Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Фенлин Костёр потрескивал, пока я сидела между ног Соласа. В котелке варился ужин, а я рисовала в скетчбуке. После нашей вылазки в Адамант я больше не путешествовала с Лелианой, да и тогда сложно было назвать это совместным походом. Кассандра сидела рядом с ней, обсуждая письмо Верховной Жрицы и точа меч. Варрик молча смазывал механизмы арбалета, слушая их разговор. Дориан что-то строчил в блокноте, Бык точил топор, и, что удивительно, Сэра тихо изготавливала стрелы, пока Коул доводил до блеска свои кинжалы. Я была благодарна Кассандре за то, что она согласилась сначала поехать со мной в Валанс, и лишь потом тащиться через весь Ферелден к Каэр Оствину. Честно говоря, ей самой, наверное, не терпелось узнать, что именно Верховная Жрица оставила для Лелианы. Как и мне. Я знала, что Лелиана была Левой Рукой Верховной Жрицы, но что это на самом деле означало? Её тайный агент? Личная убийца? — Лелиана, чем именно ты занималась для Верховной Жрицы в роли её Левой Руки? Её голубые глаза встретились с моими поверх костра. Меня всегда слегка коробило от её непроницаемого лица, не выдающего ни единой мысли, если она сама того не захочет. — Я делала многое, — ответила она, удерживая мой взгляд. Я мягко улыбнулась её уклончивому ответу и закрыла скетчбук, показывая, что не отступлю. — Слыхала, она какое-то время была питомицей Марджолайн. В нужных местах определённо смазливая. Клянусь, я тебя где-то тоже видела, — Сэра, доделав стрелу, посмотрела на меня. — Но серьёзно, Фенни, чего тут знать? Она убивает людей, — бросила Сэра, подмигивая Лелиане. Я вздохнула, качая головой на Сэру, а Лелиана скривилась и обернулась к Коулу, когда он тихо произнёс: — Левая Рука помнит нож, скользнувший к ней во тьме, и гадает, отчего зацвёл цветок. Лелиана резко взглянула на него. Ей было явно неуютно от проницательности Коула. Я прочистила горло, возвращая внимание Лелианы к себе. — Значит, твоя должность в Инквизиции ничем не отличается от той, что ты занимала при Верховной Жрице. Надеюсь, разве что… убийств поубавится, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. На лице Лелианы мелькнула покорность судьбе, прежде чем она решилась ответить — хоть немного. — У Верховной Жрицы всегда есть враги. А у Джустинии их было больше, чем у большинства. Я защищала её. Наблюдала, прислушивалась у каждой двери. Выявляла угрозы и устраняла их, — наконец ответила она. — Неужели у неё было так много врагов? — Многие считали, что она недостойна сана. У неё было прошлое, мирская жизнь. В отличие от многих, её не отдали в Церковь ребёнком. Она выбрала этот путь сама, и почему-то это сделало её в их глазах недостойной. А раз она недостойна, значит, желали ей зла. Простота ответа не удивила, но огорчила. — Грустно думать, что её считали недостойной лишь из-за прошлого. Они судили так, потому что она хотела изменить Церковь. Она действительно хотела помочь людям, верящим в Создателя и Андрасте, а не просто лицемерить, заказывая очередное платье. У всех нас есть прошлое. Чёрт, я сама порой не считаю себя достойной возглавлять Инквизицию, но я хочу помогать. Творить добро для тех, кто рядом. И это было всё, чего хотела Верховная Жрица — творить добро, стать вдохновением для изменений во благо всех. Я почувствовала, как пальцы Соласа нежно сжались на задней стороне моей шеи, и откинула голову, улыбаясь ему. Лелиана наблюдала за нами, прежде чем перевести на меня пристальный взгляд. — Даже у тебя много врагов, Фенлин. Я отвела взгляд от Соласа, тихо рассмеялась и согласно кивнула. — О, я знаю, Лелиана. Я выступила за свободу магов и за то, чтобы Церковь больше не контролировала и храмовников, и магов. Даже мой собственный народ не любит меня за то, что я помогла императрице Орлея, которая не славится «дружелюбием к эльфам». А ещё есть кунари, которые хотели бы видеть меня в ошейнике и на поводке или просто убитой за моё существование. Церковь хочет моей смерти, потому что я подрываю её авторитет… Продолжать? Список длинный. Все у костра замерли в молчании. Лелиана медленно покачала головой. Я тихо вздохнула, чувствуя, как аура Соласа мягко обволакивает мою, успокаивая. — К чему я клоню, Лелиана: ты мой мастер-шпион, и я знаю, что ты оберегаешь меня. Но ты не мой личный убийца, — твёрдо сказала я, не отводя взгляда. Кассандра посмотрела на меня с мягкой улыбкой и согласно кивнула, пока взгляд Лелианы опустился на огонь. Чёрт, если именно этим ей приходилось заниматься всё это время, неудивительно, что она такая закрытая. А я-то думала, что у меня проблемы с доверием.

