Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Эмитлена Стоя перед всеми, собравшимися вокруг большого стола, я чувствовал, как мои ладони вспотели от волнения. Мамаэ [мама] и бабаэ [папа] наконец согласились с моим планом и попросили, чтобы я представил его всем для обсуждения. Но теперь, когда я стоял в кругу одних из самых могущественных магов во всём Тедасе, я начал сомневаться в себе. Не покажется ли моя идея детской или, что ещё хуже, глупой, как говорила мамаэ? Прикосновение руки отца к моему плечу выдернуло меня из водоворота сомнений, бушующего внутри. Я посмотрел на человека, которым восхищался больше всего в этом мире, и он одарил меня лёгким кивком, предлагая начинать. Прочистив горло и расправив плечи, я обвёл взглядом стол. — У меня есть идея, как мы можем собрать информацию о кунари. Я считаю, что мы могли бы узнать больше об их действиях на Перекрёстках, если бы задействовали Раджа и его стаю. Мы могли бы наложить чары на турмалин, чтобы записывать подслушанные разговоры, и прикрепить камни к шеям волков, где их скроет густой мех. На Перекрёстках бродит множество волков, и я думаю, кунари никогда не заподозрят их ни в чём. Ни одно лицо не изменилось, а отец сжал моё плечо в молчаливой поддержке, побуждая продолжать. — В дополнение к Раджу и его стае, дядя Бык и наёмники-кунари окажут дополнительную помощь в сборе информации. И Бык, и Адаар сказали, что будет легко затеряться среди Антаама Виддасалы, и, используя свои навыки, я отправлюсь с ними, чтобы нанести на карту расположение лагерей кунари с помощью стаи. Координируя передвижения стаи, я смогу найти местоположение Виддасалы. Моя способность общаться со стаей — это преимущество, которое нам не стоит упускать, особенно когда кунари угрожают нападением на южный Тедас, — закончил я. Бабаэ снова сжал моё плечо, прежде чем отпустить, и я выдержал взгляды собравшихся. Абелас первым нарушил тишину тяжёлым вздохом. — Это здравый план, который мастер Эмитлен нам предложил. Моё тело мгновенно наполнилось облегчением. Если генерал Стражей Митал увидел жизнеспособность моего плана, я знал, что остальные наверняка согласятся с ним. Гельдауран согласно кивнул. — Юный мастер Эмитлен совершенно прав, полагая, что кунари не заподозрят волков. Его способность общаться с животными вполне может помочь добыть больше информации, чем та, что стая Раджа сможет найти самостоятельно. — Я об этом не подумал, — пробормотал я в знак согласия. — На Перекрёстках бродят не только волки. Анарис фыркнула, и я выдержал её скептический взгляд. Поначалу мне не нравилась эта Забытая с её безжалостными наклонностями, но она извинилась за них и с тех пор доказала, что она вовсе не такая злая, какой мы с Лин считали её в детстве. — Да. Как и враги, которые желают нам всем смерти. Должна ли я напоминать всем здесь, что нападение в долине, с которым Эмитлен столкнулся не так давно, не было бездумным? Недозволенные теперь знают о его существовании, а это, в свою очередь, означает, что Элгар'нан и его дети тоже знают, — заявила Анарис, обращаясь ко всем за столом. — Недозволенная, с которой ты столкнулся, сильнее Быка и Адаар с её наёмниками. Ты готов столкнуться с ней в одиночку? Ты считаешь себя достаточно сильным, чтобы противостоять им всем? Моя гордость была тут же уязвлена, я разозлился на Анарис за то, что она поставила под сомнение мою силу и способности, но в то же время я понимал, почему она поднимает этот вопрос. Нравилось мне это или нет, она высказала обоснованное опасение. — Я не настолько глуп, чтобы делать поспешные выводы. Я смог захватить её раньше, но я не настолько наивен, чтобы считать себя лучше или сильнее её. Если она приведёт других, их шансы одолеть меня вырастут в геометрической прогрессии, — спокойно ответил я, обводя взглядом стол. — В чём я уверен, так это в своих способностях сливаться с местностью и хорошо прятаться. Я учился у лучших, — сказал я, посмотрев на мамаэ, которая одарила меня лёгкой улыбкой, прежде чем я снова обратился к группе. — Если я найду её или других Недозволенных на Перекрёстках, я планирую прервать миссию, отступить в Скайхолд вместе со всеми и доложить о том, что мне удалось выяснить. Собравшиеся дружно закивали в знак согласия. Анарис слегка ухмыльнулась, прежде чем тоже кивнуть. — Тогда решено. Я полностью уверена в твоих способностях, Эмитлен. Ты выступишь на Перекрёстки завтра утром. А теперь иди и готовь остальных, — серьёзно глядя на него, произнесла Митал. Мой желудок сжался от волнения и нервозности. Резко кивнув, я повернулся, чтобы выйти из комнаты. Мне нужно было сообщить дяде Быку хорошую новость, а затем поговорить с Раджем и его стаей.

