След из лепестков

Санеми шел по лесу уже несколько часов. Солнце палило нещадно, а мешочек с лекарствами, который дала Минами, мерно бился о его бедро. Он всё еще злился на себя за то, что пообещал вернуться. Столпы не дают таких обещаний. Они живут сегодняшним днем, потому что завтра их может сожрать очередная Высшая Луна. Но стоило ему опустить взгляд вниз, как злость сменялась странным оцепенением. Прямо под его ногами, поверх сухих листьев и грязи, то и дело вспыхивали розовые лепестки лотоса. Они были едва заметными, призрачными, но они были там. Это значило, что Минами сейчас думает о нем. — Да что ж ты никак не успокоишься, мелкая... — проворчал он, ускоряя шаг. Внезапно его ворон связи спикировал ему на плечо, громко каркая: — Кар-р! Нападение на деревню в двух верстах к северу! Быстрее! Кар-р! Санеми мгновенно изменился. Расслабленность исчезла, взгляд стал стальным. Он рванул с места, превратившись в стремительный вихрь. Когда он добрался до места, деревня уже была в огне. Несколько мелких демонов рыскали по домам, выискивая жителей. Санеми не раздумывал. — Дыхание Ветра, Первая форма: Удар вихря! — выкрикнул он, превращаясь в режущий поток воздуха. Демоны даже не успели понять, что произошло — их головы покатились по земле раньше, чем они почувствовали боль. Санеми двигался жестоко и быстро. Но в какой-то момент один из выживших демонов, истекая кровью, полоснул его когтями по руке. Рана была пустяковой, просто царапина. Санеми даже не обратил бы на нее внимания, если бы не одно «но». В ту же секунду лепестки лотоса под его ногами из нежно-розовых внезапно стали ярко-красными, словно налились кровью, и начали быстро вянуть. Он замер. — Она чувствует... — прошептал он. В его голове сразу всплыли слова Минами: «Если они начнут вянуть, я сама пойду вас искать». Представив, как эта хрупкая девчонка в своем красивом юката ломится через темный лес, полный монстров, Санеми ощутил настоящий приступ паники — чувство, которое он почти забыл. — Черт! — он быстро расправился с последним демоном и, не дожидаясь благодарности от жителей, присел у дерева. Он достал из мешочка ту самую мазь, которую дала Минами, и быстро замазал царапину. Как только лекарство коснулось кожи, лепестки на земле снова начали светлеть, возвращая свой мягкий розовый оттенок. Они словно «успокоились». Санеми привалился спиной к стволу дерева, тяжело дыша. Он открыл сверток с охаги. Они всё еще были свежими и пахли домом Минами. Он откусил один кусочек — вкус был именно таким, как он любил. Сладким, но с легкой соленой ноткой. — Ну и влип же я, — пробормотал он, глядя на то, как вокруг него, прямо на пепелище, расцветает призрачный лотос. В этот момент он понял: эта связь — не просто «картинки в голове». Это была ответственность. Минами теперь была его якорем. Если он умрет, её мир, наполненный этими цветами, померкнет. Санеми встал, отряхнул пыль и посмотрел в сторону её деревни. Он не вернется прямо сейчас — у него еще много работы. Но теперь каждый его удар, каждый вздох будет ради того, чтобы эти лепестки под ногами продолжали светиться. А в это время в деревне Минами стояла у окна и прижимала руку к сердцу. Только что ей стало так больно, будто её саму ударили, и лотосы в её комнате почти исчезли. Но теперь... теперь они снова сияли. — Живи, Санеми, — прошептала она, глядя на голубое небо. — Пожалуйста, просто живи.

