Но тоска по Родине ведь далеко не всегда означает, что ты её любил. Хочешь ты того или нет, но ты родился на этой земле и твоё сердце всегда будет тянуться к этому месту как к первому воспоминанию о доме, даже если этот самый дом тебя предал. Или, о том, как Лю Ювей пытается отыскать свои корни и о том, к чему это приводит.

У них всегда всё построено на этой неуместной борьбе: то академическое соперничество, то теперь это. Кто кого быстрее разденет, сильнее укусит, заставит громче стонать. Кто разрушит чужую жизнь первым. Шан Де вот уверен, что не позволит ему такого: всё под контролем, он отравлен ровно настолько, насколько хочет быть отравленным. Или, о том, к чему могут приводить неконтролируемые саморазрушительные тенденции.

Конечно же, Найс знал, с кем связывается. Он знал, что застрянет в мираже, застрянет верхом на детской карусели, где лошадка вращается по кругу и никогда не догонит ту, что впереди. Он не знал только того, что это способно так угнетать. Или, четыре раза, когда Найс пытался привязать к себе Шан Де и один раз, когда у него это неожиданно вышло.

И, всё же, они действительно похожи. Гостблейд знает, как страшно бывает заснуть, потому что по пробуждению не можешь не зацепиться за мысль, что это всё было лишь сном. Знает, как сложно в полной мере осознать то, что жизнь твоего ребёнка оборвалась раньше твоей. В конце концов, есть что-то глубоко неправильное в том, когда дети умирают раньше своих родителей. Или, Гостблейд обращается к прошлому после того, как потерял своё будущее.

В конечном счёте, времена, когда любовь была для женщины чуть ли не единственным способом самовыражения давно прошли. Теперь эта любовь не обязана быть жертвенной, из-за неё необязательно бросаться в огонь, топиться или закалывать собственных детей. Но никто не отменял того, что во всяком сердце для этой любви всегда припрятано отдельное место. Или, пять раз, когда Сяо Юнши или Икс были добры к Лю Ювей и один раз, когда это обрело смысл.