О тех, кто остался навечно

      В Доме после принятия Нового закона был объявлен конкурс на самого романтичного юношу. Чтобы участвовать, следовало всего лишь расписаться на стене в нужном месте, а потом с начала голосования вести себя романтично и делать красивые жесты для своей избранницы. Это было, по сути, театральным конкурсом, поэтому Шакал и решил, что ему всё это ой как нужно. Он расписался на стене, продумал действия на день голосования, подготовился на предшествующих этому меняльниках — всё сделал по совести!       Только с избранницей возникли проблемы. Можно было подумать, что Сфинкс слишком умный для такой ерунды, и, договорившись с ним, выбрать Русалку, но это была бы неправильная мысль: Шакал видел подпись Сфинкса на стене, да и в любой фигне тот участвовал вполне охотно — чего только стоило то соревнование с Лордом по скорости подъёма на башню (Шакал всё ещё был крайне горд тем, что победили руки в лице Лорда). Рыжую было не выбрать тоже, потому что, во-первых, она отчего-то ужасно нравилась Лорду, с которым связываться себе дороже, во-вторых, её от всяких «бесчувственных идиотов» с особым усердием охранял Рыжий. Крыса, раз, вроде как была со Слепым — а кто же посягнёт на сокровище вожака, — и, два, была летуном, что по понятным причинам Шакала максимально отталкивало: он очень уважал летунов и с удовольствием с ними общался, но старался не подбираться слишком близко. Кошатница сама отказалась участвовать во всём этом балагане, а Длинная Габи была выбрана многими, у кого не было других вариантов, тогда как Шакал Табаки всегда должен был быть единственным и неповторимым. Остальных девушек он или не знал, или знал, что их уже выбрали. В общем, туго было с избранницей.       Почти до самого дня голосования Табаки мучился с этим вопросом. Решение пришло к нему в виде совета Мудрой Кошки (Сфинкса, но Шакалу нравилось так называть его, когда это было уместно), когда вечером перед днём голосования он строил своё ночное гнездо и наблюдал за состайниками. Конечно, он строил молча: дело было важное, гнездо не должно рухнуть на него ночью, зато должно полностью закрывать от чужих глаз, при этом не мешая окружающим слишком сильно. Но и в молчании был один плюс — состайники находились в естественной среде, их разговоры и действия не были спровоцированы словами или действиями Шакала.       — Лэри, что ты колобродишь? Рябишь в глазах, — как-то немного устало вздохнул Сфинкс.       — Волнуюсь, не видишь?! — Лэри и правда был на нервах сегодня, ответ не удивил. — Завтра я не должен опозориться перед Спицей!       Сфинкс снова вздохнул, но, вопреки своему обыкновению, ничего больше не сказал. Только подошёл к двери.       — Сфинкс? — эта вопросительная интонация принадлежала уже Горбачу, и от него вопросы были чем-то странным, поэтому Шакал прислушался.       — Слепой, — ответил Сфинкс. — Его весь день нет, надо найти.       Шакал воскресил в памяти события последних дней. И точно, Слепого не было со вчерашнего вечера, когда он ушёл перед ночью. Это было странно, обычно так надолго он не отлучался. Возможно, стоило сходить со Сфинксом или послать кого-нибудь, но Сфинкс и так выглядел измотанным, куда ему ещё компания. Это Шакал считал, что хорошая компания всегда в тему, но Сфинкс любил иногда уединение. И всё-таки мандраж всё равно не давал уснуть, так что…       В Мустанга Шакал запрыгнул в мгновение ока. У двери оказался ещё быстрее, а Сфинкс не успел уйти далеко.       — Эй, погоди, я с тобой! — выкрикнул он.       — Табаки? — Сфинкс обернулся и нахмурился. — Ты-то куда?       — Пф, дорогуша, сказал же: я с тобой. Что непонятного? — Табаки быстро подъехал ближе. — Есть такая вещь, называется дружеская поддержка. Я помогу тебе найти книги об этом в библиотеке, если не слышал.       