***

Точка зрения Фенлин Проводив Эмитлена взглядом, я обвела взглядом стол, когда Анарис нарушила тишину. — Не знаю, нравится ли мне эта идея. Он подвергает себя опасности, отправляясь на Перекрёстки без кого-либо из нас. Глаза Соласа метнулись к его сестре. — Это смелый план, безусловно, но кунари не будут к нему готовы. — Схватив мою руку, он наполнил нашу связь своей уверенностью, подкрепляя моё решение отпустить сына. — Наш сын более чем готов к этой миссии. Нам было бы не по себе от его отъезда, если бы мы думали иначе. — Фенлин. Ты не можешь быть спокойна за этот план, — сказала Анарис, игнорируя Соласа. Мягкий смешок сорвался с моих губ, и я покачала головой. — Конечно, я не спокойна. Если честно, меня не устраивает ничего из этого. Но я не могу и сдерживать его от его предназначения, Анарис. Мой маленький мальчик вырос, и я не могу относиться к нему так, словно он всё ещё ребёнок. Он должен доказать себе, что способен на это. Я не могу отказать ему в потребности внести свой вклад в нашу борьбу с Элгар'наном и его детьми. Анарис закатила глаза и фыркнула, а взгляд Митал смягчился, когда она посмотрела на меня и дала едва заметный кивок, предлагая продолжать. Сжав руку Соласа, я почерпнула его мужество и рассказала всем то, что мы знали уже некоторое время. — Вы не можете сравнивать Эмитлена с нами. Он не похож ни на одного эвануриса или Забытого, когда-либо появившегося на свет. — Собравшиеся за столом с любопытством наблюдали за мной, пока я прочищала горло, прежде чем продолжить. — Солас всегда обладал способностями как эванурисов, так и Забытых, но и у меня есть эта способность. Все с любопытством изучали нас, и Солас сжал мою руку, побуждая продолжать. — У Эмитлена тоже есть эти способности, а также несколько уникальных, присущих только ему. — Его способность телепатически общаться с животными, — вставил Гельдауран, и Солас согласно кивнул. — Именно. В его магических способностях есть гораздо больше, чем даже мы осознаём, потому что он ещё совсем молод, но я не сомневаюсь, что когда придёт время, Эмитлен сможет соперничать даже с Элгар'наном. — Это нелепо, — с недоверием произнесла Анарис. Я покачала головой, привлекая всеобщее внимание. — Нет. Вспомните, что он сделал с тобой, когда был ещё совсем ребёнком. Магия Бездны Эмитлена пробуждается только тогда, когда он испытывает сильный эмоциональный стресс. Ты угрожала маленькой Фенлин, и он напал на тебя за это. Недозволенная в долине напала на маленькую Фенлин, и в своём гневе и страхе он уничтожил её армию, не задумываясь. Все за столом обдумывали моё объяснение, а Митал заложила руки за спину и обратилась к залу. — Я также одарила детей осколком духа, когда их спасли из когтей Андруил. — Духи, смилуйтесь, — прошептал Абелас. — Зачем ты это сделала? Его магические дары уже превосходят всё, что мы видели на своём веку, а ты добавила к ним свой дар. Если его достаточно сильно надавить, он сможет обрушить саму Завесу. Митал лишь выглядела довольной собой. — Я видела их будущее, и им обоим предстоит столкнуться с гораздо большим хаосом. Я бы хотела, чтобы у Эмитлена и маленькой Фенлин было больше времени, чтобы освоить свои способности, но этому не суждено случиться. Элгар'нан не станет ждать, пока они повзрослеют, прежде чем сделает свой ход, чтобы уничтожить нас. В комнате воцарилась тишина. Солас наполнил нашу связь своей любовью, хотя в моём животе пустили корни новые страхи за нашего сына.

