Диана Джеймс Однажды в сказке

Для всех остальных Сторибрук был уютным городком в штате Мэн, где каждый день был похож на предыдущий, а кофе у Бабушки всегда имел один и тот же идеальный вкус. Для меня же Сторибрук был тюрьмой, застывшей во времени, и я была единственной заключенной, которая помнила, как выглядит ключ. Мне было четыре года. Снова. И снова. И снова. Проклятье Регины сработало безупречно для всех, кроме меня. Мамин ритуал, который должен был защитить меня, сотворил нечто странное: он создал внутри меня точку опоры. Когда фиолетовый туман поглотил наш дом в лесу, моя магия и память о прошлой жизни (той самой, со смартфонами и интернетом) сплелись в тугой узел, не давая проклятью переписать мою личность. В этом мире меня звали Диана Миллер. Моей «опекуншей» стала мисс Эбби — в Зачарованном лесу она была одной из младших фей, но здесь она превратилась в вечно усталую социальную работницу с хроническим насморком. — Диана, деточка, доедай кашу, опоздаем в садик, — монотонно произнесла Эбби, не отрываясь от газеты. Я посмотрела на овсянку. Она была той же температуры, что и вчера. И год назад. И десять лет назад, если считать по внутренним часам. — Хорошо, мисс Эбби, — ответила я своим тонким детским голоском. Внутри я кричала. Быть запертой в теле четырехлетнего ребенка, обладая сознанием взрослого человека и мощью двух колдуний — это была особая форма пытки. Моя магия здесь была... придушена. В Сторибруке не было магии, по крайней мере, в воздухе. Но мой «пространственный карман», привязанный к душе, работал. Стоило мне прикрыть глаза и потянуться во внутреннюю пустоту, как я чувствовала их: вещи моего отца. Тяжелый золотой кубок, пара кинжалов с рукоятями в виде львиных голов и мамина книга заклинаний, которую я успела «всосать» в карман за секунду до того, как нас накрыло туманом. Это были единственные настоящие вещи в этом фальшивом мире. После завтрака мы вышли на улицу. Город спал наяву. Мистер Голд (я сразу узнала в нем Румпельштильцхена, даже без чешуи на лице) протирал витрину своей лавки. Его взгляд на мгновение замер на мне. Холодный, проницательный, пугающий. Помнил ли он? Или просто чувствовал, что от этой маленькой девочки в красном шарфике пахнет чем-то, чего здесь быть не должно? Я отвела взгляд и посильнее натянула шарф. Это была копия того, что мама связала мне перед смертью — одна из немногих вещей, которые Регина позволила мне «сохранить», превратив её в обычный предмет одежды. В садике было хуже всего. Лепка из пластилина и дневной сон — сомнительное удовольствие для того, кто в прошлой жизни сдавал сессии по квантовой физике. Я сидела в углу игровой комнаты и смотрела на часы на городской ратуше. 8:15. Стрелка не шевелилась. Она никогда не шевелилась. — Эй, Диана, хочешь поиграть в кубики? — ко мне подошел мальчик. Николас. В лесу он был одним из детей Ганзеля и Гретель, кажется. Здесь он был просто соседским ребенком. — Нет, Николас, я занята, — мягко ответила я, выстраивая в ряд разноцветные мелки. Я не просто играла. Я пыталась почувствовать поток. Даже в этом мертвом мире магия Элизы внутри меня искала выход. Я знала, что однажды всё изменится. Мама говорила, что ритуал защитит меня, но она не сказала, как долго мне придется ждать. Двадцать восемь лет. Столько, согласно сюжету, который всплывал в моей памяти из «прошлой жизни», должен был длиться этот застой. Двадцать восемь лет я буду ходить в этот чертов садик, есть ту же кашу и смотреть на недвижную стрелку часов. Но я была дочерью Джеймса. В моей крови бурлила не только магия, но и упрямство принца, который всегда добивался своего. Я закрыла глаза и сосредоточилась на пространственном кармане. Тихо, чтобы никто не заметил, я вытащила из пустоты крошечную золотую монету — подарок отца. Она была теплой. Настоящей. «Терпи, Диана», — сказала я себе. — «Изучай этот город. Изучай этих людей. И когда Спасительница придет, ты будешь готова не просто выжить, а вернуть себе всё, что у нас отняли». Стрелка часов на ратуше всё так же замерла на 8:15. Но внутри меня время уже начало свой отсчет.