Добро пожаловать отсюда, Юко-чан

За год отсутствия Ушиджима успел забыть, что бег по пляжу — это совсем не то же самое, что по асфальту, да и выглядит такое занятие красивым только на фотографиях в интернете. В реальности всё гораздо прозаичнее: пот ручьём, песок во все стороны, нос печёт, а скорость черепашья. Тем не менее такая пробежка положительно влияет на сердечно-сосудистую систему, мышцы ног и ускоряет работу внутренних органов. А ещё расходует в полтора раза больше энергии. И как потом будет приятно окунуться в прохладное утреннее море! Ушиджима специально начинает пробежку пораньше, пока на пляже почти нет людей. После можно будет сходить в местный супермаркет и позаботиться о завтраке. Или заглянуть в кафе к Накамуре-сан — насколько Ушиджима помнит, они рано открываются и у них хорошие завтраки. Да и привет от бабушки передать не мешало бы, всё-таки они с Накамурой-сан приятельствуют. Во всяком случае, каждый раз, когда Ушиджима приезжает в Ниигату с семьёй, бабушка постоянно ходит в гости к Накамуре-сан. В этот раз Ушиджима приехал один, чтобы отдохнуть после череды напряжённых соревнований и привести голову в порядок перед новыми. Поначалу маме эта идея не понравилась, но к июлю она сжалилась и в качестве награды за спортивные и академические успехи всё же разрешила, пусть и с условием звонить каждый день. Кстати, нужно будет не забыть сделать это после завтрака. Когда становится слишком жарко, Ушиджима постепенно замедляется, а после и вовсе переходит на шаг, присматривая попутно место, где можно искупаться. — Да быть не может, это реально ты! — раздаётся позади знакомый голос, и Ушиджима поворачивается, чтобы увидеть Ойкаву Тоору, запыхавшегося, раскрасневшегося и крайне недовольного. — Какого хрена, Ушивака-чан?! — Тот же вопрос, Ойкава. Что ты здесь делаешь? — Я первый спросил! — картинно кривится Ойкава. Технически Ойкава первый спросил совсем не это, но толку с ним спорить? — У моей семьи здесь летний домик, я приехал на отдых, — отвечает Ушиджима и замечает ранку на нижней губе Ойкавы. А ещё синяк на шее. Что ж, кто-то явно не теряет времени зря. — Да почему здесь-то! — восклицает Ойкава, тряхнув прилично отросшими волосами. С последней их встречи они стали не только заметно длиннее, но и немного светлее, видимо, выгорели на солнце. Ему идёт. И загар идёт, хотя и без него было тоже хорошо. А вот отвратительный синяк, конечно, всё портит. — В кои-то веки выбрался из Мияги, а тут ты, — продолжает стенать Ойкава. — И где бедный Ойкава-сан успел так нагрешить, за что ему всё это?! Так, на той дискотеке за углом тусуюсь я. Не смей туда приходить! Ушиджима и не планировал ходить ни на какие дискотеки. Их дом находится в тихом месте, без всяких дискотек поблизости. И про «те углы», где что-то подобное происходит, ему неизвестно. — Ладно, — тем не менее отвечает он, поскольку Ойкава, кажется, именно этого и ждёт. — Ты тут вообще надолго? — На неделю. — Твою мать. Ладно, свали с дороги. И желательно больше не попадайся мне на глаза! Звучит так, будто Ойкава думает, что Ушиджима специально это всё организовал! А он, между прочим, и сам собирался провести время подальше от всех знакомых. По-настоящему ценить тишину и покой может лишь тот, кто живёт в общаге, так что зря Ойкава считает себя единственным пострадавшим! Впрочем, ничего из этого Ушиджима ему так и не говорит, а просто смотрит, как красивая фигура Ойкавы в смешных шортах с инопланетянами постепенно удаляется. Ладно. Что ж. Нужно искупаться. Кажется, здесь как раз подходящее место. *** После не самой приятной встречи утром остаток дня проходит максимально хорошо. Ушиджима завтракает у Накамуры-сан, а после пережидает жару в доме, читая мангу, которую привёз с собой, переписываясь время от времени с Тендо и пересматривая любимые волейбольные матчи, которые специально сохранил на ноутбуке. Примерно так, как он и хотел: тихо, спокойно, приятно. Если бы только не образ Ойкавы Тоору с некрасивым синяком на шее, вечно возникающий перед глазами, то всё было бы идеально. Вечером Ушиджима снова уходит на пробежку и искупаться. В этот раз никаких неожиданных встреч не происходит, и единственная его забота на остаток вечера — решить, посмотреть ли перед сном ещё один матч или дочитать мангу. Заходя в кабинку пляжной раздевалки, примерно об этом Ушиджима и думает, и