one way or another

      1.       Найс прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что хочет Шан Де.       "Хотеть" — какое же это ёмкое слово! Хотеть можно в физическом смысле, что Найсу, конечно, вовсе не чуждо. Эту слабость можно легко простить всего лишь взглянув на то, как Шан Де, например, водит машину. Или как прикладывается губами к стакану с коньяком, делая размеренные глотки. Или... В общем, стоит просто взглянуть на Шан Де и любой тут же полностью оправдает Найса. Вот, скажем, сейчас он стоит в душной от запаха духов и косметики гримёрке, что-то безразлично листая в телефоне. Найс наблюдает за ним боковым зрением, пока визажистка елозит кистью по его лицу. Просто невероятная картина: слабый свет от экрана падает на его лицо, делая кожу даже бледнее, а скулы — отчётливее. Ох, Найс уже упоминал скулы? Это же просто библейское зрелище! Черты лица этого человека словно были вылеплены талантливейшим скульптором, который пытался воссоздать образ под названием "сексуальная фантазия тех, кто падок на холодных и замкнутых директоров предприятий".       Да, Шан Де является гендиректором Триман, что делает его начальником Найса. Смущает ли это Найса? Бросьте, это как раз таки одна из главных причин, почему он его хочет! И дело не только в фетишах и прочих плотских вещах; Найс, какие бы слухи про него не ходили, был весьма себе умным мальчиком. И, как умный мальчик, он очень рано понял, что дабы жить в полной безопасности тебе нужно чего-то в этой жизни достигнуть. Но как быть, если у тебя нет ни богатых родителей, ни престижного образования? Связи! А если быть более точным — фаворитизм! Найс прекрасно осведомлён о привилегиях, которые ему даёт внешность и прекрасная физическая форма, так что, почему бы ему не пользоваться этими картами? Он мог сколько угодно учиться в своей балетной школе и получать награды за выступления, но единственное, что могло помочь ему построить карьеру — это покровительство. Именно оно привело Найса сначала в айдол-группу Тримана, а потом и в сам Триман в роли героя. Найс был безумно счастлив, — за исключением тех моментов, когда проводил по пять часов в душе, пытаясь идеально вымыть голову, — но это была ещё далеко не вершина.       Найс продолжал смотреть на Шан Де. Визажистка наконец-то оставила его лицо в покое и положила кисть на стол, удаляясь. Они с Шан Де остались наедине, из-за чего Найсу пришлось сделать ещё один глоток воды, борясь с накатившей на горло сухостью. Организм и без того не очень хорошо его слушался: тело было ватным от усталости, в голове пульсировала режущая боль — а тут ещё и этот Шан Де со своими пальцами в перчатках, так крепко сжимающими корпус телефона. Найс облизнул пересохшие губы. Редко когда людям которым повезло иметь власть и статус также повезло иметь и такую сногсшибательную внешность. Как же Найс хотел всё это заполучить. Если станет любимчиком главы Тримана — то никто не посмеет его из этого Тримана выкинуть; никто и слова лишнего ему не посмеет сказать. Он сможет уверенно продвигаться по карьерной лестнице героя, получая всё финансирование и всё внимание, а плата за это будет так невысока. Найс привык её платить. В конце концов, многим лучше подчиняться только там, где это надо, чем подчиняться абсолютно всем и всегда.       — Надо закругляться. — неожиданно сказал Шан Де, не оторвав глаза от телефона. — У тебя через три часа выступление на конференции. Мы и так тут достаточно времени убили.       Найс улыбнулся. Как же ему нравилось, что Шан Де лично вёдет его карьеру, принимая её едва ли не за какой-то персональный проект. В этом уже чувствовался намёк на интерес. Этот намёк обрастал плотностью и обволакивал тело Найса мёдом, когда он вспоминал, как его вербовали в герои: после выступления, за такими же кулисами, он; с едва заметной улыбкой, без пиджака, пропахшийся сигаретами так, что это дарило головокружение. Найс отлично помнил, как тот снял перчатку перед там, как погладить его по голове и параллельно с перебиранием прядей рассказывал что-то о возможностях после подписания контракта. Найс и без того чётко увидел для себя одну большую возможность: принадлежать.       То, как его трогал этот мужчина можно было сравнить с прикосновением к оббивке любимого дивана. Уверенность в собственном владении, сила, не сжимающая и душащая, а просто присутствующая, которой Найс хотел обернуться как пледом. Шан Де хотелось слушаться, ему хотелось потакать. Хотелось быть его любимчиком.       Найс безусловно старался в своей профессиональной сфере. Но ведь этого никогда не бывает достаточно.       — Хорошо, — Найс развернулся на стуле, положив локоть на его спинку, — постараюсь быстро управиться.       Шан Де по-прежнему не смотрел в его сторону. Найс спустился на пол и уверенно подошёл к нему, добавив в свой взгляд всю ту игривость, на которую только был способен. На нём была обтягивающая бордовая рубашка со странным ошейником и портупеей поверх — ну просто король БДСМ вечеринки. Почему для того, чтобы снять рекламу духов, нужно выглядеть именно так — непонятно, но Найс намерен это использовать. В конце концов, он всё ещё красивый. Расстёгнутая верхняя пуговица открывала вид на его ключицы, туго обтянутые молочно-белой кожей; длину ног идеально подчёркивали чёрные брюки на высокой посадке. Рекламируемые духи, — что-то фруктовое, похожее на персик, — намертво впитались в его одежду и волосы. Этот запах должен был коснуться нюха Шан Де, когда Найс подошёл ближе, но тот всё так же не показал никакой реакции. Хорошо, подумал Найс, расстёгивая ремень на своей портупее, идём ва-банк.       — Извините, не могли бы вы мне помочь тут застегнуть?       Шан Де наконец-то поднял взгляд. Найс повернулся к нему боком, показывая на застёжку и невинно смотря из-под ресниц. Из звуков вокруг них было только жужжание вытяжки и шум на съемочной площадке. В гримёрке они были отрезаны от окружающего мира: интимнее атмосферы просто не найти. Опустим тот факт, что Найсу сейчас надо выходить и продолжать съёмку. Флирт долго не займёт, сейчас главное — закинуть удочку. Но Шан Де как-то не особо стремился на неё попасться. Он смотрел как будто бы вообще сквозь Найса, хотя из-за их разницы в росте просто не мог игнорировать его присутствие; и намёк он тоже не мог игнорировать из-за его откровенной прозрачности. Но Шан Де лишь приподнял бровь то ли в озадаченности, то ли в какой-то скрытой насмешке и снова вернулся к телефону, что-то там смахивая и набирая текст. Расстёгнутая портупея грустно скатилась ниже по плечу Найса. Чьи-то шаги приближались к двери гримёрки.       — Попроси ассистентку тебе помочь. — Шан Де наконец-то использовал свой голос, но только для того, чтобы безразлично отмахнуться.       Найсу стало дурно. Он продолжал так стоять как полный идиот пока в гримёрку не зашла та сама ассистентка и унизительно не поправила ему портупею.

*

      Почему Найс вообще решил заниматься этой ерундой?       Ох, поверьте, его ерунда весьма обоснованна. Он бы не стал лезть к начальнику первым, если бы до этого с его стороны не было никаких предпосылок. А со стороны Шан Де они ой как были: он постоянно трогал Найса, то гладил по волосам (это было его любимое), то клал руки на плечи, то просто подходил настолько неприлично близко, что у Найса невольно перехватывало дыхание. Но никуда дальше всё это, пока что, не заходило; спрашивается, почему? Найс не мог наверняка знать, что в голове у этого человека. Он не был настолько самоуверен и глуп, чтобы вести себя в соответствии со своими догадками не найдя им никакого подкрепления. Для начала нужно было узнать Шан Де, а чтобы узнать любого человека, нужно первоочерёдно пробраться в закоулки его личной жизни, которую такие как он обычно держат как можно дальше от работы.       Но Найс знал одну лазейку. И он ей воспользовался.

*

      Шан Чао часто вертелся около Башни.       Найс не знал наверняка, приводила ли его туда работа отца, собственные стажировки или просто личный интерес, но его это и не особо заботило. Просто в один день, увидев его в магазинчике неподалёку, сразу понял, что должен наладить с ним связь. Кто ещё в этом мире может знать Шан Де лучше? Пусть они, возможно, и не были настолько близки, как это обычно полагается родителю и ребёнку, но Шан Чао всё же носил в себе часть своего отца. Найсу было странно смотреть на него. Он был уверен, что Шан Де точно никогда не пожелал бы их встречи, что уж говорить про какие-то более крепкие отношения; но то, о чём он не узнает, ему не повредит, правда? С этими мыслями Найс и направился к выходящему из магазина Шан Чао, в руках у которого было несколько пачек кошачьего мягкого корма. Завидев Найса, тот тепло улыбнулся, будто бы старому приятелю. Найсу сразу сделалось как-то неприятно, но он улыбнулся в ответ, помахав рукой.       — Привет! — Шан Чао сдул прядь волос со лба. — Сегодня как-то жарковато для осени, да?       Найс был в курсе. По его спине отвратительно стекали капли пота, отчего ему хотелось голыми руками содрать с себя кожу. Найс продолжал улыбаться. Хвала небесам, что он хотя бы в состоянии поддерживать внешний образ, когда внутри у него постоянно что-то барахлит и ломается; но пока этого не заметно, это ведь и не проблема вовсе. Чего вообще стоит этот постоянный внутренний зуд в сравнении с жизнью на вершине социальной иерархии? Могло быть хуже, могло быть гораздо хуже. Найс мог легко закончить в нищете за пределами Икс-сити, как и большинство населения их страны; но вот он тут, в самой привилигированной позиции из всех возможных. Ему нужно только в ней закрепиться, и тогда всё точно окупится. Возможно, ещё добраться до первой десятки, пожать руку Смайлу и перестать носить настолько откровенно шлюханские аутфиты на фотосессии и мероприятия. Ну это так, мечты.       Вернёмся к Шан Чао. Так вышло, что в ходе завязавшегося разговора они вместе с Найсом пошли кормить уличных котов. Найса аж пробило на детские воспоминание, где он каждый день выносил блюдце с водой крутившейся у его дома кошки, пока её не забрали в приют. Как же далеко в прошлом это уже было. Шан Чао присел на корточки и выдавил им корм из пакетика в специально отведённую мисочку; лучи жарящего солнца красиво переливались на его волосах. Найс почесал за ухом ластящегося к нему кота, старательно отгоняя мысль о всех микробах, от которых ему придётся потом отмывать свои руки и размышлял. Если хочешь прознать у почти что незнакомца про предпочтения его отца-генндиректора крупной компании, нужно быть очень осторожным. Найс не думал, что это будет сильно тяжело — с людьми он сходился отлично, да и сам Шан Чао отлично шёл на контакт, как будто бы общение было его естественным продолжением. Интересно, что в этом во всём даже не было наигранности.       — Я часто их тут кормлю. — отозвался Шан Чао, поднимаясь и отходя от налетевших на миску котов. — Может, это и плохо, потому что они начинают размножаться, но я просто не могу их оставить. Они такие худые.       Найс действительно мог видеть, как у кошек выпирают рёбра. Это же оживлённый район, неужели их тут никто кроме Шан Чао не кормит?       — Я звонил в ту организацию, которая отвечает за стерилизацию, но пока у них и так много работы. — Шан Чао выкинул пустую упаковку корма и развернулся к Найсу: его ореховые глаза были необычайно светлыми на солнце.       — Может, я смогу как-то помочь? — сказал Найс, щуря глаза. — С учётом того, что я герой. Нам, вроде как, и положено таким заниматься.       — О, это было бы чудесно! — Шан Чао улыбнулся со всей искренностью человека, которому никогда не приходилось скрывать своё ликование; как и любую другую эмоцию. — Я думал отца попросить, но он такими мелочами ни за что заниматься не будет.       Найсу хотелось заржать в голос когда он представил Шан Де в окружении котов; наверное, кошки бы вообще бежали от него дальше, чем видели. Они же, в конце концов, вряд ли разделяют стремление Найса хуярить на красный свет.       — Это правда, — Найс с трудом удержал свой голос ровным, — но я могу сам проявить такую инициативу. Знаешь, я в детстве часто уличных животных подкармливал. Думал, что когда героем стану чем-то подобным и буду целыми днями заниматься.       Его грудь нежданно-негаданно кольнуло нечто горькое. Найс сглотнул ком в горле, пытаясь отделаться от приставшего к нему образа маленького себя, который действительно представлял себе работу героя несколько иначе. Но что дети вообще смыслят в бизнесе? Откуда им знать, что за активной социальной деятельностью героев в виде помощи уличным животным или неизлечимо больным детям обычно кроется либо желание увеличить цифру на запястье, либо попытка замолить какие-то грехи вроде употребления наркотиков или отношений со своим начальником? Найс не знает, что бы ему сейчас сказала его маленькая версия. Но он был уверен в том, что дал ей всё, в чём она нуждалась. Желание перестать быть никем в этом мире о которого кто угодно может вытереть ноги? Легко, теперь Найс один из самых узнаваемых героев Тримана; только ноги о него всё равно периодически вытирают, но уже не абы кто! Желание быть любимым? Пожалуйста, теперь у него есть толпы фанатов которые готовы глотку любому за него перегрызть! Правда, ещё они иногда могут внезапно зашипперить его с какой-нибудь Королевой и писать об этом посты в ФОМО, после прочтения которых Найс часами смотрит в стену, гадая, где именно ошибся. Но это все детали.       — Ой, да! — голос Шан Чао вынул Найса из не самых весёлых мыслей. — Мы с мамой тоже часто таким занимались. Помню, как я убивался из-за того, что не могу забрать домой котёнка с улицы, потому что у нас уже была кошка; мало ли, заразу ей занесём. Тогда ФОМО только появилось и маме пришлось в срочном порядке разбираться в нём, чтобы найти этому котёнку дом.       О-о-о, разговоры о детстве! Это уже ближе к тому, о чём его хочет разговорить Найс. Он вежливо попросил Шан Чао показать фотки его кошки и так же вежливо умилился её пышной белой шерсти и весьма себе не маленьким размерам.       — Дай угадаю, ты её выклянчил у родителей на день рождения?       — В точку! — Шан Чао тихо рассмеялся, убрав телефон обратно в карман. — Ну, моя мама тоже в целом всегда хотела кошку, это с отцом было тяжеловато... Он не то чтобы совсем животных не любит, но и такого прям фанатизма по ним не разделяет.       Та-а-ак, а вот это уже совсем близко. Мысленно Найс довольно потирал руки, предвкушая продуктивный разговор.       — Ну, босс Шан глубоко деловой человек. — Найс издал смешок, надеясь, что он не звучал уж слишком нервно.       — Это правда. — взгляд Шан Чао расфокусировался, ускользая куда-то вдаль. — Но я помню, как мама заставила его ночью везти Найчу к ветеринару. Я тогда совсем маленький был, так что и меня пришлось взять, а я так распереживался что всю дорогу плакал. — его губы тронула улыбка. — Папа, должно быть, был просто в восторге. Но, справедливости ради, ни разу не пожаловался.       Найс хихикнул, чего и требовала ситуация, но от выражения лица Шан Чао ему стало как-то уж очень неуютно. В его застывших глазах читалась какая-то далёкая грусть: такими глазами люди могли провожать воспоминания, которым уже никогда не суждено повториться. К счастью, эта тень ушла также быстро, как и появилась.       — Но, я иногда думаю, что он и сам хотел домашнего питомца, просто без нас ему бы и в голову это не пришло. — Шан Чао снова наклонился и аккуратно взял на руки сыто облизывающегося кота, усадив его к себе на предплечье. — Всё таки это так прекрасно: иметь того, кто любит тебя так безусловно и для кого ты и есть целый мир. Просто папа действительно, как ты сказал? Глубоко деловой человек, да. Если его напрямую не ткнуть в его человечность, то он и не будет её видеть. Они бы с моей мамой, наверное, никогда бы и не сошлись, если бы она не проявила инициативу первой, ха-ха.       У Найса в голове раздался громкий щелчок. Смоллток с Шан Чао продолжала поддерживать лишь его внешняя оболочка, тогда как внутренний он полностью обратился в мысли. Значит, босс Шан из тех людей, которые никогда не делают первый шаг, да? Точнее, может и делают, но никогда не удерживают своё внимание на чём-то, что не заставляет его на себе удерживать; это логично, если учесть, что Триман занимается вообще абсолютно всем, начиная от продюсирования айдол-групп и заканчивая строительством жилых комплексов. Что ж, если Найс вообще хоть что-то умел в этой жизни, так это долго и муторно доказывать свою ценность, пока это не закрепится в голове другого человека как факт. Он бы не зашёл так далеко, если бы не умел; он воочию видел примеры того, как жизнь людей не складывалась только из-за отсутствия этого навыка. Он мог бы сейчас подумать о Вреке и проглотить порцию ненависти к себе из-за того, как легко смирился с неудачей друга в пользу своей победы, но это не имело смысла. Оборачиваться назад никогда не имело для Найса смысла.       Всё, что ему сейчас оставалось — это дорога вперёд.

