Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Эмитлена Прислонившись к дереву, я крутил в пальцах кристалл связи, слушая, как из лилового камня доносится голос матери. — Лин что-нибудь тебе говорила? Было немного жутко слышать, как мягкий смех мамаэ [мамы] доносится из кристалла. — Только то, что ты, вне всяких сомнений, вылитый отец, — ответила она. Я потёр лицо, и из груди вырвался тяжёлый вздох. — Это было для её же блага, мамаэ. Почему всем так трудно это понять? Когда ей делают больно, мои эмоции берут верх, и магия становится мстительной и нестабильной. — Слова, которые я уже слышала от твоего бабаэ [папы], Эмитлен. Будь честен со мной. Почему ты на самом деле не хотел, чтобы Фенлин пошла с тобой? Глядя вверх сквозь ветви дерева, к которому я прислонился, я снова тяжело вздохнул. — Потому что я не хотел, чтобы она пострадала. — Потому что ты её любишь, — перебила она. О боги! Я почувствовал, как моё лицо загорелось, и затряс головой, торопливо выпаливая ответ. — Ну... не то чтобы... конечно... я имею в виду... мы лучшие друзья... Голос мамаэ прервал моё бессвязное бормотание, и мне стало в десять раз неловче. Слава духам, она не может меня видеть, иначе было бы в сто раз хуже. — Да-да, она твоя лучшая подруга, бла-бла-бла, — ответила она, смеясь надо мной, и я знал, что моё лицо пылает от смущения ещё сильнее. — Твой бабаэ тоже мой лучший друг, милый. Именно так ты и появился на свет. Но суть в том, что я видела, как ты на неё смотришь, Эмитлен. Я не слепая, и тебе не должно быть стыдно за свои чувства к ней. Это нормально, если она значит для тебя больше, чем просто лучшая подруга. Не было никакого способа заставить мать понять, что мои чувства — это только моё дело. И всё. Лин не думала обо мне так, как я о ней. Это не её вина, что между нами вдруг всё стало странно. Это я создавал неловкость, потому что не знал, что, во имя Бездны, сказать. — Если бы ты не был так зациклен на своих мыслях — кстати, ещё одна черта твоего отца, которую ты унаследовал, — ты бы увидел, что она чувствует то же самое к тебе. Простите, что она только что сказала? — Что ты имеешь в виду? Смех мамаэ снова прозвучал сквозь кристалл, и мне захотелось поторопить её с объяснениями. Если она пыталась сказать мне, что Лин так же запуталась в нас, как и я, то я хотел это услышать. — Эмитлен. Когда вернёшься в Скайхолд, просто попробуй поговорить с ней. Ты получишь свой ответ. Но послушай моего совета: а пока хватит дуться и накручивать себя. Теперь достаточно об этом. Скажи-ка мне, ты уверен, что кунари тебя не заметили? Бык и Адаар уже внедрились в Антаам Виддасалы? Где Радж? Ладно, она уходит от прямого ответа. Конечно, уходит. Я понимаю, что она пытается сделать, и какой бы хитрой ни была мамаэ, она может быть права. Ответы я получу только от Лин, а значит, мне придётся отбросить смущение и собраться, поступив как мужчина. Прямо сейчас я был благодарен, что она не видит, как я закатываю глаза на её резкую смену темы, иначе мне бы не поздоровилось. — Я уверен, что меня не заметили, мамаэ, и да, дядя Бык и Адаар внедрились в Антаам Виддасалы несколько недель назад. Что касается Раджа, он со своей стаей следит за кунари и идёт по следу Виддасалы. Звук её громкого вздоха заставил меня рассмеяться. Я чувствовал, что ей трудно держать свои переживания при себе, но она не могла скрыть, что ей всё ещё тяжело оттого, что я здесь, и мне нравилось, что она старается. — Как мои брат и сестра? — спросил я, снова меняя тему, чтобы отвлечь её от того, чем я занимаюсь. — Твои брат и сестра — сущие порождения демонов, — пошутила она, заставив меня рассмеяться. — Не совсем, но мне кажется, они строят против меня заговоры. Твоя сестра просыпается, я её кормлю, ничего страшного. Как только