Дом, где пахнет персиком

      Тишина, воцарившаяся в квартире после признания, не была тягостной. Она была плотной, словно теплый кашемировый плед, и пахла так одуряюще сладко, что у Чонгука кружилась голова. Он всё еще держал Тэхёна за плечи, чувствуя, как под тонкими пальцами омеги подрагивает его собственная футболка. Вечер за окном окончательно превратился в глубокую, бархатистую ночь, расшитую огнями ночного города.       — Уже половина одиннадцатого, — негромко произнес Чонгук, первым нарушив молчание. Его голос, ставший на октаву ниже, казался вибрацией самого воздуха. — Тэхён-и, тебе завтра рано вставать?       Тэхён медленно отстранился, хотя его пальцы еще мгновение медлили, прежде чем отпустить ткань одежды альфы. Он выглядел немного дезориентированным, словно только что вернулся из другого измерения, где существовали только они вдвоем.       — Завтра воскресенье... Садик закрыт, но мне нужно дописать эссе по теории развития, — он неловко поправил растрепавшиеся волосы, избегая прямого взгляда. — И правда, засиделся. Автобусы уже, наверное, редко ходят.       Чонгук нахмурился. Мысль о том, что этот хрупкий, пахнущий персиками омега будет стоять один на холодной остановке, а потом идти по темным дворам к своему общежитию или съемной квартире, отозвалась в его груди глухим рычанием внутреннего альфы.       — Я тебя отвезу, — это не было предложением, это было утверждением.       — Ох, нет, Чонгук-ши, Минхо ведь спит! — замахал руками Тэхён, наконец подняв глаза. — Вы не можете оставить его одного, а будить его сейчас — преступление. Я вызову такси, это не проблема.       Чонгук мягко улыбнулся, глядя на это искреннее беспокойство.       — В нашем доме живет госпожа Пак, она часто присматривает за Минхо, когда мне нужно срочно отлучиться по работе. Она мировая женщина и обожает его. Я наберу ей, она спустится на полчаса. Я не отпущу тебя одного в такое время, Тэхён. Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе.       Слово «позаботиться» ударило Тэхёна в самое сердце. Никто и никогда не говорил ему этого с такой интонацией — без снисхождения, но с огромной, почти осязаемой силой. Омега лишь тихо кивнул, чувствуя, как внутри снова разливается то самое тепло.       Через десять минут, когда пожилая соседка уже устроилась в кресле в гостиной с книгой, они спустились на подземную парковку. Холодный воздух гаража заставил Тэхёна поежиться, и Чонгук тут же нажал на кнопку ключа, заставляя габариты своего тяжелого черного внедорожника вспыхнуть в полумраке.       — Садись, — Чонгук открыл перед ним пассажирскую дверь, придерживая её с той естественной галантностью, которая была вшита в его характер.       В салоне пахло кожей и едва уловимым парфюмом Чонгука — тем самым кедром, который теперь ассоциировался у Тэхёна с безопасностью. Альфа сел за руль, завел мощный мотор, и машина плавно выкатилась со стоянки в объятия ночного города.       Чонгук протянул руку к приборной панели и негромко включил музыку. Из динамиков потекла мягкая, тягучая мелодия акустической гитары, сопровождаемая глубоким, слегка хрипловатым мужским вокалом. Тэхён прислонился головой к стеклу, глядя, как мимо проносятся витрины и фонари. On my pillow... Can’t get me out of tideline...       Слова песни эхом отозвались в мыслях Чонгука. Он крепко сжимал руль, стараясь сосредоточиться на дороге, но всё его внимание было приковано к парню на соседнем сиденье.       I wonder if you Are too good to be true...       «Ты слишком хорош, чтобы быть правдой», — подумал Чонгук, бросая короткий взгляд на Тэхёна. В свете пролетающих мимо неоновых вывесок профиль омеги казался высеченным из драгоценного камня. Прямой нос, длинные ресницы, которые сейчас подрагивали, и эти губы... Чонгук вспомнил слова Тэхёна о том, что у него никогда никого не было. Это знание вызывало в альфе странную смесь трепета и жажды обладания. Он хотел стать для него всем. Первым. Единственным. Тем, кто покажет, что мир альф может быть не только грубым и требовательным, но и бесконечно нежным.       — О чем ты думаешь? — тихо спросил Тэхён, заметив его взгляд.       — О том, что песня очень подходит этому моменту, — ответил Чонгук. — Ты любишь такую музыку?       — Да, — Тэхён прикрыл глаза, вслушиваясь в текст. — Она звучит как... как обещание.       Знаешь, когда кажется, что ночь никогда не закончится, но ты не боишься темноты, потому что кто-то держит тебя за руку.       