остальное. Помнил усталость. Злость. Растерянность. Будто это было важно. Будто это касалось лично его. — Давай дальше. — Потом, я попытался выяснить, что случилось, почему он такой напряженный и злой. — А он? — Попросил меня уйти. Себастьян наблюдал за ним несколько секунд, а потом тихо спросил: — А что ты почувствовал, когда он попросил тебя уйти? Шарль сжал чашку сильнее. Слишком сильно. Настолько, что костяшки пальцев побелели и начали сливаться с белой чашкой в его руках. — Разозлился. — Только разозлился? Леклер замолчал. — Не знаю. Феттель не отвел взгляда. И это было хуже всего. Потому что рядом с ним невозможно было спрятаться за привычным «не знаю». — Мне было неприятно. — Почему? — Потому что… Он снова замолчал. Потому что ответ вдруг оказался слишком очевидным. Слишком простым. И именно поэтому страшным. «Потому что мне было важно остаться». Мысль появилась внезапно. Ярко. Четко. Без возможности отвернуться. Себастьян заметил момент осознания почти сразу. Улыбка на его лице стала мягче. Не насмешливой. Понимающей. — Вот и первый честный ответ за сегодняшний вечер. Шарль медленно опустил взгляд. — Мне не нравится этот разговор. — Обычно так говорят люди, которые начинают понимать правду. — И какую именно правду? Феттель посмотрел на него поверх чашки. Помолчал. И только потом спокойно произнес: — Для начала ту, что тебе далеко не безразлично, что чувствует Макс. После этих слов в комнате снова стало тихо. А за окном продолжал идти дождь. Только теперь Шарль уже не был уверен, что шумит громче—дождь или его собственное сердце. Будто бы Феттель был прав и неправ одновременно. — Это еще ничего не значит. — Конечно, — Себастьян хмыкнул. — Перестань. — Что именно? — Отвечать так, будто ты уже все понял. — Я не говорю, что все понял. — Но думаешь. — Думаю. — Ненавижу тебя. — Нет, не ненавидишь. Шарль раздраженно закатил глаза и откинулся на спинку дивана. Несколько секунд он просто смотрел в потолок. Потом тихо выдохнул. — Все слишком странно. — Что именно? — Все. Феттель терпеливо ждал. — Мы знакомы всего ничего, — продолжил Шарль. — Пару дней назад я был уверен, что он меня бесит. — А сейчас? — Сейчас тоже бесит. — Хорошо. — Но… — Вот это «но» меня и интересует, — он улыбнулся, закидывая руки за голову. Шарль закрыл глаза. — Когда ему плохо, мне не все равно. — Ага. — Когда он злится, я хочу понять почему. — Угу. — Когда он исчезает куда-то, я замечаю это. — Так. — Когда он смотрит на меня так… — он запнулся. — Как? — Не знаю. — Знаешь. — Нет. — Шарль. — Себастьян. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Первым не выдержал Леклер. — Иногда мне кажется, будто он пытается что-то сказать и не говорит. Феттель задумчиво кивнул. — И тебя это цепляет. — Да. — Почему? — Потому что… Шарль снова замолчал. Потому что ответ опять оказался неприятно очевидным. «Потому что мне хочется, чтобы говорил именно мне». Он резко провел рукой по волосам. — Это какой-то бред. — Почему? — Потому что я не понимаю, когда все успело стать таким. Себастьян поставил чашку на стол. — Хочешь узнать кое-что интересное? — Не уверен. — Большинство людей думают, что чувства появляются как в фильмах—большой момент. Музыка. Осознание. Внезапная молния в голову. Шарль фыркнул. — Звучит глупо. — Согласен. — И как происходит на самом деле? Феттель пожал плечами. — Обычно постепенно. — Настолько постепенно, что не замечаешь? — Именно. Он немного подался вперед. — Ты не просыпаешься однажды с мыслью: «О, кажется, этот человек стал мне важен». — Тогда как? — Сначала начинаешь замечать его чаще остальных, — Себ поднял взгляд чуть вверх, прищуривая глаза. Шарль молчал. — Потом начинаешь помнить мелочи. Шарль продолжал молчать. — Потом