Jacqueline.

Атмосфера на Гран-при Италии в Монце всегда была особенной: страстной, шумной, пропитанной запахом старой резины и горячим итальянским темпераментом. Для Шарля Леклера это был домашний этап, где каждый болельщик – его кровный брат, а каждый поворот трассы – давно изученная тропа. Но даже здесь, под оглушительный рёв трибун, его внутренний мир оставался окутан тяжелой тишиной, полной невысказанных вопросов. Он сидел в гостевом моторхоуме Ferrari, пытаясь сосредоточиться на данных телеметрии после утренней тренировки. Солнце пробивалось сквозь панорамные окна, заливая пространство светом, но для Шарля мир казался выцветшим, лишенным красок. Он ощущал нарастающее раздражение, которое имело имя – Жаклин. Сегодня она была одета в светлое льняное платье, свободно струившееся по фигуре. Её волосы, обычно собранные, рассыпались по плечам, и в их мягком беспорядке было что-то по-детски беззащитное. Шарль видел её краем глаза, пока она разговаривала с отцом у стойки с напитками. А затем случилось то, что добавило масла в огонь его и без того бушующей ревности. К ним подошел Кими Антонелли. Жаклин, увидев его, улыбнулась. Это была не та вежливая, отстраненная полуулыбка, которую она дарила Шарлю. Это была тёплая, открытая, почти материнская улыбка. Шарль почувствовал, как его пальцы сильнее сжали пластиковый корпус планшета. Кими что-то взволнованно рассказывал, жестикулируя, и его светлые кудри, слегка влажные от пота после тренировки, смешно подскакивали. Он был так искренен, так увлечен, что Жаклин не могла не поддаться его обаянию. Она слушала его, наклонив голову, и её взгляд был полон нежности. – ...и потом я подумал, что смогу пройти тот поворот на пределе, но резина уже была совсем изношена, – закончил Кими, и Жаклин, слегка улыбнувшись, потянулась к его волосам. Её пальцы мимолетно коснулись его кудрей. Это был нежный, почти интимный жест, который Шарль почувствовал как удар под дых. Ей было комфортно с ним. С Джорджем Расселлом она находила интеллектуальную связь, с Кими – искреннюю, невинную радость. А с ним? С ним она превращалась в «ледяную статую», как выразился Хэмилтон. И это сводило его с ума. Он наблюдал, как Жаклин приносит Кими стакан воды со льдом, а потом еще и небольшое печенье из буфета Ferrari – то самое, которое ей самой так нравилось. Она улыбалась его шуткам, и её смех, легкий и мелодичный, долетал до Шарля, звуча как насмешка над его собственными, тщательно выстроенными барьерами. Он слышал, как она спрашивала Кими о его впечатлениях от трассы, о его планах на следующий сезон, и в её голосе звучала неподдельная забота, которая никогда не доставалась ему. «Почему он? Почему Расселл? Почему Кими? Почему кто угодно, только не я?» – этот вопрос пульсировал в его висках в такт реву моторов, доносящемуся с трассы. Шарль Леклер не привык проигрывать. Ни на асфальте, ни в жизни. Он был быстрым. Он был агрессивным. Он был победителем. Но в её глазах он видел лишь настороженность, уважение, но никогда – ту нежность, которую она так легко дарила другим. В его голове проносились обрывки фраз Хэмилтона: «Ты для неё слишком… взрывоопасен». Может, Льюис был прав? Может, его слава, его напор, его необузданная страсть, которая на трассе делала его лучшим, в обычной жизни отталкивала её? Она, привыкшая к тени, боялась света, который он излучал? Шарль откинул планшет и поднялся. В его груди горело ощущение, которое он не мог ни с чем спутать – это была ревность, чистая и беспощадная. К Кими, который был всего лишь мальчишкой, и к Джорджу, который был его давним другом, но в данный момент – соперником за внимание одной-единственной девушки. Он прошел мимо них, даже не взглянув в их сторону, но чувствуя, как взгляды Жаклин и Кими провожают его. Он направился в симуляторную комнату. Только там, за рулем виртуального болида, он мог выплеснуть эту нарастающую ярость. На трассе он был хозяином своей судьбы, хозяином скорости. Но за её пределами, в этом хрупком мире Жаклин, он чувствовал себя беспомощным. Однако эта беспомощность не была смирением. Она была лишь новой ступенью в его одержимости. Если она видела в нем ураган, что ж, тогда он покажет ей, на что способен настоящий ураган. Он заставит её лед расплавиться. Он заставит её посмотреть на него так, как она не смотрела ни на Джорджа, ни на Кими. Шарль Леклер не привык проигрывать. И эта игра только начиналась.