Семь ужинов с Малфоем

После той истории с ризотто прошло несколько месяцев. Гермиона и Малфой начали дольше задерживаться на работе, гулять в парке — после, ходить в кафе и на выставки по выходным, а потом, когда по своему обыкновению Малфой задержался у неё на подольше, она не выдержала и смело предложила ему съехаться. Все в Аврорате и так догадывались, что они встречаются. Гарри посматривал с братской заботой, но вслух пока ничего не говорил. Джинни давно всё знала и от всей души подкалывала обоих. Остальные — сплетничали по углам, но ни Драко, ни Гермиону это ни капельки не волновало. И вот теперь в её небольшой уютной квартирке его деловые костюмы висели вперемешку с её вязанными свитерами. Книги по волшебной юриспруденции соседствовали с абсолютно маггловскими детективами. Его турка, медная, привезенная из самого Алжира, («что бы ты понимала в магии кофе, Грейнджер»), притаилась сбоку от вычурной кофе-машины, купленной Грейнджер в комиссионном магазине лет десять назад на последние деньги. А по утрам Драко со всем усердием опаздывающего на службу человека оттирал брюки от рыжей шерсти Крукса. В это воскресное утро в приоткрытое кухонное окно заглядывало редкое ноябрьское солнце. Крукшанкс беззаветно дрых на подоконнике, свесив в низ правую лапу. Ветер шевелил прижатый к холодильнику список продуктов и чек из обычного супермаркета. В центре красовалась та самая записка с именем на латыни, которую Гермиона после переезда Драко торжественно достала из коробки из-под чая и поместила на самое видное место. Малфоя распирало от гордости, хоть он виду не подавал. На сковороде, распространяя ароматы чеснока и орегано, шипело масло. В углу бормотал небольшой телевизор. Показывали маггловское кулинарное шоу «Готовим с Джейми», которое Драко смотрел с искренним интересом уже которую неделю. Крукшанкс любопытно принюхался и заурчал, выпрашивая сыр. Малфой перевернул страницу из книги Джинни — сегодня он экспериментировал с омлетом и отвлекать его строго не рекомендовалось. Гермиона намазывала масло на круассан, отодвинув в сторону палочку Малфоя. Он категорически не доверял маггловским тостерам, предпочитая вносить капельку волшебства в такое ответственное блюдо, как хлеб с маслом. Грейнджер аккуратно разложила бутерброды на тарелке и поправила волосы. На ней была ярко оранжевая футболка с надписью «Good Vibes Only», и пушистые тапочки с помпонами — совершенно домашняя расслабленная картина. В отличие от Малфоя, выряженного в шелковую пижаму, стоящую как половина годового бюджета Уэльса, и в её фартуке в цветочки. Выглядел он при этом совершенно нелепо и ужасно сосредоточенно. Гермиона решилась нарушить эту идеальную картину их воскресного утра. — Знаешь, сегодня к нам придут мои родители. Драко замер, не донеся досточку с овощами до сковороды. Вода с неё закапала на пол, масло угрожающе зашипело. — Что, прости? — осиплым тоном поинтересовался он. — Родители, Драко, мои. Мистер и миссис Грейнджер. Они очень хотят познакомиться с «таинственным молодым человеком», с которым я живу. Малфой перемешал овощи, посыпал приправой, убавил огонь и аккуратно положил лопаточку на подставку, после чего — прошёл к столу и медленно сел перед Гермионой. — Грейнджер, они магглы. Гермиона подняла на него глаза. Что-то примерно такое она и представляла. — Магглы, — кивнула она. Драко меж тем продолжал. — И они ничего не знают о магии. Гермиона смело выдержала его взгляд и продолжила: — Знают. Я им рассказала о событиях до и после войны. Не всё, но достаточно. Они в курсе, что я волшебница, что мои друзья — волшебники, и что ты… тоже. Драко сжал переносицу и уставился в стол. — Они знают, что я Малфой? Что моя семья… что я был… Гермиона, наконец, сжалилась, встала, обошла стол и пересела к нему на колени. — Они знают, что ты был на другой стороне. Что ты сделал выбор и не пересёк черту. Что ты служишь в Аврорате. Что ты… печешь мне пироги, если мы ссоримся. И что готовишь ризотто, когда я не могу пошевелить рукой. Этого достаточно. Драко обхватил её лицо ладонями, поцеловал в нос. — А вдруг я им не понравлюсь? — Понравишься, — уверенно заявила Гермиона, наклоняясь к его губам. — Откуда ты знаешь? Гермиона в ответ лукаво улыбнулась. — Потому что ты — единственный человек, который смотрит кулинарное шоу с таким же азартом, как мой папа — Лигу чемпионов. И потому что ты умеешь готовить. А мама считает, что мужчина, который умеет готовить, не может быть плохим человеком. Малфой вяло улыбнулся. — Маггловское суеверие? Гермиона фыркнула. — Мудрость, проверенная поколениями! И, кстати, у тебя помидоры подгорают! Драко чертыхнулся, аккуратно ссадил её с колен и метнулся к плите. Гермиона, посмеиваясь, вернулась на свой стул и откусила круассан. — Ладно, — сдался он, помешивая овощи. — Допустим, я не умру от страха при знакомстве с твоими родителями. Что будем готовить? Гермиона просияла и потянулась за маггловской кулинарной книгой. — Ростбиф. Мама его обожает. С мятным соусом и печёным картофелем. Драко обернулся, и на лице его отразилась сложная гамма чувств. — Мятный соус? К мясу? — Классика. Английская традиция. — В Мэноре к ростбифу подавали соус из красного вина и трюфелей, — сообщил он тоном, каким обычно говорят о чём-то священном. — Или магическое клюквенное желе с искрами. Но соус из мяты с уксусом и сахаром? Грейнджер, это же не десерт. — Это традиция, Драко. И мои родители её любят. Он вздохнул, выключил плиту и повернулся к ней. — Хорошо. Ростбиф так ростбиф. Мясо беру на себя. Ты всё ещё бережёшь руку, а я, между прочим, уже полгода тренируюсь с маггловской техникой. У меня целая коллекция кулинарных книг. Итальянская, французская, теперь вот британская классика. Вот увидишь, я справлюсь. Гермиона смотрела на него с теплотой. — Я знаю, поэтому тебе и доверяю. А я сделаю соус и картофель. Он хмыкнул, явно польщённый, и потянулся за фартуком. — Тогда за дело. У нас четыре часа.

