Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Фенлин Нанеся последние штрихи на фреску, я отступила, чтобы полюбоваться работой. Почесав нос, я уставилась на сцену: он во Внутренних землях учит меня технике центровки с посохом. Картина вышла не такой масштабной, как те, что Солас рисовал в ротонде, но, оглядев остальные фрески в пещере, я поняла — ни одна здесь не отличалась размером. Солас подошёл сзади, обнял и притянул к себе. Откинув голову, я почувствовала его поцелуй на лбу. — Ты должна начертать глиф, — мягко напомнил он. — Любопытствуешь? Его смех прокатился по моей спине, и он сжал меня чуть крепче. — Я обнаружил, что твои воспоминания весьма приятны. — Скорее смущают, — пробормотала я, и его губы коснулись моей шеи. — Ты читала мои. Почему тебе должно быть неловко больше, чем мне? Я повернулась и посмотрела на него в полном шоке. — Ты серьёзно задаёшь этот вопрос? Потому что до сих пор все твои воспоминания были девственно-чистыми по сравнению с моими. Он усмехнулся, легко поднял меня с земли, и я взвизгнула от неожиданности. Он покусывал мочку моего уха, и гормоны тут же бросались в голову, как и всегда, когда он это делал. — Вот поэтому, венан [моё сердце], — он подчеркнул слова поцелуем в шею, — я и напомнил тебе начертать глиф огня завесы. Я бросила кисть, обвила его шею руками и прижалась носом к его уху. — Вы, сэр, слишком любите меня мучить. — Это не пытка, венан, — прошептал он у моей шеи, посылая дрожь по телу. — Не тогда, когда я намерен довести до конца то, что начал. От этих простых слов каждая частица моего существа задрожала в предвкушении. — Если ты продолжишь в том же духе, я буду доводить до конца только тебя, а не фреску, — заметила я, и его глубокий гортанный смех заставил низ живота налиться густой, тягучей тяжестью. Он опустил меня на землю и развернул к стене. — Закончи, и тогда я... закончу, — прошептал он у самого уха. Тело мгновенно вспыхнуло. Я вскользь взглянула на себя — соски уже затвердели в предвкушении. Он может заставить мои соски отозваться одним лишь голосом... это просто нечестно. Призвав огонь завесы, я сосредоточилась на воспоминании. Почему он так чертовски близко... это никогда не сработает! Я не могу думать, когда он касается меня. — Леталлан [сородич], ты не сосредоточена. Боже мой, он такой тёплый и... ощутимый. — О, я сосредоточена. Просто не на том, что делаю. — Прошу прощения? — Ничего... ничего, прости. Закончив, я наклонилась за упавшей кистью и улыбнулась: Солас с радостным выражением подходил к глифу. Пока он изучал воспоминание, я занялась уборкой принадлежностей. Услышав его смех, я взглянула на него. — Возможно, тебе стоит просмотреть ту, что я нарисовал в купальне, — предложил он с волчьей ухмылкой. — Ты там нарисовал? — быстро спросила я, пряча кисти в ящик. Солас протянул руку. Вложив ладонь в его, я позволила повести себя к горячему источнику. Войдя в пещеру, я увидела его работу: нашу первую ночь на Перекрёстке, когда я пошла купаться к водопаду, пока он собирал припасы для лагеря. Я вопросительно посмотрела на него, и на его лице снова расцвела волчья улыбка. — Не все мои мысли были чисты, венан. Я призвала огонь завесы и подошла к глифу, сгорая от любопытства: о чём он думал, когда застал меня купающейся? Её аура вон там. Должно быть, она сидит у воды. Она... сладостные духи, я не могу дышать. Мне нужно убираться отсюда. Почему я не двигаюсь? Хватит пялиться на её грудь, ты, голодный глупец! Фен'эдис! Я повернулась, приподняв бровь. Его глаза сияли озорством. Было же темно... как он вообще что-то разглядел, не говоря уже о моей практически отсутствующей груди? — Поэтому ты избегал смотреть на меня почти неделю? Мой смех эхом разнёсся под сводами. Солас шагнул вперёд с лёгкой улыбкой. — Это не помогало делу, — сказал он, подхватывая меня на руки и вынося из пещеры. Обвив его шею, я поцеловала кожу за ухом. — Ты очень порочный мужчина, — промурлыкала я, легко касаясь языком мочки его уха. Солас тихо застонал от моего внимания, его руки чуть крепче сжались на моей талии, когда он остановился у нашей меховой постели. В ответ на мою дразнящую игру он укусил меня за шею, прижимаясь губами к коже. — Если бы ты только знала, сколько ночей я ласкал себя, вспоминая лишь это одно мгновение. — О, это так сильно тебя возбудило? — пошутила я, покусывая его шею. Он опустил меня на меха и уставился в глаза голодным, диким взглядом, от которого пульс участился. — Позволь мне показать, — тихо прорычал он.