когда меняет мокрые плавки на шорты, последнее, чего ожидает — это услышать приглушённый плач в соседней кабинке. — У вас всё в порядке? — спрашивает Ушиджима хриплым после долгого молчания голосом. — Нужна помощь? Всхлипы резко затихают, но если хорошенько прислушаться, то можно услышать частое сопение. Сначала Ушиджима решает, что это не его дело. Если бы он плакал в раздевалке, то вряд ли бы хотел, чтобы к нему приставали незнакомые люди, да и знакомые, в принципе, тоже. Он уже почти уходит, накинув полотенце на шею, но снова слышит всхлип, а за ним сдавленный стон, и начинает сомневаться. А если кто-то пострадал? Поскользнулся, ударился и теперь нуждается в помощи, сам того не понимая? — Кхм, я… сейчас войду, просто убедиться, что в всё порядке, хорошо? — спрашивает Ушиджима, но так и не получает ответ, поэтому осторожно толкает дверь. Внутри обнаруживается полураздетая девушка, и первой реакцией Ушиджимы было бы отвернуться, но на девушке точно такие же шорты, как у Ойкавы утром, поэтому он неконтролируемо пялится. — Вы… в порядке? — выдавливает из себя Ушиджима, а девушка тем временем поднимает на него зарёванные глаза и тяжело вздыхает. Что ж, шортами дело не ограничивается. Глаза у девушки тоже слишком уж похожи на глаза Ойкавы Тоору. Этот цвет кофе, разбавленного молоком, Ушиджима ни с чем в жизни не перепутает. Может, это сестра Ойкавы? Правда, насколько ему известно, сестра Ойкавы должна быть старше, но… может, у них хорошая генетика? И волосы, как у Ойкавы. И… ранка на губе, и синяк на шее… — Так и будешь на меня пялиться, извращенец? — спрашивает девушка недовольно, прикрывая грудь руками. А прикрыть там есть что! Ушиджима не то чтобы большой ценитель женской груди, но в данном случае не оценил бы только слепой. И всё же что за чертовщина? Не может же это и правда быть Ойкава Тоору? Ещё сегодня утром у него никакой груди не было. Была, точнее, но явно не такая… такая… о боги. — Я… я… — запинается Ушиджима. — Мать твою, Ушивака, ты что, сисек никогда не видел? И больше сомнений не остаётся. Окажись у Ойкавы хоть пятеро младших или старших сестёр, так его называть может лишь он один. — Как… Ойкава, что с тобой произошло? — спрашивает Ушиджима и наконец находит в себе силы отвернуться и начать рассматривать стену, а не внезапно огромную грудь Ойкавы Тоору. — Я не знаю! И как ты вообще понял, что это я? — Ты назвал меня «Ушивакой», какая разница, когда ты… что вообще случилось? — Может, одолжишь футболку? — вздыхает Ойкава, шмыгнув носом. — А то я, как бы, уже полчаса тут торчу и не знаю, как выйти! Запасной футболки у Ушиджимы нет, поэтому он снимает свою, догадываясь, что после пробежки она пахнет явно не свежестью. Однако у них сейчас не то чтобы большой выбор гардероба, а прикрыть все эти прелести действительно необходимо. — Я не знаю, как это получилось, — говорит Ойкава, забрав футболку. — Я познакомился с девушкой на пляже, потом она предложила пойти в раздевалку, чтобы… ну, ты понял. Мы толком начать ничего не успели, и я почувствовал, как теряю сознание. Последнее, что помню, как она сказала что-то вроде «хочу, чтобы ты на своей шкуре прочувствовал, каково нам». Чудеса какие-то. До этого самого момента Ушиджима в магию не верил. Ни в магию, ни в привороты, ни в сглазы, но то, что сейчас перед его глазами — это что-то совсем сверх понимания. — Она до этого ещё угостила меня холодным чаем… может, что-то подсыпала? Я не знаю… не знаю, что теперь делать и где её искать, чтобы отменила всё обратно. Я даже имени её не помню! — Может, не стоило ничего брать у незнакомцев и пить это? — почему-то разозлившись, спрашивает Ушиджима и снова поворачивается к Ойкаве. Когда он более или менее одет (хотя чтобы спрятать такую грудь, одной футболки явно мало!), говорить с ним проще. На самом деле в женской версии, если приглядеться внимательнее, Ойкава всё равно очень похож на себя самого. Разве что черты лица немного мягче и губы чуть полнее. Он, кажется, немного ниже, чем был, но по-прежнему довольно высокий. И причёска почти такая же. Глаза вообще ничем не отличаются: те же длинные ресницы, тот же недовольный прищур. — Она не была незнакомкой! — тем временем возмущается Ойкава. А вот голос совсем не его. Высокий, писклявый даже. — Мы с ней трахаться собирались, вообще-то. — Ты сам сказал, что даже имени её не знаешь, это, по-твоему, не