***

Они вдвоём встали у кухонного стола. Драко взялся за мясо, Гермиона — за соус и картофель. Крукшанкс, почуяв запах сырой говядины, тут же проснулся и уселся на подоконнике — следить за процессом и выпрашивать свою порцию. Драко разложил перед собой кусок говяжьей вырезки — ровный, тёмно-красный, с тонкими прожилками жира, провёл по нему ладонью, прикидывая текстуру, и довольно кивнул. — Хорошее мясо, свежее. Из той маггловской лавки на углу? — Да, — кивнула Гермиона, нарезая картофель крупными дольками. — Мистер Хиггинс держит отличное место. — Надо будет запомнить, — пробормотал Драко, доставая соль, перец и пучок тимьяна. Работал он сосредоточенно, но без лишнего напряжения — было видно, что за полгода руки уже всё запомнили. Сначала натёр мясо крупной солью — щедро, но без фанатизма. Потом свежемолотым перцем — он принципиально молол его сам, не доверяя готовому порошку. Затем раздавил плоской стороной ножа пару зубчиков чеснока и как следует втёр их в мясо. Напоследок обвязал вырезку кулинарной нитью — аккуратно, виток за витком, чтобы не развалилась при запекании. — Чего ты так возишься? — спросила Гермиона, с улыбкой наблюдавшая за ним. — Можно же просто в духовку засунуть. — Можно, — согласился он, не отвлекаясь. — Но если уж делать, то на совесть. Классика суеты не любит. Он разогрел в большой сковороде смесь сливочного и растительного масла и, когда оно зашипело, аккуратно выложил мясо. По кухне поплыл густой, сытный дух жареной говядины. Драко обжаривал вырезку со всех сторон до румяной корочки — быстро, ловко орудуя щипцами. — Корочка запирает соки внутри, — пояснил он, поймав её любопытный взгляд. — Мясо тогда останется сочным. Этому меня научил Джейми. — Ты цитируешь Джейми Оливера, — хмыкнула Гермиона. — Он дело говорит, — пожал плечами Драко. — Я не настолько гордый, чтобы спорить с очевидным. Обжаренное мясо он переложил в форму, добавил пару веточек тимьяна и отправил в разогретую духовку. — Час, может, час двадцать, — сказал он, вытирая руки полотенцем. — Теперь твоя очередь. Гермиона к тому времени уже почистила картофель и нарезала его крупными дольками. Выложила на противень, сбрызнула оливковым маслом, присыпала солью и розмарином. — Картошка пойдёт в духовку через полчаса, — пояснила она. — Чтобы подрумянилась, но не сгорела. — Логично. Оставался соус. Гермиона взялась за пучок свежей мяты — ярко-зелёной, пахнущей летом, — и принялась мелко её шинковать. Драко стоял рядом и смотрел с плохо скрываемым сомнением. — Уксус и сахар, — пробормотал он. — В голове не укладывается. — Сейчас попробуешь — уложится, — пообещала Грейнджер. Она залила нарезанную мяту кипятком, добавила ложку сахара и ложку белого винного уксуса, размешала. Соус получился яркий, кисло-сладкий, с отчётливым мятным запахом. Гермиона зачерпнула ложечку и протянула Драко. — Ну. Рискни. Он вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и попробовал. Прожевал. Задумался. — Это… странно, — признал он наконец. — Кисло-сладко. И мята. Но не противно. — Высшая похвала от Малфоя, — рассмеялась она. — Я серьёзно, — он взял у неё ложку и попробовал ещё раз. — Непривычно, но что-то в этом есть. Наверное, в этом и соль — неожиданные сочетания: просто и честно. — Вот именно, — кивнула Гермиона. Драко вдруг широко улыбнулся. — Знаешь, когда я только начинал готовить, мне казалось, что всё должно быть сложно. Как в Мэноре: десять ингредиентов, три соуса, магическое желе с искрами. А потом Джиневра подарила ту книгу, и я понял: иногда хватает просто хорошего масла, чеснока и терпения. Это здорово. Гермиона подошла ближе и обняла его со спины, прижавшись щекой к лопаткам. — Я рада, что ты это понял. Он накрыл её руки своими и замер так на минуту, глядя в окно, где редкое ноябрьское солнце играло на рыжей шерсти Крукшанкса. — Ладно, — сказал он наконец. — Гости через час. Надо привести себя в порядок. И переодеться во что-нибудь менее… цветастое. Гермиона фыркнула и шлёпнула его по плечу. — Фартук тебе идёт. Очень мужественно. — Грейнджер, он в ромашках. — Вот именно. Настоящий мужчина ромашек не боится. Он закатил глаза, но улыбка с лица так и не сошла.