***

Я следила за обнажённой фигурой Соласа. Он подошёл к нашей дорожной сумке, достал небольшую завёрнутую коробочку и вернулся к постели. Скользнув под одеяло, он положил подарок мне на живот. — Я привёл тебя сюда не только чтобы разделить с тобой это место, но и чтобы дать тебе это, — тихо сказал он. Подперев меха локтями, я взяла коробочку и села. С любопытством глядя на него, я заметила, как он молча ждёт, пока я открою её. Я аккуратно сняла бумагу и увидела маленькую деревянную шкатулку с резьбой, напоминавшей кельтские плетения. Нервно сглотнув, я откинула крышку и прижала ладонь ко рту от удивления. — Венан, ане эмма белланарис, ла'вар ар аме мар [моё сердце, ты моя навечно, как и я твой], — произнёс он. Его пальцы извлекли из белого шёлкового ложа нежное кольцо: крошечные переплетённые листья наваррита, вплетённые в тонкий ободок из серебрита. Я смотрела на него, онемев от потрясения. Это... это предпоследний этап обряда единения... о боги. Сначала — признание, затем доказательство искренности намерений, клятвы верности, кольцо избранной, потом... потом сама церемония. Спасибо тебе, Ассан, за твои воспоминания и знания! Чёрт возьми... чёрт... возьми. Он осторожно отвёл мою руку от рта, успокаивающе провёл большим пальцем по костяшкам и тихо вздохнул. — Это не... — Оно прекрасно, — быстро перебила я, отрывая взгляд от кольца и встречая его глаза. — Оно тебе по вкусу? Я никогда не слышала в его голосе столько неуверенности. Я нежно улыбнулась и взяла его лицо в ладони. — Оно прекрасно. А мужчина, которого я люблю, дарит его мне, что делает его ещё прекраснее. Что здесь может не нравиться? Его взгляд удерживал мой долго, и я наклонилась, коснувшись его губ в быстром поцелуе. — Мне так и любоваться им, Фен'Харел, или ты наденешь его мне на палец? — прошептала я у его губ, чувствуя, как он улыбается. Я отстранилась. С замирающим сердцем я наблюдала, как он надевает кольцо мне на безымянный палец. И, конечно же, не смогла сдержать эмоций, почувствовав тепло металла на коже. За всю жизнь я никогда не думала, что смогу полюбить кого-то так, как люблю его. Он провёл пальцем по кольцу, задержал взгляд на мгновение, а затем наклонился и накрыл мои губы своими. Поцелуй начался медленно, но огонь тут же потёк по венам тягучим мёдом, а затем — лёгкий укус за нижнюю губу. Обвив рукой его шею, я плавно потянула его вниз, на меха. — Лат эм ма, венан [люби меня, моё сердце], — выдохнула я у его губ. — Белл'ана [навечно], — густо произнёс он.

***

Сидя на спине харта, я наблюдала, как Солас накладывает защитные чары на вход в пещеру — точь-в-точь как на двери к элувиану. Отогнав эту мысль, я посмотрела на изящное кольцо и провела по нему большим пальцем. Он не стал бы затевать обряд единения, если бы собирался уйти без меня. Нужно перестать ждать подвоха. Он не бросит меня. Солас скользнул за мной, и я прижалась к его груди, пока он направлял харта по тропе. Мягкий цокот копыт по земле и листьям навевал лёгкую меланхолию, пока мы возвращались к главной дороге. Я вздохнула. — Я тоже не хотел уезжать, — сказал он, целуя меня в макушку. — Они бы уже отправили поисковый отряд, если бы мы не вернулись через три дня. Готова поспорить, Жозефина носится в панике, пытаясь всё организовать. Его тихий смешок прозвучал у спины, заставляя улыбнуться. Но улыбка быстро сползла, стоило мне вспомнить о делах, которые ждали по возвращении. — Мне всё ещё нужно