Добро пожаловать отсюда, Юко-чан

Нормально выспаться, конечно же, не удаётся. И если бессонная ночь Ойкаву полностью устраивала, ведь Ушивака из раза в раз доказывал, что его губы и руки прекрасно справляются как с девушками, так и с парнями, то к утру есть претензии. — Ушивака, ты достал, дай поспать, — не упускает случая Ойкава эти претензии озвучить. — Мне-то не жалко, но Сатори не может так долго оставаться в чужой комнате. Вечно от этого Тендо Сатори одни проблемы, что на площадке, что сейчас. — Пусть погуляет на улице. Свежий воздух очень полезен для здоровья, — бурчит Ойкава и пытается заползти под подушку в надежде, что там его не найдут, но Ушивака остаётся непреклонным, как гора, и подушку отнимает. — Тоору. Хватит капризничать. Ойкава кривит лицо. Ничего он не капризничает, просто вымотан и ему нужно время, чтобы восстановить силы. Это Ушивака жил свою обычную жизнь, а Ойкаве приходилось всю неделю дрочить по несколько раз на дню, чтобы вернуть Юко-чан, потом брать штурмом общагу Шираторизавы, а потом снова трахаться полночи! Посмотрел бы он на Ушиваку, если бы тому пришлось испытать то же самое! — Я бы правда хотел, чтобы ты мог остаться, — говорит Ушивака своим особенно низким голосом, от которого у Ойкавы могли бы появиться мурашки, если бы он так не заебался ебаться. Но не сегодня. Нет. Сегодня Ойкаву ничто не заставит подняться с кровати, даже если Тендо начнёт колотить в дверь собственной комнаты топором. — Всего этого, конечно же, можно было избежать, — продолжает Ушивака. — Если бы ты поступил в Шираторизаву, мы могли бы… Ойкава резко садится на кровати. — Заткнись, или я тебя сейчас стукну, — угрожает он, но понимает, что угроза так себе. И не потому что ему Ушиваку жалко, чего его жалеть, он вон какой бодренький, и даже не потому, что Ушивака сильнее, просто вся энергия Ойкавы ушла на то, чтобы сесть. — Подай одежду, — в конце концов говорит Ойкава, потому что понимает, что свалить действительно нужно поскорее. — Лифчик-то мне сейчас зачем? — А мне зачем? — Передай его своим этим… первогодкам тогда. — Это ещё с какой стати? — напрягается Ушивака. — Ну… не знаю, в награду за помощь, типа. — Что за бред вообще? Ойкава пожимает плечами. Может, и бред, но какие к нему претензии, к человеку, которому не дают спать? — Хм, — говорит Ушивака, проверяя телефон, пока Ойкава изо всех сил пытается попасть в одежду. — Сатори пишет, что в коридорах полно народу. И боюсь, что твоё присутствие не сможет остаться незамеченным… Ну вот же! Снова Тендо Сатори и проблемы! Ойкава тоскливо косится на окно. В последнее время он зачастил использовать окна вместо дверей. — Если ты полезешь из окна среди белого дня, — улавливает ход его мыслей Ушивака, — то привлечёшь ещё больше внимания. Логично, и что теперь делать? — Выйти-то как? — спрашивает Ойкава. — Или это твой коварный план, чтобы оставить меня в своей дурацкой школе на веки вечные? — Ты ведь сам пришёл… — А не надо было? — Я начинаю упускать суть разговора… Упускает он суть разговора! Посмотрите на него! И всё же Ойкава одёргивает сам себя — злиться на Ушиваку смысла нет. Если не кривить душой, то Ойкава в курсе, что сам виноват во всех своих проблемах, но решение от этого всё равно не придумывается. — Давай всё-таки позволим Сатори войти, — предлагает Ушивака осторожно, — и… может, он поможет нам выпустить тебя незамеченным? — Как? Укроет меня плащом-невидимкой? — Отвлечёт комендантов хотя бы. — Тогда ему придётся рассказать. — Мне в любом случае придётся ему рассказать. Он мой лучший друг. Твой