***

Ровно в час в дверь позвонили. Гермиона, уже успевшая переодеться в приличное платье, пошла открывать. Драко остался на кухне — делал вид, что проверяет духовку и вообще совершенно спокоен. Выходило так себе. На пороге стояли мистер и миссис Грейнджер. Папа — в тёплом свитере и брюках, с добродушной улыбкой и цепким взглядом человека, который привык оценивать людей с первого взгляда. Мама — в элегантном платье, с домашним вишнёвым пирогом в руках. — Мам, пап! Заходите! Миссис Грейнджер обняла дочь и тут же вручила ей пирог. — Держи, дорогая. Это на всякий случай. Вдруг обед не задался. — Мам! — Шучу, шучу. Где твой загадочный молодой человек? Драко появился в дверях кухни — уже без фартука, в чёрных брюках и простой белой рубашке, с идеально уложенными волосами и с таким лицом, будто шёл на эшафот, но старался всеми силами сохранить достоинство. — Здравствуйте, миссис Грейнджер. Мистер Грейнджер. Очень рад наконец познакомиться. Миссис Грейнджер окинула его быстрым, но тёплым взглядом. — О, Драко! Гермиона столько о вас рассказывала. Очень приятно. Мистер Грейнджер шагнул вперёд и протянул руку. — Здравствуйте, молодой человек. Джон Грейнджер. Будем знакомы. Драко пожал руку — крепко, уверенно, как когда-то учил отец. — Драко Малфой. Взаимно, сэр. Мистер Грейнджер задержал его ладонь в своей на секунду дольше, чем обычно, внимательно глядя в глаза. — Наслышан. Ну, показывайте, чем тут пахнет. Гермиона говорила, вы умеете готовить. — Учусь понемногу, сэр. Сегодня на обед ростбиф. По классическому британскому рецепту. — Ростбиф? — оживился мистер Грейнджер. — Это мы поглядим. Они прошли в гостиную. Стол уже был накрыт. В центре красовался румяный, истекающий соком ростбиф, вокруг — печёный картофель, зелёный горошек и соусник с мятным соусом. Миссис Грейнджер всплеснула руками. — Боже, какая красота! Драко, это всё вы? — Мясо — моё, — ответил он. — Соус и картофель — Гермиона. — Садитесь, садитесь, — засуетилась миссис Грейнджер. — Джон, хватит разглядывать, оставь мальчика в покое. Когда все устроились за столом, мистер Грейнджер первым потянулся к мясу, отрезал кусок, макнул в мятный соус и отправил в рот. Прожевал. Задумался. Драко замер, забыв, как дышать. — Отменный ростбиф, — наконец вынес вердикт мистер Грейнджер. — И соус хорош, самый что ни на есть английский. Драко едва заметно выдохнул. Гермиона под столом нашла его руку и легонько сжала. Обед шёл на удивление гладко. Миссис Грейнджер расспрашивала про работу в Аврорате, про то, как они познакомились. Мистер Грейнджер больше помалкивал, но слушал внимательно и время от времени задавал точные, неожиданные вопросы. Про книги. Про политику. Про то, как Драко живётся в маггловском мире. — Значит, и технику маггловскую вы освоили? — поинтересовался он ближе к концу обеда. — Освоил, сэр. Духовка, плита, тостер. Но кофе всё равно варю в турке. Тут уж извините, привычка. — А телевизор? Смотрите что-нибудь? Драко усмехнулся краешком губ. — Кулинарные шоу. «Готовим с Джейми», например. Очень познавательно. Миссис Грейнджер, услышав знакомое имя, тут же оживилась. — О, я тоже его обожаю! — воскликнула она. — Джейми — просто душка. А Джон вечно бурчит, что я телевизор занимаю, когда у него футбол. — Футбол — это святое, — примирительно заметил мистер Грейнджер. — Но Джейми я тоже уважаю. Иногда. Драко улыбнулся. — У нас с вами, сэр, вкусы сходятся. Футбол — это святое, спору нет. Но Джейми своё дело знает, этого не отнять. Гермиона переводила взгляд с отца на Драко и обратно и чувствовала, как внутри разливается тепло. Они говорили на одном языке. Её папа и её Малфой. Надо же. После обеда, когда с ростбифом было покончено, а на столе появился мамин фирменный пирог и чай, мистер Грейнджер откинулся на спинку стула и посмотрел на Драко долгим, изучающим взглядом. — Драко, можно вопрос? Прямой. Драко выпрямился и встретил его взгляд. — Конечно, сэр. — Гермиона рассказала нам о вашем прошлом. Без подробностей, но в общих чертах. Про войну спрашивать не буду. Я о другом. Почему вы с ней? Что вы в нашей дочери нашли? За столом повисла тишина. Миссис Грейнджер замерла с чашкой в руке. Гермиона затаила дыхание. Драко опустил взгляд в свою чашку, потом снова поднял его на мистера Грейнджера. — Сэр, я вырос там, где всё было решено заранее. Кем я стану. На ком женюсь. Чем буду заниматься. Ваша дочь — первый человек, который показал мне, что бывает иначе. Что можно выбирать самому. Что прошлое — это не приговор, если ты сам ему не позволишь взять над тобой верх. Она видит во мне не Малфоя, не бывшего Пожирателя, не сына своего отца. Она видит просто меня. И когда я рядом с ней, я сам начинаю верить, что могу быть другим. Лучше. Не ради неё. Ради себя. Но благодаря ей. Он замолчал. Мистер Грейнджер не отводил взгляда. — И ещё, сэр, — добавил Драко потише. — После её яблочного пирога я понял, что хочу уметь делать что-то своими руками. Для неё. Для себя. Для семьи. Если у меня когда-нибудь будет настоящая семья. Мистер Грейнджер медленно кивнул. Потом протянул руку через стол и похлопал Драко по плечу. — Хорошо сказал, сынок. Я тебе верю. Грейнджер всхлипнула и потянулась за салфеткой. — Джон, ну зачем ты так серьёзно? Ребёнка до слёз довёл, — проворчала миссис Грейнджер. — Я не ребёнок, мам, — улыбнулась Гермиона, хотя в глазах подозрительно блестело. Драко сжал её руку под столом и не отпускал до самого конца вечера.

