Семь ужинов с Малфоем

С того памятного ужина с родителями прошло полгода. Гермиона и Малфой окончательно обустроили быт и уже продумывали совместный отпуск летом. Друзья, те, кто не догадался сам, наконец узнали правду. Лаванда Уизли и Джинни Поттер ядовито подхихикивали, когда Рон, красный как рак, негодовал, что не видел буквально ничего из той драмы, что творилась у него под носом. А Гарри выиграл у жены пять галлеонов — именно он, как главный аврор, обладал потрясающей способностью зрить в корень. И обо всём догадался первым. Теперь все три пары встречались два раза в месяц на регулярные посиделки в «Трёх мётлах», а то и в обычных ресторанах, которые то и дело открывались в маггловском Лондоне. Стоял сонный майский понедельник, солнце вовсю жарило в раскрытые окна, оперативники, которые не были заняты полевыми вылазками, откровенно скучали над бумажной работой. Гарри с Роном резались в шахматы. Гермиона, широко зевая, поплелась к холодильнику. Приближался обеденный перерыв, и лазанья, приготовленная сегодня утром, так и манила её ароматами базилика и расплавленного сыра. Грейнджер, не глядя, нажала на кнопку кофе-машины, заказав на сегодня капучино, и достала с верхней полки весёленький контейнер с надписью: «Маффин — это оладушек, поверивший в чудеса». Он был её любимым и всегда поднимал настроение даже в самый скверный день. Однако, сняв крышку и уже потянувшись за вилкой, Гермиона так и замерла: внутри вместо вожделенного обеда было пусто. Только к стенке прилип одинокий листок базилика. — Быть не может! Это уже третий раз за неделю! — возмущённо проворчала она. Гарри как раз поставил Рону шах и, не отрываясь от доски, прокомментировал: — Может, домовики? — Домовики не воруют еду из холодильника, Гарри, — возразила Гермиона. — Это явно кто-то из своих. Рон провёл рокировку и увёл короля из-под удара. — Может, стажёры? Грейнджер покачала головой. — Не рискнули бы. Им же потом мне боевую подготовку сдавать. — Тогда, может, Малфой? — предположил Гарри, забирая у Рона коня под возмущение последнего. — С чего ты взял? — так и вспыхнула Гермиона. — Да так, он же вечно крутится у холодильника и смотрит на твою еду, как Крукс на сметану. Гермиона сделала себе кофе, вытащила из шкафчика хлеб и занялась приготовлением сэндвичей. — Не знаю, ребята. Он же живёт со мной. Он ест мою еду каждый день дома. Зачем ему воровать её на работе? — Шах и мат! — торжествующе объявил Рон и добавил, обернувшись к подруге: — Может, потому что дома он стесняется признаться, что ему нравится твоя стряпня больше, чем ресторанная? Она отхлебнула кофе и подумала, задумчиво жуя бутерброд, что в словах Рона было рациональное зерно. Надо провести собственное расследование.

***

На следующий день Гермиона решила действовать. Она явилась на работу пораньше, принесла свой любимый контейнер — сегодня там красовалась огромная порция пасты карбонара, которую они с Драко готовили вчера вечером вместе, — и демонстративно убрала его в холодильник. Потом, сославшись на срочное совещание в Отделе Тайн, покинула Аврорат, а сама спряталась в крошечной подсобке для мётел, откуда через щёлку в двери отлично просматривался коридор и вход в кухню. Ждать пришлось недолго. Ровно в час дня, когда весь отдел дружно потянулся на обед, в коридоре появился Драко Малфой. Он шёл небрежной походкой человека, который просто прогуливается, но Гермиона слишком хорошо научилась его читать, чтобы купиться на подобную невинность. Он воровато оглянулся, проверяя, нет ли кого за спиной, после чего быстро скользнул в кухню. Гермиона на цыпочках подкралась к двери и заглянула внутрь. Драко стоял у открытого холодильника с её контейнером в руках. Крышка аккуратно лежала рядом, и он, вооружившись вилкой, уплетал пасту с таким выражением лица, будто это была амброзия богов. Глаза его были прикрыты от удовольствия, а на губах играла совершенно мальчишеская, счастливая улыбка. Без всех своих масок и привычного высокомерия он казался просто человеком, который ест вкусную еду и радуется жизни. Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Так вот ты какой, Малфой. Лазаньевый вор. Карбонарный бандит. Она бесшумно отступила обратно в подсобку и задумалась. С одной стороны, можно было прямо сейчас выйти, скрестить руки на груди и потребовать объяснений. Скандал, обида, «как ты мог, я же тебе дома готовлю». Скучно. С другой стороны… Месть. Сладкая, изобретательная, в лучших традициях Мародёров. Гермиона хищно улыбнулась и начала прокручивать в голове план.

