Цена каждой смерти

      Двадцать дней спустя. Вейрхолд, поздний вечер.       В небольшой комнате на втором этаже таверны «Золотой фазан» воздух был тяжёлым и сладким — смесь дорогого красного вина, воска свечей и разгорячённой кожи. Две толстые свечи на комоде отбрасывали тёплые, дрожащие блики на стены, покрытые тёмными гобеленами.       Джорах стоял посреди комнаты, прижимая к себе высокую темноволосую девушку по имени Селена. Дочь одного из местных виноторговцев — страстная, дерзкая, с длинными чёрными волосами, которые сейчас были растрёпаны и падали на обнажённые плечи. Её платье из тёмно-бордового шёлка уже было расшнуровано и спущено до талии, открывая полную, тяжёлую грудь с напряжёнными сосками.       Джорах держал её запястья одной рукой над головой, прижимая к резной деревянной колонне кровати. Его губы медленно, почти мучительно медленно скользили по её шее, оставляя влажный, горячий след. Она дрожала под его прикосновениями — он чувствовал это всем телом.       — Ты сегодня особенно голодный… — выдохнула Селена ему в губы.       Он поцеловал её — глубоко, жадно, забирая дыхание. Её язык встретился с его, и поцелуй стал почти яростным. Джорах оторвался от её рта лишь для того, чтобы усмехнуться у самого уха:       — А ты сегодня особенно сладкая. Я чувствую, как ты дрожишь. Мне нравится.       Его свободная рука скользнула вниз по её телу — медленно, наслаждаясь каждой линией. Пальцы обхватили грудь, сжали сосок, потом продолжили путь ниже, задирая тяжёлый шёлк подола до самой талии. Он нашёл её горячее, уже влажное лоно и провёл двумя пальцами по набухшим складкам — медленно, дразняще.       Селена всхлипнула, выгнулась дугой, сильнее прижимаясь к нему бёдрами.       — Джорах… пожалуйста…       Он улыбнулся у её шеи, продолжая медленные, уверенные движения пальцами — то проникая глубже, то возвращаясь к чувствительному бугорку, доводя её до дрожи.       — Не торопись. Я ещё даже не начал, а ты уже сгораешь. Дай мне насладиться.       Он отпустил её запястья, но только для того, чтобы подхватить её под бёдра и одним плавным движением поднять. Селена обхватила его ногами за талию, а он понёс её к широкой кровати, не переставая целовать — глубоко, жадно, почти жёстко.       Он уложил её на спину, на смятые простыни, и навис сверху. Рубаха уже была расстёгнута, открывая крепкую грудь и старые шрамы. Он смотрел на неё сверху вниз, и в глазах — что-то тёмное, сосредоточенное. Не нежность. Скорее — голод, за которым пряталось что-то ещё.       Хорошо. Жарко. Но не то.       Он моргнул, отгоняя непрошеную мысль, и сосредоточился на девушке под собой.       — Смотри на меня, — сказал он, расстёгивая ремень. — Хочу видеть твоё лицо.       Джорах расстегнул ремень одним движением, и одежда соскользнула вниз. Он вошёл в неё резко, глубоко, одним мощным толчком — Селена выгнулась дугой, громко застонав, впиваясь ногтями ему в плечи. Она сразу обхватила его внутри — влажная, горячая, жадная.       — Да... вот так... — выдохнул он, начиная двигаться. Сначала медленно, глубоко, наслаждаясь каждым дюймом, потом всё быстрее, жёстче, почти яростно. Кровать скрипела в такт их телам, свечи дрожали, отбрасывая дикие тени на стены.       Селена обхватила его ногами за поясницу, притягивая ближе, и царапала ему спину, оставляя красные полосы.       — Сильнее... Джорах... сильнее... — стонала она, кусая его за плечо.       Он сдавленно выдохнул и подхватил её под колени, задирая ноги выше. Теперь каждый толчок был жёстким, глубоким, до самого предела. Тело блестело от пота, мышцы на спине и руках напрягались. Он наклонился, захватывая губами её сосок, посасывая и покусывая, пока она не начала дрожать под ним.       На миг — всего на один короткий, опасный миг — когда она выгнулась особенно сильно и застонала его имя, перед глазами мелькнуло другое лицо. Иссиня-чёрные волосы, глаза цвета тёмного мёда, сжатые губы. Он резко отогнал видение, впиваясь поцелуем в шею Селены, будто хотел стереть чужой образ своим дыханием.       Селена закричала, тело её содрогнулось в сильном, долгом оргазме. Она сжалась вокруг него так сильно, что он не выдержал — вошёл ещё глубже и кончил сам, рыча ей в шею, заполняя её горячей пульсацией. Толчок за толчком, пока оба не задрожали, тяжело дыша. Джорах рухнул рядом с ней, не выходя сразу. Притянул к себе, целуя в висок, в плечо.       