Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Примечание: NSFW

***

Точка зрения Фенлин Эта пещера таила сокровищницу маленьких вещей, которые он принёс сюда. Я порылась в первом из четырёх ящиков и нашла меха для постели и подушки — магия бережно уберегла их от тления. Прижав меха к лицу, я вдохнула запах эльфийского корня, старого пергамента, хрусткого острого льда — его запах, — и тихо вздохнула от удовольствия, прежде чем двинуться дальше. В следующем ящике лежали принадлежности для рисования. Я с благоговением коснулась кистей, а затем перешла к третьему ящику и замерла. В этом ящике лежали некоторые из моих вещей — вернее, вещей Ассан, — со времён Арлатана. Достав аккуратно сложенную рубашку лесного зелёного цвета, я прижала её к лицу и вдохнула аромат. Она пахла королевским эльфийским корнем, оружейным маслом и пророческим лавром. Я слегка улыбнулась, отложила рубашку и извлекла небольшой набор изящных кинжалов из железной коры с рукоятями, украшенными резьбой по рябине. Я снова улыбнулась, вспомнив, что это был подарок Митал, и Ассан прятала их в рукавах. Положив кинжалы поверх рубашки, я заглянула в ящик — а там лежало множество мелких вещиц. Эти вещи были у него дома. Одно это осознание опечалило меня, но было понятно, что он их упаковал. Под зелёной рубашкой скрывалась небольшая деревянная шкатулка. Я уже потянулась за ней — и вдруг вздрогнула от неожиданности: Солас сел позади меня и обнял за талию, положив подбородок мне на плечо. Это было одно из тех мягких объятий категории «мне нужно прижаться», от которых я каждый раз таяла. — Странно иметь эти воспоминания, эмоции прежнего «я», но при этом они не ощущаются реальными… будто это и не я. В этом есть хоть какой-то смысл? — Да, — вздохнул он, и я почувствовала, как его разочарование и гнев прокатились сквозь ауру, и только голос смягчил эту эмоцию. — То, что моя сестра сделала с тобой, не было добротой. Я долго молча смотрела на содержимое ящика. Прежняя «я» умерла, чтобы сохранить союз между Митал и ним. Без него и его работы по освобождению тех, кого он мог, весь народ был бы со временем порабощён. Та женщина, которой я была прежде, не хотела жертвовать собой, но таков был её долг, и она приняла свой выбор, когда его сделала. Теперь я здесь, наделённая всеми этими старыми воспоминаниями, и мне поручено не дать ему снова всё испортить, разорвав Завесу, и спасти народ — не только эльфов. Как уложить всё это в одну понятную схему? — Нет, полагаю, не было, — наконец согласилась я с ним. Убрав те несколько вещей, что успела вытащить, обратно в ящик, я повернула голову, чтобы что-то сказать, и остановилась. Он выглядел таким печальным, уставившись на содержимое ящика. Было очевидно, что он погружён в воспоминания, и это раненое выражение на его лице мне совсем не нравилось. Поцеловав его в щёку, я заставила его глаза метнуться обратно к моим, и с молчаливым вздохом облегчения отметила: скорбное выражение исчезло, взгляд потеплел. — Я хотела спросить тебя: что там, в конце длинной галереи в задней части пещеры? Он поднялся и взял меня за руку, увлекая за собой. — Пойдём, я покажу тебе. Проход оказался не таким длинным, как мне показалось раньше, но я заметила, что чем дальше мы заходили, тем теплее становилось, и наконец он открылся в камеру среднего размера с горячим источником. — О, привет, красавица, — тихо сказала я с широкой улыбкой, глядя на парящую воду. Солас рассмеялся и покачал головой — мол, что за глупости. — Мы насладимся источником после ужина. Пойдём, венан [моё сердце], нам ещё нужно собрать хворост и добыть ужин. Я тихо засмеялась и позволила ему увести меня из тёплой комнаты. — С тебя не слезет, — ответила я, шлёпнув его по заду.