я с ней заканчиваю и она снова в кроватке, твой младший брат всё ещё не проснулся, так что я думаю, он просто не голоден. Поэтому я ложусь обратно. Закрываю глаза, думая, что посплю хотя бы полчаса, а потом он начинает орать так, словно его пытаются убить. Усмехнувшись тому, как раздражённо звучит мамаэ, я поднял глаза, когда Радж вошёл в мой маленький импровизированный лагерь. Брат, у меня новости. Кивнув, я заговорил в кристалл. — Мамаэ, мне пора. Поцелуй за меня брата и сестру и скажи бабаэ, что я поговорю с ним в Тени о том, что мы узнаем сегодня. — Пожалуйста, будь осторожен, Эмитлен, и помни, что я сказала о Фенлин. Мамаэ не только хороший, любящий родитель, но и сильная, опытная волшебница, которая редко звучит обеспокоенной, и мне было тошно от того, что именно я заставляю её переживать своим присутствием здесь. Что касается её слов о Фенлин, мне было бы трудно о них не думать. — Я буду, мамаэ. Люблю тебя, — сказал я, прежде чем закрыть заклинание. Кристалл потускнел до тёмно-фиолетового, и я спрятал его обратно под тунику. Что ты нашёл? Наша ментальная связь наполнилась образами того, что он видел во время разведки. Последний образ застыл на Виддасале, стоящей внутри разрушенного зала с разбитыми книжными полками, пол которого был усеян книгами. Уже три недели кунари методично прочёсывали руины библиотеки. Зачем? Что ж, я этого ещё не знал, и тот факт, что я не знал, начинал действовать мне на нервы. Женщина, которую ты ищешь, вернулась. Она продолжает рыться в руинах библиотеки вместе с остальными, словно они голодные гиены. Покажи мне, где она, Радж. Радж повернулся, и я последовал за ним к руинам Вир Дитара [Древо Познания]. Было немного удручающе видеть некогда великую библиотеку, превращённую в руины. По мере нашего приближения голоса кунари эхом отдавались внутри когда-то зачарованных стен, и я мысленно поблагодарил бабаэ и дядю Быка за все уроки кунлата. Мы бесшумно подошли ближе, пока не добрались до бывшей каменной стены, которая частично ещё стояла, и присели за ней. Немного проползя, я сплёл заклинание, которому научила меня мамаэ, сделавшее меня невидимым, и выглянул из-за угла. Осматривая комнату, я насчитал двадцать воинов-кунари, обыскивающих то, что осталось от древних книжных полок. Лишённые эмоций глаза сканировали книги, которые они вытаскивали с полок, и либо складывали их в стопку на столе, предназначенном для тех, что стоит оставить, либо выбрасывали в беспорядочную кучу на пол. Наблюдая за их действиями, моё любопытство росло: что им могло понадобиться от старых фолиантов? Медленно продвигаясь к куче каменных обломков, что была ближе, я наконец увидел её. Её тусклые серо-чёрные рога росли в стороны и назад от висков. На ней был кроваво-красный кожаный нагрудник без рукавов, обнажающий её мускулистый пресс, прежде чем переходить в пару кожаных штанов, обтягивающих её длинные, мускулистые ноги. Её мощные тёмно-серые руки были украшены тонкими красными шнурами, обозначающими её статус, а бледно-серые глаза, в которых читался острый ум, сканировали страницы книги, которую она держала. Виддасала стояла посреди разрушенного зала почти такого же роста, как её воины. Она представляла собой грозное зрелище, когда выкрикивала приказы на кунлате окружающим её мужчинам. — Идите в следующий зал. Прямо сейчас я хотел бы знать, что она ищет. Продолжая тихо наблюдать за ней, я вздрогнул, когда она с хлопком закрыла книгу и позволила разочарованному рычанию сорваться с её злых, тёмно-серых губ. Она отложила книгу и начала расхаживать, как зверь в клетке. Скрестив руки, её левая рука сжала противоположный бицепс, а пальцы выбивали неслышимый ритм. Она сердито шагала взад-вперёд, прежде чем внезапно остановиться и покинуть комнату. Виддасала