незнакомка? — Я сказал, что не помню, а не не знаю! Всё, ладно, пусти. Спасибо за футболку, я пойду! Завтра верну. — Куда ты собрался один в таком виде? — восклицает Ушиджима. — Совсем с ума сошёл? Мало ли кого ты по пути встретишь. Я не могу отпустить полуголую девушку разгуливать одну по ночам. — О, ну спасибо, храбрый рыцарь! Отойди, сам разберусь. Мой отель недалеко. — Вряд ли тебя в него пустят, ведь ты… ну… как бы не совсем ты. — Блин, точно, — кажется, впервые в жизни соглашается с ним Ойкава. — Твою ж… И что мне теперь делать? Там ведь все мои вещи… и, блядь. — Можем… можем пойти ко мне. Я живу один, и у меня целый дом. Переждёшь, пока… пока это пройдёт, ну… или пока мы не придумаем, как вернуть всё назад. Если ты, конечно, хочешь вернуть всё назад. — Обхохочешься, Ушивака! Конечно, я хочу вернуть всё назад! Ладно… где там твой дом, не сказать, чтобы у меня был выбор. Только не смей приставать! — Я и не собирался. — Не собирался он! Я видел, как ты пялился на мои сиськи, извращенец! Ушиджима просто молча выходит из раздевалки, в глубине души надеясь, что это всё лишь страшный сон. Может, он не заметил, как задремал на пляже и перегрелся, а теперь галлюцинирует? Впрочем, вряд ли бы он галлюцинировал об Ойкаве с женской грудью. Просто об Ойкаве — вполне возможно, но вот грудь… Хотя она, конечно, красивая. *** — Хочешь… хочешь чего-нибудь? — нерешительно спрашивает Ушиджима, когда Ойкава усаживается на диванчике, нахохлившись, как воробей. Он смотрит на Ушиджиму исполобья одновременно с досадой, обидой и, кажется, даже агрессией. С одной стороны вполне привычное выражение лица, пусть и девчачье, с другой — какого вообще хрена? Ушиджима в его бедах не виноват. В этот раз он не стал причиной поражения Ойкавы и не приглашал его к себе в школу — ничего такого. Ойкава сам решил довериться сомнительной девице и сам принял из её рук напиток неизвестного происхождения, так какие к нему, Ушиджиме, притензии? — Да, Ушивака-чан, очень хочу своё тело обратно. У тебя, случайно, не завалялось? — Я имел в виду: ты голоден? — Я понял, что ты имел в виду. Скажи пароль от вай-фая. Тут есть вай-фай? — Нет, мне хватает мобильного интернета, а всё, что нужно, я заранее скачал на ноутбук. Судя по тому, как лицо Ойкавы кривится, это не тот ответ, на который он рассчитывал. — Даже в моём убогом отеле есть вай-фай! А там, между прочим, кроме четырёх бумажных стен и футона, вообще больше ничего нет! Ушиджима пожимает плечами и ставит чайник. Вопрос про голод по-прежнему проигнорирован, но, возможно, будет вежливо подать хотя бы чай. — Ты здесь один? — спрашивает Ушиджима, в поисках кружек. — Вообще, с сестрой и её мужем. И с Такеру ещё, но они в другом отеле, что очень хорошо. Без понятия, как бы показался им в таком виде, — бурчит Ойкава, потрогав самого себя за грудь. А потом, довольно хмыкнув, потрогал её зачем-то ещё раз. — Капец, она тяжёлая. У меня уже спину ломит! Как, блин, носить это на себе каждый день?! — Твоя сестра не будет тебя искать? — проигнорировав жалобы на грудь, спрашивает Ушиджима. — Нет, мы договорились не пересекаться до отъезда. Подарок ко дню рождения, типа. Ну… её муж помог её уломать. Он у неё понимающий мужик, который в курсе, зачем в нашем возрасте приезжают на отдых… а… зато ты не в курсе. Короче, с родственниками всё на мази, но нужно избавиться от этого, — снова трогает грудь Ойкава, — до того, как настанет время возвращаться домой. И для этого мне нужен интернет! И… дай мне какую-нибудь другую футболку, эта… мягко говоря, воняет. И вообще, мне бы в душ… Ушиджима молча провожает его в душ, выделив чистые шорты, футболку и запасную зубную щётку. Пока Ойкава плещется в ванной, расстилает футон и всё-таки заваривает чай, к которому ничего нет, потому что в магазин Ушиджима собирался после моря, а там случился Ойкава и вот это всё. В «вот это всё» до сих пор верится с трудом. Если бы Ушиджима не видел Ойкаву в таком деликатном состоянии собственными глазами, ни за что бы не поверил, что такое вообще возможно. Но идея поискать информацию в интернете вполне здравая, поэтому он открывает поисковик и набирает: «Мой друг…». Вообще, Ойкава ему никакой не друг, но, наверное, поисковой системе наплевать на их сложные отношения. Однако Ушиджима всё равно стирает «друга», а потом и «моего» тоже, и пишет снова: «Парень