его настроение начинает влиять на твое. Леклер медленно опустил взгляд. — Потом ты приходишь вечером к человеку, который читает слишком много книг по психологии, и рассказываешь ему историю длиной сорок минут. — Себастьян. — Что? — Я серьезно. — Я тоже. Тишина снова растянулась между ними. На этот раз не такая тяжелая. Скорее задумчивая. За окном дождь постепенно становился тише, а ветки деревьев перестали бить по окнам, оставляя Леклера и Феттеля в звуках собственных голосов. Шарль помотрел на кружку с кофейной гущей на дне. — А если это ошибка? Феттель чуть наклонил голову. — Какая именно? — Если я все придумал. — Что придумал? — Что он мне «важен», — он показал в воздухе кавычки. Себастьян усмехнулся. — Люди редко придумывают такие вещи. — Ты слишком уверен. — Нет. — Тогда почему говоришь так спокойно? — Потому что я сейчас не пытаюсь понять Макса. Шарль нахмурился. — А кого тогда? — Тебя. Леклер вопросительно посмотрел на него. Феттель выдержал паузу. — И знаешь, что я вижу? — Что? — Человека, который весь вечер говорит про другого человека больше, чем про самого себя. Шарль открыл рот. Закрыл. И снова ничего не ответил. Потому что спорить было сложно. Он действительно пришел сюда говорить о себе, но почти весь разговор говорил о Максе. Себастьян заметил это еще в первые пять минут. — Вот именно, — тихо сказал он. Шарль провел ладонью по лицу. — Допустим. — Допустим? — Допустим, он мне небезразличен. Впервые произнеся это вслух, он почувствовал себя странно. Будто сделал шаг с края обрыва. Комната вдруг стала слишком тихой. Себастьян не улыбнулся. Не пошутил. Только внимательно посмотрел на него. — И что ты чувствуешь, когда говоришь это? Шарль задумался. Удивительно, но… — Облегчение. Феттель кивнул. — Потому что перестал бороться с очевидным. Шарль медленно выдохнул. В груди стало немного легче. Совсем немного. Но почти сразу появилась новая проблема. Гораздо хуже предыдущей. — Это ничего не меняет. — Почему? — Потому что есть Макс. — Удивительно. Он действительно существует. — Себ. — Ладно. Шарль опустил взгляд. — Я понятия не имею, что происходит у него в голове. Феттель некоторое время молчал. А потом неожиданно спросил: — А если бы знал? — Что? — Если бы точно знал, что ты ему тоже небезразличен. Шарль замер. Сердце неприятно дернулось. — Тогда все было бы проще. — Насколько проще? — Намного. Феттель задумчиво кивнул. — Значит, проблема не в твоих чувствах. — А в чем? — В неизвестности. Шарль ничего не ответил. Потому что это тоже было правдой. Он боялся не самих чувств. Он боялся того, что может услышать в ответ. Себастьян посмотрел на него и вдруг улыбнулся. Слишком загадочно. — Что? — Ничего. — Нет, опять этот взгляд. — Просто думаю. — О чем? Феттель сделал глоток кофе. — О том, что если бы ты видел Макса сегодня вечером, возможно, этот разговор пошел бы совсем иначе. Шарль нахмурился. — Что это должно значить? — Пока ничего. — Себастьян, — требовательно сказал Шарль. — Что? — Ты что-то знаешь? Феттель невинно пожал плечами. — Возможно. — Себастьян, — уже чуть злее произнес Леклер. — Возможно, я просто хорошо читаю людей. Шарль смотрел на него несколько секунд. Потом медленно прищурился. — Ты сейчас невероятно раздражаешь. — Знаю. — И специально не договариваешь. — Тоже знаю, — он искренне улыбнулся, смотря на недовольное лицо Шарля. За окном наконец стих дождь. За окном остались лишь большие лужи и капли воды на кустах. А где-то в своей комнате Макс, сам того не понимая, пытался разобраться ровно с теми же чувствами, о которых сейчас говорил Шарль. И если бы кто-нибудь рассказал об этом им обоим, каждый из них решил бы, что это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.