вошла в другой зал с горсткой воинов своего Антаама, методично просеивающих ещё больше книг, пока я следовал на расстоянии. Один воин подошёл к ней, вручая послание, и я наблюдал, как её бесстрастное лицо читает записку. Наблюдать за Виддасалой и её воинами было так же увлекательно, как смотреть, как растёт трава. Это был не первый раз, когда я видел, как она получает какое-то послание, так что это скоро станет очень скучным. Я уже собирался сесть и переждать, когда Виддасала громко заговорила, заставив меня, и так уже сидящего на корточках, замереть. — Приведите ко мне Хиссрада. Стоп. Она сказала Хиссрад? Что ей нужно от дяди Быка? Его прикрытие раскрыто? Она знает, кто он? Больше не скучая от наблюдения за тем, чем занимаются кунари, я подкрался ближе, чтобы слышать всё. У меня был исключительный слух, как и у большинства эльфов, но я хотел убедиться, что не пропущу ни слова. Когда я добрался до цели за одной из книжных полок, в комнату вошёл дядя Бык. Он подошёл к Виддасале и остановился. Опустившись на одно колено и прижав руку к груди с бесстрастным склонённым лицом, он ждал, пока она заговорит, а я ждал за книжной полкой, готовый наложить барьер на своего дядю. — Я получила донесение от агента Бен-Хазрат. А именно, от того, кого ты обучал и прозвал «Гатт». Тебе может быть интересно то, что он утверждает. Дядя Бык не сделал ни движения, а я ломал голову, вспоминая, кто такой этот «Гатт», наблюдая, как Виддасала расхаживает вокруг дяди Быка. Я заметил, что ни один из них не выдал ничего своими выражениями лиц, и ждал, что Виддасала скажет дальше, потому что я не знал, о ком она говорит. Она остановилась перед ним и посмотрела вниз сердитым взглядом. — Он утверждает, что ты тал-васгот. Что ты называешь себя Железным Быком и выбрал эту Инквизиторшу вместо своего народа. — Её голова наклонилась, и я увидел, как мелькнуло презрение на её застывших чертах. Все кунари, следующие Куну, считали тал-васгот безумными животными, так что её маленькая гримаса не была утешительным зрелищем. — Ты знаешь, что происходит, когда кто-то решит стать тал-васгот. Тем не менее, мой дядя молчал, а мои пальцы покалывало от подготовленного заклинания, и я оглядел зал, считая присутствующих воинов. Просчитывая различные способы, которыми я мог бы убрать воинов и вытащить дядю Быка оттуда, я заметил, что Виддасала на мгновение задумалась, прежде чем наклониться в поясе, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. — Мы уничтожаем тал-васгот. Мои глаза метались взад-вперёд, пока дядя Бык и Виддасала устраивали состязание взглядов, и мне хотелось рассмеяться. Она пыталась его запугать, а дядю Быка запугать было невозможно. Это он запугивал. Ей пришлось бы ждать очень долго, если она рассчитывала напугать его или заставить чувствовать себя неуютно. Даже дядя Дориан подшучивал, что у кунари, должно быть, есть соревнования на самое непроницаемое выражение лица. — Пока что ты мне полезен, и в обмен, если ты будешь сотрудничать, я сообщу Бен-Хазрат, что в это время ты работал на меня. Если ты откажешься подчиниться, я положу конец твоему унижению прямо сейчас. Дядя Бык ухмыльнулся Виддасале и усмехнулся. На моём лице расцвела улыбка. Прямо сейчас я знал, что дядя Бык собирается отпустить саркастичное замечание и преподать Виддасале пару уроков о том, что значит быть самостоятельной личностью. Медленно я выдвинулся из-за книжной полки, чтобы подобраться ближе. Если бы я мог просто схватить дядю Быка за запястье, я мог бы сделать его невидимым до того, как Виддасала успеет что-либо сделать. — Либо я полезен, либо умру. Леди... те, что и побольше тебя, уже пытались меня убить, и если ты ещё не поняла, я не боюсь умереть. Что я тебе скажу, так это то, что то, чего ты пытаешься здесь