же лучший друг в курсе. Угу, в курсе. Хотя, если бы Ойкаву спросили, он бы предпочёл, чтобы не был, но когда Вселенная была на его стороне? — Ладно. Зови своего Сатори, раз без него никак. Ушивака пишет сообщение, и Тендо появляется так быстро, будто до этого стоял под дверью и только и ждал, когда его впустят. Увидев Ойкаву, он хмурит брови и несколько секунд удивлённо его разглядывает, а потом выдаёт: — И как эти два придурка умудрились спутать тебя с девушкой. Нет, смазливая мордашка, я всё понимаю, но… не настолько же… Как они умудрились разглядеть огромные сиськи? Это Ойкаву тоже удивляет, он ведь в толстовке был, в которой грудь особо и не видна, но как-то, видимо, разглядели. — Откуда мне знать, — хватается за предоставленную отмазку Ойкава. — У них спроси. — Просто… — начинает Ушивака, но замолкает под возмущённым взглядом Ойкавы. — Это долгая история, я потом тебе расскажу. Сейчас… можешь помочь нам незаметно выйти? — Он нарядился девушкой? — не унимается Тендо. — Накрасился? Подложил под одежду воздушные шары? Есть фотки? Я хочу это видеть! Ойкава ловит себя на мысли, что ему даже немного жаль, что фоток Юко-чан у него не осталось, в конце концов, она была красоткой. Разве только те нюдсы, что он послал Ушиваке в каком-то странном порыве. Впрочем, это была лучшая часть Юко-чан, так что тоже сойдёт. Правда, показывать их Тендо, конечно, никто не собирается. — Так вы теперь, типа, встречаетесь или что? — снова задаёт неудобные вопросы Тендо. — Да, — говорит Ушивака. — Да? — повторяет он уже с вопросительной интонацией, опасливо глядя на Ойкаву. — Эм… ну. Э-э-э. Как бы. Типа. В общем, вроде, хм. — Ну, хорошо, что ты сейчас не перед алтарём, — усмехается Тендо. — Я потом объясню, — в который раз повторяет Ушивака. — Да уж хотелось бы. Ладно, — говорит Тендо и идёт к шкафу. — Надевай, — и протигивает Ойкаве свою клубную куртку. — Накинь на голову капюшон, о, и маску, ага. Пойдёте с Вакатоши, как ни в чём не бывало. А я на всякий случай отвлеку коменду. Просто держись к Вакатоши поближе, никто сильно разглядывать не будет. На него, в основном, опасаются пялиться. Вот можно было тогда и без его помощи обойтись, вообще-то! Хотя куртка Кая, конечно, теперь Ойкаве наверняка маловата, но для побега сгодилась бы! Впрочем, сейчас не до возмущений, свалить бы скорее. В том, что на Ушиваку опасаются пялиться, Тендо ошибся. Может, раньше и опасались, но это явно было актуально до того, как к нему ночью пробралась горячая девушка, о чём, конечно же, теперь была в курсе вся общага. Ойкава натягивает маску так, чтобы и глаз почти не было видно, и просто надеется, что издали сойдёт за Тендо, пусть тот и прошёлся по тому же самому коридору пятью минутами раньше. — У меня вопрос, — доносится до них с Ушивакой голос Тендо, когда они каким-то чудом добираются до холла нерассекреченными. — Что у нас опять с горячей водой? Совсем вы нас не бережёте, то ошпарит, то напора нет, а мы, между прочим, так трудимся на благо школы! Умно. Когда они кое-как выбираются на улицу, Ойкава чувствует себя чуть спокойнее. Конечно, и тут остаётся риск наткнуться на кого-то излишне любопытного, но народу по кампусу гуляет не так уж и много, всё-таки для такого ещё довольно рано. — Я вызову тебе такси, — объявляет Ушивака, когда они благополучно добираются до ворот. — Не стоит, — по привычке спорит Ойкава. — Доеду на автобусе. Ты и так потратил на меня слишком много денег. Или хочешь сказать, что на такси я на насосал? — Может, это я… — Что ты? — Насосал на возможность вызвать тебе такси. Ойкава