***

Когда с уборкой было покончено, я больше не могла ждать и начала стаскивать сапоги и расшнуровывать кожаную куртку. — Ты собираешься прыгать в горячую ванну со мной или сидеть там и смотреть, как я раздеваюсь? — поддразнила я, стягивая штаны через бёдра. — С моего места оба варианта выглядят одинаково заманчиво, венан, — ответил он, одарив меня волчьей ухмылкой. Я с тихим смехом покачала головой и взялась за подол туники, глядя на него с приподнятой бровью. — Первый вариант может оказаться выгоднее второго, волк. Солас легко поднялся с земли и скинул свои сапоги. — Полагаю, ты можешь быть права, — сказал он, всё ещё порочно улыбаясь мне. Я швырнула в него рубашкой, попала в лицо и рассмеялась, схватила наши банные принадлежности и направилась к горячему источнику. Его хриплый смех эхом разносился за мной по коридору, и широкая улыбка расползлась по моим губам, когда я услышала, как он тихо выругался на что-то, задержавшее его. Бросив принадлежности у края, я окунула палец ноги в воду, нашла её горячей, но не обжигающей — как раз по моему вкусу — и прыгнула. Чёрт, как же глубоко. Вынырнув на поверхность, я откинула волосы и воду с лица, когда заметила Соласа, входящего в камеру, и моё сердце споткнулось в груди, прежде чем сорвалось с места, словно реактивный самолёт. Он перепрыгнул через край и скользнул в воду, и у меня пересохло во рту, когда он поплыл ко мне. Я тут утону… особенно если он продолжит смотреть на меня так. — Конечно, ты можешь стоять здесь, — прохрипела я и прочистила горло, продолжая барахтаться в воде. От его медленного приближения внутри всё сжалось, лёгкая дрожь сменилась лихорадочным ожиданием. — Я буду держать тебя на плаву, — его голос, густой и глубокий, ласкал мою кожу, как вода горячего источника. Ещё бы ты держал — и мне это понравится. Его руки скользнули вокруг моей талии и притянули меня к нему. Благодарная за то, что больше не нужно барахтаться, я обвила его шею руками. Его губы нашли чувствительную кожу за ухом, и тихий стон сорвался с моих губ, когда я склонила голову набок, давая ему больше доступа. Прижавшись к нему, я впитывала восхитительное ощущение его кожи. Я никогда не осознавала, как сильно нуждалась в этом чувстве… он был моим домом. — Я не хочу прожить без тебя ни мгновения, — мягко сказал он, прежде чем нежно поцеловать моё плечо. Прижавшись к нему сильнее, я легонько куснула его подбородок, а затем поцеловала это место. — Я тоже не хочу. Я никогда не понимала, почему чувствовала такую пустоту, пока не встретила тебя, — и тогда пустота исчезла. Он прижался лбом к моему, и я почувствовала, как каждая клетка моего тела вибрирует, настроенная только на его частоту. Моё сердце больше не было холодным тяжёлым камнем в груди — оно стало бьющимся, дышащим органом, который он оживил в тот миг, когда взял меня за руку. Нежно прижавшись губами к его губам, я почувствовала, как желание — стремительное и неумолимое — охватило меня. Я тихо застонала, когда он пил с моих губ, как человек, умирающий от жажды. Жёсткий, неконтролируемый и пьянящий — эта тёмная, нетерпеливая его сторона. Лёгкий укус за нижнюю губу перевернул всё внутри. Не было ничего в нём, что не обвивало бы мои чувства и не тянуло бы меня глубже в него. Он глотал мои тихие стоны, пока его руки блуждали по коже моей спины. Его ладонь скользнула вперёд, чтобы обхватить мою грудь и дразнить сосок большим пальцем. Целуя уголок моего рта, он провёл губами и языком по щеке, через челюсть и вниз по горлу, собственнически помечая меня на ключице. Мои ногти царапнули его шею, и его низкий стон у моей груди послал пламя — оно заплясало по моей коже. Мои руки двинулись от его шеи, чтобы исследовать плечи, и легонько царапнули вниз по груди, открывая для себя и восхищаясь ощущением его кожи под кончиками пальцев. Я хотела его — всего, задыхающегося от желания. Его живот сжался, глаза медленно закрылись, когда моя рука нежно обхватила его. Всё его тело дрожало, пока я медленно ласкала его, и теперь моя очередь была глотать его стоны удовольствия. — Латх эм [люби меня], — простонала я ему в губы, прежде чем впиться в них снова. — Ма'нерал [моё удовольствие], — прорычал он, отрываясь от моих губ. Крепко схватив меня за бёдра, он приподнял меня выше в воде, и я плотно обвила ногами его талию, когда он скользнул внутрь. Громкий стон удовольствия — когда он вошёл до основания — эхом разнёсся в пещере, и я не знала, принадлежал ли он ему или мне. Моё тело восхитительно растянулось, принимая его, плотно обхватило — и по мне пробежали маленькие, восхитительные дрожи. Его глаза нежно удерживали мои — как всегда бывало, когда мы занимались любовью. Эта первая связь, первое ощущение интимного прикосновения и теплота его синего взгляда опьяняли. Он размеренно двигался во мне, не торопясь, и тихо стонал. Мои глаза медленно закрылись, я прикусила нижнюю губу. Его губы поцеловали мою шею, легко кусая сухожилие плеча, и моё нутро сжалось вокруг него, когда я громко застонала, выдыхая его имя. Его медленные, методичные толчки слишком быстро тащили меня за край — желание продлить это не помогало. Выдыхая его имя тихим стоном удовольствия, он продолжал свой медленный, ровный темп. — Гарун и эм, Фен'Харел [кончи со мной, Ужасный Волк], — взмолилась я. Стоило мне произнести его имя вслух — и в нём просыпалось безумие. Его рука сжала мои мокрые волосы в кулак, а другая держала меня с почти наказывающей хваткой за ягодицу, когда он вошёл в меня. Волна удовольствия прокатилась сквозь меня, словно прилив, утягивая под поверхность, унося прочь подводным течением. Беззвучно вскрикнув, всё моё тело напряглось, как натянутый лук, и затрепетало, разбиваясь вокруг него. Ощущение было прекрасным — он толкнулся в меня ещё раз и простонал моё имя, достигая собственного сладостного освобождения. Он дрожал так же сильно, как я, когда мы снова стали собой. Маленькие остаточные дрожи всё ещё пробегали по телу с каждым прерывистым вздохом, с каждым нежным поцелуем его губ на моём плече. Я взяла его лицо в ладони, прижалась губами к его и глубоко поцеловала, прежде чем отстраниться. — Ар лат ма, венан [я люблю тебя, моё сердце], — нежно сказал он у чувствительной кожи моего плеча. Схватив его лицо, я с любовью посмотрела в его глубокие синие глаза. — Латан на [я люблю тебя], Солас. Он закрыл глаза и сжал меня в сокрушительных объятиях, которые я вернула. Тихо рассмеявшись, я поцеловала его шею и легонько куснула за ухо. — Нам стоит закончить купание, пока я не утонула, — сказала я дразняще. Солас рассмеялся свободно — и это был такой прекрасный звук, — когда он понёс меня к маленькому уступу, на котором я могла стоять. — Это должно помочь тебе не утонуть, венан. Я игриво шлёпнула его по плечу, когда он с нахальной улыбкой отступил к нашим банным принадлежностям. — Засранец, — проворчала я, заставив его снова рассмеяться.