*

      Найс ввалился на свой этаж в промежуточном состоянии между жизнью и смертью.       В работе героя самое сложное и утомительное это далеко не сражения, ведь они, по большей части, постановочные и не настолько частые, как долбанная социальная активность. Пережив года в балетной школе Найс отлично переносил внимание и умел с ним работать, но как же это, чёрт возьми, утомляло. Он прошёл дальше по этажу, мимо уродской статуи и сразу запрыгнул в душ, намереваясь смыть с кожи осадок пыли, испарений с улицы и скопление запахов чужих духов, от которых у него мутнилось в голове. В последнее время он стал мыться как-то уж слишком часто и долго, но и что с того? Чище будет. Красота требует жертв, а идеальность и подавно; это часть работы Найса, это его обязанность чуть ли не по контракту, это в его же интересах и так далее, в общем, Найс совсем не против мыться два часа к ряду и при этом смотреть на себя в зеркало на стене душевой. Люди ведь не дают веру за просто так. Никто не станет любить тебя за просто так.       Раздевшись, Найс встал под кипяток в душе и протёр моментально запотевшее зеркало. На него посмотрело его отражение: голубые глаза, чистая кожа, правильные черты лица — такое идеальное попадание в стандарты красоты встречается редко, хоть за что-то можно поблагодарить бога. Люди всегда тянулись к этой отшлифованной оболочке, желая прикоснуться и заиметь к ней хоть какое-то отношение; и не важно, было ли что-то за этой оболочкой или нет. В любом случае это правило по опыту двадцати одного года жизни Найса всегда работало неизменно, что с обычными людьми, что с верхними слоями общества. Найс прикоснулся пальцами к своей скуле, надавил, провёл ниже к губам и линии челюсти, чувствуя под ней напряжение в своих мышцах. Тогда почему это, чёрт возьми, не сработало сейчас? Его кожа начала краснеть под горячей водой. Он взглянул себе в глаза с чувством, что смотрит на чужого себе человека и парадоксально разочарован в себе за его поступки.       Инициативу проявить, ага. Опозорился просто в никуда.       Неприятное чувство точило рёбра Найса всё то время, когда тот намыливал тело и смывал с себя пену снова и снова, пока чуть не потерял сознание из-за слишком высокой температуры. Едва не выползая из кабинки и пытаясь загазлайтить себя в то, что чище тело уже быть не может, Найсу внезапно пришла идея. Пришла от слова "приход", потому что на трезвую такое вот никак нельзя было придумать; как минимум потому что это нерационально опасно и вообще, если честно, по-долбоёбски. Но что, если поможет? Промокая волосы полотенцем, Найс посмотрел на себя уже в другом зеркале, — вот лучше бы кровать нормальную поставили, а не зеркала эти блядские, — которое отражало его тело целиком. Ну что, если? Шан Де ведь тоже его хочет, — Найс в таком отлично разбирается, — его просто что-то останавливает. Тогда почему бы не сделать ход конём и заставить Шан Де хотя бы перестать игнорировать очевидное и встретиться лицом к лицу с проблемой? А там уже дело за малым.       Найс ринулся за своим телефоном так быстро, чтобы не передумать и едва не разбил голову о кафель; вот была бы нелепая смерть. Он зашёл обратно в ванную и поставил телефон на раковину у стены, открывая там камеру.       Пиздец это дно, думал Найс, наклоняясь и выгибаясь, ниже уже просто некуда. Но, с другой стороны, а когда он вообще бывал высоко?       Щелчок эхом прокатился по всей ванной. Найс сделал ещё одно фото, на этот раз уже не стоя раком, а скромно повернувшись спиной и слегка напряг мышцы для видимости рельефа. Справедливости ради, выглядело действительно красиво: эстетично, без лишней пошлости, но всё же голое тело есть голое тело. Такой намёк уже точно не сможет пройти мимо. Найс подхватил телефон и подрагивающими пальцами принялся листать чаты, ища контакт Шан Де. Искать долго не пришлось: личную переписку Найс вёл с очень немногими. У иконки Шан Де игриво сверкал зелёный огонёк, оповещая, что отправленные ему фото он должен заметить в ту же секунду. Найс сглотнул, нажимая на неё. Ну, была ни была.       Раз Шан Чао сказал, что его отцу чуждо проявление всякой инициативы, то Найс, так уж и быть, позаботиться об этом сам. Он резко выдохнул будто перед тем, как опрокинуть в себя стопку коньяка и отправил фото, после написав в сообщении лукавое: "Ой, простите, это не вам". Весь этот набор позора почти сразу оказался помечен как "Прочитано". Обратного пути нет.       Видит бог, инициативу Найс проявил достаточную. А все же помнят, что инициатива делает с инициатором?       Шан Де долго не отвечал; хороший это или плохой знак — непонятно. Найс успел за это время на нервах одеться и сыграть пару раз в блокбласт, с ногами запрыгнув на свою отвратительную "кровать", которую не ошибясь можно было назвать бетонной выемкой в полу, внутрь которой закинули матрас. Радовало только то, что матрас этот был ортопедический — хоть какой-то вкус жизни высшего класса. Найс зло поворчал на очередное сообщение "Не осталось свободного места", зевнул и чуть не выронил телефон из рук, когда поверх просранного уровня высветился звонок от Шан Де. Та-а-ак, это уже интересно. Опять-таки, могло в равной степени значить как хорошее, так и плохое и Найс впервые в жизни решил быть оптимистом и поднять трубку с весёлым: "Босс Шан?"       — Это что? — Найс тут же сел на кровати, вытянувшись точно по струнке.       Голос не звучал зло, что уже внушало надежду. Он был скорее бесконечно уставшим, что внушало надежду ещё сильнее, ведь стояло крайне близко к уязвимости. А что там говорят про охотничьих собак? Узнав вкус крови лишь однажды, они сразу становятся непригодными для этой работы, ведь уже не смогут удержаться. Возможно, Найс действительно был бы счастливее, родись он собакой; или хотя бы кошкой Шан Де, которую он возит ночью к ветеринарам. Но доводится работать с тем, что есть. Короче говоря, учуяв намёк на уязвимость, Найс намерен вцепиться в это место и давить на него зубами до тех пор, пока не прокусит защитный слой и не захлебнётся этой самой уязвимостью, выжимая из неё всё, что он только способен получить. Как вы могли заметить, Найса слегка клинит.       — Простите, я ошибся. — выжимая из себя нужную интонацию, Найс чувствовал, что занимается каким-то сексом по телефону. — Я хотел удалить, но случайно удалил только у себя. Простите.       Шан Де снова вздохнул. И, заметьте, в этом вздохе не было ноток раздражения! Да, была усталость, но, а кто в наше время в конец не заебался?       — Чего ты пытаешься добиться? — Шан Де говорил так, будто бы сейчас сидел в своём кресле и потирал переносицу.       — Ничего, я клянусь! — Найс начал нервно разглаживать складки на своей простыне. — Просто, вы звучите так устало и я подумал...       — Заканчивай этот бред. — и, опять-таки, без раздражения. — Я не намерен портить себе карьеру из-за того, что у какого-то моего подопечного чешется в штанах.       Ауч, а вот от этого стало как-то неприятно. Найс сглотнул горькоту, не понимая, что конкретно её вызвало: общая безразличная интонация или конкретно слово "какого-то". Будто бы в Найсе не было ничего особенного. Будто бы его с лёгкостью можно клонировать или заменить каким-то заурядным маркетологом в случае смерти и никто даже не заметит. Злость на Шан Де перемешивалась с этой горькотой и давило на грудь чем-то, напоминающим первые симптомы воспаления лёгких; Найс тряхнул головой, выбивая оттуда детское желание серьёзно заболеть и оказаться окружённым заботой. Глупый же он, ведь в реальной жизни так не работает: в детстве он бы просто-напросто умер, а сейчас его бы просто-напросто заменили кем-то, кто не болеет и не доставляет неудобств начальству. Шан Де молчал на другом конце трубки. Найс уже был готов пуститься в извинения и поклясться больше так не делать, лишь бы не выгоняли, но вовремя себя одёрнул. Шан Де прокашлялся, сделал глоток чего-то и снова вздохнул, наконец-то заговорив:       — Если так хочешь заслужить моё признание, то делай это своей работой.       В Найсе снова что-то расцвело.       Это же почти обещание. Это почти обещание, которое давало почти надежду на то, что если Найс будет достаточно хорошим, то сможет получить свою награду. Его пальцы сжались на простыне, добавляя туда новые складки.       — Конечно, босс Шан! Я вас не подведу.       Вам, наверное, кажется, что Найс совсем уж жалкий. Что он совсем растерял всякую гордость и теперь использует свою жизнь только для того, чтобы проверить, насколько разнообразно он способен опозорить себя. В каком-то месте вы даже правы, потому что Найс действительно лишён тяжести груза моральных принципов; а зачем они, собственно, нужны? Зачем ограничивать свою жизнь набором каких-то бессмысленных правил лишь бы доказать себе, что ты хороший человек и движешься в правильном направлении? Найс давно в курсе, что не является хорошим и в каком бы направлении он ни двигался, он намерен двигаться в нём напролом. С другой же стороны, в своей картине мира Найс абсолютно прав. Места под солнцем на всех не хватит, конкуренция бешеная, а Шан Де, такой весь СЕО мечта людей с проблемами с отцом, всего один. В картине мира Найса честным и усердным трудом ничего не добиться, а он намерен добиться многого. В первую очередь он намерен не возвращаться туда, откуда пришёл и разве это не достойная причина? Так что не обессудьте.       Найс обязательно заполучит Шан Де. Так или иначе, он его заполучит.       2.       И, всё-таки, Шан Чао очень приятный человек.       Подумав об этом, Найс едва не подавился шариком из бабл-ти — боже, ну какая же херня, а не напиток. Мало того, что вкус так себе, так ещё и эта херня лезет в горло с риском удушения. Хозяин этого кафе, с которым Шан Чао так хотел познакомить Найса, но его не оказалось на месте, явно открыл это место как заведение для суицидников. Вылетевший отсюда при виде Найса Драгонбой в капюшоне и со стопкой каких-то книжек да тетрадок только подтверждал теорию, но сейчас не об этом. Сейчас в поле зрения только Шан Чао в своём привычном кардигане и заправленными за уши волосами, увлечённо рассказывающий про свой новый проект в лице некого Нового Э-Соула — его одногруппника, который развирусился в ФОМО благодаря спасению мальчика. Лично Найса этот пацан особо не впечатлял; возможно, дело в том, что ему больше нравились старые герои. Да и в целом больше нравились взрослые мужчины. Именно поэтому Шан Чао в пролёте, но вот может лет через пять, если у него будет собственное агентство... Так, что-то в голове вообще не то.       — Я уверен, что у него просто потрясающий потенциал! — Шан Чао сёрбнул остатки чая со дна стакана и теперь пытался достать оттуда шарики. — Даже папа меня в этом поддержал, а он очень привередлив к героям.       Найс мог столько всего сказать про этого папу, но, ради приличия, воздержался.       — Отец помогает тебе с финансированием? — аккуратно начал Найс.       — Да, я попросил. — Шан Чао слегка смутился. — Хочу купить какой-нибудь гараж, чтобы использовать его как базу. Так будет удобнее.       Интересно, какого это — так жить? Имея родителей, которых достаточно только попросить и они дадут тебе все ресурсы для исполнения твоей мечты, твоей прихоти. По всему существу Найса пробежала тень зависти, на миг заставляя его давиться собственной гнилью, как бы лицемерно это ни было; самому ведь тоже хочется попасть в привилигированную позицию. Разница только в том, что кому-то за привилегию приходится бороться, а кто-то сразу же с ней родился.       Найс улыбнулся, глядя в глаза Шан Чао.       — Думаешь, у вас не будет проблем со старым Э-Соулом?       — О, — Шан чао отодвинул пустой стакан, — думаю, это будет решаемо!       Святая невинность. Найс почти готов сощурится, как от слишком яркого света. И как только Шан Де умудрился воспитать такое... существо?       — А ты отцу, получается, всё рассказываешь? — Найс попытался аккуратно сменить тему. — Про проекты свои, про друзей.       — Ну... — Шан Чао отвёл взгляд к окну, делаясь каким-то задумчивым. — Когда он не занят. Мы вообще редко пересекаемся, я ему про Ян Ченга вообще рассказал когда документы в офис заносил.       — Заносил документы? — Найс вскинул брови. — У него же секретарь есть.       — Да он дома их забыл, а мне по пути было. Я вообще часто ему так помогаю, особенно когда задобрить надо. Папа на самом деле очень такое ценит, просто по нему сложно сказать.       Найс навострил уши. А вот, собственно и то, для чего он тратит своё время на эту игру в дружбу. Шан Чао, бедный, ведь даже не понимает, что его используют; по крайней мере, для какой конкретно цели точно никогда не угадал бы. По крайней мере, Найс на это надеялся, а то иначе было бы как-то неловко. Насколько часто вообще люди заводят с ним знакомство только для того, чтобы узнать как лучше подмазаться к его отцу? Насколько это нетипичная ситуация? В любом случае мальчику в его возрасте вроде бы уже пора понять, что ничего не бывает просто так; например, все контакты, все дружеские отношения в жизни Найса так или иначе сводились к выгоде одной из сторон и это вовсе не было чем-то из ряда вон. Кто-то помогал меньше, кто-то больше. Кого-то доводилось использовать скрытно, а кто-то просто закрывал глаза на это или и вовсе охотно использовался сам. Найс сглотнул воспоминания о временах в айдол-группе и сконцентрировался на своём плане. Раз Шан Де не взять соблазнением напрямую, то подлизываться придётся окольными путями и Шан Чао только что подсказал ему отличный вариант.       А ещё Шан Де очевидно было за что похвалить Найса. Зря он, что ли, в топе поднимался?

