О тех, кто остался навечно

      С того дня неудачного участия в конкурсе (выиграл, к слову, недостойный этого Лэри, так что Шакал сделал вывод, что участие не было бесполезным: поддержка состайников всегда важна) прошло изрядно времени, но Шакал не считал, сколько именно. В его голове всё крутился момент, когда они с Лордом смотрели друг другу в глаза и молчали. Было ясно, что Лорд понял.       Однако понимание ни к чему не привело. Почти ни к чему, так как всё было, как раньше, но теперь переглядываться с Лордом стало как-то неуютно, словно взгляд Шакала что-то значил и к чему-то обязывал — это было совсем не так. Шакал совсем не хотел создавать такое ощущение для Лорда, и потому старался на него больше не смотреть. Это всё изрядно нервировало.       Радовало одно: подаренные украшения Лорд носил. Брошь он снимал со свитера и надевал снова на свои рубашки или другие свитера. Пару раз Шакал замечал, как Лорд украдкой проводил пальцами по дракону, задумчиво смотря вдаль. Фенечку Лорд не снимал вовсе, бусы же надевал, когда они сочетались с остальной одеждой (а на её выбор он предпочитал не тратить время). Несмотря на неловкость и «тяжёлый» воздух между ними, было приятно знать, что Лорду понравились подарки. Шакал действительно старался, создавая и выбирая их.       Раз Шакал нашёл на общей кровати бумажку со строчками, написанными почерком Горбача. Строки были перечёркнуты, но прочитать было возможно. Вот, что было в той бумажке:

Хрупко драконово сердце

За стенами синего льда;

Стает лёд и откроется дверца:

Весною опасно всегда.

Остаётся мечтать бессловесно

О солнца лучах золотистых;

Не станет им это известно:

Их сердце от чувств слишком чисто.

      И вроде бы стоило оторваться, осознать, что это просто обычные метафоричные стихи Горбача, никак с Шакалом или Лордом не связанные… Но дракон — это Лорд, и особенно после возвращения: белый дракон на стенах никуда не делся. Дети Дома слишком хорошо понимали силу этой магии, чтобы закрыть дракона новыми надписями так скоро. Хотя в том, что однажды закроют, сомневаться не приходилось — это вам не рисунки Леопарда, чтобы бережно хранить их как память.       А память Шакала навсегда сохранила образ того Лорда и образ этого, только вернувшегося. Как он сидел, потерянный, с обкромсанными волосами, в какой-то странной, уродливой одежде, как пах Наружностью в худшем из её проявлений: Наружностью, в которую привели четыре красные полоски. Тогда он выглядел по-настоящему уязвимым второй раз за жизнь Шакала (первый вспоминать не хотелось, даже если именно он привёл Лорда к его величию и помог раскрыться).       Стихи Горбача, конечно же, были не о Лорде. Сто процентов. Но они воскресили в мыслях Шакала эти образы и ещё ощущение того самого «чего-то ещё», что отравляло атмосферу, когда он хотел поговорить с Лордом. И именно поэтому Шакал принял решение.       — Сфинкс, на пару слов, — Шакал подъехал к Сфинксу, когда тот шёл по коридору, и потащил за собой, схватив за протез.       Сфинкс пожал плечами и пошёл за ним. Что было в Сфинксе замечательно, так это то, что он отлично умел не задавать вопросов. Шакал любил что-то рассказывать, но иногда бывали срочные вещи или такие, о которых нельзя было говорить при свидетелях, и тогда это умение становилось просто бесценным.       — Что за секретность, Табаки? — спросил Сфинкс, когда Шакал закрыл за ними дверь одного из классов.       — У меня назрела необходимость потолковать с Лордом, но так, чтобы никто не слышал, и я не могу просто попросить его об этом или привести в класс, как тебя, — протараторил Шакал, чувствуя, что говорил что-то странное даже для себя, возможно, неправильное.       На лице Сфинкса проступило выражение, которое Шакалу совершенно не понравилось. Как будто Сфинкс знал что-то, чего не знал Шакал, и ему было смешно, и он не собирался поделиться своим открытием либо хотел пошутить над Шакалом, а не вместе с ним. Шакал нахмурился, а Сфинкс едва сдерживал улыбку.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — уточнил Сфинкс.       — Выгони всех из четвёртой, — Шакал посмотрел Сфинксу в глаза как можно увереннее.       Да, может, переглядываться с Лордом и было неловко, но Шакал Табаки не знает слова неловкость! В этом были убеждены все в Доме, так что приходилось соответствовать. Кроме того, Шакал действительно мог сказать что угодно, и кому угодно, и при ком угодно. Просто система дала сбой на этом Лорде, вот и всё. А Сфинкс всегда имел достаточно развитую эмпатию, так что дело можно было считать уже решённым. Словно в подтверждение этого, Сфинкс вздохнул.       — Вас всё равно подслушают, ты же понимаешь, да? Если сказать Лэри, что он не должен где-то появляться, стоит ожидать его появления именно там, — предупреждающе сказал Сфинкс.       — А ты не говори, — отмахнулся Шакал. — Устрой ему свидание со Спицей, они и так мало отлипают друг от друга. С остальными ещё проще будет. Ну, Сфинкс, пожалуйста!       И Шакал заглянул прямо в глаза Сфинксу, зная с ранних лет, что это рабочее средство. Сколько бы лет им ни было, это работало. Когда Шакал спрашивал, Сфинкс отвечал, что это как смотреть в космос и видеть звёзды, но не мог объяснить, почему, и Шакал тоже не мог — не мог понять, почему Сфинкс так легко поддаётся воздействию. Впрочем, не один Сфинкс, так что, наверное, усиливающим обстоятельством была обычная человеческая эмпатия.       Договор был заключён, и на следующий день в комнате Четвёртой не было даже Толстого. Наверное, припрягли Рыжую (хотя о ней как раз думать не хотелось, чтобы не сглазить). Так или иначе, остались только Лорд и Шакал.       — Лорд, — и пауза. Лорд повернул голову. Табаки не был уверен в том, что именно хотел сказать, — я сначала скажу до конца, а потом уже будешь смеяться, хорошо?       Лорд медленно кивнул. Он смотрел серьёзно и даже не раздражённо, очевидно, готовый выслушать.       — В общем, это глупо, но Мудрая Кошка открыла мне глаза или, если точнее, намекнула на то, что ты вроде как мне нравишься в том самом глупо-цветочном смысле, но я хочу сразу сказать, что это не то, что ты думаешь: я не обманываю; дело не в том, как ты выглядишь или что-то ещё, и я вообще не знаю, почему, просто чувствую это, и это может быть странно, но ты скажи что-нибудь, не молчи, пожалуйста, — выдал Шакал на одном дыхании.       — Что ты хочешь услышать? — Лорд выглядел несколько растерянным.       После его слов Шакал почувствовал себя растерянным тоже. Он и сам не знал, какого ответа ждал. Уж точно не восторженных вздохов, но и не этого. Может быть, злости или раздражения… Но Лорд так же не знал, что он мог сказать, как и Шакал.