превратился в девушку». Интернет выдаёт кучу манги и тайского порно. — Пиздец, ты извращенец! — раздаётся над ухом, и Ушиджима роняет телефон на стол. И когда только успел подкрасться так бесшумно?! — Я… я просто искал решение твоей проблемы. — У меня не такая проблема, Ушивака-чан. Там, внизу, тоже ничего нет. В смысле… не как у куклы, конечно, но… — Я понял. — Дай сюда, — говорит Ойкава раздражённо и забирает телефон, а потом садится напротив и принимается что-то там сосредоточенно печатать. В футболке, которую Ушиджима ему дал, внезапно оказывается какой-то уж слишком огромный вырез. Странно, раньше она вообще так не выглядела. Впрочем, раньше в неё никто и не клал такую огромную грудь. — Блин, реально что-то ничего полезного, — вздыхает Ойкава. — Есть какой-то закрытый форум, но туда нужно подавать заявку. Одобрение двадцать четыре часа, но, возможно, как раз там и есть что-то дельное. — Может… может, за двадцать четыре часа всё само пройдёт? — предполагает Ушиджима и волевым усилием заставляет себя смотреть Ойкаве в лицо, а не в вырез. — Надеюсь. Ладно… давай просто ляжем спать, может, я проснусь уже в своём теле и мы просто сделаем вид, что ничего не было. Куда идти? Ушиджима показывает ему футон, а потом сам идёт в душ и ложится спать. Чай так и остаётся невыпитым. *** Утро начинается с протяжного «бля-а-адь, выключи уже, наконец, свою пикалку!». На мгновение Ушиджиму ставит в ступор женский голос. Откуда взяться девушке в их общаге? Потом он вспоминает, что находится сейчас вовсе не в общаге, а в Ниигате, в бабушкином летнем доме. И всё же — девушка? А затем события вчерашнего вечера проносятся у него в голове, и Ушиджима с ужасом понимает: ему это не приснилось. Ойкава и правда превратился в девушку, а сейчас матерится в соседней комнате, обещая затолкать «пикалку» Ушиджиме в жопу. «Пикалка» — это телефон, понимает Ушиджима и нажимает на экране крестик, обнаружив, что будильник пытается его добудиться уже в третий раз. Удивительно, обычно с ним такого не случается и он успешно просыпается по первому сигналу. Видимо, вчерашние события сильно отразились на его состоянии. — Какого хрена ты поставил будильник на такую рань?! — Ойкава, а точнее, его женская версия возникает в дверном проёме, и выглядит он… она… очень злым. — Мы на отдыхе или где, блядь?! — Мне нравится начинать пробежку пораньше, — оправдывается зачем-то Ушиджима, не зная, куда деть глаза, потому что одет Ойкава в одну только футболку и (Ушиджима, во всяком случае, на это надеется) трусы. Усомниться в наличии трусов вполне реально, футболка Ушиджимы доходит ему практически до середины бёдер и выглядит, скорее, как платье. Это будоражит. И сам факт Ойкавы Тоору в футболке, которая принадлежит Ушиджиме, и длинные стройные ноги, и гипотетическое отсутствие трусов. — Какая к чёрту пробежка, мы на море! — тем временем возмущается Ойкава. — Ты киборг, что ли? — Вчера утром ты тоже был на пляже, — вспоминает Ушиджима. — Да, но это не потому, что я проснулся с первыми лучами солнца и помчался бегать, а потому, что возвращался с тусы — спать. Ты вообще знаешь, что такое отдых? Ушиджима прекрасно знает, что такое отдых. Отдых — это когда ты полноценно спишь восемь часов в полной темноте, ешь здоровую пищу, наслаждаешься тишиной и покоем, а ещё можешь не делать домашку. — Ладно, что теперь, — вздыхает Ойкава. — Всё равно уже не усну. С этими сиськами вообще невозможно спать! У меня вся спина затекла, потому что на живот не ляжешь — они там. На бок не перевернёшься, они тоже там! Они всюду, как женщины вообще с ними существуют двадцать четыре на семь?! У Ушиджимы нет ответа на этот вопрос, поэтому он молчит и пытается сместить фокус своего внимания с ног Ойкавы, а теперь ещё и его груди на что-то менее возбуждающее. — Жрать хочу, — объявляет Ойкава внезапно. — У тебя есть еда? — Я завтракаю в кафе неподалёку. — Окей… тогда… пойду приведу себя в порядок. И дай мне другую одежду, в этой футболке я как в мешке, есть что-нибудь поменьше? Ушиджима кивает в сторону шкафа. Пусть Ойкава сам выбирает, что ему нужно. — М-да, с гардеробом у тебя не густо, — заключает Ойкава, порывшись в вещах Ушиджимы и выудив майку, заботливо сохранённую бабушкой ещё со времён средней школы, и простые трикотажные шорты. — Шорты тоже твои надену… а то мои уже грязные. И… это… Ушивака-чан? — М-м? — Есть