*

      Новый секретарь Шан Де выглядел как олицетворение слова посмешище.       Несуразный мальчишка, явно получивший повышение слишком неожиданно вёл себя как кот подросток, который совершенно не осознавал габаритов своего растущего тела. Вот сейчас он, например, очень медлительно двигался в кабинет своего начальника с чашкой кофе. Настолько медлительно, что Найс без лишних усилий умудрился подкрасться сзади и предусмотрительно выхватить чашку до того, как мальчишка подпрыгнет до потолка от перепуга. Так и случилось: у секретаря чуть душа не выскочила из его перенапряжённого от овертайма тела; он перевёл свои расширенные от испуга глазёнки на Найса, который неискренне извинился своими. Прости, парень, но Найсу отнести этот кофе важнее, а ещё Найсу насрать, что это твоя работа, а не его. К тому же, тут, как бы, конкуренция, потому что мы с тобой внешне до отвратительного похожи и хоть ты и выглядишь безобидным и не осознающим своей привлекательности, чёрт его знает, что у тебя в башке. Парень часто заморгал, переводя взгляд с чашки на лицо Найса. Найс вспомнил, что этого парня зовут Лин Линг.       — Прошу прощения, — Найс улыбнулся с ноткой чистого мразотства, — но я сам это отнесу.       Как хорошо, что Лин Линга явно не воспитывали для того, чтобы он возражал. Бедолага просто застыл в непонимании и начинающем подниматься в нём негодовании. Найс не обратил на это внимания; он постучался в дверь кабинета прежде, чем сделать глубокий вдох и войти. Всё его тело словно было соткано из одного лишь предвкушения. Вместе с воздухом он втягивал внутрь себя лёгкий запах непроветренного помещения, кофе и чего-то безоговорочно принадлежащего Шан Де. Руки тронул лёгкий тремор. Шан Де сидел, склонившись над какими-то бумагами и даже не заметил изменений в своём секретаре; блин, а вот если бы его сейчас убить пришли? Тоже бы никак не среагировал? Найс прошёл дальше по кабинету, волоча свой плащ, и остановился у стола, бережно ставя туда чашку кофе. Убрал руки за спину и остался на месте впиваясь в Шан Де каким-то уж совсем недобрым взглядом — взгляд охотничьей собаки, попробовавшей кровь. Не то, чтобы он прямо-таки считал Шан Де своей жертвой, но... замашки такие были.       — Что ты здесь делаешь? — безразлично поинтересовался Шан Де за мгновение до того, как поднять взгляд.       Значит, всё-таки заметил, просто решил игнорировать. Найс гаденько улыбнулся, одновременно с этим пытаясь выдать своё лицо за доброжелательное.       — Просто подумал, что вам, возможно, хотелось бы кофе.       Ага, за которым он послал секретаря, а принёс его идиот Найс в своём геройском костюме, ещё и встал столбом, будто ждёт чего. Найс действительно ждал, и отступать был не намерен. Шан Де смерил его взглядом без выражения и попытался снова вернуться к бумагам, но нависающее над душой присутствие другого человека помешало бы любой, даже самой отточенной концентрации внимания. Это, должно быть, раздражающе. Найс подумал, что вполне заслуженно мог бы получить по лицу и эта мысль заставила его стоять на своём даже с пущей уверенностью. Интересно, насколько это в пределах нормы? Ой, да насрать. Главное то, что Шан Де снова поднял взгляд под которым Найс весь приосанился и чуть задрал подбородок. Вот он: товар на рынке, но зато самый видный, самый желанный; такой с большей вероятность приобретут и он перестанет быть товаром, став собственностью. Правила стары как мир.       — Ты хочешь что-то мне сказать?       — Босс Шан, продажи недвижимости, в рекламе которой я снялся, подскочили на тридцать процентов. — Найс невинно склонил голову набок, решив идти на таран. — Это на семь процентов выше, чем вы ожидали.       Босс Шан смотрел в ответ пусто, будто бы ещё не понял, какую реакцию ему стоит использовать и что ему вообще тут рассказывают. Солнечный свет оставлял под его глазами красивые тени от ресниц. Какой же он красивый. Может быть, в молодости даже моделью подрабатывал? Он ведь как никто другой знает, что красивые черты лица должны приносить прямую выгоду — вот Найс как хорошо мордой своей работает, не зря никогда не спит на боку. Немного расчехлившись, Шан Де слегка приподнял брови и посмотрел на Найса с чем-то настолько близким на искренний вопрос, что у того слегка сбилось дыхание. Минималистичные часы на стене тихо тикали, оповещая о секундах, которые они проводили в бездействии просто смотря друг на друга. Но Шан Де уже не просто смотрит — он видит Найса вместе с его конвенциально привлекательной внешностью и очевидной готовностью продемонстрировать, что он не из робкого десятка и способен перестать плясать вокруг да около.       — И? — Шан Де слегка отъехал назад; колёсики кресла зашуршали по ковру. — Ты ждёшь, что я тебя похвалю?       Найс сглотнул, чувствуя, как начинает пересыхать горло.       — Вы же сами сказали, что мне нужно заслужить ваше признание своей работой. — Найс подошёл чуть ближе к столу, пытаясь унять звук сердцебиения в ушах; боже, в первый раз что ли?       — И ты считаешь, что сделал что-то особенное? — несмотря на сухость его голоса, в тоне Шан Де мелькнуло что-то развлекающееся. — Ты и должен превосходить мои ожидания. Иначе зачем бы я тебя взял.       А что, если бы я спас вас от покушения? В Найсе дрогнуло мрачное любопытство. Или вашего сына? Тогда это было бы чем-то особенным?       Он позволил этим мыслям пройти мимо себя и слегка наклонился, упираясь ладонями в стол. Возможно, сейчас он переступил какую-то черту и будет вынужден сбежать с кабинета поджав хвост; а, возможно и более вероятно, всё делает правильно. Попытка не пытка, да? Кто не рискует, тот не получает секс с начальником. Шан Де больше ничего не сказал, что позволило Найсу ответить.       — Но нельзя же оставлять своих героев совсем без похвалы. Нужно иногда поощрять их даже за маленькие достижения, а то не будет мотивации стараться дальше.       Шан Де очень тяжело вздохнул и пару секунд посидел с закрытыми глазами, будто принимая решение; или просто-напросто смиряясь с чем-то неизбежным. Найс затаив дыхание следил за тем, как он медленно оттолкнулся от спинки стула и протянул руку к фоторамке на столе, почти что с виноватым выражением в глазах опуская её лицевой стороной вниз. Найс отказался развивать свои догадки о том, кто мог быть на этой фотографии. Он вообще отказался слишком глубоко погружаться в свои мысли после того, как Шан Де небрежно подозвал его рукой. Найс очень жалко кинулся к этой руке, подставляя под неё скулу и выжидающе смотря в глаза напротив: карие, безумно красивые глаза; только вот похоть в них считывалась слабовато. Это не было похоже ни на что, с чем доводилось работать Найсу. Складывалось ощущение, что на его месте мог быть вообще кто угодно и этот взгляд бы ни разу не изменился — этот факт почти окатил Найса горечью, но вдруг чужая рука скользнула вверх и крепко сжала волосы у его виска. Мыслей вообще как и не бывало.       — Ты действительно так этого хочешь? — да, да, да! — Так хочешь, чтобы я тебя похвалил?       Найс попытался кивнуть, но от этого боль натяжения усилилась до предела и он тихо ойкнул.       — …Возможно мне действительно есть за что тебя хвалить. — Шан Де слегка склонил голову набок и усилил хватку, отчего Найс проглотил позорный всхлип. — Хорошо, ты в праве выбрать, чего именно ты хочешь. В пределах разумного, разумеется.       Вам знакомо такое явление, как паралич выбора? Это состояние ступора, при котором обилие вариантов или страх ошибиться блокируют способность принять решение. Так вот, Найс сейчас на короткое время погрузился именно в это состояние, потому что вариантов тут ну уж очень много. Люди конечно молодцы, что придумали столько способов заняться сексом, но, блин, это сейчас вообще никак не помогает. Не помогает и страх ошибиться — вдруг Найс сейчас скажет или сделает что-то неправильно и Шан Де отзовёт своё решение? Скажет убираться из его кабинета или вообще выкинет ко всем чертям из Тримана за домогательства на рабочем месте. Найс громко сглотнул и заставил себя сосредоточиться, ведь от него, блин, ждут ответа. Ему нужно срочно влиться обратно в роль человека, который совершенно не пуст внутри и которому есть что отдавать, есть за что быть полезным и нужным. Всегда же получалось, что сейчас-то такое? Шан Де безусловно очень горяч и так далее, но как это связанно с этой абсурдной неловкостью внутри?       Шан Де отпустил чужие волосы, даря Найсу свободу действий. Тому очень хотелось поддаться чуть ближе и поцеловать, но для такого, наверное, рановато. Вместо этого Найс отодвинулся и, пытаясь выглядеть игриво, опустился на колени и заполз под стол, за которым сидел Шан Де. Господи, а ковёр то хоть чистый? Найс остановился около чужих колен и посмотрел на Шан Де снизу вверх, в голове прикидывая, как бы ему расстегнуть эти брюки. Шан Де чуть отъехал назад и посмотрел в ответ слегка приподняв бровь: будто бы не уставал поражаться всем, что сейчас наблюдает. Найс надеялся, что всё делает правильно. Он подполз ещё ближе и положил руку на чужое колено, пока не решаясь скользнуть выше и коснуться застёжки ремня. Его рот наполнился влагой.       — Разрешите, босс Шан? — Шан Де вздохнул; Найс похлопал ресницами, дожидаясь ответа.       Лязг пряжки ремня ответил ему в достаточной мере.       В ушах до одури громко стучала кровь. Найс почти задыхался, но, блин, чуваки, как именно он задыхался это вообще отдельный разговор. Шан Де, к большому счастью, вообще не стал с ним церемонится и снова стянул волосы Найса в кулак, контролируя процесс. Найс находился на пике своего существования. Вот бы заставить его застонать, вот бы выбить из него хоть какой-то звук, вот бы быть хорошим настолько, чтобы он забыл кто такой и где находится. Найс прикрыл языком зубы и попытался расслабить горло, когда Шан Де грубо толкнулся туда, крепче сжимая волосы. В уголках глаз выступили слёзы, уголки рта неприятно тянуло, но какие же это в самом деле мелочи. Найс слизывает чужую смазку, пытаясь координировать движение рта с движением своей руки и сокращает мышцы горла. Он старается как никогда. Возбуждение пробирает его самого до кончиков пальцев, копясь в животе и беспомощно циркулируя по телу в неспособности найти себе отпущение.       Шан Де начинает давить ему на затылок настойчивее, что, безоговорочно, хороший знак. Найс втягивает щёки и одновременно с этим пытается удержать равновесие, свободной рукой хватаясь за чужое бедро. Дышит носом как можно спокойнее, но обстоятельства ему вообще в этом не помощник, потому что вся концентрация уходит на немного другое. Да какая вообще разница, дышит ли Найс когда дышит Шан Де; между прочим уже достаточно шумно и глубоко. Он не двигается бёдрами навстречу, но зато Найс своим ртом чувствует, насколько тот горячий, чувствует каждую пульсацию и слышит эти вздохи, которые отдаются в нём самом разрядами электричества. Он слегка наклоняет голову, пытаясь взять ещё глубже и плотнее сжимает кольцо из пальцев. Почти ждёт, что сейчас ему придётся глотать, но Шан Де внезапно одёргивает его за волосы назад, снимая с себя. Найс непонимающе смотрит вверх и в ту же секунду чувствует, как на его скулу ложатся всплески горячей жидкости, стекая вниз к линии челюсти.       О, боже. О, господи.       Шан Де быстро переводит дыхание и расслабленно-удовлетворённо смотрит вниз. Что-то в этом взгляде опять сильно не нравится Найсу, но от продолжения этой мысли его отвлекает брошенная ему в лицо салфетка.       — Хороший мальчик. — хрипло говорит Шан Де и Найсу становится больно от своего возбуждения.       Найсу хотелось слизнуть купли со своего лица, но это было бы как-то уже слишком по-шлющьи, поэтому он просто пользуется салфеткой. К его щекам продолжает обильно приливать кровь, как и к другому органу чуть ниже, но трогать себя без разрешения чувствуется чем-то в корне неправильным. Шан Де приподнимается, натягивая штаны и приводя себя в порядок и, кажется, вспоминает о Найсе только тогда, когда снова видит его сидящим под столом. Найс надеялся, что смотрит не с уж слишком откровенной мольбой, но все надежды разбиваются об насмешливую ухмылку Шан Де. Что ж, по крайней мере, он развлекается. По крайней мере Найс его не разочаровал, а это значит, что он всё ещё ему нужен, а это значит, что он пока что его не оставит, а это значит...       — Закончи сам. — лениво сказал Шан Де, не отводя взгляд. — Я разрешаю.       Найсу не потребовалось много. Откровенно говоря, ему потребовалось почти позорно мало, но ласкать себя наедине чувствовалось и в половину не так просто, когда это доводилось делать на глазах у другого человека. Запустив руку в штаны костюма, Найс волей-неволей почувствовал ползущий по нему стыд, который только обострил накалённое возбуждение. Сделав несколько движений он выгнулся, выдыхая жалкий стон и чувствуя на ладони мерзкую липкость; цифры на запястье вгоняли в его кровоток брезгливость, которой вообще не должно быть в такой ситуации. Одобрительный взгляд Шан Де отодвинул её на второй план. Интересно, этот взгляд можно использовать как способ лечения ОКР? Или чем там Найс умудрился заразиться, идя по пути своей замечательной карьеры. Честно, что только Шан Де ни был способен вылечить своей похвалой и вниманием — это было тем, что могло исправить жизнь Найса; тем, что могло убрать из неё кривизну, заражающую всё, к чему бы он ни прикасался.       Из подобных трансу размышлений его выдернул стук в дверь. Найс мог поклясться, что они с Шан Де переглянулись.       — Босс Шан, вас тут спрашивают! — послышался голос мальчика-секретаря за дверью.       Боже, как хорошо что Найс додумался закрыть за собой дверь. Хотя, судя по лицу того Лин Линга, он был из весьма понятливых и не стал бы врываться без приглашения. В любом случае из глаз Шан Де стёрлось всякое выражение и он сделал короткий жест рукой, говоря Найсу выбираться из-под стола. Найс тоже был из понятливых, поэтому шустро вылез, вытирая руку и пытаясь хоть как-то пригладить свою растрёпанность. По честному, делал он это только из-за своей нездоровой тяги к идеалу — так-то ему очень хотелось, чтобы все видели на нём следы близости с боссом. Это почти как засосы, но на это вряд ли доводилось рассчитывать, поэтому пока что довольствуемся румянцем на щеках и ранками в уголках рта. Пока что, потому что останавливаться Найс явно не намерен. Да он считай что только начал! Его увлекательное путешествие в фавориты начальника официально началось, поздравляем, после всех страданий его жизнь может выжать из себя что-то настолько прекрасное! В честь этого и нажраться можно.       — Свободен. — Шан Де явно намекал на то, выметаться нужно поскорее.       Найс, опять-таки, из понятливых. Поэтому, поклонившись и спрятав за волосами глупую улыбку, он щёлкнул замком и выскочил за двери, едва не налетев на Лин Линга. Лицо бедного Лин Линга выражало что-то близкое и к разгневанности, и к ужасу одновременно, но это совершенно не затронуло Найса. Лично у него всё было хорошо, даже отлично. Он прошёл мимо несчастного секретаря и похлопал того по плечу, заговорчески улыбнувшись; секретарь дёрнулся от него, как от чумного и живо исчез за дверью кабинета. Сам Найс себя чумным не чувствовал — он чувствовал себя благословлённым. Всему его нутру было тепло и хорошо; как будто бы его обняли и погладили по голове, а не в рот выебали, ей-богу. Найс коротко оглянулся за дверь, представляя все те разы, которые могут быть у них дальше и то, каким Шан Де будет становиться со временем. Добрее? Злее? Требовательнее? Найс в этом плане всеяден, его пустоту может заполнить что угодно. Что угодно, но не безразличие.       В конце концов, безразличным Шан Де оставаться уже не сможет — Найс держит на нём свою хватку.       3.       Найс коротко думает о том, что имеет неплохие шансы вписаться головой в потолок машины.       Коротко, потому что в данный момент есть вещи и поважнее: например то, что он сидит на коленях у Шан Де. Или то, что его руки грубо сжимают бёдра Найса, контролируя толчки даже в такой позе. Найс сильно давит пальцами на чужие плечи и стонет, резко опускаясь вниз и также резко поднимаясь, ведомый чужими руками. Сам Шан Де едва ли издаёт звуки: его дыхание становится поверхностным, но никогда не срывается на хрипы и тем более не переходит даже в самые тихие стоны. Найса это раздражает. Он двигается резче, почти сходя с ума от создаваемого трения и разрывающего тепла внутри, но никакого эффекта этим не добивается. Как же ему хочется укусить Шан Де за горло и спустится вниз к ключицам, покрывая каждый сантиметр кожи следами. Как же ему хочется оставить на нём отпечатки своих ладоней. Как же ему хочется забеременеть от него, чтобы он точно уже никуда не делся... Так, это что-то не то.       Найс запрокинул голову, оглушённый попаданием в чувствительную точку и зажмурил глаза. Всё в этой машине насквозь пропахло Шан Де; логично, поскольку это его машина на его приватной парковке. То, что Найс вторгался сюда, в его личное пространство и тем более с таким интересным занятием уже должно было просто переполнить его восторгом. Но что-то было не так. Шан Де оттолкнулся от спинки сидения и снова прильнул губами к его шее, невнимательно, почти что лениво целуя и покусывая в чувствительных местах. Найс всхлипнул и обвил руки вокруг его шеи, пытаясь прижаться ближе. Ближе, теснее, плотнее, больше — вот, чего ему не хватало. Какая же это человеческая черта, достигнуть своей цели и понять, что для удовлетворения тебе нужно ещё больше. Найс имел мало общего с человеческим, но, действительно, получив своё особенное место тут же возжелал сделать его ещё особеннее. Да, Шан Де с ним спит, но, кто знает, со сколькими ещё он это делает. Найсу нужно большее.       Ему нужно быть единственным.       Неповторимым, незаменимым.       Их бёдра столкнулись ещё несколько раз перед тем, как Найса окончательно перебросило за грань и он шумно вдохнул, всем телом вжимаясь в Шан Де. Заканчивать первым, когда ты принимающая сторона, должно быть, немного жалко — но, блин, ребята, это же Шан Де. Справедливости ради, тот тоже довольно скоро толкнулся в последний раз, глубоко проникая в чужое тело и почти что оставляя на бёдрах синяки. Найс так хотел, чтобы они там остались; чтобы у него осталось хоть какое-то доказательство. Он так хотел, чтобы Шан Де не надевал презерватив в страхе запачкать свои кожаные сидения и его тепло потекло бы по ногам Найса. Если бы оно только могло в нём закрепиться и сформироваться в то, что в последующем могло стать их общим ребёнком... Господи, да что же это такое. У Найса нормально так протекает чердак. На фоне этого он попытался крепче сжать объятия, когда Шан Де двинулся, чтобы отстраниться и привести себя в порядок, ведь он хронически не терпит никаких последствий секса ни на себе самом, ни на своём окружении.       — Слезь с меня. — прохладно приказал он, намекая, что прилипчивость Найса слегка неуместна.       Найс намёки понимал замечательно. Он приподнялся, пытаясь перескользнуть на водительское сидение и тут же очень больно ударился макушкой о крышу. Предчувствие таки не обмануло. Шан Де смотрел на него, как мог бы смотреть на что-то совсем безнадёжное и в этой безнадёжности очень смешное. Найс стыдливо отвернулся, вытираясь салфетками из бардачка и натягивая на себя штаны. Почему-то после окончания всего ему становилось грустно. Секс — это чуть ли не единственная активность, где он может взаправду ощутить, что принадлежит Шан Де, что находится в исключительной позиции, которую ни с кем не делит. Покидать эту позицию не хотелось на физическом уровне. И больше всего Найса расстраивало именно безразличие Шан Де, который уже вообще успел забыть про существования Найса и спокойно натягивал свои перчатки. Конечно же, Найс знал, с кем связывается.       Он знал, что застрянет в мираже, застрянет верхом на детской карусели, где лошадка вращается по кругу и никогда не догонит ту, что впереди.       Он не знал только того, что это способно так угнетать.       — Ты свободен. — буднично сказал Шан Де. — Освободи мне водительское место. Иди в Башню, к тебе на этаж скоро зайдёт Джей по поводу завтрашних съёмок.       Найс не двинулся. Шан Де крайне устало повернулся к нему и смерил взглядом, будто бы наблюдал непослушание капризного ребёнка. Через пару секунд он сжалился и протянул к Найсу руку, трепая того по волосам.       — Хороший мальчик.       Найс вышел из машины в крайне смешанных чувствах.

