Наверное, это потому, что я люблю тебя

      Ветер над квиддичным полем Хогвартса в тот день был по-весеннему резким, пахнущим талым снегом, сосновой хвоей и нарастающим напряжением. Трибуны ревели так, что вибрация передавалась через древние деревянные опоры прямо в подошвы ботинок.       Гарри Поттер, капитан сборной Гриффиндора и её ловец, глубоко вдохнул, позволяя холодному воздуху заполнить лёгкие. Он провёл рукой по вечно растрёпанным чёрным волосам, отчего те встали ещё более невозможным торчком, и поправил очки, дужка которых была привычно скреплена заклинанием. На нём была алая с золотом форма, идеально сидевшая на его худощавой, жилистой фигуре, вылепленной годами изнурительных тренировок.       Сегодняшний матч против Слизерина был не просто финалом кубка школы. В воздухе витала почти осязаемая нервозность, потому что в VIP-ложе, рядом с директором Дамблдором, восседали скауты из Высшей Лиги. И, что заставляло шептаться всю школу вот уже неделю, — сам Министр Магии.       — Гарри, ты нас вообще слушаешь? — голос Рона вырвал его из задумчивости. Уизли, высокий, долговязый и покрытый веснушками, нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руках древнюю метлу. Будучи вратарем, он всегда переживал перед играми так, словно его вели на казнь.       — Слушаю, Рон, — мягко улыбнулся Гарри, похлопав друга по плечу. — Ты говорил, что Малфой наверняка подкупил судью или зачаровал бладжеры. Всё как всегда.       — Я не параноик, Гарри! Гермиона тоже так считает! — возмутился Рон, хотя упомянутая Гермиона Грейнджер в данный момент находилась на трибунах, вероятно, сжимая в руках конспекты по Трансфигурации, пытаясь готовиться к ЖАБА даже во время матча. Отношения Рона и Гермионы на седьмом курсе напоминали сложный танец: они то ссорились до искр из палочек из-за расписания дежурств старост, то засыпали в гостиной, прижавшись друг к другу у камина. Гарри находил это умилительным, хотя и немного утомительным.       — Просто играем в свою игру, — Гарри повысил голос, обращаясь ко всей команде. Его зелёные глаза, обычно тёплые и смеющиеся, сейчас горели огнём в предвкушении победы. — Загонщики, держите бладжеры подальше от Кэти и Джинни. Рон, ты стена. Я найду снитч раньше, чем слизеринцы успеют понять, в какую сторону лететь. По мётлам!       Вылет на поле всегда ощущался как возвращение домой. Стоило ногам оторваться от земли, как все проблемы — приближающиеся экзамены, неопределенность будущего, — оставались там, внизу, привязанные к гравитации, а здесь, в небе, Гарри был абсолютно свободен.       В ложе почётных гостей царила совершенно иная атмосфера. Здесь пахло дорогим парфюмом, выдержанным огневиски и большой политикой.       Том Марволо Реддл, Министр Магии Великобритании, скучающе опирался на резные перила, наблюдая за вылетающими на поле крошечными фигурками. В свои сорок пять лет он выглядел безупречно. Высокий, с идеальной осанкой, в мантии из тёмно-синего акромантулового шёлка, подчёркивающей широкие плечи. В его тёмных, идеально уложенных волосах пробивалась благородная проседь на висках, лишь добавляющая ему шарма. Его лицо, словно высеченное из мрамора, было поразительно красивым — острые скулы, прямой нос и глаза цвета горького шоколада, которые сейчас выражали лишь вежливую скуку.       Том был легендой. Могущественный волшебник, блестящий стратег, дважды избранный Министр, чьи реформы подняли экономику магической Британии на небывалый уровень. В прессе его называли «Железным Лордом». Он был холоден, расчётлив и закрыт для публики, что делало его самым желанным холостяком Европы. Никто не знал, что за фасадом непроницаемого политика скрывается человек с тонким чувством прекрасного, искренне тоскующий по чему-то настоящему, живому, не испорченному фальшью министерских коридоров.       — Напомни мне, Аврелий, почему я согласился тратить свое воскресенье на наблюдение за тем, как группа подростков пытается покалечить друг друга в воздухе? — не поворачивая головы, спросил Том. Его голос, глубокий, бархатистый, с идеальной дикцией, заставил сидящую неподалеку представительницу французского министерства нервно поправить мантию.       Аврелий Нотт, личный секретарь и старший помощник Министра, стоял на полшага позади. Мужчина тридцати с небольшим лет, с вечно ироничной улыбкой и проницательным взглядом, он был одним из немногих, кто мог позволить себе разговаривать с Реддлом на равных.       — Потому что, господин Министр, — сухо отозвался Нотт, делая пометку в левитирующем блокноте, — Департамент магических игр и спорта жалуется на урезание бюджета. Ваше присутствие здесь — это политический жест, демонстрирующий поддержку «юных дарований». К тому же, вы сами говорили, что вас раздражает общество лорда Малфоя, который сегодня устроил приём в своем мэноре. Я выбрал меньшее из зол.       — Твоя прагматичность, Аврелий, когда-нибудь лишит тебя остатков души, — Том чуть заметно усмехнулся. — Если они, конечно, ещё есть после романа с той невыразимкой из Отдела Тайн.       — Моя душа в полном порядке, Том, — Нотт невозмутимо поправил очки. — В отличие от вашего расписания, если мы задержимся здесь дольше положенных двух часов.       Игра началась. Свисток мадам Трюк пронзил воздух, и пятнадцать игроков взмыли ввысь. Том следил за игрой без особого интереса, пока его взгляд не зацепился за смазанное красно-золотое пятно, пронёсшееся в опасной близости от трибун. Это был ловец Гриффиндора. Парень летел так, словно метла была продолжением его собственного тела.       Том выпрямился. Скука начала медленно испаряться.       Мальчишка вытворял в воздухе нечто невообразимое. Это была не просто техника или заученные маневры, это была чистая, первобытная магия полёта. Парень резко спикировал вниз, уходя от бладжера, почти коснулся земли носками ботинок, заставив трибуны ахнуть, и тут же свечой взмыл в небо, его смех, казалось, долетел даже до закрытой VIP-ложи.       Ветер трепал его чёрные волосы, щёки горели румянцем от холода и адреналина. Том, не отрываясь, смотрел на это живое воплощение страсти и свободы. Внезапно всё вокруг: гул стадиона, комментарии Ли Джордана, присутствие Нотта — отошло на задний план.       Том Реддл, человек, который просчитывал каждый свой шаг на десять ходов вперед, чьё сердце, как многие считали, было сделано из галлеонов и министерских указов, вдруг почувствовал, как у него перехватило дыхание.       — Кто он? — тихо спросил Том. В его голосе появились странные, хриплые нотки.       Аврелий Нотт, оторвавшись от блокнота, проследил за взглядом начальника и удивлённо приподнял брови.       — Гарри Поттер, сэр. Седьмой курс. Капитан сборной, и, как поговаривают, лучший ловец столетия. Национальное достояние Хогвартса.       «Моё достояние», — неожиданно для самого себя подумал Том, и эта мысль ударила его током.       На поле разворачивалась кульминация. Золотой снитч блеснул прямо над головой вратаря Слизерина. Оба ловца бросились к нему. Слизеринец был крупнее, он пытался оттеснить Поттера корпусом, но Гарри был быстрее, маневреннее, легче. Он отпустил древко метлы обеими руками — самоубийственный трюк, — вытянулся вперёд всем телом, держась лишь за счёт силы ног, и в последний момент сомкнул пальцы вокруг золотого шарика, кувырком уходя от столкновения с кольцом.       Стадион взорвался.       Гарри завис в воздухе прямо напротив ложи Министра, высоко подняв руку с зажатым в ней трепыхающимся снитчем. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а на губах сияла такая ослепительная, искренняя и дикая улыбка, что Том почувствовал почти физическую боль в груди от невыносимой красоты этого момента.       Их взгляды встретились.       