не выдерживает и смеётся. Блин, а ведь Ушивака ему реально нравится. Сильно нравится. Не то чтобы он не догадывался до этого момента, но сейчас осознание кристально чистое. Почти как небо над головой. — Ладно, да. Ты действительно вчера… сегодня, точнее, хорошо постарался, Ушивака-чан. — Вакатоши. — Вакатоши, — повторяет Ойкава, завороженно глядя, как Ушивака снимает с его лица маску, чтобы поцеловать. И пусть они уже много раз целовались до этого, сейчас всё воспринимается более настоящим, потому что максимально осознанно. — Позвонишь, когда доберёшься до дома? — спрашивает Ушивака, разорвав поцелуй. — Зачем? — Без повода. — Ладно. — Буду ждать. Такси приезжает слишком быстро, и пусть Ойкаве и хочется побыстрее оказаться в своей комнате одному, чтобы наконец всё нормально обдумать, постоять подольше и попялиться Ушиваке в глаза ему почему-то хочется тоже. В смысле… понятно, почему. Он уже смирился, Ушивака ему нравится, по-настоящему нравится, просто… просто всё на самом деле так сложно. Они ведь… О боги! Всю дорогу до дома Ойкава гоняет одни и те же мысли по кругу, пытаясь представить, как у них теперь всё будет. Будут ли они ходить на свидания? Стоит ли рассказать Ива-чану и семье, или это слишком шокирующая новость? Повлияет ли это всё на их с Ушивакой соперничество? Станет ли легче или, наоборот, тяжелее? Может, они зря всё это начали, может… но с Ушивкой так хорошо! Удивительно, но он оказался таким комфортным человеком. И дело не только в постели, он просто… хороший. Уютный. Можно ли вообще называть людей уютными? — Дуракава? Ты теперь не только спишь с Ушивакой, но ещё и в его куртке ходишь?! Что за хрень? Ойкава чувствует, как кровь покидает его лицо. Этого ещё не хватало! И как он мог забыть про куртку! Нужно было снять её ещё в такси! Даже раньше — можно было отдать её обратно Ушиваке у ворот, а не разглядывать его глаза и думать, почему они такого необычного цвета! — Привет, Ива-чан, — пытается звучать как обычно Ойкава, но ни черта у него, конечно же, не выходит. Вот ведь засада! До дома осталось всего-то ничего! Ива-чан не мог выпереться на две минуты позже?! — Я задал тебе вопрос! Ты всё-таки решил доучиться в Шираторизаве или это просто фетиш такой, носить одежду своего бойфренда? — Вообще-то, это куртка Тендо. — Ты теперь и с Тендо спишь?!! — Да не сплю я с Тендо, просто… так получилось. Ничего такого. — Ты выходишь рано утром из такси в куртке Тендо, это, по-твоему, ничего такого?! — вопит Ива-чан. Ойкава тяжело вздыхает. Что ж, во всяком случае, рассказывать Ива-чану про Ушиваку или нет, больше не стоит на повестке дня. — Идём ко мне. Расскажу за завтраком, а то эти мне даже еды не предложили. Воспользовались бедным Ойкавой-саном и выгнали за ворота! Лицо Ива-чана выражает что угодно, но не сочувствие. Но это, во всяком случае, привычно. Хоть какая-то константа. *** «Выезжаю», — пишет Ушивака, а потом присылает сердечко. Сердечко! Это так тупо и одновременно так мило, и так не вяжется с Ушивакой, что у Ойкавы, кажется, все внутренности меняются местами. А ведь он и без этого с ума сходит от волнения! Сегодня, впервые со штурма Шираторизавы, они встретятся как… ну… без участия Юко-чан, в общем. Без выдуманных поводов или идиотских обстоятельств, а потому, что хотят этого. Потому что Ойкава хочет. Хотел бы не хотеть, но хочет. Возможно, Ушивака, как та девица из Ниигаты, тоже подмешал ему в чай какое-нибудь приворотное зелье. Иначе как ещё всё это объяснить? Ойкава отправляет «жду» и суёт презервативы и смазку под подушку. Они, конечно, не