***

Мягкие звуки скребущего о камень резца разбудили меня, и мои глаза медленно открылись. То, что я увидела, украло моё дыхание. Солас, вытянувшись, рисовал длинными мазками — всё тело подчинялось его команде. Он был без рубашки, босиком и, очевидно, натянул кожаные штаны как запоздалую мысль — они даже не были завязаны и низко висели на его узких бёдрах. Каждый мазок кисти заставлял мышцы на его спине перекатываться — и молния желания пронзала меня до самого центра. Ни один мужчина не имеет права быть таким чертовски красивым под любым углом. Я изучила новую фреску, и маленькая улыбка удовольствия расцвела, согревая мою грудь. Я узнала тот день, когда он тренировал меня с барьерами и усадил на задницу своим лихим ледяным броском. Он был так сосредоточен, что на лбу залегла маленькая складка, пока он наносил краску на каменную поверхность. Я отбросила меха, натянула его рубашку и тихо подошла к нему, обнимая за талию. Он был настолько поглощён задачей, что слегка вздрогнул от моего прикосновения, а потом расслабился. — Вижу, ты не смог уснуть, — сказала я ему в спину и поцеловала позвоночник. Его рука опустилась и легла поверх моей, обхватывавшей его талию. — Уже почти готово, — ответил он, похлопав меня по руке и наклоняясь, чтобы набрать ещё краски на кисть. Отступив, я молча наблюдала за ним, и его внимание было почти на грани одержимости. Как художница, я переживала много таких моментов, когда была вынуждена завершить что-то, прежде чем оно ускользнёт от меня. Я дала ему пространство и смотрела на его быстрые мазки, гадая: был ли он так же одержим, когда создавал остальные фрески? Я вернулась к нашему меховому ложу и села, свободно обхватив колени руками и положив на них подбородок, чтобы наблюдать за ним. Всегда было соблазнительно то, как его тело двигалось с такой грацией, чем бы он ни занимался. И это было совершенно нечестно, когда я всё ещё спотыкалась о воздух. Я наблюдала за ним чуть больше часа, пока он не отложил палитру и кисть, показывая, что картина закончена. Вскоре его рука засветилась огнём завесы, и он начертал глиф рядом, чтобы его воспоминание сохранилось. Горя любопытством, что он вложит в этот глиф, я поднялась с мехов и призвала шар огня завесы в ладонь. Взглянув на него, я встретила его взгляд, а затем перевела взгляд на глиф, чтобы изучить его. Мне всегда было интересно, что он думал обо мне тогда, в самом начале.