***

Родители ушли, когда за окнами уже стемнело. После них осталась гора комплиментов, недоеденный пирог и странное, тёплое чувство, будто что-то важное сегодня наконец встало на свои места. Гермиона мыла посуду. Драко стоял рядом и вытирал тарелки. Крукшанкс дремал на подоконнике — сытый и до глубины души довольный жизнью. — Удивительный человек твой отец, — признался Драко, не глядя на неё. — Принял меня, без условий. Просто взял и принял. — Он хороший. И увидел то же, что и я. — И что же? Гермиона отложила губку и повернулась к нему. — Что ты — не твоя фамилия и не твоё прошлое. Ты — это ты. И ты готовишь обалденный ростбиф. Драко усмехнулся. — А ты — обалденный мятный соус, который оказался не такой уж дикостью. — Я же говорила. Он отложил полотенце и притянул её к себе. — Спасибо тебе. За сегодняшний день. За то, что веришь в меня. И, что познакомила с родителями. Гермиона уткнулась носом в его плечо. — Это только начало, Малфой. Дальше — больше. — Я готов, — уверенно заявил он. — Кажется, я наконец понял, каково это — быть частью настоящей семьи. Она подняла голову и нежно поцеловала его, оставляя на языке послевкусие мятного соуса и вишнёвого пирога. — Знаешь, — пробормотал он, отстраняясь, — я тут подумал… Может, на следующей неделе лазанью приготовим? У Джейми отличный рецепт. — Договорились. Но мятный соус к лазанье не подают. — Жаль. Я к нему уже почти привык. Она рассмеялась и снова его поцеловала. На плите тихо закипал чайник. За окном разгорались фонари. Крукшанкс приоткрыл один глаз, фыркнул и снова заснул. Воскресный вечер обещал быть долгим и очень, очень уютным. Конец четвёртой истории.