вынести приговор тому венатори. Не говоря уже о кучах бумаг на столе, которые наверняка превратились в гору, а потом ещё... Солас мягко развернул моё лицо к себе и заглушил слова поцелуем. Тихий вздох сорвался с губ от нежного прикосновения, и я внутренне растаяла. — Тебе не нужно тащить на себе всю Инквизицию, венан. Позволь другим делать свою работу, — мягко сказал он, целуя меня снова. — У нас ещё есть пара часов, и я предпочёл бы не тратить их на обсуждение дел. Может, расскажешь ещё одну историю из твоего мира? Я быстро чмокнула его в челюсть и повернулась, глядя сквозь огромные рога харта, перебирая в памяти то, чего ещё не показывала и не рассказывала. Найдя подходящий сюжет, я сильнее прижалась к нему спиной и почувствовала, как его руки слегка сжались вокруг меня. — Когда я была маленькой, родители брали меня и брата в их домик в горах. Я обожала эти поездки, потому что только там могла не носить платья. Солас усмехнулся, слушая дальше. — Они как раз облагораживали территорию, так что повсюду лежала свежая земля. И вот однажды пошёл ливень, превративший холм рядом с домиком в грязевое месиво. Брату пришла в голову гениальная идея забраться на вершину и скатиться вниз. Я рассмеялась, качая головой. Это было одно из немногих светлых воспоминаний, что остались у меня о нём. — Мне следовало знать: мы либо влипнем в неприятности, либо всё пойдёт ужасно не так, как это обычно бывало с его идеями. Но я сняла туфли, выбежала за ним, и мы взобрались на этот дурацкий холм. Постояли на вершине, досчитали до десяти, а затем оба плюхнулись в грязь и покатились вниз. Добравшись до низа, перепачканные с головы до ног, мы смеялись... пока нас не нашла мать. Я хихикнула, вспомнив ужас на её лице. — Её просто мутило от нашего вида. Она читала нам нотации всю дорогу до ванных. Сначала набросилась на брата — знала, что это его затея. А когда добралась до меня в другой ванной, выговорила и мне: я-то умная, а всё равно согласилась. Следующие несколько часов мы ехали, обмениваясь детскими историями, полными шалостей. Когда наконец достигли моста, ведущего в Скайхолд, я слегка удивилась, что мы уже на месте. Громкий рог, возвестивший о нашем прибытии, заставил вздрогнуть. — Что ж, полагаю, медовый месяц окончен, — пробормотала я, чувствуя, как его смех вибрирует в спине. В конце моста стояли Каллен, Жозефина и Лелиана. Как я и предсказывала, Жозефина выглядела обеспокоенной. — Пусть немного подождут. Отвези меня к конюшне, — прошептала я через плечо. — Ма нувенин [как пожелаешь], — ответил он, направляя харта в сторону стойл. Я прикрыла рот, сдерживая улыбку и смех при виде их лиц — мы сворачивали к конюшне. — Бесценно, чёрт возьми, — сказала я ему с озорной улыбкой, когда он помог мне спешиться. — У меня такое чувство, что в твоих историях о брате не хватает тех шалостей, которые затевала ты сама. Я усмехнулась и одарила его лукавым взглядом. — Надо же оставить тему для разговора на следующий раз, когда мы сбежим, — пошутила я, поворачиваясь на голос Жозефины. — Инквизитор, я рада, что вы вернулись и выглядите такой отдохнувшей. — Спасибо, Жозефина. Полагаю, у вас есть многое для обсуждения? Жозефина кивнула, ожидая, пока я двинусь вперёд. Я обернулась к Соласу, занятому нашей сумкой, и коснулась его руки, привлекая внимание. — Если меня не отпустят через два часа, приходи и спасай, — громко прошептала я, заставив его улыбнуться, а Жозефину рассмеяться.