Сфинкс улыбнулся уголком рта: «Шутка сработала», — понял Табаки. И тоже улыбнулся. Мрачный вож… Хорошо, мрачный заместитель вожака никому не нужен (не в том смысле, конечно, что он не должен чувствовать вообще, просто пусть лучше чувствует что-нибудь хорошее, а уж Шакал с этим поможет). И они вместе пошли-поехали по коридору.       — Ты же Русалке завтра будешь дарить подарки или что у тебя там? — спросил Шакал через время, не вынеся тишины.       — А что? — Сфинкс повернул голову к Шакалу.       — Да нет, ничего, это я так. Просто всё ещё не могу найти кандидатку. А с незнакомыми девушками не хочу, — Табаки отвернулся.       — А кто тебе сказал, что это должна быть именно девушка? — вкрадчиво спросил Сфинкс.       — Да ты гений! — Шакал аж подскочил на месте от этой неожиданной мысли. — И всё равно вопрос личности остаётся открытым…       Сфинкс рядом усмехнулся. У него был приятный смех, на самом деле. Конечно, не такой, как когда-то у Кузнечика, зато бархатистый, тёплый. В этот смех можно было завернуться, как в плед, и кутаться, греться. Хотя иногда он бывал и злым, Шакал помнил те времена. Он знал смех каждого своего состайника и знал, как его вызвать. Состайники — все они — были для него особенно ценными людьми, и так было всегда.       — А кто твой любимый состайник? — Сфинкс явно хотел, чтобы Шакал до чего-то дошёл.       — Курильщик! — без раздумий ответил Табаки в шутку, улыбаясь при мысли о нелепом наивном Курильщике.       — Нет, Шакал, а если серьёзно?       Табаки задумался. Он не знал, но точно одним из вариантов ответа был Македонский. Действительно полезный человек и лучший друг Шакала впридачу. Но это явно был не тот ответ, которого хотел Сфинкс. Если же подумать о чём-то глубоком и важном… Что ж, Шакал никогда не забудет тот день, когда впервые разговаривал с Кузнечиком и Волком и когда Кузнечик сказал ему приезжать в их комнату, а потом сидел, заплаканный, явно осознав, что сделал. Тот день, когда Волк и Слепой всё-таки приняли выбор Кузнечика, а вместе с ним и главного-террориста-Дома Вонючку в комнату Чумных Дохляков. Если вспомнить об этом, выходило, что…       — Ты, — пожал плечами Шакал.       — Я тебя спросил об этом не ради благодарностей или прочей ерунды, — Сфинкс поморщился. — Вообще забудь об этом. Лучше подумай, с кем ты больше всего общаешься, на кого чаще всего смотришь, такие вещи. Не Курильщик, а именно всерьёз. Ну же, Шакал, не глупи, я тебя умоляю, — Сфинкс выжидающе уставился на него.       По всем критериям подходил только один вариант.       — …Лорд? — неуверенно спросил Табаки, нахмурившись. — Но разве он не участвует сам?       — Не поверишь, но он не участвует, — Сфинкс насмешливо посмотрел на него. — И он явно подойдёт больше, чем Курильщик.       — Он разозлится, — Табаки покачал головой.       Обычно ему было несвойственно думать в таком направлении или сомневаться в своих решениях, но Лорд после Наружности изменился, и Шакал не мог быть уверен в его реакции. Кроме того, влюблённость Лорда в Рыжую и нечто ещё не давали Шакалу покоя. Это «нечто ещё» было тем, что заставляло его с сожалением смотреть на отрастающие, но всё равно совсем не такие длинные и роскошные золотистые волосы, в серо-голубые глаза, в которых что-то неуловимо изменилось, на Лорда в целом. Смотреть, вглядываться, искать, сравнивать.       — Не узнаешь, пока не попробуешь, — мудро изрёк Сфинкс. — И вообще, куда пропал тот безумный Шакал, который не боялся ничего и никого? Эй ты, незнакомец, верни мне моего друга.       Шакал улыбнулся.       — Спасибо, Сфинкс, — Шакал достал из одного из карманов перо и протянул Сфинксу. — Возьми.       