***

Точка зрения Эмитлена — Никогда не думал, что мне снова придётся носить эту штуку, — фыркнув, сказал Бык. — А я никогда не думала, что мне вообще придётся её носить. То есть, привет, тал-васгот [отступники], — закатила глаза Адаар, прежде чем сделать глоток эля, заставив дядю Быка рассмеяться. — И что твоя мать сказала обо всём этом? — с любопытством спросил дядя Дориан, а я рассеянно покрутил кружку на столе пальцами. — Поначалу? — пожал я плечами. — Она думала, что я веду себя глупо, но потом бабаэ достучался до неё, и она наконец сдалась. Дориан фыркнул и откинулся на спинку стула, постукивая пальцем по носу. — Мой дорогой мальчик. Твоя мать ни в чём не уступила. Она просто неохотно признала, что ты вырос, вот и всё. Если бы она только что не родила близнецов, она бы потребовала, чтобы ты взял её с собой. Я знал, что дядя Дориан прав. Мамаэ тяжело переживала моё взросление и никогда не пыталась это скрыть. Только бабаэ понимал мою потребность доказать свою состоятельность. — Она не может защищать меня вечно, — рассмеявшись, сказал я, прежде чем сделать глоток сидра. — Только не говори ей этого, — пошутил дядя Бык, делая глоток эля. Допив сидр, я встал из-за стола и перевёл взгляд с дяди Быка на Адаар. — Увидимся утром. Дядя Бык отмахнулся, и я вышел из таверны на яркий солнечный свет. Пройдя по тропинке вокруг таверны, я направился к ступеням, ведущим вниз, в долину, чтобы найти Раджа. Спустившись на последнюю ступеньку, я увидел, что Радж уже в поле с кем-то. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, кто это, когда я заметил мелькание рыжей косы. Остановившись, я положил руку на внезапно заволновавшийся живот. С нашим последним циклом роста всё изменилось. Я начал замечать, насколько красива моя лучшая подруга, но до этого момента это никогда не било по мне так сильно. Её волосы были цвета огня, и я знал, что они спадают гораздо ниже поясницы, когда не заплетены в косу. Я знал, что они мягкие, потому что она позволяла мне их заплетать. А ещё её глаза. Я мог бы целыми днями смотреть в их изумрудную глубину и находить новые оттенки, скрытые на дне. Они были сочного цвета высокой травы в поле, и в то же время в их глубине таились всплески цветов от жёлтых и янтарных до коричневых и чёрных. Мысленно дав себе пощёчину, я продолжил путь к ним. Что со мной не так? Это же Лин. Чем ближе я подходил, тем больше деталей замечал, и моё прежнее желание удариться в поэзию при виде моей лучшей подруги испарилось, потому что то, как солнце ласкало её лицо, и россыпь веснушек на носу и щеках серьёзно заставляли мои ладони потели. Когда я подошёл чуть ближе, Радж повернулся и посмотрел на меня. Склонив голову набок, он внимательно изучил меня своими аквамариновыми глазами. Ты выглядишь встревоженным, брат. Мои глаза вернулись к Лин, и мягкий малиново-красный цвет её полных губ, напоминающих сердечко, изогнулся в улыбке, а моё сердце, обретя собственный разум, забилось в груди. Фен'едис¹! — Эми? Её обеспокоенный голос стал бальзамом для моего бешено стучащего органа, и я прочистил горло. — Привет, — тупо ответил я. Скажи что-нибудь... что угодно, дурак! — Что ты здесь делаешь? Потёрев заднюю часть шеи, я мысленно застонал от того, как неловко и глупо это прозвучало. Бровь Лин поползла вверх, а изумрудные глаза игриво блеснули. Духи, какие у неё красивые глаза. — Может, это мне стоит задать тебе этот вопрос? Ты отсутствовал всё утро. Отвлёкшись тем, как её пальцы перебирали шерсть Раджа, я не расслышал её вопрос. — А? Лин перестала гладить Раджа по шее и шлёпнула меня по руке, тут же привлекая моё внимание. — Эми, что с тобой? Ты вроде бы стоишь здесь, но твои мысли ушли на прогулку. Ты сам не свой уже несколько