Селена тихо смеялась, прижимаясь к его груди.       — Ты сегодня... особенно неистовый, — выдохнула она, проводя пальцами по его шраму на груди.       Джорах усмехнулся, закрыв глаза, и провёл ладонью по её спине.       — Просто... соскучился по хорошему траху, — ответил он.       Но в голосе мелькнула неуловимая усталость. Непривычная для него. Селена прижималась к его груди, её волосы разметались по его плечу, кожа всё ещё горела от недавнего жара. Она тихо мурлыкала что-то довольное, лениво водя пальцами по его шрамам. Он смотрел в потолок, где плясали тени от догорающей свечи.       Двадцать чёртовых дней.       Мысль пришла резко, как удар кинжалом под рёбра. Двадцать дней с тех пор, как он вышел из «Белой Вороны», оставив Лиснесс за тем столом с кружкой эля и холодным взглядом. Двадцать дней, за которые он успел переспать с тремя разными женщинами, влипнуть в неприятности и даже выиграть пару хороших контрактов на мелкие дела в городе. А она всё равно не уходила из головы.       Почему ты всё ещё там?       Он сжал челюсти. Селена что-то прошептала ему в шею, целуя кожу, но он почти не слышал. В голове крутилось другое: как она брызнула ему в лицо водой у моста — легко, почти игриво, с этой своей сдержанной улыбкой, от которой у него внутри что-то перевернулось. А уже через несколько часов оттолкнула его у башни — «иди потрави байки». Как коснулась серебристой метки на груди мертвеца и сказала: «Это я его забрала».       Сначала дала проблеск — а потом захлопнула дверь. И я обещал себе не привязываться. Обещал. А она всё равно сидит у меня в голове. Даже сейчас.       Злость поднялась резко, горячая и тяжёлая. Он злился на себя. На неё. На то, что двадцать дней прошло, а он всё ещё помнит запах её волос после бани, перед разлукой.       Селена приподнялась на локте, улыбаясь сонно и удовлетворённо:       — О чем думаешь, рыжик?       Джорах резко сел, заставив её скатиться с груди. Потянулся к ремню, который валялся на полу, и вытащил из потайного кармана маленькую медную подвеску в виде лисы — ту самую, что купил в первый день в городе просто потому, что она напомнила ему о ней. Он сжал амулет в кулаке так, что края впились в ладонь.       Хватит. Я купил эту дрянь, потому что думал о ней. А теперь пусть носит кто-то другой.       — Держи, — сказал он хрипло, почти грубо, и сунул подвеску Селене в руку. — Подарок. За отличный вечер.       Селена удивлённо моргнула, но сразу улыбнулась, поднося амулет к свече. Маленькая лиса блеснула в свете.       — Красиво… Спасибо, Джорах. Я буду носить.       Он только кивнул, уже вставая и натягивая штаны. Злость всё ещё кипела внутри, но теперь она была направлена на себя.       Пусть останется у неё. И пусть Лиснесс наконец-то вылезет из моей головы. Хотя бы на одну ночь.       Он наклонился, быстро поцеловал Селену в лоб и бросил через плечо:       — Мне пора. Увидимся, красавица.       Он вышел в тёмный коридор таверны и прислонился спиной к холодной стене. Сделал глубокий вдох. Потом ещё один.       Он толкнул входную дверь таверны и вышел в ночной город. Дверь за ним закрылась, отрезав последние звуки смеха и томных стонов. Спать не хотелось. Внутри всё ещё кипела злая, неуёмная энергия — та самая, что не давала усидеть на месте.       Двадцать чёртовых дней. Ну ничего, сегодня ночь всё исправит.       Он засунул большие пальцы за ремень и зашагал по тёмной, мокрой от недавнего дождя улице к портовому району. Там, в подвале за ржавой вывеской «Кровавый якорь», никогда не спали. У входа стоял знакомый вышибала-орк по кличке Тарг.       — Блэкторн. Деньги есть?       Джорах подкинул в воздух золотой, поймал его и подмигнул.       — Всегда есть. И настроение. Сегодня ночь мне должна.       Внутри было душно от дыма, пота и дешёвого эля. Он прошёл к дальнему столу, где уже собралась компания: два гнома, худой эльф и здоровый наёмник с татуировкой змеи на шее.       Не спрашивая разрешения, Джорах сел и высыпал на стол горсть золотых.       — Место есть?       Эльф прищурился, жадно глядя на монеты.       — Для тебя — всегда, рыжий. Ставки сегодня высокие.       Игра началась. Джорах играл, как всегда — с азартом и неизменной ухмылкой. Первую партию он специально проиграл, чтобы распалить остальных, а потом выиграл три подряд, сорвав приличный куш. Наёмник со змеёй на шее — кажется, его звали Крог — сидел красный, как варёный рак, и тяжело дышал.       — Ну что, змеёныш, — Джорах широко улыбнулся, показывая зубы, — ещё одну? Или уже решил, что на сегодня хватит? Могу дать тебе фору — сыграем на один палец вместо двадцати золотых. Будет честно.       Крог оскалился и швырнул на стол ещё горсть монет.       — Заткнись и кидай, рыжий ублюдок.       Джорах рассмеялся — низко, заразительно — и бросил кости. Они покатились по потёртому сукну и остановились на «двойном драконе». Стол взорвался руганью и стонами. Эльф выругался по-эльфийски, один из гномов хлопнул кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули.       — Да ты точно жульничаешь, сука!       Джорах только пожал плечами, сгребая выигрыш в кошель.       — Жульничаю? Я просто везучий. А ты просто злой. Разница небольшая, но приятная.       Он встал, засунул большие пальцы за ремень и кивнул компании.       — Спасибо за игру, господа. Было весело. Если кто-то захочет отыграться — я в городе ещё пару дней. Спрашивайте Блэкторна.       Крог начал подниматься, рука уже тянулась к кинжалу, но Джорах только приподнял бровь и слегка откинул полу плаща, показывая рукоять меча.       — Спокойно, змеёныш. Сегодня я добрый. Не порть мне настроение.       Он развернулся и вышел из притона под недовольный гул. Тарг у двери хохотнул:       — Опять всех обул?       — Как всегда, — Джорах подмигнул ему и бросил золотой. — На пиво. Ты сегодня молодец.       На улице было уже глубоко за полночь. Вейрхолд спал, но не весь — в портовом районе ещё горели фонари, слышался смех из подпольных борделей и стук копыт редких ночных всадников. Джорах купил у сонного полуорка горячую лепёшку с мясом и острым соусом и жевал на ходу, никуда не торопясь. Ночь ещё была его.       Он направлялся к старому заброшенному храму на окраине, где часто собирались искатели «грязной» работы. У храма горел костёр. Несколько знакомых наёмников кивнули ему. Бородач по имени Торви, старый приятель, махнул рукой у огня.       — Блэкторн. Давно не видел. Садись. Как раз обсуждаем одно дельце.       Джорах сел, вытянул ноги к огню и принял протянутую кружку с вином. Рядом с Торви стоял худой бледный мужчина в дорогом, но потрёпанном плаще, нервно переминающийся с ноги на ногу. Он явно был здесь чужим.       — Дельце? — Джорах приподнял бровь. — Я само внимание.       Бородач кивнул на незнакомца.       — Господин Вейл ищет охрану для своей сестры. Ей нужно срочно выехать из Вейрхолда до Серебряного Перевала. Три дня пути. Караван маленький — две повозки, она сама и пара слуг. Платит хорошо. Пятьдесят золотых вперёд и ещё пятьдесят по прибытии. Но есть нюанс.       Джорах прищурился.       — Какой нюанс?       Вейл шагнул ближе к костру. Лицо у него было бледное и нервное.       — Моя сестра… Элара… она везёт важные семейные документы. И кое-какие драгоценности. В городе уже крутятся люди, которые очень хотят, чтобы она не доехала. Поэтому нужна не просто охрана. Нужен кто-то, кто не побоится пустить кровь, если что.       Джорах медленно улыбнулся, перекатывая кости в ладони.       — Кровь я пускать умею. Когда выезд?       — Завтра на рассвете, — ответил Вейл. — С восточных ворот. Если согласен — приходи сегодня вечером в «Серебряный кувшин», там и договоримся окончательно.       Джорах допил вино, поставил кружку на пол и встал.       — Я в деле. Передай сестрице, что рыжий наёмник с алым шарфом будет самым красивым охранником, которого она когда-либо видела.       Он бросил пару серебряных Торви за заказ и вышел из храма. Ночь ещё была его — по крайней мере, он так себе говорил. В кармане позвякивал выигрыш, впереди маячил новый контракт, а внутри вроде бы даже стало чуть легче.       Он почти поверил в это. Почти.       А потом ноги сами свернули не к съёмной комнате, а в знакомый переулок — к «Золотому фазану». Он замедлил шаг, сунул руки в карманы и уставился на тёмные окна второго этажа.       Просто проверю. Может, она ещё не спит.       Врал. Селена наверняка уже спала. И он шёл не к ней.       Дверь была не заперта — она никогда не запиралась, когда знала, что он может вернуться. Джорах тихо вошёл и остановился у порога.       Селена спала на боку, обнажённая, укрытая только тонкой простынёй. На шее блестела маленькая медная подвеска в виде лисы — тёплая от её кожи, чуть покачивающаяся в такт дыханию.       