Это было обычное перо, цветное, яркое. Искусственное, разумеется. И всё-таки Сфинксу показалось, что в нём было что-то особенное, о чём Шакал, как обычно, промолчал. Безделица, в которой была спрятана магия Дома. Возможно, это было перо Шакала, а возможно, оно принадлежало ещё Седому когда-то. И ведь не спросишь!       После этого и разговоры, и молчание были лёгкими, но в них чувствовалось послевкусие этой беседы. Слепого они нашли, с ним всё было в порядке, просто Лес увёл его далеко в свои пространства. Даже вернулись раньше часа, что было плюсом, так как Шакал всё ещё был намерен выспаться. Он уполз в своё гнездо, оставив Сфинкса со Слепым тихо переговариваться друг с другом о чём-то крайне важном, и уснул.       А днём, конечно, пошёл пафос. Всё началось после окончания уроков: в коридорах тут и там ходили за руки, целовались, дарили цветы или что другое. Шакал смотрел по сторонам, но не задерживал взгляд на парочках (и группах). У него была важная миссия — найти Лорда!       Лорд обнаружился уже у самой двери в четвёртую. Шакал театрально, но искренне вздохнул, чувствуя, как внутри окончательно закрутился узел волнения. С чего бы, он всё ещё не понимал, ведь это Лорда было легче всего подбить на какие-нибудь безумства или пакости; это с ним можно было резаться в карты до потери пульса и постоянно проигрывать его мастерству — Стервятник недаром пригласил его в клуб картёжников, ой, недаром, — наблюдая за его торжеством, но не поддаваясь; это с Лордом они встретили Курильщика; это с Лордом было ещё много-много всего, чего и не перечесть по остаткам его волос. Но волнение от этого никуда не пропадало, а тонкий противный голосок в голове шептал: «Это было с тем Лордом, но знаешь ли ты хотя бы что-то об этом?» — и Шакал не знал, что ответить.       — Лорд, — осторожно позвал он.       Лорд повернул голову. Выражение лица у него было обычное, даже чуть-чуть прояснилось при виде Шакала. Наверное, это был добрый знак. «Accipio», — пронеслось у Шакала в голове.       — Табаки? — откликнулся Лорд: видимо, Шакал слишком долго молчал.       — А. Да! В общем, смотри, у меня тут есть несколько безделушек с меняльника, и я уверен, что тебе они пойдут больше, — Шакал почувствовал себя увереннее, заговорив о родном предмете украшений и меняльника. — Вот, например…       Он достал из рюкзака, прицепленного к Мустангу, брошь, за которую отдал несколько талисманов из хороших. Брошь изображала дракона. Она была металлической, а на ней блестели в туловище голубые, а в крыле тёмно-синие камушки. И глаз поблёскивал чёрным. Дракон был отличный, и внутренне Шакал порадовался, что благодаря Сфинксу он отдаст этого дракона Лорду, а не какой-то чужой девчонке. Конкурс по романтичности он, наверное, проиграл, но сейчас брошь была в любом случае важнее. И ещё кое-что кроме неё.       Шакал дал Лорду разглядеть дракона, а потом прицепил к свитеру брусничного цвета с искрой — уже и неясно, кому он принадлежал изначально, его в стае успели поносить вообще все, — и полез в сумку за остальным, уже не смотря на реакцию Лорда и не боясь. Остальное состояло из лично им сплетённой фенечки и самодельных бус, пожалуй, лучших из всего, что делал Шакал. Было даже ни капли не жалко.       — Это что? — Лорд прищурился, и на миг в нём проглянул тот Лорд.       — Это тебе, — Шакал немного нервно пожал плечами. — Вроде как на конкурс, но я всё равно не нашёл ни одной подходящей девушки, а тебе это идёт намного больше. И ты важнее, что ли, — он улыбнулся и взглянул Лорду в глаза.       Лорд молчал. Они сидели друг напротив друга, столкнувшись коленями, глаза в глаза, и молчали. То ли не знали, что сказать, то ли не находили нужным говорить что бы то ни было. И то самое «нечто ещё» сделало воздух между ними тяжёлым.