недель. Поняв, что веду себя как идиот, я прочистил горло. — Прости, просто у меня много мыслей в голове. Не полная ложь, молодец я. — Я сегодня утром говорил с советом о том, чтобы отправиться на Перекрёстки и собрать информацию о кунари. — И что они сказали? Увидев её воодушевление, я снова воспрянул духом и ухмыльнулся. — Они сказали, что я могу идти. Лин взволнованно захлопала в ладоши за меня. — Это здорово, Эми. Когда мы выступаем? Погоди. Что? — Ты не идёшь. Это только я, с Раджем и его стаей, дядей Быком и Адаар с её командой. Взгляд Лин сузился, и она скрестила руки. Это должно было стать для меня предупреждением, чтобы начать объясняться, но я упустил свой шанс, когда её прежний тёплый, счастливый голос стал холодным, как снега за пределами Скайхолда. — В каком смысле я не иду? — В прямом. Ты не идёшь, Лин. Это слишком опасно. Её щёки порозовели, отвлекая меня внезапным приливом цвета, делая её настолько невозможнее красивой, что я не заметил, что этот цвет — от гнева. — Ты глупее стада друффало! — прорычала она, и я с удивлением посмотрел ей в глаза. — Что? — я растерялся. Что я сказал такого, что её разозлило? — Это слишком опасно для тебя. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Лин закатила на меня глаза, а Радж фыркнул. Она тебя убьёт, брат, если ты не объяснишься. Быстро. Удивлённая и разозлённая, Лин продолжала сверлить меня взглядом. — Но для тебя это не слишком опасно? Я пожал плечами, всё ещё не понимая её отношения ко всему этому. — Ну да, но я мужчина. Мы должны брать на себя опасные миссии. Радж тихо застонал. Что? Лин зарычала, прежде чем броситься на меня. Я не был готов к её нападению: она сбила меня с ног и оседлала, прижав мои руки к земле по бокам. Эта поза послала маленькие языки пламени по моей коже и полностью отвлекла меня от текущей ситуации. — Это самое шовинистическое, что ты когда-либо говорил, Эмитлен. Как ты можешь такое говорить, когда твоя собственная мать — опытный боец? Ты знаешь, что я могу за себя постоять. Ты знаешь, что я не какая-то слабая полевая мышь, которая удирает при первых признаках опасности. Я знал, что она сильная, но я не стал бы снова подвергать её опасности. Недозволенная ранила её, чтобы добраться до меня, и я не позволю этому больше никогда повториться. Что-то внутри меня сломалось, когда я увидел её лежащей без сознания на земле в тот день. Я всё ещё не разобрался во всех своих чувствах по поводу того, что произошло, но если она будет со мной на Перекрёстках, это будет только отвлекать меня и подвергать её опасности. — Ты не можешь пойти со мной, Лин. Я не хочу, чтобы ты там была, и это окончательно. А теперь слезь с меня. Мне нужно собрать сумку. Её глаза на мгновение впились в мои, прежде чем она поднялась. Я увидел боль, которую она пыталась скрыть, и встал, чтобы попытаться заставить её понять. Схватив её за плечо, я увидел, как она быстро стряхнула мою руку и злобно посмотрела на меня через плечо. Лин никогда раньше не злилась на меня, и мне не нравилось то чувство, которое это вызывало внутри. — Не надо. Тебе ведь сумку собирать, помнишь? — сердито бросила она, прежде чем оставить меня стоять с Раджем. Мы проводили взглядом, как она пересекла поле и быстрыми шагами взбежала по лестнице. Потёр шею; в груди образовалась тяжесть, которую я не мог объяснить, но именно то, как она посмотрела на меня, вызвало её. Тебе следовало сказать ей, почему ты не хочешь, чтобы она шла, брат. Покачав головой, я начал рассеянно тереть место над сердцем. Я не знаю, как ей это сказать. Духи, даже когда я пытаюсь осмыслить это сам, я путаюсь. Глядя на пустые ступени, где она была несколько мгновений назад, я не знал, как мне загладить это перед ней.