Он смотрел на неё — и чувствовал, как внутри поднимается глухая, необъяснимая злость. Не на Селену. На себя.       Зачем я её отдал?       Он тихо подошёл к кровати, присел на край. Селена сонно вздохнула и повернулась на спину. Джорах осторожно, двумя пальцами, приподнял цепочку. Замок был простым — он открыл его за пару секунд, почти бесшумно. Подвеска соскользнула в его ладонь.       Он встал. Помедлил. Бросил на тумбочку пару золотых — больше, чем стоила эта безделушка. И вышел так же тихо, как вошёл.       На улице уже светало. Он остановился у стены таверны, разжал кулак и посмотрел на маленькую лису. Медная, грубоватая, с закрученным хвостом.       Дурацкая штука. Я купил её не для Селены. И не для себя. Я купил её... просто потому.       Он не закончил мысль. Надел цепочку себе под рубаху и поправил шарф, чтобы её не было видно.       Маленькая медная лиса легла на грудь — тёплая, тяжёлая и почему-то совершенно правильная на своём месте.       Джорах вернулся в свою дешёвую комнату на окраине почти на рассвете. Дверь скрипнула, когда он толкнул её плечом. Подвеска-лиса лежала под рубахой, тёплая от тела. Он снял шарф, стянул сапоги и рухнул на узкую кровать. Сон пришёл быстро — тяжёлый, без снов.       Проснулся он ближе к полудню. Голова ясная, тело отдохнувшее. Умылся ледяной водой из таза, переоделся в чистую рубаху и вышел на улицу. День был серым, но сухим.       Он прошёлся по рынку, купил горячий пирог с бараниной и бутылку хорошего красного — распил её не торопясь, сидя на ступеньках у фонтана и глядя, как город течёт мимо. Потом заглянул в оружейную лавку и долго выбирал новый метательный кинжал — лёгкий, с удобной балансировкой. Заплатил не торгуясь. После этого зашёл в «Старый якорь», где просидел пару часов за кружкой эля, слушая сплетни и лениво перебрасываясь в кости с местными. Выиграл немного, проиграл ещё меньше.       К вечеру он был уже полностью в форме. Алый шарф завязан аккуратно, новый кинжал удобно лёг за поясом. Джорах направился в «Серебряный кувшин» — тихую, дорогую таверну в богатом квартале, куда пускали только по рекомендации.       Внутри его уже ждали.       За отдельным столом в полутёмном углу сидел Эдриан Вейл — высокий, худощавый мужчина лет тридцати восьми, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Рядом с ним стояла молодая девушка — невысокая, с копной непослушных каштановых волос, которые она безуспешно пыталась заправить за ухо. Элара. Практичное тёмно-зелёное платье для верховой езды, плащ на спинке стула, и — Джорах сразу заметил — едва заметная выпуклость от маленького кинжала в сапоге.       Эдриан кивнул, не вставая.       — Блэкторн. Вы вовремя. Садитесь.       Джорах сел, откинулся на стуле и улыбнулся своей обычной ухмылкой. — Лорд-капитан Вейл, полагаю. А это, должно быть, та самая сестра, которую нужно доставить в целости.       Элара посмотрела на него прямо, с лёгкой дерзкой искрой в карих глазах.       — Элара Вейл, — представилась она сама, не дожидаясь брата. — И я не «та самая сестра». Я та, кого вы будете охранять. Если, конечно, не передумаете, узнав, что за нами следят.       Эдриан бросил на неё раздражённый взгляд, но Джорах только шире улыбнулся.       — Следить — это мы любим. Пятьдесят золотых вперёд и пятьдесят по прибытии. Устраивает — еду.       Эдриан кивнул.       — Устраивает. Выезд завтра на рассвете, восточные ворота. Две повозки. Моя сестра, старый слуга Геральд и вы. Никаких лишних людей. Никаких вопросов.       — И никаких фокусов, — добавила Элара, глядя на Джораха в упор. — Я не собираюсь сидеть в повозке и дрожать при каждом шорохе. Если что-то случится — я не беспомощна.       Джорах приподнял бровь, переведя взгляд на её сапог.       — Кинжал в сапоге — это уже неплохо. Но надеюсь, вам не придётся им воспользоваться. Для этого есть я.       Элара чуть склонила голову, будто оценивая, насколько серьёзно он это сказал. Потом коротко кивнула — не благодаря, но признавая.       Джорах протянул руку через стол, и Эдриан пожал её.       — Договорились. Буду у восточных ворот за час до рассвета.       Он поднялся, бросил короткий взгляд на Элару, подмигнул ей и направился к выходу. За спиной услышал, как она тихо фыркнула — то ли возмущённо, то ли сдерживая смех. Вечерний город встретил его огнями и шумом. Завтра начиналась новая дорога. И на этот раз — с интересной пассажиркой.