запасная бритва? — Зачем тебе? — удивляется Ушиджима. — Ты же…эм… девушки же не бреют лицо. — Зато бреют ноги! Не могу же я пойти в люди с небритыми ногами?! — Эм… ладно. Хорошо… в ванной над раковиной должна быть. — Если ты кому-нибудь расскажешь, — шипит Ойкава, но с его новым голосом это звучит совсем не грозно, — я утоплю тебя в море, усёк? Ушиджима обещает, что никому не расскажет. Да он бы и не смог, даже если бы захотел, не рискуя при этом угодить в психушку. *** Нужно было занимать ванную первым, делает вывод Ушиджима. Неужели ноги брить сложнее, чем лицо? Чего Ойкава там так долго копается? Хотя, если так подумать, то у ног площадь гораздо больше. Наверное, всё же это действительно занимает больше времени. К тому моменту, когда Ойкава возвращается из ванной, почему-то прихрамывая, Ушиджима успевает умыться в раковине в туалете, выпить чай и устать от голодного пения собственного желудка. — Что случилось? — спрашивает он озадаченно, глядя на капельки крови, стекающие по голени Ойкавы. — Случилось то, что быть грёбаной женщиной невыносимо! Я изрезал себе все ноги! Что у тебя за бритва вообще?! Ею только шеи перерезать! — Поищу перекись. — И пластырь. — Ладно. На деле всё оказывается не так страшно, как на первый взгляд. По-настоящему глубокий порез обнаруживается лишь под коленом правой ноги, а все остальные ранки крошечные, и кровь останавливается быстро. Ушиджима старается абстрагироваться от того, как его старые шорты обтягивают округлые бёдра Ойкавы, но от выреза в майке он абстрагироваться даже не пытается — это просто невозможно. Ощущение, будто Ойкава засунул себе под одежду два волейбольных мяча. Ушиджима сказал бы точнее, действительно ли волейбольных или мячи всё же поменьше, если бы потрогал, но чисто на вид похожи на волейбольные… О боги, о чём он только думает?! — Блин, помоги, а? — говорит Ойкава и поворачивается к Ушиджиме спиной. — Что там сзади? Сзади там обтянутая короткими шортами упругая круглая задница без нижнего белья. Ушиджима теперь точно это знает, потому что Ойкава сам сказал, что трусы чужие надевать не намерен, и так сойдёт. — Есть где-то кровь? Всё, что Ушиджима может — это сдавленно угунуть, а потом взять ватный диск и стереть подсохшую кровь над подколенной впадиной, стараясь не касаться гладкой загорелой кожи пальцами. — Теперь всё? — уточняет Ойкава. Ушиджима снова угукает и не двигается с места, потому что ему становится тесно в своих шортах, примерно так же, как должно быть тесно в шортах и заднице Ойкавы. — Ну, если всё, тогда идём жрать, — говорит Ойкава. — Чего ты сидишь? — Мне… надо позвонить маме, — находится Ушиджима. — Можешь… выйти? Ойкава смотрит на него как на придурка, но, пожав плечами, выходит из комнаты. В таком состоянии маме звонить Ушиджима, конечно, не может, но пишет сообщение, что у него всё в порядке, пусть это и максимально не так. Однако лучше ей не знать, что происходит. О таком вообще никому не стоит знать. Для оказания первой помощи Ушиджима быстро нагугливает картинки с гнойными ранами и, кое-как переборов возбуждение, выходит на улицу, где Ойкава ждёт его с привычно недовольным выражением лица. — Что ты такого обсуждаешь с мамой, чего нельзя слышать посторонним? — спрашивает он, пока Ушиджима показывает дорогу к кафе Накамуры-сан. — Я бы не просил тебя выйти, если бы мог сказать, — отвечает Ушиджима. — Блин, не иди так быстро! Знаешь, как больно когда они подпрыгивают?! Теперь понятно, почему многие девушки ходят маленькими шажочками… Ушиджима снова не знает, как реагировать на такие высказывания, поэтому просто молчит, но старается идти медленнее. А когда они наконец добираются до кафе, то понимает, что привёл сюда Ойкаву зря, потому что Накамура-сан здоровается с Ушиджимой с запинкой и разглядывает его не слишком прилично для воспитанной девушки одетую подругу во все глаза. — Ты… сегодня позже обычного, Вакатоши, — говорит она, откашлявшись. — А кто твоя спутница? — Подруга… из школы. Случайно встретились, решили позавтракать вместе… Ойкава… — Юко, — улыбаясь во всё лицо, помогает Ойкава. — Очень приятно познакомиться. — Юко? — шепчет Ушиджима, когда они садятся за столик. — Мне всегда нравилось это имя, — пожимает неприлично оголёнными плечами Ойкава. — «Дитя полуночи» — красиво же. Хорошо, что не ночная бабочка, думает Ушиджима, пока Ойкава с