***

Точка зрения Фенлин-младшей — Я мужчина. Мы должны брать на себя опасные миссии, — прорычала я, направляясь к крепости. — Вот же куча друффалового навоза! Распахнув дверь, я вошла в зал; Стражи расступались передо мной. Что было очень кстати, потому что прямо сейчас я бы снесла кому-нибудь голову от злости на Эми. Скайхолд должен был покрыться льдом, чтобы я позволила кому-то увидеть, как я плачу из-за того, что мой лучший друг ведёт себя как последний придурок. Рывком открыв дверь в свои покои, я наконец позволила слезам, которые грозились пролиться с тех пор, как он сказал, что не хочет брать меня с собой, хлынуть наружу. Как он мог не хотеть, чтобы я пошла? Мы всё делаем вместе. Или делали, до этого последнего цикла роста. Что-то с ним было не так. Уже больше месяца он всё больше и больше отдалялся. Когда я спросила его об этом напрямую, он сказал, что много тренируется. — Тренируется, ага, конечно, — проворчала я, закрывая дверь и бросаясь на кровать. Свернувшись калачиком с подушкой, я позволила слезам свободно течь, осознавая, что рискую потерять своего лучшего друга. Дверь тихо открылась, и я поняла, что это мамаэ, по запаху лаванды, вошедшему в комнату. Я не знала, как она догадывается, но от неё никогда ничего не скроешь. Поэтому я не пошевелилась и услышала, как дверь тихо закрылась. Вскоре после этого я почувствовала, как мамаэ села на край кровати рядом со мной. Её рука провела по моей макушке, и я повернулась к ней, положив голову ей на колени, как делала в детстве. — Что случилось? — мягко спросила она. Как я могла объяснить ей это, когда сама не понимала, что только что произошло? — Думаю, я теряю своего лучшего друга, мамаэ, — прошептала я, и звук этих слов, произнесённых вслух, вызвал болезненный укол в груди, спровоцировавший новые слёзы. Её успокаивающие пальцы продолжали гладить меня по голове, и это простое прикосновение немного помогло мне успокоиться. — Почему ты так думаешь? Вытирая слёзы с щёк, я уставилась в стену, рассказывая ей. — Во-первых, он больше со мной не разговаривает. Он тренируется без меня и планирует миссии без меня, — сказала я, чувствуя, как рыдание подступает к горлу и громко вырывается наружу, когда его слова снова ударили меня в сердце. — Он сказал, что не хочет, чтобы я шла с ним. Пальцы мамаэ продолжали гладить меня по голове, пока падала новая волна слёз. — О, милая, вы с Эмитленом не разлей вода. Ты не теряешь своего лучшего друга, в этом я уверена, но ты должна кое-что понять прямо сейчас, милая — мальчики делают и говорят глупости. Плача и смеясь одновременно, я посмотрела на неё, и она большим пальцем стёрла несколько слёз с моей щеки. — Ты не думаешь, что я его теряю? Она покачала головой и мягко улыбнулась. — Ты чувствуешь к Эмитлену гораздо больше, чем просто дружбу, не так ли? Её понимающий взгляд пронзил меня, и я смогла только кивнуть; мамаэ вздохнула и тоже кивнула. — Я так и думала. Сев, я неловко пощипала одеяло, уставившись в коричневую ткань. Я чувствовала к нему больше с прошлого цикла роста. — И что мне теперь делать, мамаэ? Она приподняла мой подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза. — Пока не делай ничего. Как я уже сказала. Мальчики говорят и делают глупости. Прямо сейчас держу пари, что Эмитлен ломает голову над тем, как извиниться перед тобой за то, что задел твои чувства. Пусть он беспокоится о том, как он это сделает. Он придёт и скажет, что ему жаль, до того как закончится ночь. — Ты правда так думаешь? Потому что раньше он был настоящим придурком. Мамаэ усмехнулась. — Это будет не первый раз, когда он вызовет твой гнев, милая. Но одно я знаю точно: этот мальчик очень сильно о тебе заботится. Он защищает тебя с тех пор, как вы оба научились ползать. Он просто не знает, как показать тебе свои чувства. Тяжело вздохнув и вытирая остатки слёз, я выдержала понимающий взгляд матери. — Что ж, ему лучше придумать что-нибудь, пока я не заехала ему в глаз, — проворчала я.