***

Вечером того же дня она устроилась на диване с книгой, когда Драко вернулся с патруля. Он чмокнул её в макушку, стащил мантию и упал рядом, устало вытянув ноги. — Тяжёлый день? — сочувственно поинтересовалась она. — Стажёры, — коротко ответил он. — Такое чувство, что их набирают по принципу «кто громче всех кричит «Ступефай» и промахивается». Гермиона поохала для приличия, погладила его по плечу и как бы между прочим спросила: — Слушай, я тут думаю в пятницу испечь для отдела что-нибудь особенное. Пончики, например. С заварным кремом. Что скажешь? Драко приоткрыл один глаз и посмотрел на неё с интересом. — Пончики? Маггловские? — Ага. С глазурью, с кремом внутри. Помнишь, мы ели такие в той кофейне возле дома Поттеров? — Помню, — он снова закрыл глаз, но уголок губ дрогнул в довольной ухмылке. — Мне нравится. Только не пересласти. А то Уизли и так слишком энергичный, а после сахара он вообще начнёт летать без метлы. Гермиона засмеялась и мысленно потёрла руки. Не переслащу, дорогой. Но кое-что другое добавлю.

***

В четверг вечером Драко снова был на ночном дежурстве. Гермиона осталась дома одна и приступила к реализации своего коварного плана. Она закатала рукава, повязала фартук и достала всё необходимое: муку, яйца, масло, сахар, ваниль. Крукс, почуявший запах сливочного масла, тут же материализовался под столом и принялся виться у её ног. Пончики выходили на славу — пышные, золотистые, один к одному. Она начинила их заварным кремом, но не простым. В половину порций она добавила каплю Бодроперцового зелья — самую малость, ровно столько, чтобы вызвать прилив бодрости и неконтролируемое желание что-то делать. Мыть, убирать, бегать по коридору и громко разговаривать. А в один-единственный пончик, помеченный крошечной точкой глазури на донышке, она добавила слабенький раствор Сыворотки Правды. Совсем чуть-чуть. Эффект продлится минут десять-пятнадцать, не больше. И наступит только в том случае, если жертве зададут прямой вопрос. В конце концов, она аврор и знает, как соблюдать закон. Даже когда мстит собственному парню за украденную лазанью. Кот смотрел на неё с выражением крайнего осуждения, но хвост его при этом подрагивал от любопытства. — Не смотри на меня так, — пробормотала Гермиона, укладывая пончики в коробку. — Он сам виноват. Всю неделю воровал мои обеды. Понимаешь? Крукшанкс дёрнул ухом и муркнул. Она решила, что он одобряет.