*

      Найс чуть ли не впервые в жизни чувствовал что-то на подобии неловкости, когда несколькими днями позже сидел уже в другой машине, на которой его подбрасывал Шан Чао.       Сложно поверить, но внутри Найса всё же проклёвывались зачатки того, что звалось совестью, так что вполне естественно, что рядом с Шан Чао ему теперь было слегка неловко. Достаточно уже было одного факта, что Найс спит с его отцом — это же неправильно, спать с родителями своих друзей, да? Найс точно не знал, у него самого отца не было; что довольно очевидно, если взглянуть на его предпочтения. Он также не знал, можно ли их вообще считать друзьями — Шан Чао наверняка считал его именно другом. В конце концов, всякая дружба строится на взаимном использовании, так? К чёрту, Найс что-то слишком запутался во всех тонкостях этих межличностных отношениях; что отец, что сын, ей-богу. Найс откинулся на спинку сидения, провожая глазами ровные ряды машин и мигание светофора. Они с Шан Чао ехали из какого-то строительного магазина, где тот что-то щебетал про свой новый проект для университета, параллельно покупая то ли гвозди, то ли шурупы — Найс не особо разбирался. Да и похуй ему на это, потому что сейчас проблемы и посерьёзнее есть.       — Ты мог бы прийти к нам когда-то. — говорит Шан Чао, не отрывая глаз от дороги. — В тот гараж. Или ко мне домой: посмотришь, как я костюм делаю. Может своё честное мнение выскажешь, чтобы я перед Ян Ченгом лишний раз не позорился.       Ян Ченг, как понял Найс, это название болезни мозга Шан Чао, потому что иначе объяснить его присутствие в каждом их разговоре было невозможно. Понятно, что Шан Чао познал силу первой любви и юношеского влечения, но абсолютно непонятно, почему именно к этому ходячему недоразумению. Смотря на фотки этого так называемого Нового Э-Соула, Найс не мог не задаться вопросом, понимает ли пацан, что он вообще существует. Ещё и к Шан Чао он, судя по рассказам, относится сомнительно. Что вообще можно было в таком найти? Найс бы дал совет, но у него самого сейчас на личном фронте что-то не сильно клеится — да и с Шан Чао об этом как-то не поговоришь. Про это абсолютно ни с кем не поговоришь и если раньше это как-то не сильно беспокоило, — потому что зачем вообще надо обсуждать с кем-то свои планы по соблазнению мужиков ради денег, связей и так далее? — то сейчас... Сейчас Найс уверенно не понимал, куда движется его жизнь.       — А твой отец не будет против? — сказал Найс, пока окончательно не успел потерять нить их разговора; и всё равно всё сводится к Шан Де.       — Ой, да он почти со мной не живёт. — Шан Чао аккуратно притормозил на светофоре; прядь волос упала ему на лоб. — К тому же, он всегда говорил, что этот дом мой точно так же, как и его и я могу приводить кого захочу. Ну, в пределах разумного, конечно.       Найс был уверен, что пределы разумного у Шан Де заканчиваются именно на нём.       — Но я ему не рассказывал, что мы общаемся. — Шан Чао украдкой взглянул на Найса и тот постарался не выдыхать слишком явно. — А то он слишком ревностно относится к своим героям. Я же своё агентство хочу открыть, вдруг подумает, что я тебя к себе переманиваю, ха-ха.       Найс пару раз моргнул и медленно перевёл взгляд на Шан Чао; загорелся зелёный и тот аккуратно тронулся, сворачивая на перекрёстке. Нет, агентство от Шан Чао это конечно тоже интересно, но давайте к более насущному — Шан Де у нас, по словам его сына, ревнивый. А что это значит? Что его легко можно вывести на ревность. Звучит как мысли пятилетки, который только-только научился строить логические цепочки, но у Найса в голове расцветал новый план, ещё опаснее и ебанутее предыдущих. Возможно, чрезмерное подлизывание к Шан Де делу не поможет — возможно, нужно как раз обратное, чтобы повысить у него в глазах свою ценность. Люди начинают ценить вещи гораздо сильнее, когда те перестают быть легкодоступными; в особенности, когда появляется конкуренция. Пусть это может спровоцировать и гнев, но Найс всё так же всеяден. К тому же, это хорошая почва для большей страсти, а физический аспект их отношений Найсу всё-таки сам по себе очень нравится.       Будто бы он греется о другого человека, будто бы хоть на какое-то время его существование обретает смысл, а тело — чёткие границы. Возможно, секс не должен быть чем-то настолько глубоким, но когда у Найса в жизни хоть что-то было по-нормальному?       — Ха, хорошо. — Найс улыбнулся Шан Чао, удивившись, что ему даже не пришлось утруждаться. — Тогда обязательно приду.       Внутри пульсировало что-то тёмное, что-то опасно граничащее с безумием, но Найс только расслабленно откинулся на спинку, пытаясь отогнать мысль об оседающей на коже машинной вони. Вот попадёт к себе на этаж, хорошенько вымоется, — раза два-три-четыре, — и будет думать над тем, как вывести Шан Де на ревность, чтобы вывести самого себя из статуса обычной, ни к чему не привязывающей интрижки на рабочем месте. Найс, конечно, не на обручальное кольцо метит, но цену себе знает, поэтому хорошенько позаботится о том, чтобы Шан Де даже при всём желании не смог от него отказаться. Как же это всё-таки прекрасно — врасти в чью-то жизнь паразитом и больше не переживать о том, что ты сам из себя ничего не представляешь. Найс, может, и пустышка, но он рождён для того, чтобы вставать на место сколов и выравнивать силуэты других людей, чей стартовый набор человека тоже оказался неполным. В Шан Де он это почувствовал сразу. Идеальная жертва, идеальное дополнение, идеальная комбинация — как же Найс любит всё идеальное. Ему просто нужно ещё немного. Ещё чуть-чуть этой идеальности, чтобы всё встало на свои места.       Шан Де ведь и сам прекрасно знает, в чём они похожи. А если и не знает, то очень скоро поймёт.