***

Мы сошли с корабля, оставили лошадей в конюшне и пошли по крутой узкой тропе к часовне, нависшей над водой. Небольшая часовня в Валансе напоминала иллюстрацию из книги по готической архитектуре — от неё захватывало дух. У дверей я переглянулась с Соласом; он склонился и нежно поцеловал меня в щеку, после чего я последовала за Лелианой внутрь, а он остался ждать с остальными снаружи. Здание обладало тремя чертами, типичными для готики: стрельчатыми арками, ребристым сводом и аркбутанами. Острые шпили и роскошные скульптуры Андрасте снаружи и внутри выглядели потрясающе. Каменные стены прорезали огромные витражи, изображающие страдания или странствия Андрасте. Вдоль прохода тянулись массивные колонны, увешанные геральдикой Церкви. Я с благоговением разглядывала мраморные статуи, заполняющие углы. Лелиана подошла к огромной статуе Андрасте в центре зала и опустилась на колени. — Всё так же, как я помню, — тихо прошептала она. Я приблизилась к статуе мужчины, держащего на плече кувшин с водой, и благоговейно коснулась гладкого прохладного мрамора. — Ты не говорила, что бывала здесь раньше, — ответила я, восхищаясь мастерством скульптора. — После окончания Пятого Мора я приезжала сюда повидать Джустинию. Тогда она была ещё Доротеей, Преподобной Матерью, — сказала она, глядя на меня. Я отошла от статуи и подошла к ней. — Здесь так спокойно. Должно быть, у тебя остались хорошие воспоминания об этом месте. Лелиана согласно кивнула и мягко улыбнулась, прежде чем снова перевести взгляд на мраморную Андрасте. — Это было место утешения. Хорошо видеть, что оно всё ещё не тронуто Корифеем. Пока мы стояли в тишине, из-за угла вышла сестра Церкви, и Лелиана улыбнулась ей. — Лелиана, это ты? — женщина направилась к нам. — Сестра Натали? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты в Вал Руайо? — ответила Лелиана. Я молча наблюдала за их общением. За годы работы с Лелианой я кое-что о ней узнала. Вся её поза выражала удивление и, казалось бы, искреннюю дружбу к этой женщине. Её улыбка была открытой и приветливой, глаза мягкими, но плечи… они застыли, находясь в напряжении. Едва уловимое, почти незаметное изменение, но оно было. Я изучала Лелиану. Красивая женщина с медно-рыжими волосами, подстриженными так, что кончики едва касаются плеч спереди и поднимаются сзади. Яркие голубые глаза с острым, умным блеском, не упускающим ничего. На нежной персиковой коже россыпь веснушек, что вполне объяснимо рыжиной. Не говоря уже о мягком орлесианском акценте, от которого её голос звучит так, словно она обещает секс на шёлковых простынях. И ростом она под метр восемьдесят… о да, я жутко завидую её вертикальным достижениям. И тут меня озарило. Вот почему она так хороша в своём деле. Она кажется мягкой, открытой, безобидной. Как венерина мухоловка. Сестра Натали остановилась перед нами и покачала головой. — Нет, я здесь с тех пор, как погибла Джустиния. Лелиана наклонилась и обняла её. Глядя на меня из-за плеча сестры, она едва заметно покачала головой: «нет». Натали врала. Зачем сестре Церкви лгать? — Это место заставляет меня чувствовать… будто она всё ещё с нами, — сказала Натали, когда они отстранились. — Инквизитор, это Натали, моя доверенная подруга, — представила её Лелиана, и я натянула улыбку. Ну что ж, похоже, нам предстоит сыграть в Игру… тьфу. Натали выглядела удивлённой. — Постой, Инквизитор? Вы привели сюда Инквизитора? — воскликнула она, прежде чем внезапно опуститься на колени. — Миледи, простите, что не узнала вас раньше. Я улыбнулась и жестом велела ей встать. — Встаньте, пожалуйста, Натали. Я бы предпочла, чтобы люди реже меня узнавали. Натали поднялась, явно растерянная. — А… понимаю, — ответила она, бросая неуверенный взгляд на Лелиану. — Натали, послушай. Здесь спрятано нечто, что Джустиния оставила мне, — сказала ей Лелиана. Натали посмотрела на неё с любопытством. — Неужели? И что это? Лелиана покачала головой и развела руками. — Не знаю, но мы это найдём, — она взглянула на меня. — Мне и самой интересно, что именно свело нас всех здесь. Натали согласно кивнула. — Письмо Джустинии содержало инструкции для меня, — вздохнула