вопросом «так, что тут самое вкусное» изучает меню. Нужно как-то намекнуть ему, что майки — это перебор. Да, они сейчас на море, но всё же стоило бы накинуть на плечи хоть что-то. На них же пялятся буквально все! Вон какой-то долговязый хмырь вот-вот прожжёт в Ойкаве дырку! Поначалу Ушиджима думал, что ему кажется, но чувак, похоже, даже не моргает. — Аомине-ччи! — доносится до Ушиджимы шопот парня, который сидит с этим озабоченным за одним столиком. — Перестань пялиться так на бедную девушку, а то тебе сейчас её быкоподобный ухажер голову проломит. — Кисе, заткнись. Когда ещё удастся полюбоваться такими выдающимися… ай, глазами! Не щипайся, придурок. — Всё, пойдём отсюда, Аомине-ччи! — Ну Кисе! — Кажется… мне нужно купить лифчик, — выдаёт Ойкава, когда эти двое всё-таки уходят. — Может… с ним и поудобнее будет. И внимания меньше. Хотя это, конечно, забавно, что из меня вышла такая красотка, да? Ты в курсе, где здесь ближайший торговый центр? — Мы… мы правда пойдём в магазин женского нижнего белья? — Ну, заявку на форум у меня так и не приняли пока что, как долго протянется моё состояние, мы не знаем. Мне нужна нормальная одежда. Да и делать всё равно нечего… или Ушивака-чан застеснялся? Какой там застеснялся. Ушиджима просто хочет провалиться сквозь землю. Застеснялся — это слишком мягко для всех тех чувств, что он испытывает. — Ладно. Пойдём в торговый центр, — вздыхает Ушиджима. В конце концов, ему же не обязательно участвовать в выборе лифчика. Ойкава ведь и сам справится, верно? *** — Тебе не кажется, что это слишком? — спрашивает Ушиджима, когда Ойкава вертит перед его носом полупрозрачным кружевным лифчиком. — То, что предлагал мне ты — вот это слишком. Серьёзно, Ушивака-чан, тот комплект можешь подарить своей бабушке… а лучше прабабушке, ей как раз будет нормально. — Ты говорил, что нужно, чтобы поддерживало! Эти три нитки явно не смогут поддержать всё… вот это, — кивает он на грудь Ойкавы. — Хм, тут ты прав. Возможно, зря я сказал консультантке, что мы сами справимся. Ладно, нужно мерить, так не поймёшь. Возьму этот. И этот. И вон тот ещё. О, и этот симпатичный, как тебе? — Чем тебе не нравятся спортивные? — спрашивает Ушиджима и просто физически не может не смотреть, как Ойкава прикладывает к себе красную короткую маечку или как это называется? На этикетке написано «топик». Видимо, это он и есть. — Тем, что в ближайшее время я не планирую заниматься спортом. Нижнее бельё, Ушивака-чан, крайне важная часть гардероба женщины. Оно должно быть красивым, чтобы чувствовать себя уверенно в любой ситуации. Куда уж увереннее? Ойкава и так производит впечатление человека, которого ничего не смущает, а должно вообще-то смущать! — Короче, идём. — К-куда идём?! — К примерочным, куда ж ещё. — Эм, ну… а я зачем? — В смысле, зачем? Поможешь выбрать, тупица. Ушиджима и впрямь чувствует себя тупицей, потому что так до конца и не понимает своей функции в данном мероприятии, но Ойкава хватает его за руку (!), и поэтому он готов идти практически куда угодно, возможно, даже на эшафот. Когда они подходят к примерочным, то натыкаются на нескольких девушек, окружающих одну из кабинок. Судя по всему, одна из них тоже что-то примеряет. Девушки тут же начинают о чём-то перешёптываться и хихикать. «Такой высокий», — улавливает Ушиджима. «Как ей повезло, что её парень ходит с ней по таким магазинам». «Ещё бы, ты видела её длинные ноги». Из-за шторки высовывается голова Ойкавы. — Эй, нужна помощь, не могу застегнуть, — он бросает на девушек странный взгляд, который Ушиджима не способен идентифицировать. — Й-й-а-а… я? — на всякий случай переспрашивает Ушиджима. — Ты видишь здесь ещё кого-то знакомого? — закатывает глаза Ойкава. — Иди сюда быстрее, пожалуйста, хватит тупить, Ушивака! Ушиджима сглатывает, не зная, что в его случае хуже: зайти в кабинку, где Ойкава с незастёгнутым лифчиком, или скончаться на месте от сердечного приступа, что, возможно, одно и то же. Помимо головы Ойкавы из-за шторы высовывается ещё и его рука, которая хватает Ушиджиму за футболку, и выбора у него больше не остаётся. В кабинке тесно. Из-за того, что Ойкава уже примерил красные кружевные трусы, а теперь стоит к нему спиной, придерживая незастёгнутый лифчик, тесно становится и в штанах. И картинки с гнойниками искать некогда. — Я не знаю, как они это делают, — тихо говорит