***

Точка зрения Эмитлена Лин не спустилась к ужину, и я ещё глубже вжался в стул. Ковыряя еду в тарелке, я понял, что должен извиниться перед ней до отъезда утром, иначе буду думать об этом всё время. Я заметил, что тётя Сири бросила на меня сочувственный взгляд, и мне захотелось застонать и провалиться сквозь землю. Отлично! Она ей рассказала. Теперь я был не так уверен, хочу ли идти искать Лин и извиняться. Если она рассказала своей мамаэ, то та будет действительно зла на меня. Уставившись в тарелку, я не мог найти аппетита даже чтобы поесть. Тихо извинившись, я покинул обеденный зал. Я видел обеспокоенный взгляд, который бросила мне мамаэ, когда я уходил, но сейчас я не мог пытаться её успокаивать. Мне нужно было привести мысли в порядок и понять, что я скажу Лин, чтобы она поняла. Если я скажу ей, что это потому, что она мне небезразлична, она, вероятно, ударит меня. Рассеянно идя к своим покоям, я прошёл мимо коридора, ведущего к комнате Лин, и остановился, чтобы посмотреть. Попытка объяснить ей свои причины звучала глупо даже в моей собственной голове, я не мог представить, как это будет звучать вслух. Фыркнув, я прошёл мимо её коридора и направился в свою комнату. Открыв дверь, я увидел, что мой рюкзак стоит у двери вместе с посохом и плащом. Лёгкое волнение заурчало в животе при мысли о миссии. Скоро я буду на Перекрёстках с задачей найти информацию о кунари. И хотя Анарис высказала свои опасения по поводу того, что я могу наткнуться на Недозволенную, я не был так обеспокоен. Я знал, что Недозволенная, с которой я сражался, не будет гореть желанием повторить эту встречу. Это была не самоуверенность, а уверенность в том, что я видел. Недозволенная не была готова к моей магии, и я видел в её красных глазах настоящий страх, которого она никогда не знала. Упав на кровать, я уставился в потолок, пока мысли о Лин снова не вторглись в мою голову. Мне следовало пойти и поговорить с ней перед отъездом, но я не мог сказать ей, о чём думаю и что она заставляет меня чувствовать. Она была моей лучшей подругой, которая теперь интересовала меня больше, чем просто лучшая подруга. Потёрев лицо, я вспомнил разговор с бабаэ об изменениях, через которые моё тело проходило два цикла назад. Он предупреждал меня, что первым изменится голос. Затем последуют изменения, которым подвергнется моё тело, причём не только физические, но и эмоциональные. Он рассказывал мне о гормональных изменениях, и некоторое время моё тело предавало меня. До стыдного часто. Затем он дал мне техники, чтобы отвлекать разум от моего предательского тела, когда оно реагировало естественным образом. Когда бабаэ описывал физиологию этого процесса, поначалу мне было неловко. Конечно, у меня были вопросы, и, к счастью, бабаэ не уклонился ни от одного из них. Получив все ответы, бабаэ оставил меня наедине с моими мыслями. И именно эти мысли стали причиной, по которой я начал тренироваться без Лин. Когда я был рядом с ней, моё собственное тело предавало меня. Закрыв глаза, я напомнил себе, что мне нужно поспать, потому что рассвет наступит рано, и несколько раз стукнул кулаком по подушке. Утром, когда Лин придёт попрощаться со мной, я извинюсь перед ней. Накинув плащ, я взял рюкзак и посох. Открыв дверь, я в последний раз оглядел свою комнату, прежде чем уйти. Пройдёт несколько недель, прежде чем я вернусь, и какая-то часть меня верила, что я вернусь изменившимся. Закрыв дверь, я увидел мамаэ и бабаэ, ожидающих