Лелиана. — Они были довольно туманными. — О, а какие именно? — спросила Натали. Даже когда Лелиана просто приятно улыбалась, в её глазах плясали довольные искорки. И словно венерина мухоловка, чьи лепестки сомкнулись над мухой, она захлопнула капкан. Я слушала, как она повторяет инструкции из письма, и даже почувствовала себя неловко за сравнение Лелианы с насекомоядным растением. — Всегда помни: вера проистекает из бесплодной ветви. Что свет не боится тьмы. И прежде всего: сила живёт в открытом сердце. Натали задумчиво постукивала пальцем по подбородку. — Должно быть, она намекает на что-то внутри. Давайте осмотримся, — предложила она. Пока Лелиана говорила с Натали, я слушала вполуха и подошла к множеству картин, висящих на стенах. — Они всё ещё поют Благословения по пятницам? Тот псалом был одним из любимых у Джустинии, — спросила Лелиана, медленно следуя за мной. — Да, разумеется, — нервно ответила Натали. Я подошла к картине с изображением мягкой белой розы, растущей на бесплодной ветви, и улыбнулась. Джустиния не была туманной. Она была прямой. Я начала осматривать пространство вокруг картины, заглянула за неё — ничего. Раздражённо вздохнув, я постучала пальцем по подбородку и заметила маленький медный цилиндр, вмонтированный в стену прямо под полотном. Хм, ну и чёрт с ним. Я надавила на выступающий рычажок, услышала мягкий щелчок и почти радостно улыбнулась. Отойдя от картины, я обдумала следующую подсказку: «Свет не боится тьмы». Разглядывая остальные полотна, я не нашла ничего, изображающего свет и тьму. Перейдя в следующую небольшую камеру, я остановилась перед статуей Андрасте, окружённой крупными жаровнями, стоящими прямо на полу. Я обошла комнату, изучая другие произведения искусства, но ни одно не подходило. Вернувшись к статуе, я уловила металлический блеск на постаменте, прямо за жаровней. Тьма не страшна, когда есть пламя. Я подошла к статуе и нажала на маленький медный цилиндр, снова услышав мягкий щелчок механизма внутри. Два найдено, осталось одно. Думаю, следующее: «сила живёт в открытом сердце». Обходя комнату и изучая каждую картину, я наткнулась на полотно, где Андрасте пронзают сердце мечом архонта Тевинтера, а у её ног пляшут языки пламени. Чёрт, вот это реально жестоко. Я заглянула под картину, узнала знакомый медный цилиндр и нажала его, услышав тихий щелчок. Громкий лязг эхом прокатился по тихой комнате. Натали посмотрела на Лелиану. — Что это было? Лелиана удивлённо взглянула на меня, а я широко улыбнулась. — Полагаю, мы что-то открыли, — сказала я ей. Двигаясь по круглой комнате, я нашла большое полотно с изображением Андрасте, архонта и Маферата, её человеческого супруга. Картина была разделена на две части, и я улыбнулась, поняв, что это двери. Распахнув их, мы увидели ещё большую картину: Андрасте стоит между двумя главами Церкви. Справа — Верховная Жрица южных земель, слева — Верховный Жрец Тевинтера. Полотно медленно поползло вверх, открывая скрытую комнату. В центре небольшого деревянного стола с вырезанным на крышке цветком лотоса стояла маленькая золотая шкатулка с орнаментом. Лелиана встала рядом со мной, скользнула взглядом по шкатулке, а затем резко развернулась к Натали, прижав её к статуе Андрасте и приставив клинок к горлу. Я даже моргнуть не успела. Чёрт, женщина быстрая. — Извини, что заставила ждать, — прошипела она, и по спине побежали мурашки от её тона. Подавив дискомфорт от мгновенной смены настроения, я подошла к ним. — Лелиана, что ты делаешь? — Защищаю нас, — ответила она, лишь на секунду скосив на меня взгляд. — Они никогда не поют Благословения по пятницам, Натали. Нечто столь простое, а ты так грубо ошиблась. Мне хотелось верить, но ты врала с самого начала. Лицо Натали сменило тревогу на гнев, губы сжались в линию, показывая, что она не собирается говорить. — Можешь не открывать этот милый рот, если хочешь. Ты уже сказала мне всё, что нужно, — бросила Лелиана. — Семена колючника на подоле, разговоры о восходе солнца сквозь Брешь. Всё указывает на одно место: Морель в Долинах, оплот Верховного клирика Виктории. Она прислала тебя, верно? Виктория всегда была оппортунисткой. Я