достичь, никогда не случится. Южный Тедас никогда не преклонит колено перед Куном. Знаешь, в каком положении это оставит кунари? Хм? В состоянии войны с Южным Тедасом и Тевинтером одновременно. Как хорошо, по-твоему, твой Аришок это оценит, когда поймёт, что ты растянула его силы так, что он стал прозрачным, как простыни шлюхи? Тело Виддасалы резко выпрямилось в жёсткую стойку. — Ты принял решение, пусть так. Я не стану слушать советы тал-васгот. Виддасала отвернулась, чтобы подать знак воинам, и я воспользовался возможностью, чтобы схватить дядю Быка за запястье. Слегка потянув его, дядя Бык тихо встал, пока Виддасала поворачивалась обратно. Было трудно не рассмеяться, видя в упор ошарашенное выражение на лице Виддасалы, когда она поняла, что дядя Бык магическим образом исчез. Было забавно наблюдать, как оно сменилось от замешательства к шоку, а затем к ярости за несколько секунд, пока её глаза метались из стороны в сторону. — Найдите его! Воины быстро рассыпались, и я увёл дядю Быка от библиотеки туда, где раньше оставил Раджа. Когда мы добрались до места, Радж уже переместился и ждал нас у кромки леса. Как только мы вошли в густой лес, скрывшись из виду обыскивающих воинов, я отпустил дядю Быка. — Это никогда не перестанет быть жутким, — сказал он, когда снова появился, потирая запястье. Усмехнувшись, я просканировал местность позади нас. — Дядя, что ты имел в виду, когда сказал, что Южный Тедас никогда не преклонит колено перед Куном? Мельком взглянув на него, я продолжил осматривать местность в поисках воинов-кунари, пока дядя Бык сбрасывал тяжёлую кирасу Антаама. — Эта сумасшедшая баба думает, что если она соберёт достаточно магической информации, то сможет устранить магов Южного Тедаса. То, что случилось с Брешью, было по-настоящему уродливым дерьмом. Вот почему она здесь. Она пытается узнать всё, что может, о магии, чтобы контролировать её. Как она нашла путь на Перекрёстки, я так и не выяснил, но она знает, что эльфы были первыми, у кого была магия, превосходящая всё, что кто-либо когда-либо знал. Если она сможет накопить достаточно знаний, то сможет безопасно отправить подкрепление, чтобы захватить Южный Тедас. Когда дядя Бык поправил топор за спиной и спрятал снаряжение за камнем, прикрыв его ветками для маскировки, мы вместе повернулись и двинулись дальше в лес. — Как она вообще могла подумать, что сможет устранить всех магов? Дядя Бык поморщился, и это заставило меня нервничать. — Я подслушал, как один из воинов говорил о том, что Виддасала использует лириум на саарэбасах Куна. — Бык покачал головой. — Маги кунари и так до черта сильны в магии, но добавь в смесь лириум, и получишь нестабильного мага-кунари. Это не то, что Кун одобрил бы. Я фыркнул. — Всё, чему ты меня научил о Кун, почти заставляет меня верить, что Аришок не подозревает, чем на самом деле занимается здесь, на Перекрёстках, Виддасала. Дядя Бык на секунду взглянул на меня, прежде чем снова посмотреть вперёд. — Да, ты бы не ошибся, так подумав. Пошли, заберём Адаар и уберёмся отсюда. У меня такое чувство, что из-за того маленького трюка, который ты там провернул, кунари будут ползать повсюду. Теперь была моя очередь ухмыляться. — Ты всё ещё принимаешь меня за ребёнка, дядя Бык. Если ты беспокоишься, что они тебя найдут, не стоит. Я могу защитить тебя и спрятать от Антаама, — ответил я с дерзкой улыбкой. Дядя Бык покачал головой и усмехнулся, прежде чем обнять мою шею своей огромной рукой и притянуть меня к себе, чтобы с любовью проехаться костяшками по моей макушке, как он делал это уже много лет. — Не будь таким умным маленьким засранцем, как твой папаша, парень. Смеясь вместе, мы направились по тропе, которая должна была привести нас к Антааму на другой стороне Перекрёстков.