***

— Крепость Адамант стоит против Порождений тьмы ещё со времён Второго Мора, — начала Лелиана, разворачивая пергамент со схемой. Каллен шагнул вперёд и указал на конкретные участки. — К счастью для нас, это значит, что её строили до эпохи современных осадных машин. Хороший требушет нанесёт серьёзный урон этим древним стенам, и благодаря нашему послу... Жозефина склонила голову и улыбнулась. — Леди Серил из Джадера была рада одолжить Инквизиции своих сапёров. Они уже отправили их в Крепость Грифонье Крыло. — Это хорошая новость, — спокойно сказала Лелиана, скрещивая руки на груди. — А плохая? — спросила я, отрываясь от схемы. — Эримонд назвал ритуал в Западном пределе испытанием. Возможно, его армия демонов уже ждёт нас внутри. Каллен положил руку на рукоять меча и потёр лицо другой ладонью. — Силы Инквизиции смогут прорвать ворота, но если у Стражей уже есть демоны... — В записях о строительстве Адаманта, которые я нашла, указаны узкие коридоры. Мы сможем использовать их, чтобы ограничить поле боя. Здесь и здесь, — Лелиана указала точки на схеме. — Это хорошо. Мы можем не победить их в лоб... но если отрежем подкрепление, то проложим тебе путь к командору Стражей Кларель. Я посмотрела на Каллена. Встретив его янтарный взгляд, я поняла, чем это обернётся. — Взятие этой крепости унесёт много хороших жизней. — Наши солдаты знают о рисках, Фенлин. И знают, за что сражаются. Бой будет тяжёлым, этого не избежать, но мы откроем эти ворота, — сказал он, стараясь меня убедить. — Также возможно, что некоторые Стражи отнесутся к нашему делу с пониманием, — вставила Жозефина, пытаясь найти позитив в очевидных тяжёлых потерях. — Воины, возможно, выслушают разум, хотя я сомневаюсь, что выступят против Кларель напрямую. Однако маги — рабы Корифея. Они будут сражаться до конца. Я потёрла лицо. Мысли о том, сколько жизней уйдёт впустую из-за безрассудства Стражей, лишь разжигали злость. — Что-нибудь ещё? — спросила я, убирая руки от лица. Жозефина оглянулась на остальных. Все покачали головами. — Ничего, что не могло бы подождать до завтра, Инквизитор. Но прежде чем я забуду: маг-венатори... что нам с ним делать? — Я вынесу ему приговор завтра, Жозефина. Она кивнула. Я рассеянно махнула рукой и вышла из комнаты. Пересекая главный зал, я направилась в ротонду — мне нужно было увидеть Соласа и вернуть равновесие. Открыв дверь, я застала его спорящим с Дорианом. — Ты хочешь сказать, что труды Первого чародея Вензелуса — чушь? Дориан звучал ошеломлённо, пока Солас сидел на краю стола и спокойно глядел на него. — Мана — не единственное мерило способности черпать силу из Тени, Дориан. Есть иные способы получить доступную магическую энергию; умение мага использовать Тень — лишь один из них. Так что да, отвечая на твой вопрос: это полная чушь. Я покачала головой и вошла дальше. Раздражённый взгляд Дориана скользнул ко мне, он тут же оживился и шагнул навстречу. — Дорогая, твоё отсутствие сотворило чудеса с твоим цветом лица. Я почти завидую, что ты выглядишь лучше меня, — сказал он, крепко обнимая. — Лесть поможет тебе добиться всего, красавчик, — парировала я, заставив его громко рассмеяться, прежде чем он отстранился. — Я был очень рад, что он уговорил тебя на это, — сказал он, указывая большим пальцем за спину на Соласа. — Ты выглядела очень измождённой... теперь, если бы нам ещё заставить тебя немного набрать вес, дорогая, это было бы идеально. Быть скелетом в этом сезоне не модно. Я рассмеялась и покачала головой. — Только не начинай тоже. Я могу съесть лишь столько, сколько в меня влезет, и моё тело возьмёт лишь столько, сколько ему нужно. Я заметила, как Дориан бросил взгляд на Соласа, и увидела, как тот покачал ему головой. — Неужели нет никого другого, над кем ты мог бы подшутить? Должен же кто-то быть... Варрик и Кассандра? Бык? Может, Сэра... о, нет, только не она, она просто устроит розыгрыш в ответ. Дориан поднял руки и одарил меня своей самой обходительной улыбкой — на такую, наверное, клюнули бы многие женщины. Я скрестила руки, ожидая. — Ладно, ладно... Я больше не скажу ни слова об этом. Он повернулся, остановился рядом с Соласом, а затем направился к лестнице библиотеки. — Скорми этой женщине пирожное, я прямо чувствовал её рёбра. Солас усмехнулся. Дориан быстро двинулся по ступеням, а я запустила в него книгой. — Убирайся отсюда, задира, попрекающий весом! — крикнула я ему вслед, поддразнивая, пока он улепётывал. Он засмеялся, поднимаясь по лестнице. Я посмотрела на Соласа, который смеялся над этой сценой. — Похоже, у тебя появился союзник, — поддразнила я, подходя, чтобы поднять книгу и вернуть её на стол. — Похоже на то, — ответил он с озорной улыбкой. — Я иду в наши покои. Посмотрю, какая гора бумаг выросла на моём столе. Солас взял книгу со своего стола. — Я пойду с тобой, венан. Предпочитаю не отвечать на лишние вопросы о том, что мы делали или куда ходили. Веди. Я усмехнулась и открыла дверь в главный зал. — Любопытные засранцы, все до одного, — пробормотала я, услышав его ответный смешок. — Именно так, — согласился он, когда мы покинули ротонду.