*

      Найс отлично знал правила этикета за столом ещё задолго до того, как попал в среду, где их нужно применять.       Он отлично знал, что нож держат в правой руке, а вилку — в левой; что локти на стол не кладут и к тарелке не наклоняются. И что от жирного осадка на губах не кривятся, даже если внутри всё скручивает от накатывающей тошноты. Но мясо действительно вкусное: телятина, такая нежная и по всей видимости молодая, вместе с молодой картошкой и свежими овощами. Всё такое новое, совсем не тронутое жизнью перед тем, как оказаться у Найса на тарелке; и обязательно в сопровождении шампанского, потому что сегодня явно есть что праздновать. День рождения Тримана — отличный повод для культурного мероприятия с бухлом и благотворительного аукциона, средства с которого пойдут на нужды каких-то там уязвимых групп населения, о которых Найс забыл в тот же день, как перестал к ним относится. Забавно, конечно, что завтра тот же Триман публично разместит новые акции, чтобы их деловые партнёры, — богатые, очень богатые люди, — стали ещё богаче, но кто такой Найс, чтобы кого-то там осуждать. Его то как раз всё устраивает.       Особенно учитывая то, что он сидит за ближайшим к сцене столом, откуда открывается прекрасный вид на Шан Де у микрофона.       Эх, об этом зрелище слагали стихи в Древней Греции. Найс так залипает, что не сразу понимает, что его с Несгибаемым вызывают постоять рядом, чтобы похвастаться успехом совсем ещё молодого геройского агентства. На фоне Несгибаемого он, конечно, как всегда, будет выглядеть как чихуахуа на фоне бульдога, но сейчас и спрос на стройных и смазливых мальчиков повыше будет. Да и какая разница, когда рядом Шан Де — совсем близко, вот прям по правую руку стоит! Боже, как будто бы уже и спал с ним, а привыкнуть всё никак... Найс принимает микрофон и пересказывает текст, который ему ранее приказали зазубрить, скользя взглядом по залу. И никто ведь из этих людей не знает, чем они с Шан Де занимаются. Они могут стоять в его кабинете, ездить с ним в машине, находится прямо за стенкой и всё равно даже не подозревать, что пропускают. Найсу хотелось хвастаться этим, как новым портфелем в первом классе — только вот, в школу он пошёл со старым лохмотьем, да и сейчас хвастаться ему особо нечем. Секс, понимаете ли, это дело не уникальное: чисто физическая потребность, все этим занимаются. Уникальным тебя делает отношение.       — И, конечно же, больше всего я благодарен нашему СЕО Шанду. — Найс разворачивается лицом к Шан Де и за маской мальчика с билбордов настойчиво скребётся голод.       Шан Де смотрит на него, как мог бы смотреть на что угодно.       Вы можете сказать, что Найс в край охуел и будете правы, потому что, а что ему ещё надо? Не замуж же ему за Шан Де в самом деле идти. Но Найс вам на это ответит, что он собаку съел на соблазнении мужиков и точно знает, когда действительно держит их на крючке. С Шан Де всё было сложнее, чем ожидалось. Он словно вообще большую часть времени не здесь и не осознаёт своего собственного существования, что пробуждает в Найсе какое-то иррациональное кусающее раздражение. Он проделал весь этот путь не для того, чтобы стать просто каким-то "очередным", непримечательным и незапоминающимся мальчиком-дурачком, о котором все забудут годика так через два. Если Шан Де и правда считает его разменной монетой, то ему надо дать понять, что он сильно обманулся. Что просто отбросить Найса уже не получится. Найс намерен стать лицом Тримана и его самым ценным активом; у Королевы с её агентством же это получилось. При мысли о Микки и его отношениями со своими героями Найса как-то замутило и он слабо порадовался, что всё-таки имеет дело именно с Шан Де, а не с грумером-психопатом.       Шан Де забрал микрофон и продолжил речь. Найсу показалось, что он может увидеть тень улыбки на его губах.       И всё-таки он прекрасен. Смотря на него, Найс может отвлечься даже от зудящих цифр на своём запястье.       Возможно, у него действительно чуть-чуть едет крыша. А, возможно, там сдвиг по фазе был ещё с рождения и сейчас просто увеличилась амплитуда, но да ладно. Найса отпустили со сцены и он, машинально разглаживая складки на костюме, прочесал зал взглядом толком не зная, кого именно ищет. Взгляд как-то само собой упал на того самого мальчика-секретаря, который по счастливой случайности сидел за одним столом с Найсом и отчаянно пытался смотреть в максимально противоположную сторону. Бедолага, они же вроде как даже ровесники. И внешне чем-то похожи. Только вот этот Лин Линг своими внешними данными пользоваться вообще не умеет: сидит чуть ли не ссутулившись и портит своё лицо выражением "я-сюда-не-вписываюсь-помогите-пожалуйста". Ну, Найсу же лучше. Садясь обратно за стол, он специально привлёк внимание Лин Линга размашистым движением и незаметно подмигнул, отчего пацана аж всего перекосило, будто от зубной боли. Найса это даже слегка задело, но он быстро отмахнулся от этого, потому что дело скорее всего в неловкости или общей нервозности этого человека. С такой работой нервны должно быть ни к чёрту.       Официальная часть закончилась и зал окунулся в атмосферу приватности и непринуждённого общения, нацеленного на укрепление старых связей и налаживании новых. Найсу очень хотелось до крови разодрать себе кожу под костюмом, что успела покрыться противной плёнкой пота, но он сосредоточился на разговаривающем с другим СЕО Шан Де и убедился, что находится в его поле видимости. В поле его видимости находился так же и Лин Линг, неуверенно потягивая шампанское с бокала. Все действующие лица были на сцене. Найс натянул на своё лицо приторно-приятное выражение и подтянулся к Лин Лингу, тоже прихватив себе бокал алкоголя. Боже, как бы ему сейчас хотелось навернуть стопочек так пять и отправится в удивительный мир алкогольного опьянения, где все проблемы видятся на расстоянии вытянутой руки; но нет, сейчас нужна чёткость ума. Возможно, потом, когда придёт к себе на этаж. А сейчас он становится напротив Лин Линга со своей фирменной улыбочкой и игривым наклонном головы, из-за которого одна прядь как бы невзначай спадает на лоб. Лин Линг впечатлённым не выглядит.       — Привет. — Найс упёрся взглядом прямо в глаза напротив, прекрасно понимая, какой эффект обычно даёт синева его радужки. — Тебе не скучно тут самому?       Лин Линг молча оглядел его с ног до головы. Слой паники от взаимодействия с другим человеком постепенно слезал с него, обнажая что-то близкое одновременно и к отвращению и к смертельной усталости. Найсу пиздец как хотелось поправить неровность на его галстуке.       — Ты ведь секретарь нашего СЕО, да? — решив не обращать внимания на молчание собеседника, Найс подошёл чуть ближе и действительно потянулся к чужом галстуку, поправляя. — Знаю, я недавно поставил тебя в неудобную ситуацию. Я могу как-нибудь это исправить?       Лин Линг замер, словно притворившись мёртвым. Найс мог прочитать на его лице вспышку какой-то сложной эмоции, но он выбрал взглянуть ему через плечо, прямиком на Шан Де в своём красном костюме, который... вообще не смотрел в их сторону. Пальцы Найса непроизвольно сжались на ткани. Лин Линг резко от него отпрянул, выглядя каким-то оскорблённым.       — Что ты делаешь? — прошипел он явно с досадой от невозможности использовать более грубую формулировку в приличном обществе.       Пиздец, теперь Найса отшивает ещё и какой-то лохматый секретарь в дешёвом костюме? Вот это жизнь.       — Просто хочу провести с тобой время. — Найс решает продолжить гнуть свою линию и снова приближается, на этот раз уже стряхивая с чужого плеча невидимую пыль. — Возможно, узнать друг друга поближе. Тебе бы хотелось? — он наклоняется к чужому уху, снижая громкость голоса до игривого шёпота.       Стратегия проста, но, на самом деле, крайне рабочая. Большинству мужчин много и не надо, они с радостью ведутся даже на самые старые и заезженные трюки; но что-то у Найса это всё, видимо, совсем перестаёт получаться, потому что Лин Линг выглядит далёким от заинтересованности. Он скорее вообще на противоположном конце спектра.       Смотрит в ответ даже с какой-то личной обидой что ли, будто бы Найс своим существованием умудрился как-то подпортить ему жизнь; ну, не первый и не последний. Найсу плевать, он сам отстраняется и непринуждённо улыбается, припадая губами к своему бокалу и снова поглядывая на Шан Де. Горькота застревает в горле когда там снова не наблюдается никакой реакции. Ну не может же он в действительности не видеть? Найс уже успел отчаяться и пропустить в свой взгляд практически мольбу как тут весь вздрогнул и приосанился — Шан Де на него посмотрел. Но надежда быстро рассыпалась в прах, когда этот взгляд мазнул по нему, как по предмету интерьера, не проявив ни малейшего интереса ни к Найсу, ни к его взаимодействию с Лин Лингом. Казалось, куда больше интереса он проявлял к фуршету с алкоголем.       Из глубин отчаяния Найса слегка выдернул тяжёлый вздох Лин Линга и размашистый жест, которым он опустошил половину своего бокала.       — Слушай, мне плевать, что у тебя там происходит с боссом, но можно меня в это, пожалуйста, не втягивать?       Удивительно, как у такого скромного мальчика как Лин Линга могут быть настолько острые зубки. Вот и чем Найс это заслужил? Что он ему сделал? Он мог бы спросить напрямую, да вот только уже не у кого, потому что Лин Линг развернулся и ушёл, оставляя Найса наедине с его горем, шумом голосов и желанием набухаться до потери человеческих функций. Всё могло быть ещё хуже только если бы его спину начал сверлить осуждающий взгляд мисс Джей, которая, в отличие от Шан Де, успела всё увидеть — а, погодите ка, это ведь действительно происходит! По тому, как она скрестила руки на груди, Найс понял, что где-то очень просчитался в своей жизни и вообще не должен был рождаться и в честь этого решил взять себе ещё бокал перед приближающейся взбучкой.       — Честно, Найс, очень заметно, что тебя взяли за красивое личико, а не за мозги. — выговаривала ему мисс Джей двумя часами позднее, сидя напротив него в кабине лимузина.       Найс находился в активной борьбе с соблазном лечь на сидение и отдаться пьяному сну; всё же, хотя бы одно из своих желаний он за этот вечер выполнил.       — Да что я сделал? — обиженно проскулил он, касаясь виском кожаной спинки. — Я просто общался с людьми... Налаживал связи внутри компании...       Мисс Джей молча вскинула брови и слегка покачала головой, возвращаясь к чему-то в своём планшете. За тонированными окнами мелькала жизнь вечернего города; жизнь, на которую Найс мог смотреть исключительно мельком и на расстоянии. У него вся жизнь была подогнана под расписание и общественное внимание: всё лишнее отрезано, все механизмы подкручены для беспрерывной работы, для постоянного движения исключительно вперёд. А что же там, интересно, впереди? Какова будет конечная точка? Найс об этом не думал. Проще не думать, потому что если углубится в это, то рискуешь разочароваться, а из-за разочарования остатки твоего здравомыслия могут рассыпаться, как карточный домик. Всё равно дороги назад уже нет, принесённые жертвы не вернёшь себе обратно. Так что, Найс заставляет себя прийти к выводу, что его теперешняя жизнь довольно хороша: вот он, сидит в дорогой машине, в дорогих шмотках, упивается дорогим алкоголем и едет с мероприятия, полного влиятельных людей. Правда ещё он не может перестать поправлять свою причёску, чтобы прядка к прядке было. И босса своего тоже нормально соблазнить не мог.       Шан Де ведь просто бросит его, да?       Найс ведь ему совсем не нужен. Он и самому то себе не нужен.       — Кстати, босс Шан выдал мне новое распоряжение. — Найс перевёл взгляд на мисс Джей, среагировав на имя. — Тебе нужно подыскать девушку. В том числе, чтобы отвести внимание от таких твоих похождений.       Найс моментально протрезвел. Он уставился на мисс Джей настолько ахуевшим взглядом, что её аж пробило на смех.       — А ты как думал? У идеального героя идеальной должна быть и личная жизнь.       Найс сокрушённо перевёл взгляд обратно на окно. Они заехали на частную дорогу, поэтому в поле зрения больше никого не было.       4.       — Щенок. — выдохнул Шан Де, протаскивая Найса вперёд по простыне       Ого, сегодня прямо день комплиментов. Найс закусил складку ткани, языком чувствуя её текстуру и сжал зубы до предела. Его бёдра дрожали, его ноги дрожали, он сам весь дрожал в предвкушении близящегося распада. Сладкое трение внутри било по его нервным окончаниям, превращая его ядро в одно голое удовольствие и напряжение. Шан Де навалился на него сверху, удерживая за волосы и толкнулся глубже, выбивая из Найса приглушённый стон. Смазка, — естественная и искусственная, — капала на кровать и застывала там пятнами, но сейчас Найс был далёк от мыслей о том, как он будет спать на ней после и сколько времени уйдёт на стирку. Когда Шан Де трахает его, в голове вообще как-то мыслей не остаётся: шипение, визг и прочие приятные бонусы геройской карьеры наконец-то затихают и позволяют Найсу находится в пределах своего тела без постоянной ненависти к каждой его части. Если эта плоть всё ещё интересна Шан Де, то, значит, всё не так и плохо. Если он приходит к Найсу на этаж, перед этим явно выпив минимум полбутылки своего мерзкого от крепости коньяка, то всё совершенно не плохо.       Шан Де хрипло выдыхает, тянет Найса за волосы назад до вскрика и заканчивает ему внутрь. Ну прямо как во всех влажных мечтах! Внутри Найса пустеет, когда Шан Де выходит и горячая влага стекает по внутренней стороне бедра, капая на всю ту же несчастную простынь, которая что уже только не успела повидать за этот вечер. Кожа становится липкой. Хватка отпускает волосы и Найс разворачивается, сквозь темноту слабо наблюдая силуэт Шан Де. Он кажется таким высоким, даже если на самом деле ниже Найса. Кажется, вне зависимости от разницы в росте на Шан Де все смотрели снизу вверх. Такова его природа, как человека, которого растили для управления компанией — возвышаться и подчинять. Правда, к той самой компании он больше не имел никакого отношения, но зато основал свою собственную, куда завербовал Найса одним из первым и теперь тот лежал под ним с мольбой в глазах и болезненным возбуждением. Шан Де развернул его на спину, пачкая кожу, и помог закончить парой точных движений, от которых Найса всего выкрутило, выпотрошило и опустошило, доводя до высокого стона и изгиба в спине. На его коже стыло тепло другого человека. Он опустился поясницей на кровать, морщась сразу и от боли, и от омерзения из-за липнущего к нему пятна.       — Я же теперь тут не усну... — заныл сквозь тяжёлое дыхание Найс, не сразу поняв, что произнёс это вслух.       Шан Де, наверное, неслабо ахуел с такой наглости, но сказать наверняка тяжело: темнота смазывала черты его лица, делая их неразличимыми. Найс закусил губу, борясь с желанием вывалить вообще всё: про свою нетерпимость грязи, про невозможность смотреть на неровно положенную плитку, про невозможность даже смотреть на себя в зеркало, потому что, а кто он вообще, этот человек? Кто этот ублюдок с пустым взглядом и кровью на руках? Кто этот герой, получивший свою славу в основном благодаря постановочным сражениям, в ходе которых вместе со своим дружком угробил стольких людей, что уже и не сосчитаешь? Ну, кто же он? Инь Чжэньши? Этот мальчик, который пинал мяч с друзьями со двора и с восхищением разглядывал первые рекламные дирижабли? Да ну, связь как-то слабо ощущается. Найс это Найс; никем другим он быть не может и никогда не мог. Нет ничего более жалкого в мире, чем люди, которые сожалеют о сотворённом им зле, но всё равно продолжают это делать снова и снова — лучше уж тогда продолжать без лишних колебаний. А если что-то не устраивает, то для начала нужно стать тем, с чьим мнением хоть кто-то считаться.       — И это мои проблемы? — уточнил Шан Де, продевая руку в рукав пиджака; его движение были слегка медлительными из-за опьянения.       Найс помотал головой, хотя из-за темноты Шан Де бы этого всё равно не увидел. Он продолжил одеваться, застёгивая ремень со звоном пряжки и натягивая перчатки.       Найсу хотелось хоть разок, хоть краем глаза увидеть, как он курит; люди же обычно курят после секса, да? Но Шан Де после всего просто одевался и либо уходил, либо прогонял Найса, моментально втягиваясь обратно в свой привычный ритм жизни. В нём не было ни намёка на миг послеоргазменной теплоты или нежности; он также не становился властным или требовательным по отношению к Найсу. Он просто... продолжал жить свою жизнь без оглядки на их связь, никак не выделяя Найса, но и ни к чему его не принуждая. Если честно, казалось, что Найс единственный, кому это вообще нужно. Что он в конечном итоге не имеет никакого контроля над обстоятельствами, как ни старайся. Он сдирает себя с кровати, садясь на её край и наблюдает за движениями другого человека в темноте: Шан Де ненадолго засмотрелся в панорамное окно и огни вечернего города окрасили его привычно бледное лицо. Вот бы он не уходил, подумал Найс; но Шан Де, конечно же, двинулся к выходу. С каждым его шагом что-то внутри безвозвратно надламывалось. Только когда он ненадолго замер у двери, разбираясь с замком, Найс нашёл в себе силы говорить.       — Мисс Джей сказала, что вы дали ей распоряжение. — он облизал сухие губы. — Чтобы она построила мне фиктивные отношения.       Шан Де не обернулся; его поза никак не изменилась.       — Это правда, господин Шан? — Найс слегка поддался вперёд, хоть они всё ещё находились в разных частях комнаты. — Вы действительно заставите меня это делать?       — Это не планы на ближайшее будущее. — ответил Шан Де, всё также стоя спиной. — Сейчас это незачем. Но в скором времени люди могут захотеть этого от тебя.       Найс мельком бросил взгляд на своё запястье. Даже если голограмма сейчас не светилась, все эти цифры всё равно были у него под кожей. А ведь их ещё даже не так много.       — В любом случае, ты подписал контракт. Ты должен был быть готов ко всему этому. Твоя жизнь никогда не была настолько идеальной, чтобы обойтись без редактуры.       Двери этажа тихо хлопают. Найса пробирает вечерний холод, когда он смотрит в своё абсурдно большое окно, застряв в своей абсурдной жизни на абсурдно чистом и вылизанном этаже, который всё ещё и близко недостаточно высокий.       Остаток ночи он проводит за стиркой и стоя в душе, где его кожа ноет от красных полос, которые оставила слишком жёсткая мочалка. Он почти ненавидит себя за то, что не может не помыться, хотя на самом деле хочет подольше удержать на себе тепло и следы другого человека. Он ложится обратно в кровать уже под утро, когда рассветные лучи блекло скользят по его серым стенам и пусто смотрит перед собой. В ванной слабо шумит вентиляция, волосы рассыпаются по подушке с чистой наволочкой и пахнут чем-то цитрусовым. Именно в этот, казалось бы, спокойный момент Найсу приходит страшная мысль: он хочет, чтобы с Шан Де что-то случилось. Он желает ему попасть в самую страшную трагедию, стать жертвой самого жестокого нападения или самого абсурдного несчастного случая чтобы своими руками спасти его жизнь. Он желает, чтобы Шан Де был ему должен, чтобы он был обязан ему всем, что имеет без способности действительно когда-либо выплатить этот долг. Он мечтает о покушении, о террористическом акте — о чём угодно, где может стать по настоящему полезным и заставить Шан Де наконец-то увидеть его без плёнки безразличия перед глазами. Найс обдумывает это, погружается в свои мечты вплоть до того, что может слышать визги сирен, чувствовать запах дыма и кровь на языке. Он прикрывает глаза и наконец-то засыпает.       Находясь в промежуточном состоянии между сном и явью, он мельком думает, что все беды его жизни — это так или иначе вина Шан Де.

