Jacqueline.

Паддок Гран-при Сильверстоуна тонул в типичной британской суете: серые облака нависали над трассой, а воздух был пропитан запахом дорогого топлива и предвкушением дождя. Для Шарля это место всегда было полем битвы, но сегодня главная битва разворачивалась не на трассе, а в узком пространстве между моторхоумами Ferrari и Mercedes. Шарль стоял у высокого стола в гостевой зоне «Скудерии», делая вид, что внимательно изучает графики телеметрии на планшете. Но его взгляд то и дело соскальзывал в сторону – туда, где на фоне серебристых панелей Mercedes стояла она. Жаклин. Сегодня она была в легком тренче песочного цвета, который казался слишком хрупким для этого шумного, пропахшего резиной места. Она выглядела как случайный гость из другого, более изысканного и тихого измерения. И в этом измерении не было места Шарлю. Зато там был Джордж. Расселл вышел из боксов, еще в гоночном комбинезоне, расстегнутом до пояса. Завидев Жаклин, его лицо, обычно сосредоточенное и по-британски сдержанное, преобразилось. Он не просто улыбнулся – он засветился. Шарль почувствовал, как внутри него что-то неприятно кольнуло.  Он наблюдал, как Джордж подошел к ней. Без лишних слов, без пафоса, который был так привычен Леклеру. Расселл просто положил руку ей на плечо, и Жаклин – та самая Жаклин, которая при виде Шарля превращалась в соляной столп, – не вздрогнула. Напротив, она доверчиво прижалась к нему, склонив голову на его плечо. Они о чем-то заговорили. Джордж наклонился к самому её уху, что-то шепча, и Шарль увидел то, чего жаждал увидеть уже несколько месяцев: она рассмеялась. Это был чистый, искренний смех, лишенный всякой тени той неловкости, которую она всегда демонстрировала в боксах Ferrari. Она выглядела живой. Рядом с Расселлом она не боялась быть замеченной. – Она просто ценит интеллект и спокойствие, Шарль. Голос Льюиса Хэмилтона раздался над самым ухом, заставив Леклера вздрогнуть. Британец стоял рядом, облокотившись на стойку и с явным интересом наблюдая за той же сценой. – О чем ты? – буркнул Шарль, стараясь придать лицу безразличное выражение и возвращаясь к планшету. – О Жаклин, – Льюис усмехнулся, не сводя глаз с пары у Mercedes. – Ты ведь на них смотришь уже минут десять. Не пытайся отрицать. Ты для неё слишком… взрывоопасен, мой друг. В тебе слишком много Монако, слишком много драмы и алого цвета. А Джордж? Он для неё как стакан холодной воды в жаркий день. Тихая гавань. Посмотри на неё – она с ним дышит полной грудью. Шарль ничего не ответил, но его челюсть невольно сжалась. Ему хотелось подойти туда, сорвать руку Джорджа с её плеча и спросить: «Почему он? Чем этот педантичный британец лучше меня?».  Он вспомнил их последнюю встречу в моторхоуме Ferrari вчера утром. Шарль попытался завязать разговор, предложил ей кофе, даже попытался пошутить. Она ответила лишь коротким: «Спасибо, Шарль, не нужно», и тут же уткнулась в свой телефон, словно он был назойливой мухой, мешающей ей думать. А теперь он видел, как она берет Джорджа за руку, как её пальцы переплетаются с его. Расселл что-то объяснял ей, жестикулируя свободной рукой, вероятно, рассказывая о настройках переднего антикрыла, и она слушала его с таким обожанием, будто он читал ей Шекспира в оригинале. – Ты проиграл этот круг еще до старта, – добавил Хэмилтон, похлопав напарника по плечу. – Оставь её. Она – лед, Шарль. А ты – огонь. Ты просто расплавишь её, и от неё ничего не останется. Она это чувствует. Льюис ушел, оставив Шарля наедине с его раздражением. Леклер снова посмотрел в сторону Mercedes. Джордж как раз наклонился и мимолетно поцеловал Жаклин в макушку, прежде чем вернуться в боксы. Она проводила его взглядом, полным тепла, и еще несколько секунд стояла на месте, улыбаясь своим мыслям. Шарль почувствовал, как в его жилах закипает та самая страсть, которую он обычно тратил на борьбу за поул-позицию. Но сейчас это была не спортивная злость. Это была чистая, неприкрытая ревность.  Он был «Принцем Монако». Он привык, что мир вращается вокруг него. Но эта тихая девушка, дочь инвестора, вдруг стала той единственной вершиной, которую он не мог покорить. И то, что она выбрала Джорджа – его «безопасную гавань» – жалило сильнее, чем любой проигрыш на трассе. Пальцы Шарля с силой сжали планшет. Он не собирался сдаваться. Если она считала его ураганом, что ж… ураганы не спрашивают разрешения, прежде чем войти. Он заставит её смотреть на него. Заставит её лед превратиться в пар под его натиском. Даже если для этого придется сжечь весь паддок дотла.