***

В пятницу утром Гермиона явилась в Аврорат с большой белой коробкой, перевязанной бечёвкой. Поставила её на общий стол и прикрепила сверху записку: «ПОНЧИКИ ДЛЯ ВСЕХ! УГОЩАЙТЕСЬ! P.S. МАЛФОЮ НЕ ТРОГАТЬ — ЭТО ЛИЧНОЕ. Г.Г.» Первым к столу подлетел Симус. — Грейнджер, ты святая! — провозгласил он, хватая пончик. — С заварным кремом? Да я точно на тебе женюсь! — Очередь займи, — хмыкнул Рон, уже перемазавшись сахарной пудрой. Гарри прочитал записку, усмехнулся и покачал головой. — Гермиона, ты жестокая женщина. — Я не жестокая, — возразила она, делая глоток кофе. — Я справедливая. Больше всего в своей работе я люблю обеденный перерыв. И он об этом знает. Джинни, которая по счастливой случайности заглянула к брату и мужу как раз к началу представления, прочитала записку и расплылась в улыбке. — Я остаюсь. Это надо видеть. Потом Лаванде расскажу. В этот момент дверь Аврората распахнулась, и на пороге появился Драко Малфой. Уже раздражённый на всех стажёров сразу, слегка помятый после патруля и с пластиковым стаканчиком кофе в руках. Взгляд у него при этом метал молнии. Симус на всякий случай отошёл подальше. Драко застыл, увидев коробку. Потом заметил записку. Прочитал. Бровь его медленно поползла вверх. — «Малфою не трогать», — процитировал он вслух. — «Это личное». Он перевёл взгляд на Гермиону. Та сделала невинное лицо и отхлебнула кофе. Драко хмыкнул. — Что ж, Грейнджер, — сказал он, ставя стаканчик на стол. — Вызов принят. И, не сводя с неё глаз, взял из коробки первый попавшийся пончик. — Драко, нет! — воскликнула Джинни, но было поздно. Он откусил сразу половину, прожевал, проглотил. Потом взял второй. Третий. Гермиона затаила дыхание. Она не знала, какой именно ему попался. Первые пять минут ничего не происходило. Драко допил кофе, просмотрел утренний отчёт, сделал пару пометок. А потом вдруг встал из-за стола и огляделся по сторонам с таким видом, будто впервые увидел Аврорат. — Здесь грязно, — заявил он. — Уизли, ты когда в последний раз протирал свой стол? Рон поперхнулся пончиком. — Чего?! — А эта люстра! — продолжал Драко, уже выхватывая палочку. — Она же вся в паутине! На неё смотреть противно! Он взмахнул палочкой, и люстра засияла так, будто её только что купили. Потом переключился на отчёты, которые тут же начали складываться в аккуратные стопки. Потом на окна. Потом на пол. — Малфой, что с тобой? — осторожно спросил Гарри, отодвигаясь подальше. — Со мной всё отлично, Поттер! — жизнерадостно отозвался Драко, драя заклинанием дверную ручку. — Просто здесь свинарник! Вы тут все живёте как тролли! А я не могу работать в грязи! Джинни давилась смехом в кулак. Рон смотрел на происходящее с открытым ртом. Гарри медленно перевёл взгляд на Гермиону. — Бодроперцовое? — одними губами спросил он. Она кивнула, стараясь сохранить невозмутимое лицо. Драко тем временем закончил с уборкой и замер посреди сияющего чистотой Аврората. Вид у него был слегка ошалевший, но довольный. — Мне нужно ещё пончиков, — объявил он. — Грейнджер, ты гений. Это лучшая выпечка в моей жизни. И потянулся к коробке. — Драко, нет! — хором воскликнули Гермиона, Джинни и Гарри. Но он уже взял последний. Тот самый, с крошечной точкой на донышке. И съел. В Аврорате повисла звенящая тишина. Драко дожевал, облизнул пальцы и вдруг замер. Взгляд его стал каким-то плывущим. — О нет, — прошептала Джинни. — Тот самый? — Тот самый, — обречённо подтвердила Гермиона. Драко медленно повернулся к ней. В его глазах читалась