Сквозь расстояние, сквозь стеклянные линзы дурацких очков, изумрудные глаза Гарри столкнулись с непроницаемым, тёмным омутом глаз Тома Реддла. Гарри лишь на секунду замер, его улыбка чуть дрогнула, сменившись мимолетным замешательством от интенсивности чужого взгляда, после чего он заложил крутой вираж и умчался к своей ликующей команде.       А Том остался стоять, чувствуя, как его выстроенный по кирпичику, идеально упорядоченный мир летит в тартарары. Он только что безнадежно, абсолютно и бесповоротно влюбился с первого взгляда.       — Аврелий, — голос Министра звучал пугающе спокойно, но Нотт, знавший его годы, уловил в нем странные нотки.       — Да, господин Министр?       — Отмени все мои встречи на завтра, и на послезавтра тоже.       — Могу я узнать причину, сэр? Международный конгресс по стандартизации котлов…       — Котлы подождут, — Том медленно облизнул пересохшие губы, не сводя взгляда с красной мантии, мелькающей в толпе празднующих студентов. — У нас появилась гораздо более приоритетная задача государственного масштаба. Я намерен посетить послематчевый банкет.       — Мерлинова борода… — Нотт тяжело вздохнул и сделал новую пометку в блокноте. — Только не говорите мне, что вы собираетесь аннексировать Хогвартс ради одного студента.       — Пока нет, Аврелий. Пока нет.       Большой Зал гудел, как встревоженный улей. Флаги Гриффиндора гордо свисали с потолка, который сегодня демонстрировал ясное звёздное небо. Столы ломились от угощений, Кубок по Квиддичу сверкал золотом в центре зала.       Гарри сидел между Роном, который уже уничтожал третью порцию ростбифа — ведь стресс от защиты колец сжигал калории с невероятной скоростью, — и Гермионой, которая с улыбкой смотрела на друзей, отложив, наконец, свои конспекты. Напротив сидела Джинни, с увлечением рассказывая Невиллу о том, как она увернулась от бладжера на сороковой минуте.       Гарри чувствовал приятную усталость в мышцах. Он был счастлив. До тех пор, пока пространство вокруг их края стола не начало странным образом пустеть. Студенты стихали, расступаясь, словно море перед Моисеем.       Гарри поднял голову и чуть не подавился тыквенным соком. К нему приближался Министр Магии. Вблизи Том Реддл оказался ещё более внушительным. От него исходила аура абсолютной власти и уверенности, пахнущая сандалом и свежим пергаментом. Его тёмные глаза неотрывно смотрели на Гарри, заставляя волоски на руках парня встать дыбом. Поттер поспешно проглотил сок и попытался встать, вытирая руки о мантию — что было совершенно не по-капитански, но он так растерялся.       — Сидите, мистер Поттер, не стоит формальностей, — голос Тома был тихим, бархатным, и от него по позвоночнику Гарри побежали странные, будоражащие мурашки. Министр остановился прямо напротив него. Рон рядом перестал жевать, с ужасом уставившись на самого могущественного человека страны.       — Здравствуйте, господин Министр, — вежливо, но немного настороженно ответил Гарри, выпрямляя спину. Он не любил политиков. Они всегда напоминали ему скользких жаб — особенно Корнелиус Фадж, о котором он читал в старых подшивках «Пророка», или Долорес Амбридж, которая, к счастью, была уволена Реддлом много лет назад. Но этот человек был другим. От него не веяло фальшью, только лишь силой, которая притягивала, как магнит.       — Я хотел лично поздравить вас с победой, — Том чуть склонил голову, и на его губах появилась едва заметная, но поразительно тёплая улыбка, предназначенная только для Гарри. — Ваша техника полета — это нечто выдающееся. Я давно не получал такого эстетического удовольствия от созерцания игры.       — Спасибо, сэр, — Гарри слегка нахмурился. Комплимент прозвучал слишком лично. — Но это командная победа. Мои ловчие рефлексы ничего бы не стоили без защиты Рона и атак наших охотников, — Гарри кивнул в сторону друзей, пытаясь перевести фокус внимания этого невероятно пронзительного взгляда со своей персоны.       Том мазнул равнодушным взглядом по Рону отчего тот побледнел ещё сильнее, и тут же вернул его Гарри.       — Похвальная скромность и верность друзьям. Редкие качества в наше время. Вы уже думали о том, что будете делать после окончания школы? Уверен, любая команда Лиги отдаст за вас целое состояние.       — Я пока не решил, — честно ответил Гарри, чувствуя, как под этим пристальным, тёмным взглядом ему становится жарко. — Может быть, профессиональный квиддич, может быть, мракоборческий центр. Я просто хочу приносить пользу.       — Если вы выберете Министерство, мистер Поттер, мои двери всегда будут открыты для вас, — Том сделал полшага ближе. — Лично для вас. Таланты такого уровня не должны пропадать в рутине.       — Я учту это, сэр, спасибо, — Гарри постарался ответить максимально сухо. Ему не нравилось это чувство — словно он попал в паутину, сотканную из слов, запахов и магнетизма этого взрослого, пугающе привлекательного мужчины. Гарри был просто школьником, капитаном, подростком с кучей проблем, а перед ним стоял титан магического мира.       — Хорошего вечера, Гарри, — Том позволил себе назвать его по имени, пробуя его на вкус. Он слегка, почти невесомо, коснулся плеча Гарри кончиками пальцев, и от этого прикосновения через слои мантии и рубашки Гарри обожгло жаром.       Министр развернулся и, в сопровождении невозмутимого Нотта, покинул зал, оставив после себя шлейф из шепотков и абсолютного шока за гриффиндорским столом.       — Мерлиновы кальсоны, Гарри! — выдохнул Рон, когда двери за Реддлом закрылись. — С тобой только что разговаривал сам Реддл! И он смотрел на тебя так, будто собирался съесть!       — Не говори ерунды, Рон, — отмахнулся Гарри, хотя его сердце колотилось о рёбра с невероятной силой, а плечо, которого коснулся Министр, все ещё покалывало. — Он просто политик. Ищет новые кадры для Министерства. Обычный пиар.       — Гарри, — Гермиона, прищурившись, задумчиво посмотрела на Гарри. — Министры не спускаются к студенческим столам, чтобы предложить работу. Для этого есть отдел кадров. И они точно не смотрят на потенциальных сотрудников с таким… — она запнулась, подыскивая слово, — С таким голодным восхищением.       — Гермиона, ты перечитала романов, которые Джинни прячет под подушкой! — возмутился Гарри, чувствуя, как предательски краснеют уши. — Он в два раза старше меня! Он Министр! Я ему абсолютно не интересен, кроме как ловец. Всё, закрыли тему. Давайте праздновать! — Но, несмотря на его браваду, остаток вечера Гарри не мог выкинуть из головы низкий голос, прозвучавший над самым ухом, и запах сандала.       Гарри думал, что этот странный эпизод на банкете останется лишь забавной историей для рассказов в гостиной, но он ошибался. Том Реддл не был человеком, который пускает дела на самотёк. Особенно те дела, которые касались его сердца, внезапно проснувшегося от многолетней спячки.       Спустя три дня после матча, во время завтрака, когда утренняя почта с шумом влетела в Большой Зал, к Гарри спикировал великолепный, огромный филин с абсолютно чёрным оперением. Птица была такой роскошной и надменной, что школьные совы инстинктивно шарахнулись от неё в стороны.       Филин грациозно приземлился перед тарелкой Гарри, аккуратно отодвинув когтём кубок с соком, и протянул лапу, к которой был привязан небольшой, обёрнутый в тёмный бархат свёрток и конверт из плотного, дорогого пергамента.       — Ого, Гарри, у тебя появился тайный поклонник из числа лордов? — хихикнула Джинни, намазывая тост джемом. — Эта птица стоит больше, чем весь дом моего отца.       Гарри, нахмурившись, отвязал посылку. Филин ухнул, позволил Гарри погладить себя по перьям, что было невероятной честью, и, расправив крылья, улетел.       Гарри сначала открыл конверт. Там была лишь одна карточка, исписанная идеальным, каллиграфическим почерком:

      «Истинное мастерство заслуживает инструментов под стать. Надеюсь, это поможет вам не терять из виду то, что действительно важно. Т.М.Р.»