***

Она захватывает дух, лёжа на земле с волосами, прилипшими к лицу… нет, соберись, глупец. — Давай пообедаем. — Ты это говоришь не для того, чтобы я встала? — Нет, леталлан [сородич], мы продолжим занятия после еды. — Почему мне кажется, что тебе нравится меня мучить? — Это было бы контрпродуктивно. — Да, было бы… но это не значит, что тебе не нравится. — Уверяю тебя, Фенлин, я не мучаю тебя. — Ах… но ты не сказал, что тебе это не нравится. Эта женщина несносно настойчива, и я наслаждаюсь её компанией больше, чем следовало бы.

***

Я развеяла огонь завесы и посмотрела на него — он стоял и молча ждал моей реакции. — Я рада, что не я одна находила это трудным, — мягко сказала я и шагнула к нему. Солас внезапно опустился на колени, схватил мои руки и посмотрел на меня снизу вверх. — Ты знаешь настоящего меня — единственная, кто по-настоящему знает, на что я способен. Я недостоин того, что ты предлагаешь, и всегда знал это как истину. Я изо всех сил стараюсь быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Моё сердце подпрыгнуло: он удерживал мой взгляд, и все его чувства отразились на лице — открытая книга. Я сделала маленький шаг вперёд и тоже опустилась на колени перед ним. — Я люблю тебя, Солас, и ты достоин. Тебе не нужно бороться, чтобы соответствовать ожиданиям собственного разума о том, чего, как тебе кажется, я заслуживаю. Я просто хочу тебя… только тебя, и это, я знаю, ты можешь мне дать. Солас отпустил мои руки и нежно взял моё лицо в ладони, целуя меня. Молния вспыхнула за моими закрытыми веками, и гром прогремел в голове, когда жар пронёсся по венам. Он нырнул в мою душу этим простым прикосновением губ. Пока он поглощал меня, его рот глубоко пил из моей души. — Я не переживу, если потеряю тебя снова, — сломленно прошептал он у моих губ. Я провела руками по его лицу, отстранилась, чтобы посмотреть на него, и ждала. Он медленно открыл свои измученные синие глаза и взглянул на меня. — Ты не потеряешь меня, Солас. Эль лат белланарис ма венан. Ар лат ма [наша любовь вечна, моё сердце. Я люблю тебя], — сказала я ему, пока моё сердце тяжело билось в груди, а губа слегка дрожала от его слов. Он схватил моё лицо и пристально посмотрел на меня. — Ты обещаешь мне это? Я выдержала его взгляд и нежно провела рукой по его гладкой челюсти. — Да, обещаю, Фен'Харел. Его глаза слегка расширились от моих слов, и вскоре я оказалась в сокрушительных объятиях, прижатая к его груди. Долгое время мы крепко держали друг друга, его голова уткнулась в изгиб моей шеи. — Ма ане ма'тельбан фен [ты — мой белый волк], — тихо прошептал он у моей шеи, и моё сердце забилось от радости и страха от его слов. Вот так и начинается наша связь с Ужасным Волком… Боже, надеюсь, я готова.