наблюдала, как глаза Натали холодно сузились. — Что ещё за Верховный клирик? Я о нём не слышала, — сказала я, внимательно следя за Лелианой. — Опытный клирик. Она никогда не соглашалась с Джустинией, но держала мысли при себе. Полагаю, теперь, когда Джустинии нет, она решила действовать. Я посмотрела на Лелиану, затем на Натали. — И что же задумал этот Верховный клирик, отправляя вас сюда? Губы Натали оставались сжатыми. Лелиана усмехнулась. — Очевидно, Инквизитор. Она отправила Натали выяснить, что именно прятала Джустиния, не так ли? Натали гневно посмотрела на Лелиану и наконец нарушила молчание. — Инквизиция отвратила Тедас от истинной Церкви. Это нужно остановить. Лелиана рассмеялась без тени юмора. — Остановить нас? Вы шутите. — Мать Виктория любима многими. У Инквизиции больше врагов, чем вы думаете, — холодно ответила Натали. — И Виктория рассчитывает объединиться с ними? — в голосе Лелианы звучало неверие. Я раздражённо провела ладонью по лицу. Вся эта ситуация... — Инквизиции и Церкви вовсе не обязательно быть врагами, Натали. Мы лишь хотели закрыть чёртову Брешь, убрать древнего тевинтерского мага, пытающегося разорвать Тедас на части, и вернуть хоть какое-то подобие мира. Почему бы нам не работать вместе ради этого? — Мне велено служить Верховному клирику. Это её решение, и я не предам её. Убейте меня, если нужно. Я не боюсь умереть за свои убеждения. По крайней мере, я ещё знаю, во что верю, — Натали гневно смотрела на меня. — Нет, — сказала я, глядя на неё. — Ты не умрёшь от наших рук. Отпусти её, Лелиана, — я отвернулась. — Нет, я должна защитить Инквизицию. Она враг, — гневно ответила Лелиана, но я развернулась и шагнула к ней. Положив ладонь ей на плечо, я покачала головой. — Нет, Лелиана. Она всего лишь одна женщина и фанатичная дурочка. Отпусти её, — мягко сказала я, удерживая её холодный голубой взгляд. Лелиана опустила клинок и отступила от Натали. — Инквизитор всё сказала. Беги и передай своей Госпоже, что у неё есть выбор. Инквизиция идёт, — холодно сказала Лелиана, глядя Натали в глаза. Та перевела взгляд с неё на меня, кивнула и вышла через главные двери. Мы смотрели, как она уходит. Когда двери закрылись, Лелиана повернулась к скрытой комнате, подошла к маленькой шкатулке и открыла её. — Нет! Этого не может быть, здесь ничего нет, — воскликнула она с изумлением. Я посмотрела в шкатулку и почувствовала такое же раздражение. Всё это ради чего? Пустой чёртовой коробки? Вздохнув, я взглянула на Лелиану. — Возможно, это не то, что ты ожидала, но её письмо к тебе тоже было странным. Так что, возможно, и здесь нет «ничего», но есть скрытый смысл. Лелиана подняла шкатулку, внимательно разглядывая её, проводя пальцами по крышке. — На крышке выгравировано послание, — тихо сказала она, прищуриваясь, чтобы прочитать. — «Левая Рука должна сложить свою ношу». Лелиана медленно подняла голову, уставившись на пустую каменную стену. — Она отпускает меня, — прошептала она с удивлением. — У Верховной Жрицы длинные руки, но всегда именно её Левая Рука тянется вперёд. Тысяча лжи, тысяча смертей… её приказы, но на моей совести — последствия. Я молча стояла, слушая её, и мне стало жаль всего, что ей пришлось сделать во имя долга. — Вот почему она извинилась в Тени и сказала: «она подвела и тебя». Вот что она имела в виду, — мягко сказала я. Лелиана повернулась ко мне с мягкой полуулыбкой. — Всё это время Джустиния жила со страхом, что использует меня, точно так же, как меня использовали в прошлом. Но игры Марджолайн были пустяками, Джустиния же играла судьбами целых наций. Я была нужна ей, и никто другой не смог бы сделать то, что сделала я. Она это знала. — Тогда пора отпустить это… отпустить её, Лелиана. Ты больше ничего ей не должна. — Если бы не ты, я бы убила Натали и сочла бы это благом. Спасибо, что показала мне правильный путь, когда я сама не могла его разглядеть, — сказала она, прежде чем обнять меня. Приятно удивлённая, я обняла её в ответ. — Пошли, у меня есть пара бутылок вина, прямо с нашими именами, — сказала я ей, и Лелиана рассмеялась. — Да, полагаю, мы заслужили бокал… или два, — ответила она с широкой улыбкой.