***

Пробравшись с Адаар и её людьми прочь от Антаама Виддасалы, мы прошли немалое расстояние, прежде чем нашли хорошее место для ночлега. Отдохнув, утром мы вернёмся в Скайхолд. После простого ужина из тушёного кролика я пошёл лежать на свой коврик и смотреть в небо. В такие тихие моменты, как сейчас, мои мысли всегда блуждали к моей лучшей подруге. Я был на Перекрёстках уже пару недель, собирая информацию о кунари, и за все эти ночи Лин ни разу не позволила мне навестить её в Тени. Она намеренно блокировала меня. Я знал, что струсил, не поискав её перед отъездом, но я не знал, что мне сказать. У меня не было слов, чтобы описать, как изменились мои чувства к ней. Возможно, мамаэ была права. Мне просто нужно было поговорить с ней. Несмотря на то, что мой живот сжимался в узел от этой мысли, я смирился с ней и даже с нетерпением ждал встречи с ней, когда вернусь в Скайхолд. Единственная моя надежда сейчас — что она всё ещё не злится на меня. Закрыв глаза, я вошёл в Тень и нашёл бабаэ, терпеливо ждущего меня в древнем эльфийском павильоне. Он менял декорации каждую ночь, но я не сомневался, что эти места были его воспоминаниями об Арлатане. Подойдя к нему, он заключил меня в крепкие объятия, прежде чем жестом указать на удобные на вид сиденья. Заняв своё место, я рассказал ему всё, что узнал сегодня, и что дядя Бык рассказал мне о планах Виддасалы. Услышав новости, бабаэ встал и начал расхаживать, скрестив руки на груди, в то время как пальцы постукивали по подбородку, как было его обыкновением, когда он думал. — Когда ты вернёшься, нам нужно будет поделиться этой информацией с остальными. То, что задумала эта Виддасала, приведёт только к войне с магами и всем Южным Тедасом. Маги Тедаса только что закончили войну с храмовниками. А потом есть тот факт, что эванурисы украли их свободу с помощью Недозволенных. Мы не можем тратить силы на столкновения с кунари из-за их восприятия неконтролируемой магии. Бабаэ заложил руки за спину, продолжая расхаживать. — Ты когда-нибудь слышал о ком-нибудь в Кун по имени Гатт? Взгляд бабаэ сузился при этом имени. — Да, и я тоже с ним встречался. — На мой любопытный взгляд он продолжил. — Имей в виду, что в то время Инквизиция всё ещё активно искала местонахождение Корифея. Кунари отправили послание через контакты дяди Быка в Бен-Хазрат о том, что Аришок ищет союза с Инквизицией против очистки красного лириума из рук тевинтерских магов. В то время твоя мать не верила, что предложение настоящее, и она была права, это было не так. Предложение было уловкой, использованной для проверки лояльности Быка Куну. Слушая его, я видел, как выражение лица бабаэ стало злым. — Они использовали Боевых Быков как приманку для тевинтерских магов. Если бы Бык пожертвовал своими людьми, это доказало бы его лояльность Куну. Агент Бен-Хазрат, известный как Гатт, был там, чтобы проверить его. Он был бывшим тевинтерским рабом, которого Бык спас много лет назад. Я никогда не слышал историю о том, как дядя Бык стал тал-васгот, но если они так мало думали о тех, кто не следует Куну, я понимаю, почему дядя Бык сделал такой выбор. Дядя Крэм и все в Боевых Быках — лучшие. — Виддасала верила, что может использовать его. Скорее всего, для получения информации о том, где она может найти мамаэ, поскольку именно она носит метку Бреши. Дядя Дориан говорил мне, что кунари считают, что Брешь появилась по её вине. Бабаэ согласился со мной. Вот же кровавый бардак. Всё, что я узнавал об эванурисах, потребует всех наших сил, чтобы победить их. Виддасала была маленьким камешком в огромном океане проблем прямо сейчас, и бабаэ был прав. У нас нет времени на её глупые махинации. Бабаэ положил руку мне на плечо, вырывая моё внимание из внутренних мыслей, и я посмотрел на него. — Ты заставил меня и твою мать очень гордиться тобой, Эмитлен. Мы увидимся, когда ты вернёшься в Скайхолд. Счастливого пути, сын мой. Встав, я наблюдал, как бабаэ взмахнул рукой, и мгновенно он исчез, а павильон растворился вокруг меня. Взмахнув рукой, я создал поле под Скайхолдом, сел в высокую траву и уставился в безоблачное небо. Завтра я буду дома, и, если мне повезёт, Лин простит меня, и мы сможем поговорить. Проведя рукой по тому месту, где билось моё сердце, я почувствовал боль, которую не мог описать, но я определённо помнил, когда эта боль началась, и это был день нашей ссоры. Тяжело вздохнув, я только надеялся, что она выслушает меня.