Ойкава. — Я их расстёгивать-то научился всего пару месяцев назад нормально. А застёгивать ещё сложнее. А моя последняя девушка умела просто молниеносно одеваться после… ну, ты понял. Возможно, это врождённая суперспособность, и для этого нужно быть настоящей женщиной. Ты там долго? Ушиджима разглядывает его… её спину и задницу и снова сглатывает. Натыкается взглядом на побледневший синяк на шее — это немного отрезвляет. У Ойкавы и без него насыщенная жизнь, поэтому он так себя и ведёт — не видит в Ушиджиме того, с кем бы мог… Конечно, не видит! Он ведь на самом деле парень. Нормальный, которому нравятся девушки, такие же красивые, как он сам сейчас. Ушиджиме раньше казалось, что ему самому такие не нравятся. В принципе не нравятся девушки, но ему очень давно нравится Ойкава Тоору, и, выходит, особой разницы, в каком тот теле, нет. Он в любой версии слишком хорош собой. Слишком. Всё это слишком. Дрожащими пальцами Ушиджима кое-как справляется с застёжками лифчика и отходит чуть в сторону, надеясь, что его состояние останется незамеченным. — Не говори, что возбудился, — фыркает Ойкава, но почему-то не злится. — Не осуждаю, — добавляет он, разглядывая себе в зеркале. — Такая соска, да? Покрутившись и так, и эдак, помяв от души собственную грудь и даже попрыгав, он заключает, что в этом ему неудобно. — Попробую топик. Как раз без застёжек… Э-э-э, выйди пока. Если будешь держать свой рюкзак в руках, то никто ничего не заметит, — подмигивает он из зеркала. Ушиджима и так не отличается многословностью, но сейчас, даже если бы ему было что сказать, он всё равно бы не смог выдавить из себя ни слова. Пытка продолжается бесконечно долго. Ойкава перемеривает все модели, представленные в магазине, и в конце концов останавливается на красном топике и ещё одном чёрном лифчике, который выглядит слишком просто без груди и просто непозволительно сексуально на ней. Нечто подобное повторяется с трусами, и к концу примерки Ушиджима боится, что в его рюкзаке появится дыра. — Такое дело, Ушивака-чан, — говорит Ойкава, выходя из примерочной снова одевшись в майку и шорты Ушиджимы. — Все мои деньги в номере, так что… — Д-да, я заплачу, без проблем. — Угу, потом верну. Они идут на кассу, и если бы у Ушиджимы были силы говорить, он бы обязательно указал менеджеру на плохо работающие кондиционеры, потому что невыносимо же жарко! Так и умереть можно, совсем не заботятся о покупателях! — У вас есть наша дисконтная карта? — спрашивает девушка на кассе. — Нет, — хрипит Ушиджима. — Хотите оформить? — Нет, — повторяет он снова. — Да, давайте! — обрадованно говорит Ойкава. — Ну а что, может, пригодится… — Ладно, — соглашается Ушиджима, потому что готов согласиться на что угодно, лишь бы это всё скорее закончилось. — Вы такая красивая пара, — улыбается продавщица. — Так мило, что ваш парень так о вас заботится, — это она уже Ойкаве. — О, да. Мой парень просто прелесть, мне очень повезло, — скалится он. — Это… за всё цена? — Нет, я пробила только один комплект, что-то не так? — Нет, всё в порядке, — нервно смеётся Ойкава. — Возможно… я отдам тебе деньги не сразу, — шепчет он Ушиджиме на ухо, и тому окончательно становится дурно. — Не переживай, мне не жалко для моей девушки, — каким-то образом находит в себе силы съязвить Ушиджима. — Ну раз так, — отвечает Ойкава, — мне бы ещё какую-нибудь верхнюю одежду. — С рукавами! — безапелляционно заявляет Ушиджима. — Как скажешь, дорогой. И пытка продолжается снова. *** Когда Ушиджима заходит в ночной клуб, ощущение нереальности происходящего только усиливается. Это однозначно какая-то параллельная вселенная, в своей нормальной он бы ни в какой клуб по собственной воле ни за что не пошёл бы. Впрочем, он здесь и не по своей воле. Когда они вернулись из магазина с нижним бельём, парой относительно приемлемых кофточек с рукавами и короткими джинсовыми шортами (короче, чем Ушиджиме хотелось бы), Ойкава начал ныть, что ему нужные его вещи: зарядка, какие-то специальные шампуни и всякое такое. Ушиджиме пришлось идти в его отель, расплатиться за номер и забрать всё это добро, но и этого Ойкаве оказалось мало. К вечеру ему стало скучно, и он предложил пойти в клуб. Ушиджима, естественно, отказался, но Ойкава сказал, что по большому счёту ему не нужна никакая компания — сам справится. Отпускать его одного никак было нельзя, мало ли