паника и что-то ещё — какая-то обречённая честность, которую он явно не мог контролировать. — Грейнджер, — произнёс он. — Что ты добавила в пончики? Она встала, подошла к нему и взяла за руку. — Пойдём-ка в твой кабинет. Поговорим. — Я не могу врать, — сообщил он ей шёпотом, пока они шли по коридору. — Совсем. Вообще. Я попытался сказать Уизли, что у него отличный вкус, и чуть не подавился. — Знаю, — вздохнула она, закрывая за ними дверь кабинета. — Сыворотка Правды. Совсем чуть-чуть. Обещаю, через десять минут отпустит. Драко рухнул на стул и уставился на неё с выражением крайней обиды пополам с восхищением. — Ты отравила меня, — заявил он. — Своими руками. Женщина, которую я люблю, подсыпала мне Сыворотку Правды в пончик. — Ты воровал мою лазанью, — напомнила она. — И пасту. И сэндвичи. Всю неделю. Он открыл рот, чтобы возразить, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Врать не получалось. — Ладно, — сдался он. — Да. Воровал. Потому что твоя еда — это самое вкусное, что я ел в жизни. Даже в Мэноре так не готовили. И когда я ем её здесь, на работе, из твоего контейнера, я чувствую, что ты рядом. Даже когда тебя нет. И мне сразу хочется писать отчёты, гонять стажёров и первым ловить преступников. Это глупо, да? Гермиона почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. — Не глупо, — сказала она тихо. — Очень даже не глупо. — И ещё, — продолжил Драко, уже не в силах остановиться. — Мне нравится, как ты выглядишь в этих аврорских брюках. Очень. Я делаю вид, что смотрю в карту Лондона, а сам пялюсь. Каждый раз. Прости. Она рассмеялась, не выдержав, и села к нему на колени. — Малфой, — сказала она, обнимая его за шею. — Мы живём вместе почти год. Я готовлю тебе завтрак, обед и ужин. Ты мог просто попросить добавки. Или сказать, что тебе нравятся мои брюки. Я бы не укусила. — Правда? — он посмотрел на неё с надеждой. — Правда. — Тогда можно мне ещё пончиков? Только без зелий. Она поцеловала его в лоб. — В следующую пятницу. Испечёшь сам. Идёт? — Идёт, — согласился он и вдруг улыбнулся. — И знаешь что? Я рад, что ты меня поймала. — Правда? — Правда. Теперь не надо притворяться, что я не схожу с ума от твоей стряпни. Она снова его поцеловала, на этот раз в губы, и не отстранялась до тех пор, пока в дверь не постучали. — Аврор Грейнджер, аврор Малфой, — раздался голос Тонкс. — В мой кабинет. Обсудим использование Сыворотки Правды в кондитерских целях. Гермиона уткнулась лбом в плечо Драко и простонала. — Я так и знала. — Ничего, — прошептал он, поглаживая её по спине. — Вместе отдуваться будем. Как всегда.

***

В следующую пятницу Драко Малфой испёк пончики. Сам. Без магии. С заварным кремом и ванильной глазурью. Они получились слегка кривоватыми, но Гермиона съела три штуки подряд и заявила, что это лучшее, что она пробовала в жизни. Аврорат гудел ещё неделю. А Тонкс, отсмеявшись, вынесла им обоим выговор и велела больше не использовать служебное положение для личных разборок. Гермиона торжественно поклялась, что этого не повторится. Драко кивал с серьёзным лицом. Но вечером, когда они остались вдвоём, он наклонился к её уху и прошептал: — Кстати, у меня тут рецепт нового пирога. Экспериментальный. Поможешь? Она рассмеялась и чмокнула его в щёку. — Только без зелий. — Без зелий, — пообещал он. — Честное слово Малфоя. Крукшанкс, свернувшийся в кресле, навострил уши и дёрнул хвостом. Он-то знал, что эти двое ещё не раз устроят кулинарную войну. И будет весело. Конец пятой истории.