***

Месяц разлуки оказался для Минами тяжелее, чем она могла себе представить. До встречи с Санеми её жизнь в деревне была тихой и предсказуемой: сбор трав, сушка кореньев, помощь отцу с ранеными охотниками. Но теперь всё изменилось. Каждое утро Минами начинала с того, что смотрела под ноги. Если на деревянном полу комнаты распускались маленькие, едва заметные розовые бутоны, она облегченно выдыхала — значит, он жив. Она научилась понимать его состояние по этим цветам. Когда лепестки становились бледными и почти прозрачными, она знала, что Санеми истощен. Когда они начинали мелко дрожать — значит, он в ярости или в разгаре тяжелого боя. Однажды ночью Минами проснулась от резкой боли в груди. Она вскочила с футона и вскрикнула: вся её комната была усыпана увядающими, серыми лепестками, которые рассыпались в пепел, не успев коснуться пола. — Нет... Санеми-сан, пожалуйста... — шептала она, сжимая в руках амулет. Она просидела на полу до самого рассвета, отдавая все свои силы и мысли этой связи, пока лепестки снова не начали розоветь. В тот день она поняла, что её Нить Цвета — это не просто подарок, а способ поддерживать его жизнь на расстоянии. Санеми же в это время находился на другом конце страны. Он только что закончил зачистку гнезда демонов. Весь в крови, с распоротым плечом, он сидел на камне и смотрел, как под его грязным сапогом, прямо в луже крови, упрямо пробивается нежно-розовый лотос. — Ну и упрямая же ты девка, — прохрипел он, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Его ворон связи только недовольно каркал, не понимая, на что уставился его хозяин. Для ворона там была только грязь. Для Санеми — единственное напоминание о том, что где-то есть дом, где его не боятся. Это дало ему силы подняться и идти дальше. Спустя четыре недели Санеми наконец закончил задание. Он был похож на тень самого себя: форма превратилась в тряпки, лицо осунулось, а шрамы на руках казались ещё белее от пыли и усталости. По-хорошему, ему нужно было идти в штаб на доклад к Оякате-сама, но ноги сами вели его к холмам, за которыми пряталась деревня целителей. Минами в этот вечер была на окраине, собирая поздние цветы хризантем. Она старалась занять себя работой, чтобы не сойти с ума от тишины внутри связи. Внезапно она замерла. Прямо под её ногами, из сухой осенней земли, начали прорастать лотосы. Но не один или два, как обычно. Это был настоящий взрыв цвета. Огромные, сияющие бутоны раскрывались один за другим, выстраиваясь в тропинку, ведущую к лесной чаще. — Санеми-сан? — её голос сорвался. Она бросила корзинку, и хризантемы рассыпались по траве. Минами бежала так быстро, что её волосы растрепались, а дыхание обжигало горло. Она вылетела на дорогу и увидела его. Санеми стоял у старого указателя. Он едва держался на ногах, опираясь на свой клинок. Когда он увидел её — маленькую, запыхавшуюся, с сияющими голубыми глазами — он замер. — Ты что... опять... — начал он привычно ворчать, но голос подвел его и сорвался на хрип. Минами не стала дожидаться его ворчания. Она подбежала и, забыв про все приличия и свой страх перед его суровостью, просто вцепилась в его пыльное хаори. Под их ногами в этот момент лотосы засияли так ярко, что осветили сумерки вокруг. — Вы вернулись, — всхлипнула она, прижимаясь лбом к его груди. — Я видела... я видела, как вам было больно неделю назад. Я так боялась, что цветы больше не расцветут. Санеми замер. Его руки, привыкшие убивать, неуклюже зависли в воздухе. Он хотел оттолкнуть её, сказать, что он грязный и от него пахнет смертью, но тепло её тела и этот мягкий запах трав обезоружили его. Он медленно опустил руку ей на затылок, слегка прижимая к себе. Его ладонь ощущалась огромной на её маленькой голове. — Я же обещал, — глухо произнес он. — Столпы слов на ветер не бросают. По крайней мере, когда дело касается таких настырных девочек. Минами подняла голову. На её щеках были слезы, но она улыбалась. Она увидела новую царапину на его щеке и, не спрашивая разрешения, потянулась и легонько коснулась её пальцами. Санеми не вздрогнул. Он просто смотрел в её охренительно красивые глаза и чувствовал, как вся ярость, копившаяся в нём годами, просто тонет в этом взгляде. — Вы ранены, — констатировала она, уже принимая вид строгой целительницы. — Снова. Идемте в дом. Папа уже спит, но я всё приготовила. Я знала, что вы придете сегодня. — Знала она... — буркнул Санеми, но позволил ей взять себя за руку. Минами переплела свои тонкие пальцы с его грубыми, покрытыми шрамами пальцами. Для любого прохожего это были просто двое людей, идущих по вечерней деревне. Но для них двоих каждый шаг был прогулкой по облакам из розовых лепестков. Когда они вошли в дом, Минами сразу же усадила его у очага. — Никаких докладов и никакой охоты, — сказала она, наливая ему теплую воду в таз. — Сегодня вы просто Санеми-сан. Я сейчас принесу охаги, я вчера специально сделала свежие... на случай, если вы вернетесь. Санеми смотрел, как она суетится, как её челка смешно подпрыгивает, когда она наклоняется. Он вдруг понял, что за весь этот месяц он выжил только потому, что хотел снова увидеть, как под её ногами расцветают эти лотосы. — Минами, — позвал он её тихо. Она обернулась, держа в руках чистое полотенце. — Да? — Спасибо, — он отвел взгляд, чувствуя, как краснеют уши. — За то, что не дала цветам завянуть. Минами улыбнулась так тепло, что Санеми показалось, будто в комнате наступило лето. Она подошла и присела рядом с ним на татами, положив голову ему на плечо. — Мы ведь связаны, Санеми-сан. Мы теперь всегда будем возвращать друг другу цвет. В ту ночь Санеми впервые за долгое время спал без кошмаров. Ему снились не демоны и кровь, а бескрайнее поле розовых лотосов, в центре которого стояла девушка с голубыми глазами и ждала его.