что. И теперь они здесь. Кошмар какой. Как такие заведения вообще могут нравиться? Музыка слишком громкая, да ещё и какая-то странная, свет слепит и вызывает головную боль, пахнет спиртным, места мало и постоянно приходится на кого-то натыкаться. Отвратительно. — Сегодня парочкам дают бесплатные коктейли! — кричит Ойкава Ушиджиме в ухо, приподнявшись для этого на носочках. Да, ещё один минус: чтобы тебя услышали, приходится орать. Но есть и плюс — чтобы его услышали, Ойкаве приходится прижиматься близко-близко. Впрочем, это можно расценить и как минус тоже… — Побудешь ещё недолго моим парнем, Ушивака-чан? — Ты же спортсмен, — кричит Ушиджима в ответ, хотя часть про побыть его парнем — её, точнее — ему нравится. — Сейчас я не спортсмен, а красотка Юко, которая хочет повеселиться, идём! Ойкава снова тащит его куда-то за руку, и Ушиджима послушно следует за ним, стараясь не сшибать людей по пути. Как же это всё неловко! На баре им действительно выдают по коктейлю, но Ушиджима отставляет свой в сторону и просит бутилированную воду. Если уж история Ойкавы его чему-то и научила, то это не пить неизвестно что в сомнительных местах. — Не будь таким скучным, — недовольно дует свои полные губы Ойкава, на которые перед выходом нанёс блеск. Он у него, между прочим, зачем-то был в его вещах. Ойкава это объяснил тем, что у него чувствительные губы и их надо мазать, чтобы не трескались. — Я танцевать, а ты как хочешь, — снова кричит Ойкава и ещё до того, как Ушиджима придумывает аргументы, почему это плохая идея, скрывается в толпе. Тяжело вздохнув и сделав глоток своей безопасной воды, Ушиджима отправляется его искать. Учитывая, что Ойкава выше среднестатистической девушки, это должно быть не слишком сложно, но на деле его почему-то нигде не видно. Ушиджима постоянно на кого-то натыкается, вечно после этого извиняется и движение вперёд происходит крайне медленно. К тому моменту, когда выходит идентифицировать макушку Ойкавы, он успевает отказать целым двум девушкам, которые приглашали его потанцевать. Это ровно на две девушки больше, чем с ним когда-либо случалось! — Блядь, руки убери, а? — различает Ушиджима вопли Ойкавы, когда наконец подходит к нему со спины. — Ты не в моём вкусе, отвали! Однако парень, от которого отбивается Ойкава, не прекращает попыток его облапать. — Не стоит такой красотке так выражаться. — Он сказал… эм, она сказала, чтобы ты от неё отвалил, — кричит Ушиджима, отдирая от Ойкавы мерзкие руки незнакомца. — Слышь, я первый её увидел! — возмущается парень. — Мне всё равно, уйди по-хорошему, — начинает Ушиджима, но по-хорошему чувак не хочет и вместо этого с размаху заезжает кулаком прямо по лицу. В последний момент Ушиджима умудряется уклониться, удар смазывается и выходит совсем не таким сильным, как задумывался, но всё равно ощутимо неприятно. Дальше происходит какая-то куча-мала, откуда-то появляется охранник и каким-то образом их вместе с Ойкавой выпроваживают на улицу, а виновник тем временем успевает куда-то подеваться! И где справедливость? — Эй, ты как? — спрашивает Ойкава, глядя на Ушиджиму широко распахнутыми глазами. — Голова не кружится, не тошнит? Сколько ты видишь пальцев, Ушивака-чан? Ушиджима проводит ладонью по скуле и морщится — больно. Впрочем, бывало и больнее, когда он нечаянно ловил мяч лицом или падал с велосипеда. — Удивительно, что ты не показал мне средний палец, — усмехается он. — Теперь ты счастлив, можем идти домой? Я чертовски устал. — Прости, — пищит Ойкава. — Не ожидал, что такое может случиться. — А чего ты ожидал, разгуливая в таком виде? Тебе вообще будто вся эта ситуация нравится. — Не нравится, Ушивака-чан, — вздыхает Ойкава. — Просто… я пытаюсь делать вид, что это всё как бы не со мной. Будто я смотрю на эту историю со стороны и… иначе я был бы в ужасе и просто утопился бы в море! — Идём домой, Ойкава. — Угу… мы правда зря сюда пришли. Уже зайдя в клуб, я осознал, что в таком виде не смогу познакомиться ни с одной девчонкой, так какой тогда смысл… глупо вышло. Ты точно нормально? — Нормально. Ну, настолько нормально, насколько вообще возможно в подобной ситуации. — Если что-то нужно… — Нужно, чтобы ты немного помолчал, мы пришли домой и просто легли спать. — Хорошо, да, это я могу… Но он, конечно же, не молчит, а всю дорогу болтает какие-то глупости, но это ничего. Это пережить можно.