I’m feeling my heart's beating... I’m deeper than I thought...       Музыка заполняла салон, создавая интимный кокон, в котором возраст и социальные статусы переставали иметь значение. Были только два человека в ночной тишине.       — Тэхён-и, — Чонгук на мгновение убрал одну руку с руля и накрыл ею ладонь Тэхёна, лежащую на его колене. Омега вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, перевернул ладонь, переплетая свои тонкие пальцы с широкими пальцами альфы. — Я знаю, что для тебя всё это в новинку. Я не хочу тебя торопить. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно рядом со мной.       — Я чувствую, — прошептал Тэхён, и его голос дрогнул. — Даже слишком комфортно. Иногда мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь, Чонгук. И Минхо... он такой родной. Это пугает меня. Пугает, что я могу проснуться, и окажется, что это был просто сон после тяжелого учебного дня.       Чонгук сжал его руку крепче, чувствуя пульс омеги.       We were ships in the night...       — Это не сон, — твердо сказал альфа. — Я реален. И я никуда не исчезну, если ты сам этого не захочешь.       Машина остановилась на светофоре. Чонгук повернулся к Тэхёну. В салоне было темно, лишь синеватая подсветка панели управления ложилась на их лица. Музыка продолжала играть, становясь фоном для самого важного диалога.       — Расскажи мне, — попросил Чонгук. — Почему у тебя никогда не было альфы? Ты такой... невероятный. Неужели никто не пытался завоевать тебя?       Тэхён грустно усмехнулся, глядя на их переплетенные руки. — Пытались. В университете многие проявляли интерес. Но... понимаешь, я всегда чувствовал, что они видят во мне только «омегу». Картинку. Способ подтвердить свой статус. Никто не хотел слушать про мои книги, про то, как я переживаю за каждого ребенка в группе, про то, что я люблю смотреть на звезды больше, чем ходить по клубам. А потом я увидел тебя.       Тэхён поднял взгляд на Чонгука, и в его глазах блеснули слезы. — Ты пришел такой серьезный, с запахом стройки и усталости, но когда ты взял Минхо на руки... Твой запах изменился. Он стал пахнуть любовью. И я понял, что хочу, чтобы на меня смотрели так же. Как на нечто бесценное.       Чонгук почувствовал, как в груди разливается горячая лава. Он потянулся к Тэхёну, сокращая расстояние, но остановился в сантиметре от его щеки, давая омеге возможность отстраниться. Но Тэхён не шелохнулся. Он затаил дыхание, глядя прямо в черные, горящие нежностью глаза альфы.       Will you ever know... How much I love you...       Чонгук не поцеловал его. Он лишь прикоснулся губами к его лбу — долго, трепетно, вкладывая в это прикосновение всё свое уважение и зарождающееся глубокое чувство.       — Теперь на тебя будут смотреть только так, — пообещал он.       Остаток пути прошел в уютном молчании. Тэхён не отпускал его руку до самого момента, когда внедорожник припарковался у его старого кирпичного здания общежития.       — Приехали, — тихо сказал Чонгук, глуша мотор. Музыка стихла, оставляя их в звенящей пустоте.       Тэхён не спешил выходить. Он смотрел на свои колени, покусывая губу. — Спасибо, Чонгук. За ужин... за признание... и за то, что отвез. Это был лучший вечер в моей жизни.       — И в моей тоже, — Чонгук дотянулся до заднего сиденья и достал свой запасной теплый шарф. — Надень. На улице похолодало.       Он сам обмотал мягкую шерстяную ткань вокруг шеи Тэхёна, задерживая руки на его плечах. Шарф пах Чонгуком, и Тэхён почувствовал, что теперь он сможет пережить любую разлуку до понедельника.       — Напиши мне, когда зайдешь в комнату, хорошо? — попросил альфа.       — Обязательно, — Тэхён открыл дверь, холодный воздух ворвался в салон, разрушая их кокон. — Спокойной ночи, Чонгук. Передай привет Минхо.       — Спокойной ночи, мой лучик.       Тэхён выскочил из машины и быстро побежал к подъезду, чувствуя, как горят его щеки. Остановившись у самой двери, он обернулся и помахал рукой. Чонгук мигнул фарами в ответ и дождался, пока в одном из окон на четвертом этаже загорится свет.       Только тогда он тронулся с места. В его голове всё еще звучала та самая песня, но теперь её мелодия не казалась грустной. Это была музыка начала. Музыка человека, который наконец-то нашел дорогу домой.       Sweet night... — прошептал Чонгук самому себе, улыбаясь так, как не улыбался уже долгие годы.