договаривались ни о чём таком, но всё ведь к тому и идёт, верно? Ушивака ведь догадался, что Ойкава его не в карты играть пригласил именно в тот день, когда родителей опять не будет всю ночь? Хотя, конечно, может Ушиваку вполне устраивает взаимная дрочка и отсосы, и большего он не планирует. В этом случае Ойкава его насиловать, конечно, не будет, ведь взаимная дрочка и отсосы его устраивают тоже, но всегда лучше быть готовым ко всему заранее. Когда Ушивака наконец приезжает и, бегло осмотревшись в комнате Ойкавы, вынимает из кармана смазку, все вопросы отпадают сами. — Вот прям так сразу? — усмехается Ойкава. — Почему сразу? Сначала прелюдия и массаж интимных зон. Сразу нельзя. Это травмоопасно. Какой же придурок! Красивый, конечно, но придурок. — Чему ты улыбаешься? — хмурит свои густые брови Ушивака. — Я прочитал. Секс с мужчиной — это не то же самое, что с женщиной. Так что тебе следует быть осторожнее. — Мне? — Ты же сам сказал, что в этом теле хочешь… быть в активной роли. — А… точно. Да. Конечно… эм… и ты… ты реально не против? — Почему я должен быть против? Секс должен нравиться обоим. Я учитываю твои предпочтения. — Вот как, — тянет Ойкава. — А что насчёт твоих предпочтений? — Ты моё единственное предпочтение, — крайне серьёзно заявляет он, и Ойкаву будто запихивают после морозной улицы в парилку, с ходу и без предупреждения. — Ушивака-чан, — шепчет Ойкава обескуражено. — Да, пожалуй, есть ещё одно. Предпочитаю, чтобы ты звал меня по имени, или это для тебя слишком сложно? Ойкаве сейчас дышать сложно, о каких именах вообще речь?! Как вообще можно говорить такие вещи будничным тоном?! — Ты же… ты же вечно мне читал свои нравоучительные лекции, — бормочет Ойкава. — Постоянно критиковал каждый мой шаг, как так вышло, что ты меня… в меня… вот это вот! Ушивака смотрит на Ойкаву как на идиота. Идиотом Ойкава себя и чувствует. — Я и дальше буду читать тебе свои нравоучительные лекции и критиковать каждый твой шаг, — заявляет Ушивака. — Именно потому что я «тебя… в тебя… вот это вот», — хмыкает он. — Ты никогда не был мне безразличен, именно поэтому я и хотел донести до тебя свои мысли, чтобы уберечь от ошибок в будущем. Зачем ещё, по-твоему, я всё это говорил? — Ну, мне всегда казалось, чтобы взбесить меня! И знаешь что, Сейджо — это не ошибка! И я тебе докажу это! — Буду ждать. — Хватит меня бесить! — Но я ведь ничего не делаю! — Вот именно! Стоишь тут такой невозмутимый и… одетый! Снимай штаны и ложись… массаж интимных зон буду делать! — Я бы хотел, чтобы ты для начала меня поцеловал, — спорит Ушивака, но ремень на джинсах расстёгивает. — А как же «ты моё единственное предпочтение, Ойкава-сан?». А теперь вот ещё оказывается, поцелуи ему подавай! Огласи тогда уж весь список. Ушивака притягивает Ойкаву к себе и сам целует улыбающиеся губы. — Так ведь всегда будет, да? — спрашивает он, отстранившись буквально на миллиметр. — Мы будем спорить из-за любой глупости до конца дней? — Да, если ты не перестаешь читать нравоучительные лекции. — Не перестану. — Значит, будем спорить до конца дней, — снова улыбается Ойкава. — Ладно, меня устраивает. Ойкаву, кажется, устраивает тоже, потому что он, похоже…. Ну… его… в него… вот это вот. — Ты точно уверен? — спрашивает Ойкава, когда Ушивака наконец предстаёт перед ним в своём лучшем виде — без одежды и лёжа. — А я каким-то образом продемонстрировал неуверенность? — говорит он, переводя взгляд с лица Ойкавы на собственный крепко стоящий член. Аргумент, конечно, существенный. — Тоору, почему ты нервничаешь? Это