*

      В каком же интересном тайминге я живу, подумалось Найсу, когда он переступил порог дома Шан Чао.       На большее удивление или рефлексию его просто не хватило, потому что подавляющая часть его мыслей была заражена Шан Де. Боже, может действительно попросить Врека подстроить покушение и красивое спасение их начальника? Но Врека за такое, конечно, по головке никто не погладит. Найс уже и без того достаточно переломал ему жизнь; уже и без того отобрал его мечту и теперь остатки задыхающейся совести не могли позволить отнять даже её нелепые остатки. Короче, Найсу со своим дерьмом нужно разбираться самому. Он проходит вдоль по коридору, ведомый весело щебечущим Шан Чао и бегло разглядывает окружение: картины, вазы с цветами и без цветов, узор на обоях. Предложенные тапочки негромко скрипели по паркету. Сумка с принесённым с собой ноутбуком оттягивала плечо — Найс обещал помочь Шан Чао вычитать его реферат; хотя, по факту, помочь мог мало чем. Из образования у него только балетная школа, которая необходимую базу, конечно, давала, но во всех этих приколах высшей математики и физики Найс разбирался очень слабо. Аж стыдно иногда становилось, хотя ему это всё, как бы, и не нужно.       — Проходи, вот тут вот моя. — Шан Чао поворачивает и открывает дверь, за которым должна быть его комната.       Найс быстро юркает туда, гонимый ощущением, что Шан Де прямо сейчас выскочит откуда-то из-за поворота и снимет с него шкуру.       — Спасибо, что согласился помочь. — Шан Чао оборачивается и смотрит с такой благодарностью, будто Найс ради него как минимум почку продал; Найс отводит глаза. — И за компанию тоже спасибо. У меня, на самом деле, не так много людей, с которыми я могу так провести время.       — Да и у меня тоже. — Найс посмеялся, прекрасно понимая, что говорит опасную правду, в то время как Шан Чао, очевидно, врёт. — Я бы тебя тоже к себе позвал, но у меня на этаже отвратительная статуя.       Шан Чао беззаботно рассмеялся, понятия не имея, что ещё происходит у Найса на этаже.       Его голова вибрирует от этого воспоминания всё то время, пока Шан Чао за столом мастерит новый шлем для своего любимого Нового Э-Соула и параллельно рассказывает то про их судебные разбирательства, то про геройскую деятельность, то просто про их посиделки в том самом бабл кафе якобы за работой, что на деле является жалкой имитацией свидания. Какая же непринуждённая жизнь бывает у людей; у людей, которые по всем определениям не должны смотреть на мир так оптимистично. Найс вообще не завидует, но кусает внутреннюю сторону щеки от тоски по тому, чего никогда не обладал и обладать не мог. Клавиатура тихо стучит у него под пальцами, когда он проматывает документ Шан Чао вниз, бегло читая. Честно — смотрю в книгу, вижу фигу. Ему вообще насрать на весь этот университетский проект, который нужен Шан Чао для стажировки где-то там, чтобы получить рекомендацию от кого-то там и в итоге добиться чего-то ещё. Найс сидит и смотрит на текст пока у него не начинают болеть глаза, а экран ноутбука не темнеет от низкого уровня зарядки, о чём его тут же оповещает выскочившее уведомление.       — У тебя есть шнур? — Шан Чао поднимает взгляд, вопросительно моргая. — Для зарядки.       — А, запасной должен быть в кабинете отца. Подожди минутку, я сбегаю...       — Да я и сам могу. — говорит Найс не совсем своим голосом. — Чтобы тебя не дёргать.       Его пульс внезапно участился от мысли, которая ещё даже толком не успела сформироваться. Шан Чао без задней мысли пожал плечами и сказал, в какой части дома можно найти этот загадочный кабинет и что шнур должен быть прямо на столе. Найс кивнул, и, взяв под мышку ноутбук, — надо же убедиться, что разъём подходит, правда? — двинулся вперёд по коридору, сворачивая там и там. Его преследовало чувство, что из-за поворота в любой момент может выскочить нечто страшное, как монстр из-под кровати, как наказание за мыслепреступление. Но он всё же спокойно дошёл до нужной двери и с опаской вошёл внутрь, включив ударивший по глазам свет. Шнур он увидел сразу: тот действительно лежал на видном месте, воткнутый в розетку; его внимание привлекло совершенно другое.       В компьютер Шан Де была вставлена флешка. Это бросилось Найсу в глаза настолько чётко, что на секунду ослепило. Он как заколдованный подошёл к столу и словно без участия своего сознания выдернул флешку и вставил её в разъём собственного ноутбука. Его горло пересохло. Он смотрел на то, как неизвестные данные скачиваются на его устройство и не мог поверить, что в самом деле это делает.       Удивительно, как Найс не мог в полной мере признаться в своей хуёвости даже самому себе.       Он не знал, что там за файлы и, возможно, не мог чётко сказать, зачем он их себе перекинул; но он точно знал, что сделал это намеренно. Как знал и то, что летел бы с Тримана ногами вперёд, узнай об этом когда-нибудь Шан Де. Но Шан Чао никогда не скажет отцу, что Найс тут был, а значит и подозревать его будет не в чем. Он же такая себе послушная собачка: бежит к ноге по первому зову, в глаза заглядывает с бесконечной покорностью и преданностью. Но то, что происходит у Найса в голове — это только его. За жизнь Найс до идеала отточил умение скрывать свои истинные эмоции, свои истинные намерения и так далее, поэтому если он, в теории, сейчас получил что-то компрометирующее и использует это против Шан Де... Даже подумать страшно, но кроме этого страха вместе с сердцем в груди бьётся нечто слабо напоминающее предвкушение. Загрузка завершилась и Найс вынул флешку, пусто смотря на этот кусок пластика, но тут же живо вставил её обратно на место, словно она могла обжечь ему руки. Кнопка питания ноутбука мигала от низкой зарядки. Найс вынул нужный шнур из розетки и на ватных ногах вышел из кабинета, гонимый иррациональной мыслью, что марает его своим присутствием и об этом будет очень легко узнать. Когда он вообще в последний раз не марал что угодно, к чему прикасался?       — Нашёл? — живо поинтересовался Шан Чао, когда Найс вернулся.       — Да. — Найс пытался говорить как можно ровнее, закрывая за собой дверь.       Шан Чао улыбнулся ему и вернулся к работе. Найс сел обратно на застеленную кровать, снова открывая нужный документ.