меня в коридоре с близнецами. Я видел, что мамаэ плакала, но пыталась держаться бодро и улыбнулась, увидев меня. Подойдя к ней, я наклонился и поцеловал её в щёку, прежде чем поцеловать в лоб мою спящую младшую сестру. — У тебя есть всё необходимое? Я услышал дрожь в её голосе и захотел заверить её, что со мной всё будет в порядке. — Да, мамаэ, у меня всё есть. Её тёмно-янтарные глаза с беспокойством изучали меня. — Где кристалл связи? Я достал кристалл, который будет поддерживать со мной связь, из-под дорожной кожаной куртки, и мамаэ мгновенно вздохнула с облегчением. — Венан [моё сердце], — мягко произнёс бабаэ, прежде чем притянуть её ближе к себе и поцеловать в лоб. То, как они относились друг к другу, раньше заставляло меня чувствовать себя неловко, но теперь меня просто радовало, что они есть друг у друга. Мамаэ позволила бы своему беспокойству за меня поглотить её, если бы бабаэ не было рядом. — Пойдёмте к элувиану, — сказал бабаэ, уводя мамаэ с собой. Я был благодарен за его присутствие, потому что если бы его здесь не было, я знаю, мамаэ плакала бы, и я не уверен, что смог бы вынести её слёзы. Следуя за ними, мы пересекли крепость и спустились по лестнице в обеденный зал. Радж и его стая заполнили комнату, ожидая меня. Брат, — поприветствовал меня Радж, и я кивнул в его сторону. Стараясь не подавать виду, я обшарил взглядом комнату в поисках Лин. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что её здесь нет, и та тяжесть, которую я чувствовал в груди вчера, сжалась ещё сильнее. Дядя Бык и Адаар со своими людьми вошли в комнату в полном облачении кунари, отвлекая меня от собственной боли. Мы с Лин никогда раньше не ссорились, поэтому вся эта ситуация была тяжёлой, но прежде чем я успел зациклиться на этом, все начали прощаться, и я шагнул сквозь элувиан, входя на Перекрёстки. С тяжёлым вздохом я мельком взглянул на потемневшее зеркало, прежде чем расправить плечи и поправить рюкзак. Может быть, когда я вернусь в Скайхолд, Лин всё ещё не будет на меня злиться.

***

Точка зрения Фенлин-младшей Слетев по лестнице, я ворвалась в зал как раз в тот момент, когда элувиан закрывался. Фен'едис! Тётя Фенлин подошла ко мне с Нелой на руках и сочувствующим выражением лица. — Он вернётся через пару недель, — сказала она, прежде чем похлопать меня по плечу и пройти мимо. Уставившись на тёмное зеркало, мне хотелось колотить по нему, пока оно не пропустит меня. Я не спала всю ночь, ждала, когда он придёт и извинится, но где-то уснула, чтобы затем резко проснуться, осознать, который час, и примчаться сюда, только чтобы узнать, что он уже ушёл. Мы никогда раньше не разлучались, и то сжимающее чувство в груди, которое я испытала вчера после нашей ссоры, стало ещё сильнее. Потёрев ноющее место на груди, я почувствовала, как глаза наполнились слезами. Я должна была быть здесь. Глядя на потемневшую поверхность элувиана, я увидела позади себя отражение своей мамаэ. — Я не успела его проводить. Констатация очевидного лишь помогла осознать реальность того, что он ушёл без меня. — Отойди от элувиана, Фенлин. У тебя сегодня утром тренировка с твоим бабаэ. Отойдя от зеркала, я поняла, что пыталась сделать моя мамаэ, и была благодарна за это отвлечение, потому что без него я бы просто разревелась как последняя дурочка. Вытерев глаза, я расправила плечи и последовала за мамаэ из зала обратно в обеденную зону.

***

¹ фен'едис — волчий член (эльфийское ругательство).