      Внутри Гарри все похолодело, а затем бросило в жар. «Т.М.Р.» Том Марволо Реддл. Министр Магии.       Дрожащими пальцами он развернул бархат. На ладонь выпал невероятной красоты предмет. Это был старинный, замысловатой работы компас, корпус которого был отлит из зачарованного серебра, но вместо сторон света на циферблате были выгравированы крошечные руны, а стрелка, сделанная из пера неизвестной птицы, слегка подрагивала.       — Что это? — Гермиона вытянула шею, её глаза загорелись академическим интересом. — Гарри, можно посмотреть? — Гарри молча протянул ей предмет. — Невероятно… — прошептала она, доставая палочку и шепча диагностические чары. — Гарри, это Локатор Снитча. Артефакт пятнадцатого века. Их осталось в мире от силы штук десять. Он настраивается на магическую ауру золотого снитча и всегда указывает направление к нему, даже если он невидим или скрыт облаками. Это бесценная вещь. От кого это?       — Эм… от Департамента спорта, — соврал Гарри, поспешно забирая компас и пряча его в карман мантии, вместе с запиской. — За победу в кубке. Поощрение молодых спортсменов. — Поощрение? — Рон недоверчиво хмыкнул. — Да они зажали новые кольца в прошлом месяце! А тут бесценный артефакт? Что-то тут не чисто.       Гарри уткнулся в тарелку с овсянкой, чувствуя, как пылают щёки. Он не мог сказать друзьям, что самый влиятельный мужчина Британии начал за ним… ухаживать? Это было слишком абсурдно. Слишком пугающе, и как-то странно будоражаще.       После завтрака Гарри решил, что нужно немедленно вернуть подарок. Это было неправильно. Он не продается за дорогие игрушки, даже если они потрясающие. Он поднялся в Совятню, написал короткое, вежливое, но твёрдое письмо:

      «Уважаемый господин Министр. Благодарю за щедрость, но я не могу принять столь ценный дар. Я предпочитаю полагаться на собственные глаза во время игры. С уважением, Гарри Поттер».

      Он привязал компас и письмо к лапке Хедвиг.       — В Министерство. Лично в руки Тому Реддлу, — тихо сказал он полярной сове. Та укоризненно ухнула, словно понимая всю глупость ситуации, но послушно взмыла в небо.       Гарри выдохнул с облегчением. Всё. Инцидент исчерпан. Он дал понять, что не заинтересован. Реддл взрослый человек, он поймёт отказ и переключится на государственные дела.       В кабинете Министра Магии, освещенном мягким светом магических светильников, царила тишина, нарушаемая лишь скрипом пера Аврелия Нотта.       Дверь приоткрылась, и белоснежная сова влетела внутрь, грациозно опустившись на массивный стол красного дерева прямо перед Томом. Реддл, оторвавшись от чтения законопроекта о торговых пошлинах с гоблинами, удивленно приподнял бровь. Он отвязал посылку. Хедвиг ущипнула его за палец, не больно, но в качестве предупреждения, и улетела.       Том развернул свою же бархатную ткань, увидел компас и прочитал записку.       Аврелий, наблюдавший за шефом поверх очков, заметил, как на лице Министра появилась совершенно нетипичная для него эмоция — широкая, искренняя, предвкушающая улыбка. Том тихо рассмеялся — звук, который в этих стенах звучал так же редко, как пение феникса.       — Он вернул его? — риторически спросил Нотт, не отрываясь от бумаг. — Мальчик с характером. Я говорил, что подросткам сейчас нужны не артефакты, а билеты на концерт «Ведуний».       — О, Аврелий, ты ничего не понимаешь, — Том откинулся на спинку кожаного кресла, вертя компас в длинных, изящных пальцах. Его глаза сияли колдовским огнём. — Если бы он принял его, я был бы разочарован. Это было бы слишком легко, слишком обыденно, — он поднёс компас к лицу, рассматривая серебряную вязь, к которой прикасались руки Гарри. — Он гордый, упрямый, и его невозможно купить, — голос Тома стал тихим, бархатным, почти мурлыкающим. — Идеально, абсолютно идеально.       — Мне уже начинать планировать бюджет на свадебную церемонию, или мы ограничимся срывом экзаменов ЖАБА? — саркастично уточнил секретарь.       — Готовь мое расписание на следующие месяцы так, чтобы у меня были свободные выходные, Аврелий, — Том перевел взгляд на помощника, пропустив колкость мимо ушей. — И свяжись с мадам Малкин. Мне нужен новый гардероб для неформальных встреч. Политик Реддл его не впечатлил, значит, я покажу ему просто мужчину, которым являюсь.