*

      Эта флешка не даёт Найсу покоя всю оставшуюся неделю.       Он успел посмотреть информацию, которую скачал — и, да, там действительно нихуёвый такой компромат. Видимо, Шан Де действительно очень сильно спешил, потому что оставлять без присмотра файлы с записями про эксперименты со страхом это просто пик непредусмотрительности. Судя по тому, какой Шан Де человек, с ним такое могло случаться только раз в десятилетие, если не реже; и Найс абсолютно случайно это застал. Совпадение? Злая ирония? Подарок судьбы? А ведь если как следует постараться, поворошить неприятные воспоминания и расспросить Врека про инъекции страха, то Найс и от себя мог добавить. И тогда это уже выглядело бы как отличный материал для разоблачения, который грозится сильно пошатнуть молодую корпорацию, если не полностью растоптать всю её репутацию. И тогда Шан Де будет... ну, возможно, так хуёво, как ему будет в этот момент, ему не было ещё никогда в жизни. Это то, чего он точно не ждёт и к чему он точно не будет готов. Конечно, Триман далеко не единственное агентство, которое использует страх, — ДОС вон развлекается с ним как только может уже не первое десятилетие, — но если это всплывёт, например, в медиа, так ещё и под правильным углом, то гнева общественности ему не избежать.       Найс сильнее натянул капюшон, шаркая ботинками по асфальтированной дороге. Зонт укрывал его от разразившегося ливня.       Вот почему погода решила испориться именно когда он через силу оторвал себя от переставления книг в алфавитном порядке и вышел на прогулку за пончиками? Пакет с ними уже успел намокнуть и грустно болтался на пальцах. Найс ещё и с дуру длинную дорогу до Башни выбрал — может, хоть это поможет ему отвлечься от ситуации. Но уже своя флешка с перекинутой информацией, которую Найс не рискует оставлять без присмотра ни на секунду, так и продолжает жечь ткань кармана и кожу под ней. Это буквально вещь, которая может вдребезги разбить карьеру Найса — карьеру, которую он так тщательно и такими жертвами выстраивал все эти годы. За которую он держался сильнее, чем за своё здоровье или здравомыслие. Но ведь это буквально воплощение сценария его мечты: Шан Де потеряет всё, от него отвернутся все и тогда единственным человеком рядом окажется именно Найс. Да, Шан Де его просто зверски возненавидит, ведь источник всей этой слитой информации рано или поздно да вскроется. Но ведь, таким образом, он его и заметит. Он больше не сможет не обращать внимание на Найса, не сможет считать его кем-то неважным и второстепенным — напротив, Найс станет главным героем в его персональной трагедии.       Найс тряхнул головой, из последних сил пытаясь прийти в себя. Это уже далеко не все те детские забавы, которые он проворачивал ранее. Это очень серьёзный поступок, который уже никогда нельзя будет исправить.       Но почему от одной мысли об этом на разум накатывает такое больное облегчение?       Не стоит терять надежду на то, что всё ещё можно решить мирно. Подумаешь, Шан Де его в хуй не ставит, так ещё и решил навесить на него фиктивные отношения с девушкой? Всё поправимо! Надо просто... просто сделать что-то, чего Найс ещё не придумал. У него просто закончились идеи, на Шан Де ничего не работает. Кончик ботинка случайно окунулся в лужу, отчего позвоночник Найса прострелила волна отвращения. Он завернул за угол, стараясь не смотреть на этот блядский ботинок и повернуть свои мысли хоть в какую-то сторону, где он не будет всерьёз обдумывать предательство своего босса. Надо будет потом на ужин что-то нормальное приготовить, а то одними пончиками не наешься. Вещи в стирку закинуть. Помыться. Лежать и смотреть в потолок, представляя там огромную и крепкую люстру, на которую можно подвязать верёвку с петлёй и... Да блять, опять всё не туда. Когда он уже сможет стать нормальным человеком без всего этого мусора в голове? В следующей жизни, наверное, но эти мысли тоже ни к чему не приведут.       Так, ладно, если уже планировать предательство, то как бы так расспросить Врека обо всём? Сразу раскрыть ему все карты или сделать вид, мол, что просто для справки интересно узнать все подробности пиздец каких болезненных инъекций страха? А ведь если б не Найс, то с ним этого, может, и не случилось...       Дальше происходит две вещи.       Первая: Найс фокусирует взгляд и понимает, что оказался рядом с тем самым гаражом Шан Чао.       Вторая: Найс также понимает, что видит Шан Чао прямо у этого гаража и прямо на этого Шан Чао кто-то наставляет пистолет.       Найс тут же срывается с места. Позже, он впервые не соврёт, сказав на интервью, что его тело двигалось само по себе.       Зонт и пакет с пончиками остались позади. Найс, не успев сделать и половины вдоха, оказался рядом с бандитом, нанося удар. Его запястье неприятно хрустнуло, пистолет отлетел в сторону, с шорохом скользя по асфальту. Найс схватил парня за волосы и сильно впечатал его голову в землю, а потом ещё, и ещё, пока на его собственных руках не показалась кровь. Кровь — это плохо, отстранённо подумал он, не прекращая бить. Это пугает людей, это не красиво, это не идеально. Во всех постановочных боях они что есть силы избегали крови, дабы не оказать на ранимую аудиторию слишком большое впечатление, ведь кто станет задумываться о поломанных костях или сотрясении мозга? Это всё происходит внутри тела, незаметно, тогда как кровь лишний раз доказывает, что поверженный героем злодей тоже является человеком. А кем же был герой, если он ранит человека?       Тем не менее, когда Найс пришёл в себя, его руки были в крови. Хорошо, что её смоет льющий дождь. Плохо, что изуродованное, еле дышащее тело бандита и стоящего над ним крипового Найса уже снимают дроны ФОМО, слетевшиеся на крики. Найс поморщился: громче всех кричал парнишка возомнивший себя новым Э-Соулом, который сейчас валялся где-то в ногах бледного как мел Шан Чао. Слава богу, Шан Чао цел. Найс и не заметил, насколько оглушительным стало его сердцебиение. Не заметил, насколько сильно то ли от скачка адреналина, то ли от затекающего за шиворот ливня дрожали его руки. Он сжал их в кулаки и попытался совладать чтобы хотя бы отчасти спасти свой образ смазливого мальчика, увлекающегося балетом и никогда ни за что не посягающего на убийства.       — Ты в порядке? — с полунаигранным беспокойством прощебетал Найс, подбегая к Шан Чао; тот, под влиянием шока, тупо смотрел в пространство.       — Всё... Хорошо. — голос Шан Чао дрожал; он невидяще смотрел то на бессознательного бандита, то на выбитый из его рук пистолет.       — Шан Чао... Шан Чао... — тупо скулил Новый Э-Соул, своей жалкостью явно смущая даже такую же шокированную девушку рядом.       Под влиянием внезапного порыва злости Найсу захотелось его пнуть, но он ограничился произнесёнными сквозь зубы словами:       — Да заткнись уже. Так бежал, так бежал, а спасти бы без меня не успел. Что, не очень хотелось?       Парнишка закрыл рот, явно о чём-то задумавшись. Через мгновение его глаза в ужасе округлились, а подбородок задрожал в преддверии нового потока слёз. Пиздец, подумал промокший до нитки Найс, когда рыдания Нового Э-Соула стали в два раза громче, сопровождаясь воем приближающихся сирен и звуком грома где-то вдалеке. Он горестно посмотрел на купленные им пончики, что теперь купались в грязи и на отсутствие своего зонта, что явно улетел за потоком ветра. Какой же сегодня блядский день. Казалось, хуже уже быть не могло; но со дна таки постучали.       Через двадцать минут, когда агенты Комиссии уже успели прибыть и допросить их всех про инцидент, из подъехавшей машины вылетел растрёпанный и очень взволнованный Шан Де. Он твёрдым шагом направился под навес гаража, где все они прятались от дождя, расплескивая воду из набежавших луж. Найс инстинктивно приосанился; плед на его плечах, любезно предоставленный пришедшим в себя Шан Чао, слегка соскользнул вниз. По мере приближения лицо Шан Де казалось всё злее и злее, отчего Найса как-то замутило то ли от страха, то ли от некстати взявшегося сексуального возбуждения. Любая эмоция этого человека была лучше, чем безразличие.       Но Шан Де прошёл мимо Найса так, будто того и вовсе не было и направился прямиком к своему сыну, едва ли не бросаясь на него с вопросами.       — Пап... — замолчать Шан Чао заставили руки отца на его плечах.       — Кто это был? — голос Шан Де был сиплым то ли от курения, то ли от назревающей простуды.       — Я... Я не успел увидеть... — Шан Чао едва был способен подбирать слова. — Это... Я его не знаю.       — Не важно, мы его допросим, как придёт в себя. — Шан Де бросил на бессознательного бандита настолько убийственный взгляд, что и Найсу за компанию тоже захотелось исчезнуть с этой планеты. — Пошли в машину.       Шан Чао не двинулся; было ли тому причиной нежелание или стальная хватка Нового Э-Соула, который слава богу поднялся с земли, но всё так же жалко держался за своего дружка, непонятно. Найс окончательно пришёл к выводу, что этот человек ему неприятен; и дело даже не совсем в том, что он был весь перемазанный в грязи мокрого асфальта, хотя из-за этого Найс вообще предпочитал на него не смотреть. Шан Де же относился к нему явно с ещё большим презрением: его взгляд невидяще мазнул по пареньку, но потом резко вернулся обратно, будто наконец-то отмечая его присутствие. Новый Э-Соул весь съёжился. Стоящая слегка в отдалении от них всех девушка почти что панически переводила взгляд между Найсом и Шан Чао. Промокший Найс пытался не дрожать от холода и от сходящей волны адреналина. Ах, ну что за день!       — Ты вообще здесь что забыл? — выплюнул Шан Де, глядя в несчастные голубые глаза Э-Соула; тот крупно вздрогнул. — Если это из-за тебя моего сына чуть не убили, то тебе лучше не попадаться мне на глаза.       Для парня это было финальным ударом. Казалось, что все краски сошли с его лица ещё после обвинения Найса, но сейчас на нём не осталось вообще никаких признаков жизни.       — Папа! — Шан Чао наконец-то отмер и зажмурился будто от головной боли; Найс сморгнул видение, где вместо морщинки меж бровей у него расцветает пулевое ранение. — Боже, не трогай его. Пошли.       Напрочь убитый Новый Э-Соул безвольно опустил руку, взглядом уходя куда-то в глубины собственного ничтожества и не среагировал даже на шепнувшего ему на ухо Шан Чао. Шан Де, казалось, вообще не мог на это смотреть, поэтому его взгляд наконец-то упал на переминающегося с ноги на ногу Найса. На улице громко ударила молния и отбросила свой цвет на его побледневшее осунувшееся от волнения лицо; какой же красивый, подумал Найс. Мне пиздец, подумал Найс дальше, когда на этом красивом лице показалось исходящее из усталости раздражение. Шан Де очертил его глазами с головы до ног, явно отмечая промокшую, — Найса всего выкручивало от отвращения, — гражданскую одежду и нелепый плед с тиграми. Он не знает про то, что я хочу его предать; он не знает, что я уже его почти предал. Дрожь ударила по телу с новой силой. Найс попытался выдавить из себя привычную улыбку, теперь больше походящую на судорогу и проглотить ненависть к себе за то, что под этим взглядом готов тут же упасть ему в ноги со слезами признания.       — А ты что здесь делаешь? — интонацию Найсу не позволил расслышать бешеный стук пульса в ушах.       — Найс спас меня. — сказал Шан Чао, подходя к отцу. — Это он... обезвредил нападавшего.       Ага, и дроны ФОМО засняли как он очень красиво и мило херачил этого нападавшего башкой об асфальт. Видимо, Шан Де ещё этих записей не видел, потому что иначе он бы прихлопнул Найса на месте за такое противоречие образу. Да и вдобавок за то, что крутился рядом с его драгоценным сыном. Уходя с ним чуть ли не под ручку, Шан Де напоследок мазнул по Найсу своими тёмными глазами, под которым любому захотелось бы прокусить себе вены или спрыгнуть с ближайшей крыши. Найс был от этого не так уж и далёк. Каждая его часть тянулась вслед за этим мужчиной, ведь каждая из этих частей безоговорочно ему принадлежала. Он внезапно понял, что ему уже не было никакого дела до цифр на запястье, до репутации или до качества жизни — он просто хотел вручить эту самую жизнь в руки этого человека, хотел стать частью его тела, его жизненно важным органом. Хотел, чтобы этот человек зависел от Найса так же, как Найс зависит от него.       Но этот человек сейчас покидает его под удары дождя, оставляя после себя только кислый привкус разочарования. Какое же дождь всё-таки отвратительное природное явление.       — Найс, — Найс едва удержался от удара с размаху, когда подошедшая к нему сзади девушка положила руку ему на плечо, — ты можешь переждать дождь тут. Ты же потерял свой зонтик.       Девушка, — Ся Цин, Шан Чао когда-то говорил, — смотрит на него со смесью человеческого сочувствия и настороженности. Найсу хочется прямо сейчас рвануть с места и бежать под дождём так долго, чтобы в конечном итоге подхватить пневмонию и умереть без нужды продолжать выбарывать себе право на жизнь. Но Найс остаётся на месте, улыбчиво кивая и до побеления сжимая пальцы на ебаном пледе с ебаными тиграми. У него внутри зреет огромная червоточина, которая вытесняет собой все сомнения, до этого имеющие место быть в задыхающихся остатках совести. Он уже предал Шан Де; глупо идти на попятную именно сейчас. За это Найса никто не похвалит, никто не оценит этот "морально правильный выбор" и "преданность своему агентству". Даже убей Найс какого-нибудь новоиспечённого Зиро, даже стань он этим самым Зиро этого никогда не будет достаточно — Найс родился с этой недостаточностью в самом своём ядре. Родился с умением только разрушать всё, к чему прикоснётся. С неконтролируемой силой, никогда не работающей ему во благо. Его существование само по себе отбрасывало длинную тень на всё то, что Найс когда-либо любил.       Когда-либо любил. Ха. Ха-ха-ха.       Дождь постепенно стихал, оставляя после себя лишь мокрую землю. Внутри Найса созрело решение.       Он намерен обрушить Триман.       + 1.       — Мы уезжаем. — Шан Чао закинул себе на плечо объёмную сумку; Найса всего передёрнуло от желания выдернуть из её ручки торчащую нитку. — Вместе с Ян Ченгом. Пока что в Сингапур, а потом разберёмся.       На лице Шан Чао с того самого дня сидело очень странное выражение. Найс про себя отметил, что так могли смотреть на терминально больного, жалея его, но при этом ни разу не желая углубляться в его болезнь чтобы не заразиться самому. А если говорить проще, то Шан Чао стал куда менее весёлым, что весьма подходило человеку, на жизнь которого совершенно недавно совершал покушение СЕО из большой четвёрки. После такого действительно только из страны и улетать. Та часть Найса, которая к своему стыду ещё не успела зачерстветь, порадовалась, что Шан Чао увидел истинное лицо своей будущей профессии до того, как успел в этой самой профессии погрязнуть. По крайней мере, теперь обвал Тримана не затронет его настолько сильно. Найса бросало то в жар, то в холод. С ним такое часто в последнее время, словно само его тело не знает, что с собой делать.       — Подожду, пока всё утрясётся. Не хочу больше попадать под перекрёстный огонь конфликта корпораций. — Шан Чао грустно посмотрел на свой гараж, перед которым его чуть не убили и в котором он словно оставил часть своей мечты. — Даже отец это одобрил, а ведь он не любит меня далеко отпускать.       Если бы это было в её силах, флешка в кармане Найса уже давно прожгла бы и ткань, и его кожу. Ох, Шан Де ведь даже понятия не имеет, что его ждёт. Представить себе не может, что его верная собачонка, которая при любом удобном случае бежит к его ноге виляя хвостом способна на нечто такое. Найс уже со всем смирился: и со своим решением, и с тем, что Шан Де узнает его роль в случившемся. Пусть злиться себе сколько влезет, но от Найса он в таком случае уже никуда не денется. Злость это даже хорошо, ведь это не та злость, которая оставит после себя только лёгкое послевкусие разочарования — это будет ужасное в своей разрушительности чувство, что намертво скрепит их, как смерть скрепляет тела в братской могиле. Может тогда Найса наконец-то станет достаточно. Может, он и был рождён неполноценным и на судьбе у него было начертано слиться с кем-то другим.       