даже не наш первый раз. Ну, как сказать. В какой-то степени именно он. — А если тебе не понравится, — всё-таки озвучивает свои опасения Ойкава. — Значит, мы попробуем иначе, а потом ещё и ещё. Помнишь, ты сам говорил, что без тренировок сложно сразу добиться результата. И был прав. Мы потренировались, а потом у нас стало получаться очень хорошо. — М-м-м, Вакатоши-чан признал, что я был прав, — мурчит Ойкава, расслабившись, и целует его в шею. — Это заводит. Вакатоши, — повторяет он, и слегка прикусывает Ушиваке мочку уха, потому что помнит, что ему это нравится. А ещё нужно помнить, что слишком увлекаться не стоит, ведь как бы Ушивака не изображал невозмутимость, стоит быть осторожнее, Ойкава ведь тоже успел почитать форумы и не может позволить себе лишить надежду всея Японии способности нормально ходить. У них ведь скоро отборочные. Надрать зад Ушиваке метафорически — это одно. Физически с этим самым задом следует быть нежнее. У Ойкавы на него, в конце концов, долгоиграющие планы. Им ещё предстоит спорить до конца дней, а потом страстно мириться, так что главное — не переусердствовать. Он больше не спрашивает, точно ли, так ли и все остальные «ли», а просто пытается делать всё то, что, кажется, понравилось бы и ему самому. Иногда всё же излишне торопится, но одёргивает себя всякий раз, когда брови Ушиваки изламываются под особым углом, примерно тем же, как если называть его «Ушивакой». А вот когда его глаза распахиваются и в них появляется точно такой же блеск, как если томно прошептать «Вакатоши», Ойкава понимает, что на верном пути. Вот бы те шираторизавовские первогодки видели сейчас, что та «грудастая красотка», которую они впустили в общагу, делает с их капитаном. Наверное, повыкалывали бы себе глаза. Ойкава и сам бы выколол себе глаза, если бы кто-то ещё пару месяцев назад сказал ему, что он будет трахать Ушиваку в собственной комнате и получать при этом такое удовольствие. Хорошо, что ему этого никто не сказал и его глаза на месте, потому что ему хочется и дальше это видеть: то, как Ушивака облизывает губы, как часто дышит, как дрожат его длинные ресницы, как расширяются его зрачки, будто у наркомана. Ойкава ловит его губы своими губами, и поцелуй, который задумывался как страстный, почему-то получается щемяще нежным. Ну и ладно, всё равно они тут только вдвоём и никто, кроме них, об этом не узнает. А уж Ушивака знает об Ойкаве куда более постыдные вещи, чем нежность. — Как же в тебе приятно, Вакатоши, — шепчет Ойкава ему в губы. — Если будешь себя хорошо вести, то тоже разрешу попробовать. Хорошо себя вести — это значит не читать мне нравоучений. — Понятно, много болтаешь в любой ипостаси. — А ты думал, что наличие груди влияет на болтливость? Перестань быть таким сексистом. Ушивака прибегает к лучшему способу заткнуть Ойкаву — целует. У него каким-то образом получается одновременно нежно и страстно. Вот всё у него круто получается, у этого Ушиваки! Так круто получается, что буквально через несколько секунд Ойкава кончает. — Ну, блин, — бурчит он, отдышавшись. — Не смей комментировать. — Я не планировал. — У тебя тоже не с первого раза получилось. — Я же ничего не сказал. — Ты меня несколько дней трахал, прежде чем я впервые кончил! — Тоору, всё в порядке, я и не… — В следующий раз будет лучше! — Мне и в этот было хорошо. — Да, но ты так и не кончил, — вздыхает Ойкава. — Ну, мы ведь только начали. Тоже верно. До утра ещё несколько часов. Тем более, у них по плану не просто до утра, а до конца дней. До конца дней — это вообще вагон времени.