Найс что-то сказал Шан Чао. Он сам не понял что, но понадеялся на своё умение автоматически пожелать удачи, хорошей дороги и так далее. Судя во виду Шан Чао, прозвучало не очень убедительно; а, возможно, за этот период они действительно успели случайно сблизиться настолько, что притворяться перед ним стало сложнее. Найсу не было до этого дела.       — Спасибо, что спас меня. — Шан Чао снова отвёл взгляд. — Это действительно чудо, что ты оказался там в это время, да ещё и успел среагировать.       Какой-то особенной благодарности в его тоне не было. Точнее, она то там определённо была, — Найс отлично помнил, как отошедший от шока Шан Чао молча подошёл к нему часами позже после инцидента и со слезами в глазах обнял, едва не ломая рёбра, — но нечто мрачное и тучное заслонило её свет, делая глаза напротив неестественно тусклыми. Должно быть, Шан Чао суждено было умереть вместе со своим наивным блеском, но Найс своим вмешательством грубо переписал историю и теперь всем доводилось наблюдать затухание. К лучшему, к худшему — кто его знает. Возможно, стоило бы дать ему умереть и этим самым разрушить Шан Де ещё сильнее, прямиком до основания, чтобы они оба стали лишь памятными руинами на том месте, где когда-то были люди. А были ли там когда-то люди? Найс знал, что нет. В нём уже не осталось ничего человеческого; а в Шан Де такого никогда и не было.       — Ты хороший человек, Найс. — Найсу хотелось рассмеяться. — Пожалуйста, всегда помни об этом. Я не знаю, зачем ты решил дружить со мной, но я очень рад, что это случилось.       Ветер колыхнул его волосы. В тяжёлом воздухе угадывалось преддверие дождя; видимо, назревающего для того, чтобы смыть собой ещё одну беду. Найс мог чувствовать эту сырость на своих костях: она липко распространялась по его телу, занимая собой огромное количество свободного пространства.       Он уже так далеко зашёл ради того, чтобы заполнить эту отдающую эхом пустоту внутри; пути назад для него уже нет. Флешка продолжала жечь его карман. Возможно, вместе с Триманом уйдут и его цифры на запястье — этот шипованный вовнутрь браслет, который причиняемой болью стремиться выжить Найса вон из его тела. Возможно, когда фанаты наконец-то увидят его истинное лицо, искривлённое мраком и трещинами то это каким-то образом сделает всё легче. В любом случае так жить он больше не может и если ему всё равно суждено в конечном итоге лишить себя жизни, то перед этим стоит хотя бы попытаться заполучить Шан Де. Дать свободу своей мерзкой натуре, которая слишком долго скреблась о границы его тела.       Это то, что можно даже назвать местью.       — И отец тоже... — голос Шан Чао резко стал каким-то неровным; он всё ещё избегал смотреть Найсу в глаза. — В плане, он тоже человек с чувствами. Что бы между вами ни происходило, он тоже в это вовлечён.       Человек? С чувствами? Найс почти смеялся, он почти расходился по швам от этого смеха. Шан Чао всё же предстояло ещё столько открытий про мир, в котором он живёт. Не осталось ничего человеческого в тех, кто был вовлечён в этот поганый бизнес, где главенствовал его отец. Господи, да какая вообще разница если у него эта поганая нитка из сумки торчит?! Внутри Найса нет ничего человеческого, он полон только желания выдернуть эту нитку, а после и снять с себя кожу, а после и свернуть себе шею, чтобы наконец-то освободится из этой докучающей ему оболочки. Господи, он же и волосы себе поправить не может без мысли о том, что загрязнит их своим прикосновением. И вот это та жизнь, к которой он стремился? Найс почувствовал, что нём медленно что-то распадалось; точнее, оно уже давно это делало, просто сейчас разрушения стали слишком очевидными и одновременно с этим неотвратимыми. Вот и какой из него после этого человек? Какие у него могут быть чувства, кроме въевшегося в кожу отвращения?       Найс молчал. Шан Чао вздохнул, будто бы мысль вертелась у него на языке, но он никак не мог подобрать нужных слов.       — Я переживаю за тебя. — какая же это пустая банальщина, но у Найса по спине почему-то пробежал холодок.       Он снова попытался улыбнуться. Губы, уголки рта, глаза; ну же, давай, это не так сложно, это уже должно было войти в привычку. Этот человек ничем не сможет тебе помочь, он спасает собственную шкуру и он в этом прав, он просто пытается прихорошиться перед самим собой говоря весь этот бред. Нужно просто отмахнуться, состроить дурачка и пойти растоптать в прах карьеру его отца, чтобы тот точно стал "вовлечён". Эх, эта бедная наивная душа если до чего-то и догадалась, то уж явно не до такого. Найс уже и не чувствует перед ним никакой неловкости, ему попросту всё равно. Найсу уже вообще на многое всё равно; он слишком устал. Устал постоянно стремиться к большему, устал даже хотеть этого большего. Ему всегда было интересно, как долго он сможет продержаться, прежде чем эта усталость проломит ему кости и заструится по венам вместо крови — даже смешно, что он продержался так мало. Он то думал, что особенный, что действительно способен проглотить всё это, ни разу не подавившись и построить себе красивую жизнь путём постоянных унижений и предательств по отношению к себе. Но, а разве честные и безболезненные пути вообще бывают? Может быть, всё дело в том, что некоторые люди фундаментально слабы и непригодны даже для малейшей турбулентности в жизни?       — Со мной всё хорошо, ты чего! — возможно, Найс говорил и до этого, но эти слова были первыми, которые он от себя услышал. — Не особо понял, к чему ты ведёшь и о чём ты вообще, но обо мне тебе точно переживать не стоит. У тебя своих трудностей сейчас по самое горло.       Шан Чао нервно мнётся на месте, оглядывается — в последнее время он часто оглядывается, словно всё ещё ожидает увидеть человека с пистолетом где-то позади. Найс не хочет думать о том, как этот инцидент повлиял на его жизнь.       Он не хочет думать, что было бы, появись он в том переулке на мгновение позже; и уж тем более не хочет просыпаться от этого "а что, если" по ночам со сбитым дыханием и жжением в глазах. Он вообще не хочет разговаривать с Шан Чао, даже смотреть на него и на его опущенные уголки губ не хочет. Найс держится из последних сил. Ветер забирается под ворот его рубашки, оседая на коже мурашками; зубы почти что стучат от холода; флешка прожигает карман. Они с Шан Чао стоят у остановки, где он должен подобрать своего Ян Ченга и уехать настолько далеко, чтобы войны СЕО их больше не достали. Найсу же бежать некуда. Он кидает ещё несколько дежурных фраз, — всё также неубедительных, — желает удачи и машет Шан Чао рукой. Кожу ладони противно стягивает сухость. Найс заправляет выбившиеся пряди под кепку и украдкой оглядывается, ловя периферийным зрением образ парня в жёлтом кардигане.       Парня, в котором есть всё, чего нет в самом Найсе.       Погода последние дни стоит просто отвратительная. Найс плотнее кутается в лёгкую куртку и ещё более лёгкую рубашку под низом, приближаясь к недавно закрывшемуся бабл кафе — интересно, а почему закрылось то? Было же такое новое, такое прибыльное. Да потому что владельцем оказался чёртов Ян Мо, который сейчас зализывает раны после провального груминга неудачника с нулевой верой и попыток Шан Де в восстановлении справедливости за своего дорогого сына. Просто идеальный тайминг для того, чтобы выцепить из общей кухни жующего печенье Драгонбоя и потребовать от него передать своему боссу, что Найсу есть что тому показать. Тогда показалось, что Драгонбой вообще ни слова не понял, сонно моргая, но потом Найсу пришло сообщение с неизвестного номера, кратко говорящее о том, что его ждут в бывшем бабл кафе. Ну какое же замечательное место встречи! Идеально подходит такому СЕО, как Ян Мо. Если в чём-то Шан Де и был прав все эти годы, так это в своём предвзятом отношении к дяде Року даже задолго до недавнего инцидента. Чуйка у него такая или их что-то связывало в прошлом? Найса против воли скривило. Не важно, это всё не важно.       Он делает уверенные шаги вперёд. Его походка не дрожит.       Не дрожит, пока его телефон не начинает звонить.       Его вибрация расходится по телу Найса тошнотворной тревогой. Он быстро вынимает его из кармана, видя на экране то самое худшее: вызов от Шан Де. Глаза бешено метаются между зелёной и красной кнопкой. Кровь отступает от кончиков пальцев, отступает от головы, отступает от всего тела разом, оставляя на месте только охолодевший, еле как функционирующий труп. Найс ненавидит себя за то, что поднимает трубку. Он ненавидит, что его выдрессировали таким образом, что он способен не подчинятся только за спиной, тогда как в лицо мог только быть воплощением покорности. В этом, должно быть, и была вся его суть. Раньше он просто пытался это как-то обелить, загримировать, чтобы хотя бы в глазах других людей быть чистым. Сейчас его тошнило от этой чистоты. Он хотел вывалять свою жизнь в грязи, хотел оказаться растоптанным и уничтоженным, полным жалким отребьем. Хотел вывернуть свою личность во что-то настолько уродливое, чтобы никому в жизни больше не пришло в голову давать ему свою веру; и потянуть Шан Де за собой, конечно же. Найс подносит телефон к уху. В его горле дрожит страх от вероятности, что Шан Де обо всём узнал и тогда Найса ждёт нечто такое, чего он даже предположить не может. Во рту становится сухо.       На том конце трубки долго молчат.       — Найс. — Найс весь вздрогнул ещё до того, как осознал, что голос Шан Де далёк от злого.       В нём не слышится сжатого горла, нахмуренных бровей и ледяного взгляда. Найс мог расслышать только какую-то странную растянутость гласных и длинный выдох.       Тишина давила на его уши. Послеобеденное солнце загораживали хмурые облака.       — Где ты сейчас? — вопрос, который мог остановить сердце Найса оставил после себя лишь послевкусие недоумения из-за этого шаткого тона.       Погодите. Так-так, стоп. Он что, пьяный?       — На этаже. — Найс сам не понял, зачем соврал, ведь звуки улицы красноречиво говорили сами за себя.       Но Шан Де, оправдывая теорию Найса об алкогольном опьянении, не высказал ни толики сомнения. Он снова затих и, судя по шороху одежды, сменил позу; на заднем плане слышалось что-то на подобии музыки, которое могло слушать только старшее поколение. Найс смутно вспомнил, что слышал упоминание о каком-то приватном корпоративе СЕО, куда Ян Мо осмотрительно решил не соваться, ведь суицидальными намерениями всё-таки не славился. Получается, Шан Де с горя там нажрался и... решил позвонить ему? Найсу? Рука, сжимающая телефон, дрогнула от непонятной эмоции, пронзившей кровоток. Маячащее перед глазами здание кафе слегка поплыло, а потом выровнялось, а потом снова поплыло. Найс ощутил, что ему в срочном порядке нужно присесть, потому что иначе он просто осядет прямо на этот ебаный асфальт и потом выстрелит себе в голову из-за количества грязи, которое при этом подцепит. От этого действия его остановил только снова прозвучавший голос Шан Де: тот что-то невнятно промямлил и вздохнул, будто никак не мог подобрать слова; ну, или, ему сильно мешало спиртное в крови.       — Я хотел сказать... — Найс затаил дыхание; где-то на фоне послышался чей-то смех. — Спасибо тебе. За то, что спас моего сына.       Затаённое дыхание застряло в лёгких. Найс не уверен, что помнит, как нужно вдыхать и выдыхать.       — Он у меня единственный. Первый и последний ребёнок. Его мать умерла пять лет назад. — послышалось ещё какое-то движение и Найсу почему-то показалось, что Шан Де всё это время сидел за барной стойкой, на которую сейчас благополучно прилёг. — Нас с ней по расчёту женили, но Шан Чао мне... очень дорог. Он... всё, что у меня есть.       Найс сглотнул как можно тише, боясь, что даже этот тихий звук может каким-то образом спугнуть сложившуюся ситуацию.       — Я не хотел пускать его в эту деятельность. Я допустил огромную ошибку, когда воспитал его таким наивным. Я... — Найс готов поклясться, что услышал волну дрожи в его голосе. — Я не знаю что со мной было бы, если бы я его потерял.       Кажется, таким искренним Шан Де звучит впервые за все три года, которые Найс с ним знаком. Кто бы мог подумать, что такой человек может так сильно кого-то любить и кем-то дорожить; а уж тем более семьёй. Найс всегда был уверен, что концепт несокрушимой кровной связи был чем-то из разряда фантастики; чем-то вроде веры в то, что в этом мире каждому предназначается свой человек. А что уж там говорить про жестокую вселенную бизнеса, где детей рождают только как своё прямое продолжение и отсекают его в тот же момент, как оно начинает противиться. Но Шан Де, несмотря на то, что являлся просто живой карикатурой на капиталиста, под эту категорию совершенно не попадал. Взять хотя бы то, каким был Шан Чао: тот словно вообще без участия отца родился, хотя абсолютно точно был его сыном. И как же такое получилось? Найс не помнил, чтобы продолжал дышать, но его вдох затянулся на несколько секунд, когда он вспомнил слова: "И отец тоже... В плане, он тоже человек с чувствами."       — Спасибо тебе, Найс. — то ли эти слова были произнесены слишком тихо, то ли Найс был оглушён звуком собственного сердцебиения; у него всё ещё есть сердце? — Я знал, что не ошибся в тебе.       Сквозь бреши в тучах пробились солнечные лучи, скользнув по глазам. Найс закрыл их, чувствуя, как за ними скапливается унизительное жжение. Внезапно, все нынешние обстоятельства оказались словно на расстоянии вытянутой руки: и флешка, и Ян Мо, и Триман — всё это теперь казалось таким неважным. Шан Де умел сводить все жизненные процессы к одному звуку своего голоса; или к звуку дыхания, ведь сейчас он именно дышал в трубку. Каким-то образом, это звучало даже интимнее, чем любые звуки во время близости; интимнее, чем какое-либо другое взаимодействие между ними ранее. Найс сморгнул пелену перед глазами и приоткрыл рот, пытаясь хоть что-то ответить, но так ничего и не сказал. В его кожу впился холодный ветер.       — Я убью Ян Мо. — внезапно выдал Шан Де, да таким голосом, словно моментально протрезвел. — Или пошлю тебя его убить.       Найс готов был прямо сейчас сорваться с места и оторвать ждущему его Ян Мо голову. На том конце трубки кто-то голосом СЕО ФОМО сказал что-то на подобии: "Становись в очередь." Шан Де прохрипел что-то нечленораздельное и до Найса дошли звуки, напоминающие попытку усесться по удобнее, которая едва не закончилась падением на пол. Затем долгая тишина. А затем, кто-то подходит ближе, вынимает телефон из рук явно нефункционального Шан Де и начинает говорить сам. Найс тут же кривится от этого голоса.       — Прости, Найс. — прощебетал Микки, явно очень сильно развлекаясь. — Шан Де немного... не в себе. Не мог бы ты, пожалуйста, его забрать? Думаю, ему уже хватит.       Отвечая что-то утвердительное и одновременно пытаясь перекричать протестующего Шан Де, Найс развернулся и уверенно пошёл в противоположную сторону от кафе. Он ещё не успел понять, что только что нахуй произошло, но это всё каким-то образом сделало тяжесть в его груди невообразимо легче. В плане, зуд от напускной идеальности всё ещё елозил у него под кожей, да и среди внешних обстоятельств мало что изменилось, но... в общем, разрушить жизнь себе и Шан Де теперь хотелось меньше. Даже вскрыть себе горло хотелось меньше, а это желание существовало внутри Найса перманентно. На телефон сообщением пришёл адрес помещения, которое СЕО выбрали местом проведения своей бухаловки и Найс попросил у Джей машину с водителем, которых довезёт их туда и обратно без лишних вопросов. Пальцы не попадали по буквам на клавиатуре. Так, ладно, желание Шан Де как следует нажраться в свете обстоятельств полностью объяснимо; но почему в таком состоянии он решил позвонить именно Найсу? Что же Найс упускал всё это время, пока пытался заполучить его и убивался из-за безрезультатности; когда считал, что всё кончено и у него больше нет ни единого шанса?       Найс едва не споткнулся на ровной дороге, когда ответ пришёл к нему в виде сказанных другим человеком слов: "Что бы между вами ни происходило, он тоже в это вовлечён."       Глаза расширились сами собой. Ну не могло же всё быть так просто. Не могли же они оба с самого начала являться просто двумя обыкновенными людьми, которые могут испытывать чувства.       Такого просто не могло быть. Не так ли?